Исповедь бывшего авторитета. Дух медоеда. 29лет в бетонном мешке

Однажды дома был Вовка. Старший брат. Пьяный. Лет на двадцать старше.

Мать на работе. Ахмед собирался к ней.

Вовка сидит, бормочет:

— Ахмед, убирайся дома.

Ахмед понял по-своему. Огрызнулся:

— Сам убирайся. Сказал Ахмед.

-Я тебе сейчас ноги повыдергиваю, скотина.

Сказал Вовка:

— Сам ты сволочь.

Ахмед психанул. Побежал на чердак. Там у него два обреза были. Откуда — уже не помнил. И патроны. Зарядил два патрона — только с порохом, без дроби.

Спустился. Вовка сидит на кухне, ест. Двери открыты, лето.

Ахмед подошёл.

— Что, сволочь? Напился, командовать научился? Держи!

И с двух стволов — в упор. Дуплетом.

Дыма — полный коридор. Порох дымный.

Ахмед обрезы кинул на место. И к матери поехал.

Мать спрашивает:

— Как дома?

— Вовка велел, чтоб я убирался. Сволочь.

— Я ему дам, — сказала мать. — Никогда слова не говорил, а тут нажрался.

Потом Вовка рассказывал, хохма была.

— Меня вырубило. Пыж из кошмы, плотный. В грудь попал. Очнулся — дым, ничего не вижу. Думаю: я в раю или в аду? Дыма много, воняет. Шевелится руки-ноги. Значит, живой.

Выполз ползком из коридора. На воздух. Лежу, не пойму. Думал, баллон с газом взорвался.

Потом вспомнил, что Ахмед стрелял.

После того Вовка на Ахмеда больше не дёргался. Не поучал.

Глава 23 Тайга

---Шумит тайга, сосна до звёзд достала,

Река Исеть в туманах спит.

Весна пришла, душа опять устала

От воли той, что кровь пьянит._

*ГЛАВА 23. ТАЙГА*

Ахмед умел водить машину с девяти лет. Отец сам учил. Не в городе. За городом, в лесу, в степи. Отец сидел рядом, подсказывал. Ахмед уже мог любую завести. Поехать.

Прав не было. Но он знал: в семнадцать с половиной можно в ДОСААФ идти. Учиться на права.

Он ждал. Рос быстрее. Хотел взрослым стать.

Друзья у Ахмеда были старше. С автобазы. Сосед Юра Копейкин жил через два дома. Высокий, здоровый, сильный. Вся семья у них такая.

Юра ЗИЛ-130 сам чинил. Двигатель вынимал без крана. Без лебёдки. Голыми руками.

Проводку, электрику, баллоны — всё сам. Ему это легко давалось. Мужик от Бога.

Ахмед перед старшаками не лебезил. В магазин за вином не бегал. Не навязывался.

Подходил как равный. Здоровался за руку. Слово за слово. Общались.

Все старшаки его знали. Уважали. Он держался достойно. Со всеми.

С женщинами здоровался. С соседями. Помогал кому чем мог. Не отказывал.

Его все знали. Приветствовали.

Пожил Ахмед в Ташкенте с отцом. У того новая семья была. И отец сказал:

— Поехали в Тюменскую область. Село Исетское. Райцентр.

Там интернат в лесу. Для трудных детей. Километров двадцать по лесу ехать. На реке Исеть стоит.

Там квартиру дают сразу. Машину. Я на машине работать буду. Тебе лодку моторную купим. Мотоцикл. Гонять будешь. Рыбачить.

Знал отец слабые места Ахмеда. Манил. Звал от матери подальше.

Пацану тринадцать лет. Разве не хотелось? Свой мотоцикл. Своя лодка. Жить на реке. Рыбачить. Воля.

Ахмед согласился. Мать не была против. Не ревновала. Считала: пацану с отцом надо. С мужчиной.

Она его не выгоняла. Не ущемляла. Наоборот, давала понять: мужчина с мужчиной воспитываться должен.

Отец взял билеты на самолёт. Полетели в Тюмень.

Из Тюмени на автобусе. До села Исетского. Исетский район.

Приехали. Сразу пошли к женщине. Тётя Клава. Здоровая, сильная, дорожная. Новая жена отца.

У неё дочь взрослая, Галина. В городе жила. Приезжала часто. С ней Ахмед подружился.

Пили там самогон. Ахмед поражался. Они его как лимонад хлещут. Как мы пиво пьём.

А самогон градусов семьдесят. Может, больше. Гонят из лесных ягод. Там лесов много.

У каждого огороды. Участки немереные. Сажают кто сколько хочет. Картофеля по пять-десять центнеров снимают.

Излишки в магазин сдают. Грибы — восемь-одиннадцать сортов. В магазине висят. Сушёные, маринованные, солёные.

Рассольник с грибами продают. Грибов больше, чем капусты. Вкусный.

Медвежатину в поселковом магазине купить можно. Лосятину. Охотники сдают.

У нас в городе такого не увидишь. Даже в Ташкенте на базаре оленину не найдёшь. А там — пожалуйста.

Ягоды любые. Свежие, сушёные. Орехи лесные. Всё есть.

Стали жить у тёти Клавы.

Картошка там чернозёмная. Сладкая. Ахмед одну взвесил — четыреста пятьдесят грамм. Одна картошина.

Такая крупная. Пищевая. А наша казахская у них на корм скоту идёт.

До того вкусная, что Ахмед наедался до коликов. Суп из неё — вкуснейший.

Тётя Клава нажарит сковороду со сметаной домашней. Всё домашнее.

Ахмед вставал из-за стола с трудом. Тяжело, но вкусно.

Грибы маринованные на столе. Все дары лесные. Сытно жили. Советское время.

Однажды весной Ахмед пошёл с соседской девочкой в лес. Апрель был. Сок берёзовый собирать.

Набрали банок, бутылок. Пошли.

Ахмед там плохо ориентировался. Девочка повела. Почти одногодка. Может, на год младше.

Наставили банки. Ходят по лесу.

Она Ахмеду понравилась. Красивая, стройная. Видно, что ни разу не целовалась.

Он замыслил поцеловать. Нежность к ней проснулась.

Разговаривал с ней. Рассказывал про юг, про Казахстан, про Узбекистан. Ласковыми словами обхаживал.

Решился. Она на корточках сидела. Он сзади подошёл. Сел. Обнял. На ушко шепчет тёплые слова.

Поцеловал в щёчку. Она испугалась. Вскочила. Убежала в посёлок.

Пришлось самому банки собирать. Сок нести. Литра три набрал.

Свежий сок не такой вкусный. А постоит ночь в холодильнике — вкус раскрывается.

Девочку ту Ахмед больше не видел. Испугалась. Пряталась от него.

Приезжала Галина из города. К матери. Может, на них посмотреть.

Отец с Клавой спали отдельно. За общим столом все вместе пили. Галине лет тридцать было. Взрослая.

А когда отец с Клавой уходили в спальню, они с Ахмедом сидели. Музыку слушали. Магнитофон. Разговаривали.

Она ему наливала. Пили вместе.

Впервые Ахмед увидел, как сибиряки пьют.

Трёхлитровую банку самогона за вечер. В подвале у них бутыли по двадцать литров стояли.

Первую банку вчетвером допили. Родители ушли.

Галина говорит:

— Пошли в подвал. Наберём ещё.

Ахмед говорит:

— Пошли.

Спустились. Она пьяненькая. Ахмед первый слез, чтоб подстраховать.

Она спускается по лестнице. Он её прижимает, придерживает. Чтоб не упала.

Так в его объятия и спустилась. Он лестницу держит. Она между рук. Он не отпускает.

Смотрит на неё. Приближается губами. Она не против.

Поцеловал её. Ему тринадцать. Ей тридцать.

Первый раз такая близость. В подвале. Обнял, прижал. Она отдалась. Поцеловались.

Ей понравилось.

Налили ещё литра два-три. Подняли. Закрыли погреб. Стали дальше пить.

До утра сидели. Телевизор там до пяти-шести утра работал. Концерты шли.

Слушали магнитофон. Пили.

Банка кончилась. Ахмед смотрит и не поймёт. Столько он никогда не пил.

На юге в Казахстане так не пьют.

Но с хорошей закуской шло нормально. Ахмед без закуски не п