Правила притяжения

У меня перехватило дыхание.

— Ты всегда так легко говоришь такие вещи? — спросила я, пытаясь справиться с голосом.

— Только когда они правда.

Мы ели, пили вино и говорили. Говорили о всякой ерунде, которая вдруг переставала быть ерундой, потому что он смотрел на меня своими серьёзными глазами и слушал так, будто я рассказывала тайны мироздания.

— А ты когда-нибудь воровал что-нибудь? — спросила я, отправляя в рот оливку.

— В смысле? — он усмехнулся. — Типа в магазине?

— Ну да. Или не в магазине. Вообще — брал чужое?

Он задумался, покрутил бокал в пальцах.

— В детстве — конфеты. Один раз. Меня поймали, и мама так отругала, что до сих пор помню. А во взрослой жизни... — он посмотрел на меня с хитрой улыбкой, — только сердца.

Я фыркнула.

— Очень пафосно. Прямо как в плохом романе.

— А ты, значит, знаешь толк в плохих романах? — парировал он.

— Я бухгалтер, — напомнила я гордо. — Мы вообще ничего не читаем, кроме отчётов.

— Врёшь, — он прищурился. — У тебя глаза не бухгалтерские.

— А какие?

— Мечтательные. И немножко безумные.

Я почувствовала, как щёки теплеют. От вина, конечно. Только от вина.

— Ну, допустим, — я подняла бокал, пряча улыбку. — А у тебя глаза... опасные.

— Это плохо?

— Посмотрим. Пока не жалуюсь.

Он рассмеялся и потянулся через стол, чтобы взять меня за руку. Просто так. Легко, естественно, будто мы делали это сотни раз.

— Ольга, — сказал он тихо. — Ты очень странная.

— Спасибо?

— Это комплимент. Честно. Я не встречал таких, как ты.

— Каких?

— Которые сначала оставляют визитку, а потом спрашивают про кражу конфет.

Я не выдержала и рассмеялась. Он смотрел на меня и улыбался — по-настоящему, без тени игры.

— Ладно, — я допила вино. — Признавайся, ты всегда такой милый после секса?

Он сделал вид, что обиделся.

— Милый? Я? Это кто-то другой тут только что называл меня опасным.

— Ну, опасный, милый... Ты вообще противоречивый тип, Сергей Демидов.

— А ты, Ольга без фамилии, вообще ходячая катастрофа.

— И что нам с этим делать?

Он посмотрел на меня долгим, тёплым взглядом. Потом встал, обошёл стол и протянул руку.

— Для начала — идти спать. Потому что я, кажется, выпил слишком много вина и могу сказать что-нибудь совсем глупое.

— Например? — я вложила руку в его ладонь.

— Например, что не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.

Я промолчала. Потому что внутри кольнуло — остро, больно, сладко. Я тоже не хотела. Но знала, что она закончится. Должна закончиться.

Мы легли в постель. Не для секса — просто лежать. Он обнял меня со спины, уткнулся носом в затылок, и я чувствовала его дыхание — ровное, тёплое, успокаивающее.

— Ольга, — прошептал он уже сквозь сон.

— М?

— Ты правда... очень странная.

Я улыбнулась в темноту.

— Спи, Сергей.

Он уснул быстро — дыхание стало глубоким, рука чуть расслабилась на моей талии. А я лежала с открытыми глазами и смотрела, как свет фонарей пробивается сквозь шторы, рисуя полосы на потолке.

В голове было пусто и одновременно тесно от мыслей.

Он не хотел, чтобы ночь заканчивалась. Но она закончится. Должна закончиться.

Я осторожно повернулась, чтобы видеть его лицо. Во сне он казался другим — без этой своей хищной уверенности, без контроля, без игры. Просто мужчина. Просто Сергей.

Который сказал, что я странная. Что он не встречал таких. Что он ровно там, где хочет быть.

А я?

Я хотела быть здесь. Сейчас. В эту минуту.

Но утро наступит. И тогда...

Я закрыла глаза и приказала себе не думать. Просто быть. Просто чувствовать его тепло. Просто запомнить эту ночь.

Потому что другого шанса у меня не будет.

Я не помню, когда провалилась в сон. Кажется, просто моргнула — и вдруг за окном посерело, шторы начали пропускать бледный, утренний свет.

Сергей всё ещё спал.

Я лежала неподвижно, боясь дышать, боясь пошевелиться. Его рука по-прежнему лежала на моей талии — тяжёлая, тёплая, собственническая. Дыхание было ровным, глубоким. Он не просыпался.

Сейчас или никогда.

Я осторожно, миллиметрами, начала выскальзывать из-под его руки. Замерла, когда он вздохнул во сне и перевернулся на спину. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая тишину номера.

Ещё чуть-чуть.

Я села на край кровати. Мои вещи валялись на полу в ванной — платье, бельё (вернее, то, что от него осталось), туфли. Я встала и на цыпочках, как вор, скользнула в ванную.

В зеркале на меня смотрела растрёпанная, опустошённая и одновременно живая женщина. Спутанные волосы, тёмные круги под глазами, припухшие губы. И следы — везде следы. На шее, на плечах, на бёдрах.

Это была я. И это была не я.

Я быстро натянула платье — холодная ткань коснулась разгорячённой кожи, и меня передёрнуло. Туфли взяла в руки, чтобы не стучать каблуками. Волосы кое-как собрала в пучок.

Главное — не смотреть на него.

Я вышла из ванной и замерла.

Он лежал на спине, откинув руку в сторону — туда, где только что была я. Лицо спокойное, расслабленное. И таким он казался... беззащитным. Почти мальчишкой.

Внутри всё сжалось.

Что я делаю? Может, остаться? Может, просто...

Нет.

Я зажмурилась на секунду, разрывая этот внутренний диалог, и шагнула к двери. Ручка повернулась с тихим щелчком, от которого я чуть не умерла. Замерла, прислушиваясь.

Тишина.

Я выскользнула в коридор, прикрыла дверь за собой — бесшумно, как учили в шпионских фильмах — и прислонилась к стене спиной.

Свобода.

В груди разрывалось что-то между облегчением и ужасом. Я сделала это. Я ушла. Не попрощалась. Не оставила записки. Просто исчезла, как тень, как ошибка, как одна ночь, которой не было.

Лифт приехал слишком быстро. Я вошла в пустую кабину и нажала первый этаж. В зеркале напротив — снова моё отражение. Растрёпанная, испуганная, с бешеными глазами.

Трус, — сказала я себе. — Ты просто трус.

Но другой голос — тот самый, новый, дерзкий — ответил:

Нет. Я просто сохраняю себя. Потому что если бы я осталась, утром он увидел бы не ту смелую девушку из клуба, а ту, которая боится. А этого я не могла ему дать.

Лифт мягко остановился. Двери открылись, впуская прохладу пустого холла.

Я вышла из отеля и вдохнула утренний воздух — холодный, колючий, живой.

Свобода.

Или пустота.

Я ещё не знала.

Глава 9

Сергей.

Я проснулся от тишины.

Не от звука, не от света — именно от отсутствия. Той самой тишины, которая бывает только когда рядом нет того, кто должен быть.

Рука машинально потянулась в сторону — пусто. Простынь ещё хранила тепло, но её уже не было.

Я открыл глаза.

Номер был залит бледным утренним светом. Моя рука лежала на том месте, где всего несколько часов назад спала она. Подушка хранила вмятину от её головы. Её запах — смесь геля для душа, вина и чего-то неуловимого, личного, её — всё ещё витал в воздухе.

Но её самой не было.

Я сел на кровати, прислушиваясь. Ванная? Тишина. Шорох одежды? Ни звука.

— Ольга? — позвал я, и голос прозвучал хрипло, чужо.

Никто не ответил.

Я встал, натянул джинсы и прошёлся по номеру. Ванная — пуста, её вещей нет. Стол, где мы сидели ночью — два пустых бокала, остатки еды, салфетка, которую она крутила в руках. И больше ничего.

Ни записки. Ни сообщения. Ни следа.

Я подошёл к окну, раздвинул шторы. Город просыпался, первые машины ползли по мокрым улицам, люди спешили по своим делам. Где-то там, в этом сером утре, была она. А я стоял здесь, в номере, который вдруг стал чужим и пустым.

В груди разрасталось странное, липкое чувство. Сначала я принял его за злость.

Какого чёрта? Уйти вот так, не попрощавшись, не оставив даже намёка?

Но чем дольше я стоял, тем яснее понимал: это не злость. Это растерянность. И ещё что-то, чему я не мог подобрать названия. Что-то, отчего внутри саднило, как от свежей ссадины.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна и этого дурацкого состояния.

Она ушла.

Я не привык проигрывать. Не привык, чтобы от меня уходили. Тем более — вот так, молча, по-английски, растворившись в утреннем свете, как видение, как сон, который невозможно удержать.

Я посмотрел на кровать. На сбитые простыни, на подушку, где ещё осталась вмятина от её головы. И вдруг вспомнил, как она лежала в моих руках перед сном — тёплая, расслабленная, доверчивая. Как я уснул, чувствуя её дыхание на своей груди.

Она ушла.

Я сжал челюсть и отвернулся к окну.

— Ну и катись, — сказал я вслух, и голос прозвучал глухо.

Но внутри что-то ответило: нет, не катись. Не так.

Я не знал, что делать дальше. Искать её? Зачем? У нас была одна ночь. Без обязательств, без продолжения. Она сама это выбрала, когда оставляла ту визитку. Или когда шепнула в клубе: «Сегодня я твоя».

Сегодня.

Только сегодня.

А сегодня уже закончилось.

Я подошёл к столу, налил себе воды из бутылки. За окном засигналила машина, где-то за стеной зашумел лифт. Жизнь продолжалась. А я стоял посреди этого номера и чувствовал себя дураком.

Потому что, кажется, я вляпался. Сильнее, чем планировал. Сильнее, чем позволял себе за последние годы.

— Ольга, — тихо произнёс я, пробуя имя на вкус.

Имя без фамилии. Женщина без прошлого. Та, которая ворвалась в мою жизнь с разорванным бельём и исчезла на рассвете, оставив после себя только запах и эту дурацкую пустоту в груди.

Я посмотрел на свою руку — ту, что ещё час назад обнимала её.

Она ушла.

Но почему-то я был уверен: это не конец.

Я схватил телефон и набрал её номер. Гудки. Длинные, бесконечные, издевательские.

Она не отвечала.

Я набрал снова. Сбросила. Или просто не брала трубку. Какая разница — результат один: тишина.

Злость разлилась по телу, горячая, тяжёлая, требущая выхода. Сжал челюсть так, что зубы заскрипели.

Нет. Просто так не сбежишь.

Я заставил себя дышать ровнее. Думать холодно. Что я знаю о ней? Имя — Ольга. Профессия — бухгалтер. Есть подруга Наталья. И номер телефона, на который она сейчас не отвечает.

Всё.

Ни фамилии. Ни адреса. Ни места работы. Ничего, за что можно было бы зацепиться.

Я выругался вслух, и слово прозвучало гулко в пустом номере.

Думай, идиот. Думай, как её найти.

Но в голове было пусто. Только её запах на подушке и это бешеное, липкое чувство внутри, которое я никак не мог определить.

Я заставил себя дышать ровнее, хотя внутри всё клокотало. Методом тыка, перебором вариантов — так дела не делаются. Мне нужен был кто-то, кто умеет находить людей. Кто шарит в базах, в соцсетях, во всех этих цифровых следах, которые мы оставляем.

И тут меня осенило.

Пашка.

Павел, мой старый приятель. Мы не виделись, наверное, год, но я знал, чем он занимается. Частный детектив. Лицензия, опыт, связи. И главное — голова, умеющая собирать пазлы из тех кусочков, которые другим кажутся мусором.

Я нашёл его номер в телефоне и нажал вызов. Гудок. Второй. Третий.

— Серый, ты? — раздался знакомый голос, чуть хриплый со сна. — С ума сошёл? Восьмое утро воскресенья.

— Паш, извини, — я старался говорить ровно, хотя внутри всё ещё штормило. — Мне нужна помощь.

Пауза. Он сразу уловил тон — мы знали друг друга слишком давно.

— Случилось что?

— Девушка. Исчезла.

— В смысле исчезла? Похищение? — в голосе появилась профессиональная настороженность.

— Нет. Сама ушла. Утром, пока я спал. Но мне нужно её найти.

Пашка хмыкнул.

— Серый, ты вообще слышишь себя? Девушка ушла после ночи — бывает. Может, не судьба?

— Паш, — перебил я жёстче, чем хотел. — Ты не понял. Мне правда нужно. Я знаю о ней только имя, профессию и номер телефона. И она не берёт трубку.

Повисла пауза. Потом он вздохнул.

— Ладно. Приезжай. Через час буду в конторе. Кофе захвати — у меня закончился.

Я выдохнул. Впервые за это утро.

— Спасибо.

— Погоди благодарить. Сначала расскажешь, что случилось. И приготовься, что я буду ржать.

Он отключился. А я уже натягивал куртку, чувствуя, как внутри вместо липкой пустоты разгорается что-то другое. Надежда. Или безумие. Пока не разберёшь.

Ольга.

Я не помню, как доехала до дома.

Кажется, поймала такси у отеля. Кажется, назвала адрес. Водитель что-то говорил, я кивала, но слова пролетали мимо, не задевая сознания. Всё, что существовало — это пульсирующая пустота внутри и запах его духов на моей коже, от которого невозможно было избавиться.

Лифт поднимался слишком медленно. Я смотрела на своё отражение в металлических дверях — растрёпанная, с размазанной тушью, в мятом платье, под которым уже не было белья. Оно осталось там. Разорванное. На полу ванной.

Я зашла в квартиру, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Тишина.

Родная, знакомая, безопасная тишина. Та, в которой я прожила годы. Но сейчас она казалась чужой. Слишком тихой. Слишком пустой.

Я сползла по двери вниз, села на пол и закрыла лицо руками.

Что я наделала?

Мысли налетали хаотично, обрывками, как плохой монтаж.

Его руки на моей талии. Его губы на моей шее. Тот момент, когда он вошёл в меня у стены, и я перестала существовать. Его шёпот: «Ты невероятная». Смех за ужином. То, как он смотрел на меня, будто я была единственной женщиной на земле.

А потом — его спящее лицо. Беззащитное. Доверчивое. И мой побег.

Зачем? Почему я ушла?

Потому что это не я.

Я — Ольга, бухгалтер, правильная девочка, которая никогда не позволяла себе такого. Которая годами ждала Максима и боялась даже представить, что можно хотеть по-другому.

А эта ночь... эта ночь была не про Максима. Не про ожидание. Не про «удобную подружку».

Эта ночь была про меня. Про ту, которую я не знала. Про ту, которая оказалась способной на всё.

Я подняла голову и посмотрела на свои руки. Они дрожали.

Мне должно быть стыдно.

Но внутри, под слоем страха и смятения, пульсировало что-то тёплое, живое, нестерпимо яркое.

Эта ночь была лучшей в моей жизни.

Я никогда не чувствовала себя такой живой. Такой желанной. Такой смелой.

Я встала, прошла в ванную и включила воду. Горячую, почти обжигающую. Стянула платье, бросила его на пол и шагнула под струи.

Вода смывала запах секса, запах отеля, запах его. А я стояла и смотрела, как розовая пена утекает в слив, и не знала — хочу я проснуться от этого сна или провалиться в него снова.

Кто я теперь?

Я выключила воду, закуталась в халат и вышла в комнату.

Телефон мигал уведомлением о непринятом вызове. Я разблокировала экран и замерла.

Сергей. Два пропущенных.

Сердце екнуло и провалилось куда-то в живот.

Он проснулся. Увидел, что меня нет. И позвонил.

Два раза.

Я смотрела на эти цифры и не знала, что чувствовать. Радость? Страх? Желание набрать его самой, пока не поздно?

Но пальцы не двигались. Они просто лежали на экране, как чужие.

Может, и хорошо, что я не слышала звонка. Всё равно бы не ответила. Всё равно не знала бы, что сказать. «Привет, это я, та, которая сбежала, пока ты спал. Прости, я просто испугалась. Испугалась тебя. Испугалась себя. Испугалась того, что эта ночь для меня значила». Глупость.

Эта ночь уже в прошлом. Надо двигаться дальше. Возвращаться в реальность, где есть работа, Максим, Наташка, моя уютная квартира и никаких сумасшедших ночей с незнакомцами.

Телефон снова завибрировал в руке. Я вздрогнула, готовая увидеть его имя...

Наташка.

Я выдохнула. И почему-то на душе стало одновременно легче и пустее.

— Алло, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ну как ты там? Жива? — Наташка хмыкнула в трубку. — Хотя лучше спросить: на тебе вообще осталось живое место?

— Я смотрю, тебе весело, — буркнула я, но против воли губы дрогнули.

— А почему я должна плакать? — искренне удивилась она. — Ты наконец-то за столько лет сбросила с себя всё напряжение! Тут радоваться надо, подруга.

— Наташа, что ты несёшь? — я прикрыла глаза рукой. — Я провела ночь с совершенно незнакомым мужчиной.

— Ну и как? Понравилось?

— Господи, о чём ты говоришь?!

— Скажи честно. Понравилось?

Я замолчала. Потому что внутри всё сжалось от одного воспоминания.

— Если бы ты только знала, что я вытворяла, — выдохнула я. — Я никогда не позволяла себе такой дерзости. А с ним... я просто была неудержима.

На том конце провода повисла пауза. А потом Наташка выдохнула:

— Вот видишь! Я за тебя так рада, слов нет. Ну всё, теперь вы вместе, да?

— Нет.

— В смысле?

— Я... я сбежала от него под утро. Прямо из отеля.

— Оля, нет! — её голос взлетел на октаву. — Ты с ума сошла?! Если тебе было так хорошо, зачем ты убежала?

— А что я должна была сказать ему утром? — голос дрогнул. — «Привет, я та, которая вчера вела себя как шлюха, но теперь мы можем позавтракать»?

— Ладно, — Наташка вдруг выдохнула и заговорила спокойнее. — Ладно. Без паники.

Я молчала.

— Слушай, — продолжила она. — Это был эксперимент, помнишь? Первый шаг. Сегодня просто отдохни. И книгу пока не бери в руки. Вообще убери подальше.

— Зачем?

— Затем, что тебе нужно переварить. Дай себе хотя бы день отдыха от всего этого. А потом... потом посмотрим.

Я кивнула, хотя она не могла этого видеть.

— Отдыхай, подруга. Я позвоню вечером.

— Хорошо.

— И Оль?

— М?

— Ты не шлюха. Ты живая. Запомни это.

Она отключилась. А я осталась сидеть с телефоном в руке, чувствуя, как внутри что-то потихоньку тает.

Глава 10

Понедельник наступил неожиданно. Хотя чему удивляться — воскресенье я провалялась в кровати, глядя в потолок и пытаясь не думать. Не думать о нём. О его руках. О его голосе. О том, как он смотрел на меня за ужином.

Бесполезно.

Я вошла в офис, и привычный запах бумаги, кофе и офисной пыли ударил в нос. Здесь ничего не изменилось. Те же коллеги, те же мониторы, те же бесконечные отчёты. А я изменилась. Или мне только казалось?

Я села за свой стол, включила компьютер и уставилась на экран. Цифры плыли перед глазами, отказываясь складываться в привычные столбцы.

Дебет. Кредит. Баланс.

А в голове — совсем другие цифры. Два звонка от него, которые я не взяла. Одна ночь, которую не забыть. Ноль шансов, что мы ещё увидимся.

— Оль, ты с луны свалилась? — голос Наташки выдернул меня из оцепенения. Она стояла в дверях с двумя стаканчиками кофе.

— А? Нет, всё нормально, — я моргнула, прогоняя наваждение.

— Ну-ну, — она подошла, поставила кофе на стол и внимательно посмотрела на меня. — Вижу я, как у тебя «всё нормально». До сих пор перевариваешь?

Я только вздохнула.

— Ладно, — Наташка хлопнула меня по плечу. — Работай. Вечером созвонимся.

Она ушла, а я снова уставилась в монитор. Цифры не складывались. Мысли возвращались к одному и тому же. Его улыбка. Его шёпот. То, как он сказал: «Ты невероятная».

Экран телефона мигнул.

Максим.

Палец сам нажал «Отклонить».

Я написала короткое сообщение: «На работе. Перезвоню позже». И отложила телефон в сторону.

Не сейчас, Максим. Может быть, вообще никогда. Потому что в моей голове сейчас был только один мужчина. И его звали не Максим.

Я снова уставилась в монитор. Дебет и кредит молчали, не давая ответа.

А внутри, под слоем усталости и смятения, всё ещё пульсировало то самое тёплое, живое чувство. Та ночь была лучшей в моей жизни. И как теперь с этим жить — я понятия не имела.

Я снова уставилась в монитор, пытаясь убедить себя, что отчёты важнее, чем мысли о мужчине, которого я больше никогда не увижу.

— Волкова Ольга? — раздалось надо мной.

Я подняла голову. Курьер — молодой парень в форме — держал в руках небольшую коробку, перевязанную бежевой лентой.

— Да, это я, — растерянно ответила я, принимая посылку. — А от кого?

— Там внутри всё написано, — парень улыбнулся и ушёл, оставив меня в полном недоумении.

Я смотрела на коробку и чувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Кто мог прислать мне что-то на работу? Наташка? Нет, она бы предупредила. Максим? Он не такой.

Я осторожно развязала ленту, открыла крышку и замерла.

Тончайшее чёрное кружево. Шёлк, невесомый, почти прозрачный. Комплект белья — дорогой, изысканный, совсем не такой, какие я покупала себе раньше.

Поверх ткани лежала маленькая записка. Я развернула её дрожащими пальцами.

«Возвращаю долг. Я испортил твои кружева — надеюсь, эти не хуже. С ними ты будешь ещё прекраснее.

С.»

Мир рухнул куда-то вниз, провалился сквозь офисный пол, сквозь землю, в самую бездну.

Сергей.

Он нашёл меня.

Я перечитала записку раз, другой, третий. Слова плыли перед глазами. «Возвращаю долг». «Я испортил твои кружева». Он помнил. Он всё помнил.

Но как?!

Я подняла голову, оглядывая офис. Коллеги работали, Наташка болтала с кем-то у кофемашины, жизнь шла своим чередом. А я сидела с коробкой белья на коленях и чувствовала, как земля уходит из-под ног.

Он знает, где я работаю. Он знает мою фамилию. Он знает, как меня найти.

А я даже не взяла его чёртовы звонки.

Я снова посмотрела на записку. Аккуратный, уверенный почерк. Ни капли сомнения. Никаких «если хочешь», «если не против». Просто: «Я испортил твои кружева. Вот тебе новые».

Как будто он знал, что я не отвечу. Как будто он просчитал меня на три хода вперёд.

Внутри всё переворачивалось. Страх? Восторг? Желание спрятаться — или бежать к нему навстречу?

Я не знала.

Но пальцы уже гладили шёлк, и тело помнило, как он срывал с меня то, другое бельё, несколько часов назад в номере отеля.

Я подняла голову и посмотрела в сторону кофемашины, где Наташка всё ещё болтала с кем-то из соседнего отдела. Она поймала мой взгляд и сразу нахмурилась — видимо, лицо у меня было то ещё.

Я помахала рукой, призывая её срочно подойти.

— Что случилось? — Наташка подлетела мгновенно, но, увидев коробку, остановилась. — Ого, а это что за красота? Тебе прислали? С каких это пор у нас тут цветы-конфеты...

— Наташ, — перебила я шёпотом. — Загляни туда.

Она заглянула. И замерла.

— Охренеть, — выдохнула она, вытаскивая кружево двумя пальцами, как музейный экспонат. — Оль, это же... это же капец какое дорогое. Ты где такого клиента нашла?

— Читай, — я сунула ей записку.

Наташка пробежала глазами строчки. Её брови поползли вверх, а потом она расплылась в такой улыбке, что я готова была её убить.

— Он тебя нашёл, — констатировала она с явным удовольствием. — Твой ночной принц. Оль, ну ты чего? Ты плакать собралась? Это же охренеть как круто!

— Ты понимаешь, что это значит? — зашипела я, оглядываясь на коллег. — Он знает, где я работаю! Он знает мою фамилию! Он...

— Он хочет тебя, — перебила Наташка спокойно. — И он умеет добиваться своего. Оль, ну посмотри на это с другой стороны. Вместо того чтобы бегать за тобой и устраивать сцены, он прислал тебе подарок. Красивый, дорогой, с юмором. Это тебе не Максим с его «Ольчик, ты лучшая подруга».

Я промолчала. Потому что она была права.

— И что мне теперь делать? — спросила я тихо.

— Ну, для начала — не паниковать, — Наташка убрала бельё обратно в коробку и закрыла крышку. — А вечером мы это обсудим нормально. С вином. У тебя дома.

— А до вечера?

— До вечера работай и делай вид, что ты не думаешь о том, как это кружево будет смотреться на тебе, — она подмигнула и ушла к своему столу, оставив меня с коробкой и бешено колотящимся сердцем.

Я смотрела на коробку и понимала: до вечера я не доживу. Потому что каждая клетка моего тела уже думала только об одном.

Он меня нашёл.

До вечера я не дожила. Но доползла.

Коробка с бельём всю вторую половину дня простояла под столом, как мина замедленного действия. Я то и дело на неё косилась, ловила понимающие взгляды Наташки и снова утыкалась в монитор, где цифры так и не желали складываться.

В шесть вечера я сдалась. Собрала сумку, сунула туда коробку и выдохнула.

— Готова? — подруга подхватила меня под руку. — Пошли, жертва страсти. Будем тебя отпаивать и раскладывать по полочкам.

Мы вышли из офиса, и я сразу почувствовала осенний вечерний холод. Хотелось домой, закутаться в плед и чтобы никто не трогал.

— Оля!

Я замерла. Голос, который я знала тысячу лет. Голос, от которого раньше сердце уходило в пятки.

Максим стоял у выхода, опираясь на свою машину, и смотрел на меня с той самой привычной улыбкой.

— Ты чего здесь? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.