Правила притяжения

Я встала, накинула пальто и пошла к выходу. Не оборачиваясь. Не позволяя себе ни единой подсказки. Шла уверенно, ровно, чувствуя, как его взгляд, жгучий и тяжёлый, провожает меня до самой двери.

Воздух на улице обжёг лёгкие, но внутри всё горело. Что я только что сделала? Эксперимент вышел из-под контроля. Он перестал быть абстрактным. Он обрёл лицо, взгляд и прошлое. Я не оставила след для кого-то. Я оставила след для него. Конкретно. Намеренно.

Теперь оставалось одно — ждать. Ждать, решится ли он подойти к тому столику. Ждать, позвонит ли кто-нибудь мой телефон. Или этот день так и останется в памяти красивой, безумной и абсолютно бесполезной авантюрой.

Но что-то подсказывало — это только начало.

Сергей.

Я всегда пью кофе в этой кофейне. Тишина, гул голосов и запах свежемолотых зёрен — мой утренний ритуал. Сегодняшний день не должен был стать исключением. Я заказал двойной эспрессо, сел у стойки и привычным движением провёл взглядом по залу.

И увидел её.

Ту самую. Девушку из вчерашнего столкновения. Она сидела у окна, погружённая в книгу, но в её позе не было ничего книжного. Она сидела с вызовом — спина прямая, линия шеи открыта, колено заброшено на колено. Не удобно, а красиво. Сознательно красиво. Она напоминала не читающую студентку, а императрицу, дарующую аудиенцию своим владениям. И владения — в виде взглядов нескольких одиноких мужчин по периметру зала — с готовностью эту аудиенцию принимали. В этом не было ничего удивительного. Она была магнитом. Тихим, но сокрушительной силы.

Мои мысли резко, грубо рванулись назад, к вчерашнему дню. К тому чёрному кружеву, что выскользнуло из её сумки и легло на асфальт у моих ног. Тонкое, хрупкое, откровенное. Сейчас, глядя на строгий свитер, обтягивающий её грудь, я с болезненной чёткостью представлял, что скрывается под тканью. Это бельё на ней сейчас? Разум твердил, что это маловероятно, бред. Но тело, вспоминая вспыхнувший тогда азарт, уже отвечало жаром и напряжением. Если бы я мог сейчас… мои пальцы сжались вокруг холодной фарфоровой чашки. Я представил, как этот хлипкий шёлк рвётся под одержимым натиском, как кожа под ним вздрагивает от внезапности, а на её губах замирает тот же испуганно-вызывающий взгляд, что был вчера. Я хотел сорвать эту маску спокойствия. Не руками — губами, зубами, всем собой. Сразу, здесь, не дожидаясь ничего.

Когда долго смотришь на человека — он чувствует. Закон физики или магия — не важно. Она оторвалась от книги. Подняла глаза. И наши взгляды столкнулись в воздухе, как клинки.

Вчера я не разглядел её глаз — только смущение и испуг. Сегодня же я провалился в них с головой. Это был не взгляд испуганной девушки. Это был вызов. Взгляд хищницы, замершей перед прыжком. В нём не было вопроса. Был расчёт, жгучее любопытство и… признание. Она меня узнала. И это знание что-то в ней перевернуло.

Я — идиот, но я верю в знаки. В узоры, которые плетёт судьба. Случайное столкновение — первый знак. Встреча в том же районе на следующий день — второй. Это уже не совпадение. Это намёк, брошенный мне под ноги самой вселенной.

Она медленно допила свой кофе, никуда не торопясь. Потом её глаза снова нашли мои. Она не улыбнулась. Она что-то решала, глядя прямо в меня. Потом её рука опустилась в сумку и достала оттуда небольшой белый прямоугольник. Визитку. Она положила её на стол, ровно перед собой, как игральную карту на кон. И, не опуская взгляда, встала и ушла. Твёрдо, чётко, не оглядываясь. Её походка говорила: «Мой ход сделан. Теперь твоя очередь».

Это было так дерзко, так осознанно адресовано мне, что на секунду я остолбенел. Адреналин ударил в виски. Игра. Она затеяла игру. И я, чёрт возьми, обожаю игры.

Я не подошёл — я сорвался с барного стула и в два шага оказался у её стола. На столе лежала карточка. Аккуратная, с лёгкой текстурой. На ней было выведено лишь одно имя и номер.

Ольга и номер телефона.

Я взял её в руки. Бумага была ещё тёплой от её прикосновения. «Ольга…» — прошептал я про себя, и имя зазвучало как заклинание, как ключ, который она только что вручила мне в руки.

Мой палец провёл по цифрам. Третий знак. Яркий, недвусмысленный, как удар хлыстом по воздуху.

Теперь судьба была в моих руках. И я знал, что с ней сделаю.

Глава 4

Ольга.

Я вбежала в квартиру, заперла дверь на все замки и прислонилась к ней спиной, как беглянка. Сердце колотилось где-то в горле, глухо и гулко, выбивая ритм панической арии. Глупость. Какая же я глупая! Я заигралась. Теперь эта игра обрела плоть, кровь. И я понятия не имела, каким будет следующий ход. Его.

Руки дрожали, когда я включала телефон. Мгновенно вспыхнул экран, замигали уведомления — мир, от которого я сбежала, требовал меня обратно. Я проигнорировала всё, лихорадочно пролистывая контакты до «Наташка».

— Привет, — её голос прозвучал как глоток нормальности в моём безумном мире.

— Нат, ты не поверишь, — я выпалила, не поздоровавшись, задыхаясь. — Я… я сделала что-то необратимое.

— Ой-ой-ой, — в её тоне сразу зазвучал азартный интерес. — Это звучит многообещающе. Выкладывай. По полочкам.

Я выложила. Всё. От осознанного взгляда через зал до той самой визитки на столе. От его тяжёлого, жгучего взгляда в спину до дрожи в коленях сейчас.

На другом конце провода воцарилась тишина. А потом... раздался визг. Не испуга, а восторга. Чистого, неподдельного, почти детского восторга.

— Ты с ума сошла?! — зашипела я в трубку, чувствуя, как от её реакции мне становится ещё жарче. — Это же катастрофа! Чему ты, вообще, радуешься?

— Тому, что ты наконец-то живая! — прокричала Наталья. — Ты задыхаешься, Оль! Не от страха — от накала. От этого… этого немого диалога между вами! Какой-то мужчина за две встречи разогнал твою кровь так, что Максим за десять лет и близко не подбирался. Это же фантастика!

Её слова обожгли. В них была правда, от которой захотелось спрятаться.

— А что, если он позвонит? — выдохнула я, сжимая телефон. — Что мне делать? Я не знаю правил таких игр.

— Во-первых, дыши, — твёрдо сказала Наташа, переходя в режим главного стратега. — Выдохни. Ты не на минном поле. Ты в самом начале квеста. Во-вторых… а где твоя волшебная палочка? Книга-то?

Я беспомощно оглянулась.

— Не смотрела. Испугалась.

— Так немедленно иди, достань и открой! — приказала она. — У тебя же есть готовая шпаргалка на все случаи жизни. Действуй по инструкции. А там… посмотрим, совпадут ли её правила с тем, что продиктует тебе вот это самое дикое сердцебиение.

Я медленно соскользнула по двери на пол. «Дикое сердцебиение». Да, это про него. Про его взгляд. Про его руки, которые вчера подняли моё бельё, а сегодня, кажется, уже держали меня за горло воображением.

— Ладно, — тихо сказала я. — Почитаю.

— И держи меня в курсе! — щёлкнула Наталья и положила трубку.

Тишина снова навалилась, но теперь она была другой — заряженной, полной ожидания. Я подошла к сумке, будто разминируя бомбу, и достала тот самый розовый переплёт. Он казался нелепым и всемогущим одновременно.

Я открыла его. «Что делать, если первый ход сделан?» — гласил заголовок.

Я сделала глубокий вдох и начала читать.

«Шаг третий: первый контакт (или его отсутствие).

1. Фиксация. Возьми дневник. Опиши всё, что чувствуешь сейчас: страх, азарт, стыд, ожидание. Не анализируй — фиксируй. Эти записи — твой компас в мире новых эмоций.

2. Пауза. Твой ход сделан. Теперь время работает на тебя. Не подходи к телефону. Не ищи глазами на улице. Просто жди. Жди знака. Вселенная ответит — через звонок, сообщение или... тишину. Тишина — тоже ответ.

3. Решение. Если знак будет (а он будет, если твой импульс был искренним), действуй без колебаний. Соглашайся. Встречай. Не придумывай оправданий и не играй в недоступность. Ты уже сделала первый шаг. Теперь позволь истории случиться».

Я закрыла глаза. «Если твой импульс был искренним...» А был ли он искренним? Или это был просто истеричный порыв загнанной в угол мыши?

Не знаю. Но правило есть правило.

Я достала дневник. Ручка дрожала.

«Только что. Чувствую: пустоту в животе, будто провалилась. Руки ледяные. В голове крутится его взгляд — не вчерашний (растерянный), а сегодняшний (тяжёлый, знающий). Боюсь. Боюсь, что он возьмёт визитку. Боюсь ещё больше, что не возьмёт. И где-то глубоко, под всеми этими страхами, — тлеющий уголёк. Не надежды. Любопытства. А что, если?.. Это самое опасное чувство».

Я отложила ручку. Ждать. Самое невыносимое. Я поставила телефон на тумбочку, а сама ушла в душ — смыть с себя запах кофе и этого безумного дня. Но даже под шум воды я прислушивалась. Не к звукам с улицы, а к тишине в своей голове, пытаясь угадать, нарушит ли её звонок.

Несмотря на весь страх, я почти была уверена. Он клюнул. Я видела это в его глазах. Это не было моей фантазией. Он подошёл бы к тому столу. Он взял бы карточку. Вопрос был не в «если», а в «когда».

Я вытерлась, завернулась в халат и села на кровать, глядя на немой чёрный экран телефона. «Соглашайся. Встречай. Не играй в недоступность».

— Хорошо, — шёпотом сказала я пустой комнате, уже заключая сделку с будущим. — Если он позвонит... я скажу «да». Что бы он ни предложил.

Я не знала, чего ждать. Свидания? Резкого «что это было?»? Но я знала своё правило. Правило, которое я только что приняла.

Теперь всё зависело от него.

Звонок в дверь отвлёк меня от гипноза телефона. В глазок уставилось знакомое нахмуренное лицо. Наташа. Я открыла дверь.

— Слава богу! — выдохнула я, втягивая её в прихожую. — Я тут схожу с ума от этой тишины.

— Я так и знала, — она сняла пальто и уверенно прошла в комнату, как генерал, принимающий командование на поле боя. — Что ты будешь сидеть, трястись и ждать, пока телефон не прожжёт дыру в полу. По рукам били, помнишь? Ты идешь на свидание. А я тут для того, чтобы ты не струсила в последний момент. Принесла подкрепление.

Она достала из пакета бутылку красного вина. Не дешёвое, а хорошее — для праздника или, как сейчас, для стойкости нервов.

— Ну-ка, делись. Что там у тебя в волшебном учебнике предписано на этот случай?

Мы устроились в гостиной. Я, всё ещё закутанная в халат, а она — собранная и решительная. Вино в бокалах казалось жидкой храбростью. Я вкратце пересказала суть: ждать, а если звонок — говорить «да».

Четыре часа. Они тянулись как смола. Телефон лежал меж нами на столе, немой и предательский чёрный кирпичик. Уже поползли первые, самые ядовитые мысли: «Не взял. Выбросил. Официант всё стёр тряпкой вместе с твоим позором. Эксперимент провален». Я уже почти смирилась с этим жгучим стыдом, когда…

Вибрация. Резкий, режущий тишину звонок. На экране — неизвестный номер.

Всё внутри оборвалось. Наташа мгновенно выпрямилась, её глаза загорелись.

— Дыши, глупышка, — тихо, но чётко скомандовала она. — И включи громкую связь. Я всё должна слышать.

Я сделала судорожный глоток воздуха, как перед прыжком в ледяную воду, и нажала «Ответить».

— Слушаю… — мой голос прозвучал тонко и чужо.

Сильная, тёплая ладонь Наташи накрыла мою ледяную руку, заземляя. И тогда из динамика раздался голос. Низкий, спокойный, без тени сомнения.

— Ольга. Добрый вечер.

Это был он. Я широко раскрыла глаза и кивнула Наташе. Он, — беззвучно прошептали мои губы.

— Меня зовут Сергей. Мы сталкивались буквально — вчера. И сегодня, кажется, пересеклись взглядами. Вы меня узнали?

В его тоне была лёгкая, почти невесомая улыбка. Не насмешка, а разделение шутки, которую знаем только мы двое.

— Очень приятно познакомиться, Сергей, — выдавила я, чувствуя, как под взглядом Наташи голос понемногу обретает твёрдость. — Вы… нашли моё послание?

— Да. Оно лежало слишком аккуратно, чтобы его не заметить. — В его голосе зазвучала откровенная игра. — Считайте, я принял правила. И теперь хочу сделать ответный ход. Я хотел бы вас пригласить…

В этот момент Наташа, не отрывая от меня хищного взгляда, потянулась к своему блокноту, лежавшему на столе. Она оторвала лист, быстро что-то нацарапала на нём и шлёпнула им передо мной.

На листе крупными буквами было написано: «Сегодня. Клуб «Эдем». С подругой».

Я посмотрела на неё, она одобрительно кивнула, поднимая бокал. Говори.

— … Сергей, я вас, наверное, перебью, — вмешалась я, следуя написанному сценарию. — Дело в том, что сегодня у меня уже есть планы. Я иду с подругой… в один клуб. Я сделала паузу, давая ему секунду. — Если вам интересно и вы ничего не имеете против компании… вы могли бы присоединиться к нам. Так будет… не так официально.

На том конце провода на секунду воцарилась тишина. Он взвешивал. Продумывал ход.

— «Эдем»? — неожиданно уточнил он. — В центре?

Мои глаза снова метнулись к Наташе. Она, поражённая, утвердительно кивнула. Он угадал.

— Да, — тихо подтвердила я.

— Отличный выбор. — В его голосе снова зазвучала та самая уверенность, что была в его взгляде в кафе. — Я с удовольствием присоединюсь. Во сколько вас ждать?

Мы договорились о времени. Когда я положила трубку, в комнате повисла оглушительная, победоносная тишина. А потом Наташа вскочила и издала торжествующий вой.

— Вот видишь! Работает! Он клюнул, позвонил и теперь идёт на твоих условиях! — Она обняла меня и потрясла за плечи. — А теперь, солдат, беги собираться. У нас с тобой сегодня миссия. И учти — я буду следить за каждым вашим взглядом.

Я смотрела на погасший экран, где только что светился тот самый номер. Сергей. Теперь у него было имя. И через несколько часов у нас будет встреча.

Эксперимент не просто работал. Он вышел на новую, совершенно непредсказуемую орбиту.

— Ладно, я сметаюсь домой! — Наташка, заряженная как батарейка, вскочила с дивана. — Армия красоты к бою не готова, а у нас меньше четырёх часов. Радуйся, что завтра воскресенье и нам не придётся вылезать на работу с тремя часами сна.

Она натягивала пальто в прихожей, не прекращая инструктаж:

— И да, на всякий случай — полный дзен тела. Побрей всё, что шевелится. Сделай педикюр. И главное — она обернулась и посмотрела на меня с серьёзностью хирурга перед операцией, — надень то самое бельё. То, которое он уже мысленно с тебя сорвал.

— Наташ, ты с ума сошла! — я фыркнула, но чувствовала, как по щекам разливается предательский жар. — Я не собираюсь переходить к практике в первый же вечер!

— А я и не предлагаю! — парировала она, ловко завязывая шарф. — Я предлагаю тебе быть во всеоружии. Ты будешь знать, что под платьем у тебя — твой секретный козырь. Это для тебя, а не для него. Для уверенности. Ну и… — её глаза хищно блеснули, — никто не знает, куда заведёт танго. Лучше быть готовой ко всем сценариям.

Она чмокнула меня в щеку и выскочила за дверь, оставив после себя шлейф энергии и тревожных, щекочущих нервы намёков.

И всё же я её послушалась.

Следующие часы прошли в ритуале, напоминавшем подготовку к священна действию или бою. Горячий душ, крем, бритва. Лак на ногтях — тёмный, не свой мне, как вызов. И наконец… я открыла ящик. Чёрное кружево лежало там, будто тлеющий уголёк. Я надела его. Шёлк холодно лёг на кожу, кружево слегка кололо. Это было похоже на облачение в доспехи из собственной смелости.

Когда я стояла перед зеркалом в вечернем платье, загорелся экран телефона. «Максим». Сердце, по старой привычке, ёкнуло. Но рука уже действовала сама — я отклонила звонок. А через секунду, чётко и холодно, отправила смс: «Занята. Как освобожусь — напишу». Правило «цифрового детокса» работало. Я создавала вакуум. И впервые это доставляло не боль, а странное, головокружительное чувство власти.

Я посмотрела на своё отражение. Незнакомая знакомая. В глазах, подведённых стрелкой, горел не привычный испуг, а сосредоточенный, ровный свет. Платье, бельё, отказ Максиму — всё это были детали новой роли.

— Ну что, Оля, — тихо сказала я зеркальной девушке. — Ты хотела игры. Ты получила правила, партнёра и первую ставку на кону. Готова сделать следующий ход?

Внизу засигналила Наташа. Время вышло. Ожидание закончилось.

Эксперимент покидал безопасную лабораторию моей квартиры и выходил в ночь. Глава подготовки была закрыта.

Глава 5

Мы подъехали на такси к клубу. Нервы были натянуты как стальная струна — звенели от малейшего колебания воздуха. Он меня не обманул, это я поняла ещё по голосу в телефоне. Он ждал. Но вот когда и как он покажет себя, кем окажется в этом свете — я не знала. И это неизвестное пульсировало где-то под рёбрами, мешая дышать.

Мы вышли из машины. На секунду я задержалась, поймав своё отражение в тёмном стекле такси. Из ночной мглы на меня смотрела рискованная кукла. Чужая. Та, которую я не узнавала. Макияж — ярче, чем я смела когда-либо. Глаза — огромные, тёмные, с вызовом. Губы — красные, влажные, приглашающие. Это было больше, чем я. Это превышало все черты моего привычного, серого, удобного характера.

Но это игра. И я сказала себе: если играть, то до конца.

Ставки сделаны. Я — та, кто предложила незнакомому парню встретиться. Та, кто оставила визитку. Та, кто сейчас стоит на тротуаре в платье, под которым то самое кружево, что он уже видел и запомнил. Это уже не прогресс. Это революция.

Я глубоко выдохнула, расправила плечи и подняла глаза.

И увидела его.

Он стоял у входа в клуб, чуть в стороне от толпы, абсолютно спокойный и неподвижный среди всей этой суеты. Будто у него было время, будто он знал, что я приду. Будто он вообще всегда знает всё наперёд.

На нём была тёмная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей и кожаная куртка. Просто. Дорого. Опасно.

Наши взгляды встретились. И мир сузился до расстояния между нами.

В этот момент я забыла про книгу, про правила, про Наташу рядом, про весь этот чёртов эксперимент. Остался только он. И его глаза, которые уже раздевали меня там, у входа, не спрашивая разрешения.

— Ольга, — сказал он, и это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта. Как будто он произносил имя, которое уже давно носил в себе.

Он шагнул ко мне. Навстречу.

— Привет, — выдохнула я, и это слово прозвучало глухо, будто я бежала марафон, а не стояла на месте.

Он улыбнулся — краешком губ, чуть заметно, но глаза остались серьёзными, изучающими.

— Я думал, ты не приедешь, — сказал он просто. Без упрёка. Будто констатировал факт, с которым уже смирился, но который не хотел принимать.

— Я всегда плачу по счетам, — ответила я, и это прозвучало смелее, чем я себя чувствовала.

Он хотел что-то ответить, но тут из-за моей спины материализовалась Наташа. Она вынырнула из темноты, как заботливый, но безжалостный прожектор.

— Ну что, голубки, знакомство откладывается? Или вы так и будете стоять и пожирать друг друга глазами на морозе? — она бесцеремонно сунула ему руку для пожатия. — Наталья. Лучший друг, агент, телохранитель и, по совместительству, тот самый человек, который заставил её сюда приехать. Так что вы уж меня терпите.

Сергей усмехнулся, пожимая ей руку. В этой усмешке было уважение — он сразу понял, с кем имеет дело.

— Сергей. Тогда я должен быть вам благодарен. И, кажется, опасаться одновременно.

— Умный мальчик, — Наталья подмигнула и, подхватив меня под локоть, потащила ко входу. — Ладно, проходим внутрь, а то я заледенела, пока вы там играли в гляделки.

Клуб «Эдем» оказался именно таким, как я себе представляла: полумрак, пульсирующий басами, запах парфюма и чего-то сладковатого, тягучего. Наташа уверенно протолкнулась к свободному столику в углу — не слишком близко к сцене, но с хорошим обзором на танцпол и бар. Она всё продумала.

Мы сели. Сергей — напротив меня, Наталья — сбоку, как арбитр на теннисном матче.

— Что будете пить? — спросил он, и в его голосе послышалась та самая уверенность, которая уже успела выбить меня из колеи у входа.

— Мне мартини с апельсиновым соком, — быстро сказала Наташа, — а ей... — она покосилась на меня с хитрой улыбкой, — ей что покрепче. У неё сегодня ночь смелых решений.

Я бросила на неё уничтожающий взгляд, но было поздно. Сергей уже смотрел на меня с новым, обострённым интересом.

— Ночь смелых решений? — переспросил он, не сводя с меня глаз. — Значит, сегодняшняя встреча — одно из них?

— А вы, Сергей, любите задавать прямые вопросы? — парировала я, удивляясь собственной дерзости.

— Только когда хочу получить прямой ответ, — он наклонился чуть ближе, и я снова почувствовала этот запах. Дорогой парфюм, табак, что-то тёплое и мужское, от чего внутри всё сжималось в тугой узел.

Я сделала глоток, чтобы выиграть секунду. Воздух между нами стал почти осязаемым.

— Тогда отвечу прямо, — я выдержала его взгляд. — Да. Это одно из них. И пока что я не жалею.

Наташа тихо хмыкнула в свой бокал, но промолчала. Счёт открыт.

— Пока что? — он ловко подцепил это слово, и в его глазах мелькнула усмешка. — Значит, есть риск, что к концу вечера пожалеете?

— А вы любите пугать девушек такими вопросами? — я решила не сдавать позиций.

— Только тех, кто оставляет визитки и не боится смотреть в глаза, — ответил он, и в его голосе появилась та самая игра, от которой у меня перехватило дыхание.

Наталья, почувствовав, что разговор уходит в опасную глубину, ловко сменила курс, но не для того, чтобы спасти меня, а чтобы раззадорить нас ещё сильнее:

— Слушай, Сергей, раз уж ты теперь в нашей компании, колись: чем занимаешься в реальной жизни? Или ты профессиональный соблазнитель, который караулит жертв у бутиков с бельём?

Я чуть не поперхнулась коктейлем. Наташка — дипломат года.

Но Сергей только рассмеялся — коротко, искренне, удивлённо.

— Нет, к сожалению, моя профессия скучнее. Я архитектор. Проектирую здания, в которых люди потом живут и работают. Он сделал паузу и добавил, глядя на меня: — Но, честно говоря, проектировать пространства проще, чем понимать, что происходит в головах у красивых женщин.

— Ой, не надейся, что мы тебе расскажем, — парировала Наталья, но в её голосе уже звучало одобрение. Архитектор. Интересно.

Я молчала. Внутри всё бурлило. Он архитектор. Он строит дома. А я... я просто пытаюсь построить себя заново по чужой инструкции. И от этого контраста стало почти стыдно.

— Ольга? — его голос выдернул меня из мыслей. — А вы? Чем занимаетесь вы, когда не оставляете визитки незнакомцам в кафе?

Наталья замерла, предвкушая. Я глубоко вздохнула.

— Я бухгалтер, — сказала я, и это прозвучало так обыденно, так плоско после его архитектуры. — Свожу дебет с кредитом. Слежу, чтобы мир не рухнул в финансовый хаос.

Он улыбнулся — на этот раз теплее, без намёка на насмешку.

— То есть вы хранительница порядка. А здесь, сегодня... — он обвёл рукой клуб, пульсирующий огнями, — это бунт?

Я встретила его взгляд. Он был слишком близко к правде.

— Может быть, — тихо ответила я. — Может быть, я просто устала быть правильной.

На мгновение воцарилась тишина. Даже музыка, казалось, отступила. Он смотрел на меня так, будто видел насквозь.

— Тогда за это стоит выпить, — сказал он, поднимая бокал. — За бунт. И за тех, кто на него решается.

Наталья присоединилась, но в её глазах читалось: «Девочка моя, ты пропала».

И она была права.

Мы чокнулись. За бунт. За меня. За то, что я сижу здесь, в этом платье, под этим взглядом, и пытаюсь быть той, кем никогда не была.

Наталья допила свой мартини одним глотком и вдруг заёрзала, заглядывая в сумочку.

— Ой, мать, я сейчас выпаду в осадок, — пробормотала она, роясь в недрах клатча. — Я ж забыла! У меня же зарядка села, а я обещала Ленке скинуть фото отчёта по нашему проекту. Она ж меня убьёт, если я до полуночи не скину.

Я уставилась на неё, пытаясь понять, играет она или правда. Наташка — актриса ещё та.

— Ты серьёзно? Сейчас? — выдавила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от мысли, что она уйдёт.

— Ну а что делать? Работа, детка. Она уже встала, на ходу застёгивая сумку. — Тут рядом круглосуточный ларёк с электроникой, я метнусь, куплю повербанк и вернусь. Вы тут не скучайте. — Она перевела взгляд на Сергея и стрельнула глазами с многозначительной улыбкой. — Сергей, присмотрите за моей подругой. Она у нас девочка впечатлительная.

— Обещаю, — серьёзно ответил он, и в этом коротком слове мне послышалось что-то опасное, необратимое.

Наталья чмокнула меня в макушку и растворилась в толпе, оставив меня одну напротив него.

Тишина за столиком стала густой, почти осязаемой. Я слышала, как стучит моё сердце, и, кажется, он тоже это слышал.

— Что ж, — сказал он, поворачивая бокал в пальцах. — Остались только мы. И твоя ночь смелых решений.

Он смотрел на меня в упор, и в его взгляде не осталось ничего, кроме прямого, откровенного желания. Он даже не пытался это скрыть. И это подкупало больше, чем любые комплименты.