Правила притяжения

— Ты танцуешь? — вдруг спросил он, меняя интонацию. Без «вы», без игр. Просто. Ты. Танцуешь.

Я кивнула, потому что голос отказал.

Он встал, протянул мне руку. Ладонь — тёплая, сухая, уверенная.

— Тогда пойдём.

Я вложила свою руку в его, и когда его пальцы сомкнулись на моём запястье, меня пронзило током. Он вёл меня на танцпол, но я чувствовала, что на самом деле он вёл меня туда, где обратного пути уже не будет.

Танцпол пульсировал басами, мелькали огни, чужие тела двигались в такт. Но для меня существовал только он. Его руки, которые легли мне на талию. Его дыхание, которое я чувствовала на своей шее. Его глаза, которые уже раздели меня до того самого кружева.

Мы двигались медленно, почти не в ритме музыки. Это был не танец. Это было предисловие.

Он притянул меня ближе, и я ощутила его тело — жёсткое, горячее, напряжённое. Мои пальцы вцепились в его рубашку, чтобы не упасть, но падала я не в прямом смысле. Я падала в него.

— Ольга, — прошептал он куда-то в мои волосы, и это имя в его устах прозвучало как признание.

Я подняла голову, встретила его взгляд — и пропала окончательно.

— Пошли отсюда, — сказала я. Не спросила. Сказала.

Его глаза потемнели, зрачки расширились. Он не стал спрашивать «куда» или «зачем». Он просто сжал мою руку крепче и потянул за собой — прочь из этого шума, прочь от чужих глаз, туда, где нас никто не увидит.

Глава 6

Мы вылетели из клуба, как пробка из бутылки шампанского — резко, неудержимо, и воздух ночного города ударил в лицо, но не остудил, а только раззадорил.

Сергей не отпускал мою руку. Сжимал так, будто боялся, что я растворюсь, испарюсь, сбегу. А я и не собиралась. Во мне не осталось ни страха, ни сомнений — только жгучее, пульсирующее нетерпение.

Он поймал такси буквально через минуту — или оно само остановилось, почувствовав наш настрой. Рванул заднюю дверцу, пропуская меня вперёд, и я скользнула на сиденье, даже не успев подумать, куда мы едем.

Он сел рядом. Близко. Слишком близко. Дверца хлопнула, отрезая нас от всего мира, и в ту же секунду его рука легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, и он притянул меня к себе.

Поцелуй был не нежным. Он был голодным, жадным, требовательным. Будто он весь вечер только и ждал этого момента, чтобы перестать играть в приличия. Я ответила тем же — вцепилась в его куртку, притянула ближе, чувствуя, как его язык встречается с моим, как его губы кусают мои, как его дыхание смешивается с моим в этом тесном, тёмном пространстве.

Такси тронулось, но я не заметила. Мир сузился до его рук, его губ, его тела, которое прижимало меня к сиденью.

Он оторвался на секунду, чтобы перевести дыхание, и я услышала, как хрипло он дышит. Его лоб касался моего лба, глаза горели в темноте.

— Ольга, — выдохнул он, и это снова прозвучало не как имя, а как молитва.

Я провела рукой по его щеке — колючей, горячей, — и потянулась к его губам снова. Но он остановил меня. На секунду. На один мучительный вдох.

— Куда мы едем? — спросила я, и голос прозвучал чужой, низкий, хриплый.

Он усмехнулся — коротко, почти зло.

— До моего дома далеко, — ответил он, не отрывая взгляда от моих губ. — А я горю от каждого твоего прикосновения. Я не могу ждать.

Он перевёл взгляд на водителя, потом снова на меня, и в его глазах мелькнуло что-то опасное, решающее.

— Мы едем в отель.

Это прозвучало не как вопрос. Это был приговор. Или освобождение. Я не знала. Но когда он снова впился в мои губы, когда его рука скользнула по моему бедру, задирая подол платья, я поняла, что мне всё равно.

Пусть отель. Пусть где угодно. Лишь бы не останавливаться.

Такси неслось сквозь ночной город, а мы растворялись друг в друге на заднем сиденье, не думая о том, что будет через минуту. Существовало только сейчас. Только здесь. Только мы.

Такси затормозило у стеклянных дверей отеля. Высокого, дорогого, с золотистой подсветкой. Я даже не успела разглядеть название — Сергей уже расплачивался, вытаскивая меня наружу, не выпуская моей руки.

В фойе было тихо, пахло дорогим парфюмом и свежими цветами. Хрустальная люстра под потолком рассыпала блики по мраморному полу. Всё это казалось нереальным, декорацией к фильму, в котором я вдруг оказалась главной героиней.

Сергей уверенно направился к стойке. Я шла следом, чувствуя, как платье липнет к разгорячённой коже, как горят губы, как дрожат колени. На меня оседал откат адреналина, смешанный с предвкушением.

Девушка за стойкой — безупречная, с идеальной укладкой — подняла глаза и улыбнулась профессиональной улыбкой.

— Доброй ночи. Чем могу помочь?

Сергей отпустил мою руку только на секунду, чтобы достать из кармана паспорт. Положил на стойку. Я не видела, что там написано, но девушка пробежала глазами по странице и застучала по клавиатуре.

— Мистер Демидов, — произнесла она с лёгким акцентом, — ваш номер готов. Добро пожаловать.

Она протянула две карточки-ключи в бумажном конверте.

У меня внутри всё оборвалось и одновременно встало на место.

Демидов. Фамилия, которая прозвучала слишком гладко, слишком готово. «Ваш номер готов» — не «мы подберём», не «посмотрим наличие», а именно готов. Заранее.

Он знал. Он спланировал этот вечер. С того самого звонка, с той самой визитки. А может, и раньше. Может, с той первой встречи, когда чёрное кружево упало к его ногам.

И водитель такси не спрашивал адрес. Он просто вёз нас туда, куда сказал Сергей. Знал маршрут, как будто возил его сюда каждый день.

Я смотрела на его спину, на его широкие плечи, на то, как уверенно он держит карточки в руке, и внутри боролись два голоса.

Первый — старая Ольга, бухгалтер, хранительница порядка — кричала: «Это ловушка. Он всё просчитал. Ты для него — просто план, просто охота, просто номер на эту ночь. Беги».

Но второй голос — тот, новый, что проснулся вчера в примерочной, что оставлял визитку на столе, что шепнул «пошли отсюда» — усмехнулся и ответил: «И что?»

И что? Что, если он спланировал? Что, если он ждал? Что, если я для него — очередная «охота»?

Мне было всё равно.

Сегодня я хотела быть той, кто не думает. Той, кто не считает, не анализирует, не раскладывает по полочкам. Той, кто просто чувствует.

А завтра... завтра мы просто не увидимся. Одна ночь. Без обязательств, без имён, без продолжения. Так честнее. Так правильнее. Так безопаснее.

Сергей обернулся. Взял меня за руку. В его глазах не было вопроса — только обещание.

— Пойдём, — сказал он.

И я пошла.

Потому что сегодня я хотела гореть. А завтра... завтра разберёмся.

Мы влетели в номер, не в силах оторваться друг от друга. Наши губы сплелись в жадном, неуклюжем танце — мы целовались на ходу, спотыкаясь, теряя ориентацию в пространстве. Я чувствовала его руки на своей талии, на спине, в волосах — он касался меня везде сразу, будто пытался запомнить каждую клетку.

Одним движением он захлопнул дверь — глухой удар, отрезавший нас от всего мира. И резко оторвался от моих губ.

Я стояла, тяжело дыша, прижатая спиной к двери, и смотрела в его глаза. В них было не просто желание. Там был голод. Там была жажда.

— Ты хотела смелых решений, — произнёс он, и его голос звучал низко, хрипло, почти угрожающе. — Они у тебя сегодня будут. Я обещаю.

Он провёл пальцем по моей скуле, спустился к шее, к ключице. Я замерла, боясь дышать.

— Но терпеть я больше не могу. — Он усмехнулся — коротко, зло, сам над собой. — Прелюдию и романтику устроим потом. Если захочешь.

Я не успела ответить. Он развернул меня лицом к стене — резко, властно, не спрашивая разрешения. Мои ладони упёрлись в прохладную поверхность, щека коснулась обоев. Я слышала его дыхание за спиной, чувствовала жар его тела, и от этого предвкушения подкашивались колени.

Он рванул подол моего платья вверх, оголяя бёдра. И замер.

Я услышала его сдавленный стон.

— Чёрт... — выдохнул он куда-то мне в затылок. — Я надеялся. Я так надеялся, что это бельё будет на тебе.

Его пальцы коснулись кружева — нежно, почти благоговейно. А в следующую секунду он дёрнул.

Треск. Резкий, разрывающий тишину. Ткань не выдержала.

Я закусила губу, чтобы не закричать, но стон всё равно вырвался — глухой, гортанный, полный предвкушения. Я выгнула спину, подаваясь назад, прижимаясь к нему, давая понять без слов: «Да. Ещё. Не останавливайся».

Он понял.

Я услышала, как ширинка на его джинсах издала короткий металлический звук, а потом ткань скользнула вниз и упала на пол. Я замерла, прижатая щекой к прохладной стене, и ждала. Каждая секунда растягивалась в вечность.

Потом послышался шелест фольги. Презерватив. Короткая пауза — и я почувствовала его руки на своих бёдрах, жёсткие, собственнические.

Ещё мгновение — и он вошёл в меня.

Резко. Глубоко. Разрывая изнутри.

Я вскрикнула и вцепилась пальцами в стену, пытаясь удержать равновесие, потому что ноги отказывались слушаться. Сергей двигался жёстко, почти безжалостно, будто пытался выбить из себя всё напряжение, которое копилось весь вечер. Каждый толчок отдавался во мне жаром, током, помутнением рассудка.

— Боже... какая же ты узкая, — выдохнул он мне в затылок, и его голос сорвался на стон. — Я с ума схожу. По тебе.

Я уже не могла отвечать. Только стонала в такт его движениям, чувствуя, как внутри нарастает что-то огромное, неизбежное. Тот самый ток, который я знала. Который помнила.

Это было со мной только один раз. С Максимом.

Мысль мелькнула и погасла, потому что это было совсем другое. Сейчас не было той сладкой боли и трепета. Сейчас было дико, грязно, правильно. Сейчас меня трахал мужчина, который хотел меня без нежности, без обещаний, без завтрашнего дня.

И это сводило с ума сильнее любой любви.

Я почувствовала, что теряю контроль. Равновесие ускользало, колени подгибались, но я не хотела останавливаться. Я сама увеличила темп, подаваясь назад, навстречу каждому толчку, давая понять без слов: я на пределе. Я сейчас. Я уже...

Сергей понял.

Одна его рука схватила меня за волосы — больно, сладко, собственнически — и потянула на себя, запрокидывая мою голову. Другой рукой он прижал моё тело к себе, удерживая, не давая рухнуть. И стал вбиваться ещё жёстче, ещё глубже, ещё отчаяннее.

Я закричала.

Тело выгнулось и забилось в конвульсиях, волны оргазма накрывали с головой, лишая дыхания, лишая мыслей, лишая всего, кроме этого мгновения. Я слышала свой голос — чужой, дикий, — и где-то на грани сознания поймала его последний, сдавленный стон.

Мы кончили вместе.

Разрядка. Тишина. Дрожь.

Я сползла по стене, но он подхватил меня, не давая упасть. Прижал к себе. Мы оба тяжело дышали, и в этом дыхании смешивались запах пота, секса и чего-то неуловимого, отчего внутри всё ещё пульсировало.

Я закрыла глаза.

С Максимом такого не было. Никогда.

А с этим мужчиной, которого я не знаю, который только что порвал на мне бельё и трахал меня у стены в номере отеля, — было.

И я не знала, радоваться мне или плакать.

Глава 7

Я стояла, прижатая к его груди, и чувствовала, как бешено колотится его сердце под моей щекой. В такт моему. Мы оба пытались отдышаться, но воздух всё ещё был тяжёлым, спёртым, пропитанным нами.

Сергей медленно разжал руки, разворачивая меня лицом к себе. Я подняла глаза. Его взгляд — уже не голодный, не дикий. Другой. Тёплый. Почти растерянный. Таким я его ещё не видела.

Он провёл большим пальцем по моей щеке, стирая дорожку от слезы, которую я даже не заметила. И поцеловал меня.

Нежно. Совсем не так, как у стены. Это было благодарностью. Или вопросом. Или обещанием. Я не знала. Но внутри всё сжалось от этой внезапной, обезоруживающей ласки.

— Я сейчас, — хрипло сказал он, отстраняясь. — Только… выдохну.

Он прошёл к мини-бару, достал два стакана и бутылку виски. Я смотрела на его спину, на широкие плечи, на то, как играют мышцы под кожей при каждом движении, и поймала себя на мысли: я здесь. Я сделала это. Я переспала с незнакомым мужчиной в отеле.

И вместо стыда — тихое, удивлённое ликование.

Раньше я бы уже рыдала в подушку, проклиная себя за слабость. Раньше я бы придумала сто причин, почему это было ошибкой. Но сейчас…

Я чувствовала себя сильной.

Я — та, кто оставила визитку. Та, кто сказала «пошли отсюда». Та, кто выгнулась ему навстречу у стены и не пожалела ни секунды. Я сама выбрала эту ночь. Я сама выбрала его.

И от этого осознания внутри разливалось что-то тёплое, тягучее, похожее на гордость.

Сергей обернулся, протягивая мне один из стаканов. Виски плескался на дне, янтарный, тяжёлый.

— За смелые решения, — усмехнулся он, чокаясь со мной.

Я сделала глоток. Обжигающе, терпко, вкусно. И вдруг поняла, что всё тело ломит от напряжения, адреналина и этой бешеной скачки. Мышцы ныли, кожа горела, и больше всего на свете мне хотелось…

— Я хочу ванну, — сказала я. — Расслабляющую. Прямо сейчас.

Он поднял бровь, и в глазах мелькнула знакомая усмешка.

— Одну? Или с компанией?

Я допила виски одним глотком, поставила стакан на столик и, проходя мимо него в сторону ванной, бросила через плечо:

— Посмотрим, как себя поведешь.

И скользнула за дверь, оставляя его с этим намёком и улыбкой, которую не могла сдержать.

Ванна наполнялась, густая пена медленно оседала хлопьями на поверхности воды, а я стояла перед зеркалом и готовилась погрузиться в эту тишину. Медленно, почти ритуально, сняла платье, оставляя его лежать на полу бесформенной тряпкой — свидетельством нашей бешеной ночи.

Я увидела своё отражение. Растрёпанные волосы, размазанная у края губ помада, следы его пальцев на бёдрах. И вместо ужаса — странное, пьянящее удовлетворение.

Дверь позади мягко скользнула, открываясь.

Я замерла. В стекле отразился он — стоящий на пороге, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной на земле.

Я смогла только бросить взгляд через плечо — и тут же отвела глаза, потому что от его взгляда по коже снова побежали мурашки.

Он шагнул в ванную. Подошёл вплотную. Я чувствовала его дыхание на своей спине раньше, чем он коснулся меня.

Его пальцы легонько отодвинули мои волосы, открывая шею. И тогда его губы прижались к моему позвоночнику. Медленная, влажная дорожка поцелуев — от шеи вниз, позвонок за позвонком, до самой поясницы.

Я закрыла глаза и выдохнула. Это было невыносимо нежно.

— Ты прекрасна, — прошептал он куда-то мне в спину, и его голос вибрировал на коже.

Он выпрямился, положил руки мне на плечи, чуть сжал — успокаивающе, собственнически.

— Ложись. Отдохни. Я заказал нам поесть. Как принесут — сразу присоединюсь к тебе.

Я кивнула, не в силах говорить, и осторожно погрузилась в горячую воду. Пена сомкнулась надо мной, укутывая, расслабляя, стирая границы между телом и мыслями.

Я закрыла глаза.

И мысли сразу поплыли — не плавно, а обрывками, вспышками, кадрами нашей бешеной схватки у стены. Его руки. Его запах. Тот момент, когда он вошёл в меня, и я перестала существовать.

И это, чёрт возьми, мне нравилось.

Я никогда не была такой. Никогда не позволяла себе такой смелости, такой откровенности, такой жадности до мужчины. Раньше секс был… обязанностью? Попыткой угодить? Жалкой надеждой, что после него меня наконец полюбят?

А сейчас… сейчас я просто хотела.

Я не понимала, что со мной происходит. Но как только я об этом думала — волна возбуждения снова накрывала с головой, горячая, как эта вода. Тело отзывалось, низ живота сладко ныл, и я сжимала бёдра под водой, чувствуя, что хочу ещё.

Хочу снова почувствовать это. Эту потерю контроля. Эту власть. Эту отданность.

Я прикусила губу, глядя в потолок.

Что ты со мной делаешь, Сергей Демидов?

Я лежала в воде, закрыв глаза, и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад я считала себя невидимкой, а сегодня...

Дверь снова открылась.

Я повернула голову и замерла.

Сергей стоял на пороге ванной. Абсолютно голый. Без капли смущения, без тени игры. Просто стоял и смотрел на меня, позволяя рассматривать себя так же откровенно, как несколько минут назад он рассматривал меня.

Я не отвела взгляд.

Боже. Я думала, что уже видела его — в полумраке номера, в спешке, в бешеном ритме у стены. Но сейчас, при ярком свете, я разглядела его по-настоящему. Широкие плечи, узкие бёдра, твёрдый пресс. И он — его достоинство, которое я уже успела узнать, — сейчас было в полной боевой готовности, несмотря на то, что мы только что...

Я сглотнула.

— Нравится? — в его голосе звучала усмешка. Он знал ответ.

— Не жалуюсь, — ответила я, удивив себя самой. Раньше я бы покраснела и отвела глаза. Сейчас — нет.

Он хмыкнул и шагнул к тумбочке. Я проследила взглядом за его рукой, когда он достал что-то из кармана брошенных джинсов и демонстративно бросил на край раковины.

Упаковка презервативов. Не одна. Несколько.

Моё сердце пропустило удар.

Он перешагнул через бортик ванны и погрузился в воду напротив меня, раздвигая пену, нарушая моё уединение. Ванна была большой, но сейчас она казалась тесной — потому что его ноги коснулись моих под водой, и этот контакт обжёг сильнее любого прикосновения.

— Нам принесли поесть, — сказал он, откидываясь на противоположный край и глядя на меня из-под полуприкрытых век. — Но я подумал...

Он помолчал, и в его глазах снова мелькнул тот самый опасный огонёк.

— После ванны нам понадобятся силы.

Моя дерзость просыпалась с бешеной скоростью, разливаясь по телу горячей волной. Я вдруг отчётливо поняла: сегодня я могу всё. Всё, что захочу. Всё, о чём тайно мечтала. Всё, что запрещала себе годами.

Потому что завтра я не увижу этого человека.

Завтра он станет просто воспоминанием, случайным эпизодом, ночью без продолжения. И от этой мысли становилось не грустно, а освобождающе легко. Никаких обязательств, никаких ожиданий, никакой боли после. Только здесь и сейчас.

Я посмотрела на него — на этого мужчину, который сидел в воде напротив меня, и меня накрыло жгучее, почти бесстыдное любопытство.

Я никогда не испытывала того, о чём сейчас думала.

Никогда не чувствовала, как губы мужчины касаются меня там. Как это? Что чувствуют девушки, когда язык и губы прикасаются к их плоти? Что происходит с телом, с дыханием, с головой?

Я хотела узнать.

Медленно, чувствуя каждое движение, я поднялась из воды во весь рост. Встала перед ним не со спины, не вполоборота, а лицом. Открыто. Смело. Показывая себя — такую, какая есть.

Вода стекала по моей коже, по груди, по животу, по бёдрам. Я видела, как потемнел его взгляд.

Я сделала шаг к нему. Ещё один. Мои ноги разошлись по обе стороны от его торса, колени упёрлись в бортики ванны. Я нависла над ним — его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего самого сокровенного места.

Он поднял глаза. Встретил мой взгляд. И на его губах расцвела та самая лёгкая, опасная улыбка.

Его руки скользнули по моим ногам — снизу вверх, от колен к бёдрам, медленно, дразняще, заставляя кожу гореть. Я закусила губу.

— Я хочу этого, — сказала я. Голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. Почти властно. Хотя внутри всё трепетало.

Он не ответил. Просто притянул меня ближе, приподнял за бёдра и осторожно опустил на своё лицо.

Я ахнула.

Его язык коснулся меня — нежно, пробуя, изучая. А потом начал работать — ритмично, глубоко, сводя с ума. Я вцепилась пальцами в его волосы, запрокинула голову и отдалась этому новому, невероятному чувству.

Он лизал, всасывал, дразнил — и я таяла. Я никогда не знала, что это может быть так. Так остро, так глубоко, так правильно. Каждое движение его языка отдавалось во мне вспышками, приближая ту точку, за которой...

— Не смей кончать без меня, — раздался его голос, глухой и властный.

Я замерла на грани, дрожа, ловя ртом воздух.

Он выбрался из-под меня, подхватил на руки и одним движением вытащил из ванны. Посадил на тумбочку — ту самую, где минуту назад лежали презервативы. Холод поверхности обжёг ягодицы, но я не чувствовала ничего, кроме его рук на своём теле.

Он рванул упаковку, натянул презерватив на свой возбуждённый, твёрдый член и вошёл в меня одним резким, глубоким толчком.

Я выгнулась дугой, вцепившись в его плечи, подставляя грудь под его жадные губы.

— Ты невероятная, — прошептал он, вбиваясь в меня ритмично, глубоко, сводя с ума.

— Сегодня я твоя, — выдохнула я, чувствуя, как новая волна оргазма подступает к финалу. — Делай со мной что хочешь.

Он усмехнулся, схватил мои руки и поднял их вверх, прижимая к холодному зеркалу.

— Не так быстро, — его голос был низким, хриплым. — Я ещё не насытился.

Он замедлил темп. Теперь это был не бешеный, животный секс у стены. Теперь он смаковал. Двигался глубже, но медленнее, давая мне прочувствовать каждое мгновение, каждое касание, каждое дыхание.

Грубость всё ещё чувствовалась — в том, как он сжимал мои запястья, как прикусывал губу, как дико горели его глаза. Но теперь в ней появилась нежность. Странная, опасная, завораживающая смесь.

Мы кончили снова вместе.

Я обмякла в его руках, он прижал меня к себе. Наши тела были мокрыми — от воды, от пота, от секса. Сердце колотилось где-то в горле.

Он поцеловал меня в висок и прошептал:

— Я уверен, ты голодная. Пойдём подкрепимся.

Глава 8

Мы перебрались в комнату, закутавшись в халаты, которые нашлись в шкафу. Мои волосы всё ещё были влажными после ванны, и я чувствовала, как капли воды стекают по шее за воротник.

Сергей уже накрывал на стол — еду принесли, пока мы были в ванной, и теперь она стояла под серебряными крышками, дразня ароматами. Он двигался легко, уверенно, будто делал это сотни раз. Будто мы уже были когда-то — в другой жизни, в других обстоятельствах.

— Садись, — кивнул он на стул, открывая бутылку красного вина. — Ты, наверное, с ног валишься.

Я села. И вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь. Просто так. Без причины.

Он заметил.

— Чему улыбаешься? — спросил он, разливая вино по бокалам.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Просто… хорошо.

Он поднял бокал, глядя на меня поверх стекла.

— За хорошо.

Мы чокнулись. Вино было тёплым, тягучим, чуть терпким. Оно согревало изнутри, развязывало язык, стирало последние барьеры.

Я откинулась на спинку стула и посмотрела на него уже по-новому. Не как на объект страсти, не как на хищника, не как на незнакомца. А просто — как на человека.

— Слушай, Сергей… — начала я и вдруг поняла, что не знаю, о чём спросить. Слишком много всего.

Он приподнял бровь, ожидая.

— Ты всегда такой… уверенный? — вырвалось у меня. — Или это только со мной ты играешь в крутого парня?

Он рассмеялся — искренне, открыто, запрокидывая голову. Я впервые слышала его смех. Он оказался заразительным.

— Честно? — он вытер губы салфеткой. — Я просто делаю то, что чувствую. Если честно, с тобой я вообще перестал контролировать ситуацию где-то на третьей минуте нашего знакомства.

Я удивлённо моргнула.

— Ты? Не контролируешь? Не верю.

Он усмехнулся и отрезал кусок стейка.

— Правда. Ты появилась из ниоткуда со своим чёртовым бельём, которое вывалилось на асфальт, и с тех пор я только и делаю, что пытаюсь угадать, что у тебя в голове. Это бесит и заводит одновременно.

Я рассмеялась. Громко, не стесняясь.

— Боже, какой ужас. Бедный мальчик.

— Мальчик? — он притворно нахмурился. — Ты это сейчас серьёзно?

— Ну, судя по тому, что было в ванной, скорее «очень взрослый мальчик», — парировала я и сама удивилась своей дерзости.

Он посмотрел на меня с прищуром, но в глазах плясали чёртики.

— А ты, оказывается, опасная.

— Ты просто не знал меня раньше, — я пожала плечами, отпивая вино. — Я сама себя не знала.

Эта фраза повисла в воздухе. Слишком честная. Слишком откровенная.

Но он не стал её перебивать или шутить. Просто кивнул.

— Значит, сегодня ты себя узнаёшь.

Я посмотрела на него. На его спокойное лицо, на расслабленные плечи, на то, как он держит бокал — легко, красиво, по-хозяйски. И вдруг подумала: а ведь он прав.

Сегодня я узнаю себя.

Такую — смелую, раскованную, жадную до жизни. Такую, какой никогда не позволяла себе быть.

— Сергей, — тихо сказала я. — А ты боишься чего-нибудь?

Он задумался. Серьёзно, без тени улыбки.

— Боюсь, — наконец сказал он. — Оказаться не там и не с тем.

— И как? Получается?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Сейчас — нет. Сейчас я ровно там, где хочу быть. И с той, с кем хочу.