Виджигал / Пробел

Ночью сплю на двух креслах. Мягкие, калачом свернешься — считай, кровать. В Сальвадор въезжаем с дождем по утру. Рюкзак запуливаю в гуарда волумес — камеру хранения. Стоит дешевле хостела. А ночевать буду в автобусах — наловчился. На метро подъезжаю к центру, ближе к бухте. Вокруг белых людей почти нет. Атмосфера, будто снова в Танзании. Иду к балкону, где Майкл Джексон снимал клип. Португальская лепнина плесневеет под тропической моросью. Дома крашены кусками. Окна заставлены досками изнутри. Ни туристов, ни местных. Фавельский кирпич краснеет везде по холмам. Иду к заливу. Каменистый, песок грубый. Не Рио. Иду вдоль яхт-клуба. Чуть не забредаю в нависшую между водой и страдой фавелу. Небо хмурое, оттеняет грязь и запущенность зданий. Иду вдоль портов. Навстречу останавливается бородатый путник с дредами. Лицом натуральный Аллен Гинзберг. Кутается в плед. За плечами рюкзачище. На отличном английском просит еды. Стопит домой, в Монтевидео. Даю ему пакет с печеньем и водой — все равно заколебался таскать. Он складывает мне за минуту фигурку цикады из местной метровой травы. Улыбаемся другу другу и расходимся. Хоть одна родная душа после масочных водителей. Делать в городе нечего. Культурные мероприятия? Хвороба ведь.

Затариваюсь на дорожку и беру билет до Терезины. Сразу 1200 км на север. Едем ночь и день. Подкармливаемся в сельских столовых. В ассортименте — безлимитный кофе и пережаренные до хруста паштели. Иногда перепадает аква фервер — тогда завариваю бичики. По обочинам травы по крышу автобуса. Пролетают неброские одноэтажные села. Все больше пасмурно, похлестывает дождями. В Терезине сразу беру билет на вечер. Достопримечателен здесь только стадион. Иду по пустым кварталам в гипер. Прямо на тротуаре под солнцем расплескался бездомный. Беру провианта еще на сутки. Глинистыми улочками обратно. Тусуюсь в кафе терминала.

Через пару часов трогаем в Парнаибу. Считай, берег северной Атлантики. Прибываем под утро, часа в 4. В туалете белый волосатый уборщик — точно спившийся актер театра. Стрижет с меня двушку за вход. Играет музыка поп 70х. Жду, пока откроют кассу в 5. Следующая остановка — песчаные дюны Мараньяо. Говорят, что выезд только вечером и по конской цене. Торчать в этом захолустье резона нет. И 200 км всего — попытаю снова автостоп. Пешком бреду 5 км до выезда. Там и светает уже. Закаты и рассветы здесь — как на другой планете. За двадцатку подвозят, считай, до трассы. Машин почти нет. Останавливается легковая. Внутри — веселый подкачанный парень в очках. — Такой большой рюкзак тянешь! В хорошей форме — Да какое там. Выглядит только. Всего 12 кг — Я просто фитнес—тренер. Наверное, и пресс есть? Шесть кубиков? — У худого всегда пресс. — Моштра, моштра. Покажи. Ладно, приподнял майку на секунду. Фитнес-тренер все-таки. Он как-то непрофессионально заинтересовался. — Моштра ди нову. Запустил руку под майку. Сначала пальцами надавил пресс. Потом полез ниже. — Э-э-э, я не по этим делам! Отводил его руку. Второй он рулил на скорости. Но упорно лез в шорты. На дороге кроме нас никого. Начинаю паниковать. Перебираю свой скудный запас португальского. Вспомнил библию на приборной у водителей. — Эу католико! На удивление подействовало. Он сразу погрустнел, стих, взялся двумя за руль. На развилке остановился. Тихо показывает — мне туда, тебе туда. Поспешно вылезаю с рюкзаками. Он без слов отъезжает.

Отсюда начинается гравийка. Останавливается первая со времен Сан Пауло фура. Внутри — вертящий головой малец лет 20. Суетится, трогает все в кабине. Хорошо хоть не меня. Глаза нездоровые. Через пару минут тормозит. Достает трубку, сыпет синий порошок, поджигает. Дым пахнет страшной химией — Это ото сна помогает. — Дрогас? — Исто. Толкует, что едет из столицы без ночевки. В Паулино Невес. — Довезу тебя прямо! Там сядешь на автобус, будет в час. Прямо в Барейриньяс. Останавливаемся каждый километр. Он потягивает свою гадость. Не спешит совсем. — Гошто фучибол? — Как? — Фучибол! Берется за переводчик на телефоне. Теперь доходит — национальный спорт же. Спрашивает про фамилью. Показывает фото матери из-под зеркала. — Умерла в прошлом году. — А отец? Машет в форточку — А, кто его!.. — Жена? Дети есть? — Не, один катаюсь. Девки у нас линдас. Но путас. Поглядываю на соседнем с опаской. Но даже жалко его. Смесь наркотической агрессии и нищенской доброты. Предлагаю ему остатки провианта. Питался, видно, давно.

Проезжаем эти 50 км часа за 2. Перевожу дух — та еще поездочка. — Спасибо тебе! Береги себя. Тут и автобус подходит. За пару реалов едем в туристическое село. Улицы все в песке. Кругом вывески туров и картинки внедорожников. Нахожу хостел — огромный двор с гамаками. Заселяюсь. Иду на поиски магазина. В прачечной закидываю одежду на полчаса. В комнате пусто. Сажусь за ноут. Наконец целительное безлюдье. Кровать ощущается вершиной комфорта. В сумерках во двор набираются постояльцы. Выхожу ужинать на кухню. Компания зовет к себе за стол. Стягиваются ящики пива. Один из них спик инглиш. Инженер-южанин из Куричибы. Остальных я плохо понимаю, только улыбаюсь. Угощают меня кашасой — местной водярой. В компании и пара девчонок. Инженер подталкивает одну — займись гринго. Но диалог не клеится. Да и вымотался я с дороги — Бразильские девчонки — это нечто! Приезжал к нам из Польши инженер. Электростанцию строили. Пил постоянно. Но бизнес—поездка ему запомнилась! Вот эта — моя девушка. А остальных бери смело. Учат меня танцевать фавела фанк. Слишком трезв для таких уроков. Снимают на видео мою неуклюжесть. В полночь иду спать — завтра длинный день. В дюны решаю отправится пешком. В одного, полноценно. Туром на джипе дорого. Да и не группами в пустыню ходить. Спать на кровати странно. В комнату заходят парочка парней из тусовки. Милуются на соседней койке. Нет сил рефлексировать — отключаюсь.

5

Встаю в шесть. Песчаными улочками выгребаю за село. Переправляюсь лодкой за ручей. Дома редеют. Дорога окаймлена проволокой и кустарником. В кроссах шагается вязко. Попадаются лужи. Сезон дождей-таки. Местами разливы — не обойти. Снимаю обувь, бреду по черной воде. Дна не видать — не самое приятное занятие. Пару раз обгоняют пустые джипы. Они и распахивают тут такие поймы. А вот разлив серьезный — метров на 50. Либо дерись по кустарнику. Захожу — вода по колено. Снимаю шорты. На середине ухожу почти по пояс. Рюкзак с паспортом и телефоном держу как флаг поверху. Надеюсь, пираньи не водятся. Вроде мельчает. Выдыхаю. Всего лишь дождевая вода, читаю себе как мантру. Так, с переменными раздеваниями, прошел часа два. Первым делом в городе — купить шлепанцы. Кроссовки — не этого пояса обувь.

Наконец показываются дюны. Дорога исчезает в песке. Теперь полагаюсь только на компас. Зачал мелкий дождь. И быстро свернулся. Я сел перекусить на склоне. Песок твердый после дождей. Идти как по асфальту что вверх, что вниз. Между дюнами жмутся озерца. Воды немного, грязноватая. Вкупе с хмурым небом — совсем не фото из Гугл. Шагаю к океану. Растительности никакой. Удивительно не жарко — даже ветровку накинул. Кругом ни души. Только пару раз видел вдали одинокую козу. Нахожу на следы шин. Иду по ним. На горизонте проезжает джип, машут руками. И опять один. Делаю привал на обед. Шесть часов шагал, считай. Но силы есть. Закидываю полпачки крекеров и банку нута. Остается еще литр воды. Сбиваюсь к востоку, получается крюк. Наконец вдалеке вижу прибой. Но желания идти до самого уже нет. Разворачиваюсь. Снова меня отхлестывает дождем на минуту. Иду час, другой на юг. Где же выход с дорогой? Воды остается на дне. Вот песок переходит в кусты. Какая, но цивилизация. Вышел на другую дорогу. Интернет потиху начинает ловиться. Около пяти вечера прохожу первое село. Три хибары с тростниковыми крышами. А контраст — как в столицу попал. Дорога снова вязкая, перепаханная. Все чаще останавливаюсь. Пошатывает, сердце дергано колотит. Смотрю шагомер — 48 км за день. Такого и в Хибинах не было. Останавливается квадроцикл. — Залезай! Абориген бесплатно подкидывает километр до парома.

В хостеле напиваюсь воды и кофе. Подкрепляюсь бананами. Последний рывок — купить билет. Еще километр. По адресу — закрытый офис. Пишу на Ватсапп. — Подходи к автобусу в 9, билеты будут. — Надеюсь. Сижу во дворе с рюкзаками. Вчерашние гуляки вертаются с тура. Говорю, что пешком ходил туда-назад. — Это ж 50 км! — Ну да, вышло. — Ты точно двинутый, руссо! Мы в кузове катались. Часа 3 экскурсия и обед. — Зато у меня персональная и бесплатно.

В потемках жду автобуса на крыльце офиса. Таки подходит. Плачу на входе водителю. Едем ночь до Сан Луиса. Там есть какая-то крепость. Но решаю пропустить. Ноги гудят со вчерашнего. План — двигать в сторону Амазонии. В терминале сразу же беру билет до Белема. Мчим туда остаток дня. К ночи прибываем. Шагаю наперегонки с мусоровозом к хостелу. Стучусь в трухлявые двери. Внутри ругаются. Ругаюсь по-русски в ответ. Дверь открывает потрепанная недовольная физия. Прямо на пороге разложена палатка, откуда она вылезла. Машет на другую дверь с торца. А вывеска тут. С другого входа прием радушнее. Даже на английском. Дают койку с балдахином. Больше в хостеле ни души. Спрашиваю админа — А когда корабль отходит? В интернете только дни недели пишут — Точно не скажу. Но люди с утра приходят в речной порт. Лучше пораньше. Ложусь спать. Кондиционера нет. Вентилятор еле дышит. Толком не спится от жары. В пять подрываюсь с вещами. Иду полтора км до порта. Закрыто до семи. Обивать пороги хостела нет охоты. Бреду мимо пустой игровой площадки. Может, в горку залезть прикорнуть? Вокруг никого. Но отгоняю — это тебе не Питер. Хотя городок спокойный. Кажется безопаснее, чем Рио. Бездомных не видать.

Наконец открывают кассы. Беру билет для гамака. Каюты втридорога. И без кондея. Лонли Плэнет советует — лучше на палубе с ветерком. Отплытие — после обеда. В каком часу? — Как пассажиры загрузятся. Почему-то не здесь, а в двух км в доках. Ладно. Иду в магазин. Пишу каучу из Рио, что, мол, в Белеме. — Да, мирный город. Нам тоже понравилось тогда. На подходе к кассе вижу спектакль. Потрепанная смуглянка начинает кричать на продавца. Выходит за дверь. Возвращается с поленом. Замахивается на подбегающего охранника. Белая бабуля на кассе причитает — Носса! Носса! Вот тебе и покой-городок. Через центр иду к рыбному рынку. На мокрых мостовых никого. Вторник, а как будто нерабочий. И правду — календарь говорит, сегодня Тираденчес. Сажусь почитать про этого революционера-зубного. Рынок пестр, склизок, вонюч. Беру хот дог поодаль с тележки. По корявому языку сканируют, что гринго. Спрашивают, не из Венесуэлы ли? Чуть подальше. Потом иду в крепость с пушками. Распогоживается. Вспоминаю про шлепанцы. На карте есть шопинг-квартал. Дряхлые португальские постройки забиты китайским легпромом. Там нахожу белые кроксы — самое оно для тропических дождей. С тротуара покупаю пелликулу для телефона. Городские дела сделаны. Закупаю еще провизии на два дня. До самого Манауса решаю не плыть. Сантарем, что на полдороги — и достаточно. Пересиживаю ливень в порту у напольной розетки. Можно двигать к докам. Корабля еще нет. Шляюсь туда-сюда, не выпуская причал надолго. Вот, по ходу, и посудина моя. Ступаю на шаткую палубу. Сую билет. Машут на второй этаж. Пассажиры раскладываются под белыми балками. Вешают на них гамаки. Я следую их примеру. Хорошо, что вожу с собой еще с Африки. Под гамак кладу рюкзак. Зависаю. Ждем еще часа два. Трогаем. Малым ходом идем мимо города. Отрываемся от берега и вдруг оказываемся в заливе. Большая вода. Через час показывается другой берег. Плывем рядом с ним.

6

За бортом — болотистые джунгли. Довольно неприглядные. Поселений не видать. Раз в час выглянет домик на сваях с причалом. Или лодчонка аборигенов прошмыгнет. Время что резиновое. Связь почти сразу пропадает. Интернета здесь не предвидится. Пассажиры первое время стоят у бортов. Потом лениво виснут в гамаках. Смотрят накачанные сериалы. К двум розеткам собирается очередь на зарядку. Я разрываюсь между бездельем и экономией батареи. Пауэрбанк берегу пока. Читаю книги часами — как в детстве на даче. К вечеру заходим на первую остановку. На берегу — пара облупленных бетонных построек. Монотонный гул мотора непривычно стихает. Интернет проблескивает — и сразу гибнет. Стоим полчаса — и снова вода и деревья. Люди подрываются на ужин в камбуз. Восемь часов. Пока кормлюсь запасами. Зашторивается закат. Ветер меняется с темнотой. Зябко, что достаю байку. Вот тебе и тропики. Мотор убаюкивает нас в первую ночь.

Перед рассветом становится совсем свежо. Вывертываемся из гамаков, расхаживаемся, согреваясь. Вид однообразный — мутная вода и деревья. Спускаюсь к камбузу. Напротив стоит газовая плита. Жестами прошу у курящих зажигалку. — А, ишькеро? — Бригадао! Кипячу в литровой жестяной кружке кофе. Сразу на день, чтоб не бегать. Завтракаю в гамаке. Виды и чтение уже утомляют. От безделия иду помыть кроссы. Есть время высохнуть теперь им. В обед проходим городок. Успеваю отправить послание маме. Не уверен, что догружает даже текст. Карта показывает, что мы прошли устье и плывем по Амазонке. Идем дальше. Сосед по гамаку пытается поговорить. Среди индейцев-пассажиров он выделяется, как и я. Оказывается — фотограф из Минаса. Едет в отпуск по Амазонии. Обмениваемся с ним снедью. Возле нашего судна снуют каноэ аборигенов. Некоторые даже пристают как-то — со второй палубы не видно. Фотограф уходит и возвращается с ведерком сиреневой гущи. — Ассаи! Натураль! Насколько понимаю — местная ягода, шибко популярная. Купил с лодки. На вкус как смородина, недурный десерт.

Так проходит день. Брожу от гамака до бортика и вокруг по палубе. Вечером обнаруживаю душевую. Хотя на ходу постоянный ветерок — не потеешь. Влажная жара наваливалась только на остановках. Закат-рассвет. День второй. Запасы еды иссякают. Иду наконец попробовать судовой завтрак. Рис с рыбой и фасолью. Два с половиной доллара за пластиковую коробку. На третьей палубе обнаруживаю еще буфет. Там ассортимент скудный — печенье, пиво, гуарана. По вкусу — местный Спрайт. Развлекайся как умеешь. Чтение время не убивает. Лежу и грежу в гамаке. Быстрей бы уже приплыть. Приходит понимание — подустал от путешествия. Надо уже доехать куда-то. И это будет Сан Пауло. Еще один закат. Еще один похожий на него рассвет. Начинаем пересекать реку. Другого берега не видать. Понемногу из воды проявляется город. Сантарем. Люди оживляются, пакуются. Суетятся от борта к борту. На ступеньках быстро собирается очередь. Всем не терпится слезть с неуклюжей посудины. Кидают трап. Ступаю по твердой земле. Честно — соскучился.

Налетают мототаксисты. На лицо прям вьетнамцы с сельским загаром. Чуть отхожу от этой суеты. Цена плавно снижается, чем дальше от причала. Беру одного до родовиарии. Мчим по красному песку городка. На прохожих — ни одной маски. Немудрено, что здесь такой всплеск. Если верить новостям. Автостанция совсем крошечная. Сразу иду в офис. До Сан Пауло прямых нет. Максимум до Куябы, штат Мату Гроссу. Пробую оплатить картой. Наличка кончилась. Ни кредито, ни дебито не проходит. Билет уже напечатали. До отхода час. — Я тогда съезжу в банкомат. Рюкзак у вас кину? — Можно. Ловлю другого мотоциклиста. Тыкаю на карте куда. — Двадцать. — Туда и обратно? — Си. Едем. Он ждет меня, пока снимаю. Сажусь за ним. — Двадцать. — Так как вернемся? — Нет, двадцать сюда. Двадцать обратно. Ладно, сбер с тобой. В поддержку коренных народов Амазонии. Снятые деньги быстро раздаются. До отправления 40 минут. Прошелся за провиантом. То ли что окраина — но впечатления большого села. Частные дома, боррачарии — СТО. Скучновато. Разве что в туры отсюда — по болотам лазить.

Снова пустой салон. Трогаем. Дорога быстро превращается в грунтовку. Кусты и красная земля. Ехать два дня. Я заряжаю все что можно. После обеда начались поля кукурузы. Потом сои. Потом опять леса. Огромная река. Но только подобрали на переправе и развернулись. С остановками на бесплатный кофе минует день. К вечеру второго доезжаем в Куябу. Там беру на ночной до Сан Пауло. Пара часов есть. Пополняю запасы в Атакадисте у шоссе. Стандартные хот доги в кафетерии станции. В автобусе народу прибавляет. Теребят насчет масок. Но спать находится два кресла. Наутро встречает туман. Местность теперь больше полевая. Маякую студентке. — Быстро ты! Заезжай в любое время. По карте — уже близко. Но начинаются заезды в мелкие городки, стоянки по полчаса. Триста километров еле тянемся. В Сан Пауло приезжаем после полуночи. На улице золко, поддеваю джинсы и кроссовки. Ломиться в кампус — затея так себе. Вокзал вроде пустой. Раскатываю спальник в тихом месте. Рюкзак под бок, другой в обнимку. Совсем я обродяжил. Кемарю часов до пяти. Там и автобусы начинают ходить. Спускаюсь мимо тряпичных бездомных на лестнице. Отличаюсь от них я разве мобильностью. Грохочем пустым салоном в универ. Тихо, никого по дороге. Дверь комнаты открыта. Прикорнул, пока студентка не проснулась. — С возвращением! Ну как тебе страна? — Впечатлений много. Рассказал ей про маршрут. — Имажина. Так далеко не каждый бразилец за жизнь заезжает. А что сейчас думаешь? — Буду работу искать. Местную либо онлайн опять. Как у вас скорость интернета? — Не знаю, тянет в целом. Безлимит. Вот с флешки раздается. — Добро, замерю.

Разошлись по ноутам. Я пошерстил контакты школ. В городе и пригородах. Глянул и в Рио. Заклепал им почты резюме и видео. Отозвался и на русских сайтах по удаленке. Вошел в азарт — и пролетело утро. Замерил интернет. Так себе — около пятерки мбит. И это не вечер еще. Международную видеосвязь может не вывезти. Написал каучу из Рио, что круг сделал. Думаю здесь окопаться. — Не, что тебе в Сампе торчать! Бетонный лес. Надо в Рио осесть. Здесь пляж, природа. Найдешь удаленку, как я. Можно у меня жить. Пока устроишься — аренду не возьму. Только на еду тебе деньги нужны. — Неплохой расклад. Надо прикинуть. Спасибо за предложение!

После обеда вышел прогуляться. Через северные ворота. День ясный. Вдоль канала снуют велосипедисты. Змеится метро. Прислушиваюсь к ощущениям. В целом здесь нравится. Деловой город. Но прав кариока — только между зданиями бродить. Повернул к кампусу. Снова воротные расспросы сторожей. Долго у студентов не проживешь так. И интернет хромает. Вечером посмотрел хостелы и комнаты. В центре и за 100—150 долларов есть варианты. Но центр я уже увидел каков. Надо думать.

7

Так я провел еще два дня. Потом съездил на вокзал и купил билет в Рио. На тот же автобус, каким прикатил сюда. Студенты отъезду не шибко расстроились. Хотя мы друг друга не напрягали. Спасибо и до новых встреч. Утром вылез из метро на Копакабане. Ну, посмотрим, Рио. Дубль два. Консьерж уже предупрежден. Немец улыбается в дверях. Пожимаем руки. Скидываю поклажу. — Тебе будет нижний этаж. А я наверху. Пойдем на пляж, окунемся. — Это первым делом. Рио все-таки.

Выходим. Солнце греет на 25. Как надо — ни больше, ни меньше. Он с кем-то здоровается у пивных. Машет знакомой в кафе. Ее собеседница пожирает его глазами. Уже видна синь океана впереди — Тебе надо взять пляжный шмот. Чтоб за местного сойти. Спидо есть? — Как? — Ну плавки. — Не. Вещей по минимуму — Как плавать будешь? — Да может не буду. Не моя стихия, вода. Так, зайду пару раз. — Эээх! Ладно, на обратном заглянем в брещо. Секонд хенд, за углом тут.

Рассказываю ему дорожные впечатления. — Тебе надо было вглубь ехать. Там места! Геологом работал — на вертолетах много где бывали. Загугли “Шапада Диамантина”. Вот это Бразилия!

— А как ты перемещался? Автобусами? — Пробовал стопом сперва. Потом надоело. Рассказал про католиков, наркоманов, фитнес-тренеров. Посмеивается, качает головой — Хорошая форма? Скорее, ее отсутствие. — Так и ты не то что здоровяк. — Не настолько же! Ладно, окунусь. Присмотри за ключами и трубой. В шортах оставлю.

Он поплавал пару раз. Я зашел по колено, сполоснуть ноги. Вода студеная. Течение первобытное. Тянет вглубь, как матушка Земля. Не Черное море. Вернулся на песок — Да, тут каждый день спасают кого-то. Вертолет летает часто. Бывает, и не вытаскивают.

Позагорали полчаса и двинули. В брещо вещи не зашли. Слишком убитые или сомнительного стиля. Не готов я образиливаться настолько. Зашли в Мундиал — угловой супермаркет. — Сколько вообще у тебя на питание уходит? — Когда как. В среднем 50 в день. — Не то чтоб дешево. — Так тебе пока аренду платить не надо. Накидываем тележку. — Давай еще арбуза? — Не любитель, но ок. — Возьмешь все? А завтра я плачу. — Идет. Раз уж гостеприимством пользуюсь.

Дома сварганили пищи. Запили кофе в гостиной. Он все юморил, подкалывал меня. То по худобе, то по недостаточной волосатости. — Открыл Америку! Я и так все про себя знаю. И прекрасно с собой живу. Ты как школьник. А еще сорок лет. — Мы такие, кариоки. Вечно молодые, оживленные. Климат. Это у вас в Европе все серьезные.

Он поднялся на занятия. Я решил пройтись по адресам. По китайской методике “гринго-лицо в дверь”. Большая часть школ были закрыты. В остальных либо писали имэйл, либо просили бумажное резюме. В одной приняли, собеседовали. Усадили за тест языка. Листа на три. Сперва спросил зарплату. — Не сразу, со временем около трехсот баксов. Я потыкал в раздумьях тест. Дошел до письма. Нахер. Сдал недописки и вышел на улицу. За такие гроши я и онлайн найду.

Так прошло два дня. Я просыпался с рассветом с балкона. Океан виднелся через частокол зданий. Неторопливо искал работы, рассылал резюме. Выбирался осмотреть районы. Выход и вход приходилось согласовывать. Ключи мнительный немец не давал. — Я тут сам на птичьих правах. Вообще всем, кто останавливается, советую чаще гулять. Вы ж исследовать город приехали.

В пятницу он объявляет — На выходные надо будет тебе съехать. В хостел какой. Хозяйка приезжает. А в понедельник вернешься. — О как. И часто она так? — Раз в месяц, два. Лучше не светиться, что живешь тут. — Что ж. Тут на Ипанеме хостелы были недорогие. Забронирую. — Ну вот. Потому как у нас свои шуры-муры. Она подруга давняя. Нужно будет “заплатить аренду”. — Вона что! Теперь ясно. Не за просто так терраса эта перепала. Рюкзак хоть оставлю здесь? — Лучше все вещи забрать. А то будут вопросы.

Собрал пожитки. Толком-то и не разложился. Утром свалил в хостел. Вторая линия от океана. До заселения коротал время на пляже. Комната была без окна. Делать нечего. В приложении выудил деваху. Переписывалась охотно. Почти сразу забились на встречу у метро. Внешне — ничего выдающегося. Хоть языкового барьера нет. Предложила сесть в баре. Хочет выпить, угощает. “Мне прям надо сегодня” — Я по алкоголю не двигаюсь. Но раз такая охота — давай. Столики на улице. Все смотрят футбол. Интерьер примитивный — складные стулья, неструганные столы . Взял себе кофе. Она стакан со льдом и пиво. Дежурные вопросы. Польско-еврейские корни. Актриса, певица, рисует. Пока симпатии она не будила. Время убиваем — и ладно. На столе собралось пять жестянок. Она перекидывалась парой слов со зрителями. С соседнего к ней стал клеится дедок. Я иронично поглядывал на сценку. Ревности не вызывало ни на грамм. Стало шумнее — она подсела ближе. Потом плавно перекочевала мне на колени. Пьянела она волнами. Я незаметно поглаживал ее коленки. Но до поцелунков момент не доходил.

Потом ей захотелось есть. Прошлись в Бобис — бразильский Мак. Она заправилась картошкой и бургером. Невозмутимо платила за все — Может, на пляж сходим? — Ладно, гринго. Знаю, куда вас всех тянет. По пути она уже вешалась на плечо. Шли под руку. На пляже сняли обувь. Я — кроксы, она — сапоги по колено. — Не холодно тебе в них? — У нас тут осень. Будет еще прохладнее. Дай стиля поносить.

Люди с закатом разошлись. Сели на песок. Он забирался под одежду. В темноте запах моря усиливался. Не такая уж романтика. Она сняла юбку. Повернулась ладным задком. — Схожу по маленькой. В рубашке зашла по колено в воду, присела. Через минуту приземлилась рядом — Вот как это у вас в Рио происходит. — Обычное дело. Главное — мой руки. А то у нас мужчины забывают. — Обязательно!

Посидели в обнимку. Вижу, что ее пляж не то что волнует. — Как по мне, ничего такого. Песок, вода. — Ну, ты это с детства видела. — Не совсем. Вообще я на ферме выросла. С матерью. Лет десять назад переехала сюда. Когда дорогой папочка-бизнесмен оставил квартиру.

До хворобы она успела поколесить по старому свету. Больше всего ей пришлось в Израиле. Пела в группе там. — Не знаю. Вроде те же море и песок. Еще и неспокойно вокруг. — Не, хочу туда снова. Там жизнь.

И эту Бразилия не радовала. Она поднялась. — Поедем ко мне? — Ок. Куда? — Центро. Рядом с метро. Дошли до станции. Одни выходы рано закрылись не в будние. А открытые — где-то далеко. — Ладно, лучше убером. Вызывает. Всю дорогу треплется с водителем. На подъезде к туннелю тормозим. Таксист опускает все окна. В них суются полицейские винтовки. Перебрасываются парой дежурных вопросов. Проезжайте. — Что это было? — Здесь каждую ночь так. Ищут траффикантов. Привыкай.

Поднялись к ней. Подубитая однушка. Крохотная грязная кухня. В зале — только матрас и мольберт. Окно во всю стену. Напротив — такая же стекляшка. Внизу у метро роятся бездомные. Центро. — Кофе будешь? — Да. Сперва можно в душ? — Сюда. Полотенце найдешь там. Ванная тоже ушатанная. Душ еле льет. Туалет не смывает. Подергал в бачке — вроде вода пошла. Вымылся. Сели на полу в зале. — Да, у тебя тут творческий беспорядок. Ее это задело. — Должно быть чисто, потому что я женщина? Мне некогда мелочами заниматься. Я создаю! — Не, не, я без подтекста. Если тебе так комфортно — почему нет. Думал, выгонит. Но допила кофе и ушла мыться. Дело уже к полуночи. Написал немцу, где и с кем останусь. — Ты там время не теряешь, гляжу. Давай-давай.