Виджигал / Пробел

Номадум

Виджигал / Пробел

ВИДЖИГАЛ

Памяти Кристиана

1

Дело было как. Мир захворал. Из Вьетнама решилось вернуться в Беларусь. Шел месяц, второй, шестой. Дома я засиделся. Рвалось, как псу на цепи. Надоели подоконные алкаши. Вялые несмеяны с отсутствующим лицом. Стылый воздух. Ыыыыы. Три раза пытался с билетом в Китай. Три раза отменяли рейс. Забил. Гостил у друга в свободной комнате. Изредка клепал музыку. Нашел работу онлайн. В пять раз меньше, но деньги. Спустя месяц подумал — а поехать бы к морю? Пусть и местному. Как раз не сезон. Границу переходил по снежному лесу. Десять минут — и Беларусь стала Россией. Перекладными до Москвы, оттуда плацкарт до Лазаревского. Народу немного, но и не село. И цены пролетарские — не Сочи. Море тоже ближе. Поселился в советском пансионате, распроданном на комнаты. Вахтерши, однако, остались неизменными. Работаю пару часов в день. Гуляю вдоль моря. В горы несколько раз. Никого не знаю и знать не хочу. В отшельничестве начало писаться. За два месяца собралось на альбом. Тут и весна пришла. Двинул на север.

Дома сметал за неделю слова и музыку. Записывал все на диктофон айфона. В квартире того же друга. Он работал сторожем в деревне между городами. Сотка баксов в месяц. На пиво и коммуналку хватало. Я доделывал работу и решался на покупку билета. Удовольствие недешевое, да и лететь на край света. Выбрана была Бразилия. Ограничений нет, только тест. По сравнению с остальным сошедшим с ума миром. Ну и в Южной Америке еще не бывал. Самое время. На третий день раздумий встал утром. Поднял телефон. Несколькими махами по экрану выбор был сделан. Лететь через неделю. Впервые из Минска. По снежной хмари автобус повез меня до подковы аэропорта. Взлетаем. Не верится, что наконец на борту.

Через два часа вижу каменистые берега Турции. Пересадка до утра. Бегаю по аэропорту от кипятка до лежанки на стульях. Свертываюсь на них в спальнике ночью. И вот 11-часовой перелет. Убирают трап, задраивают дверь. Теперь — только вперед. Начинаю штудировать Лонли Плэнет с телефона. Прикидываю маршрут. Телик показывает стрелку посреди Атлантики. Куда я лечу? Самолет полупустой, большую часть я сплю на трех креслах. Вот и континент. Летим вдоль зеленых берегов. И уже на закате приземляемся между каменного леса. Сан Пауло. В здании ловлю вай-фай. Проверяю адреса хостелов. Парочка на Сантане, самые дешевые — на станции Луз. Что означает “Свет”. Центр, вокзал архитектуры 19 века. Решаю двигать туда на одну ночь. Пограничники по-английски почти не говорят. Прохожу быстро, безвиз, штамп на три месяца. Поменял реалов на сто налички. Шатл петляет мимо знаков на португальском. Захожу в метро. Еле объясняю азиату-кассиру, что хочу билет. А, си, билеч! С тремя пересадками добираюсь до центра. Метро прям музыкальное, каждый сигнал — аккорд. И вот он — кирпичный вокзал. Прямо на выходе — темные тени в тряпье. Клочная борода шатается у бака. Быстро замечаю вывеску хостела и умыкаю туда. Толкую, что нужна койка. По классике, ничего заранее не бронировал. Дело уже к полуночи. Благо, места есть. На соседней кровати красится молодец и поправляет парик. Я в Америке, стучится в голову.

Проваливаюсь в сон и просыпаюсь в три часа ночи. Дома, считай, позднее утро. Пытаюсь спать до шести. В холле, пока есть вай-фай, оживляю каучсерфинг за 2 доллара. Закидываю сообщениями хостов. Потом выхожу на рассветную улицу. Поеживаюсь от утренней прохлады. Градусов 15, говорит телефон. Недаром здесь осень. Призраков ночи смывают первые лучи. Ощущается спокойнее. Я захожу в первый Каррефур, примериваюсь к ценам. Недешево. В перспективе — понять, можно ли здесь остаться и найти работу. Решаюсь пройтись по центру, поглядывая в карту. Вот некий собор Се. Вокруг шалаши бездомных. Всклокоченные головы, высунутые из пледов. Долго нигде не стою, пара ракурсов и фото — двигаю дальше. Японский квартал, пустой по раннему утру. Граффити с Куросавой. Стрит-арт везде. Здания исписаны индейскими закорючками чуть не до третьего этажа. Многоэтажные заброшки, плесневеющие окнами. На работу пролетают одеколоны мимо запахов мочи. Лужайки между эстакадами — место для палаток и сушки белья. Дошел до авениды Паулиста. Широкая, с велодорожкой посреди. Стекляшки офисов. Вокруг спешат кудрявые очки. Спустился в подземку и вернулся в хостел.

Сел на интернет до выселения. На Кауче сообщение. Отозвалась студентка с контрабасом. Можно к ней в общагу. Условие — разделять идеи недискриминации. Я только за (или против). Кампус в районе Бутанта. Слышал, что там делают вакцину. Отсюда проще автобусом. Перекусил и двинул с вещами в обед. Снаружи глубоко-синее небо. Пригрело до тридцатки. На улице шла тротуарная торговля. Рваные пледы покрывал почти антикварный хлам. Волочились тележки с картоном. Прошел пару кварталов до остановки. Сыпанул монет моториште. Ехали резко, нервно, с дребезгом окон. Будто водитель мечтал расшатать свое орудие труда на болты. (Тогда я не имел понятия о соотношении зарплат и цен) Маршрут вел прямо за ворота студгородка. Вышел за будкой охраны. Булавка локации меж корпусов. Зашагал под раскидистыми деревьями. Плитка в павших фиолетовых цветах. Маякнул ей в Ватсапп.

Встретила внизу. Пожали руки. Говорила по-английски неуверенно, но достаточно. — Впервые в общаге останавливаюсь. Пропустят? — Конечно! Вахтерша за стеклом только улыбнулась. — Бон жия! — Боа тарде. Точно, уже обед. Поднялись на четвертый. Окна коридора делились на узкие крутящиеся створки. Вошли в блок. Небольшая кухня-прихожая. Три двери. — Здесь я, в этой сосед. А эта свободна для гостей. Пока никого не подселят. Девушка съехала месяц назад. Оставайся, сколько понадобится. Внутри тесно, но уютно. Место для шкафчика, стола и кровати впритык. Кинул поклажу на пол. — Удобно. У нас несколько человек было. А тут каждому свое пространство. Зашли к ней. У кровати гитара. На стенах — плакаты Троцкого и Пусси Райот. — Ого, знакомые лица! А Ленин где? — Они разошлись идеями. Мы соблюдаем принципы коммуны. Делимся кровом, едой. Принимаем любую ориентацию. — Коммунизм — это наше все. Беларусь до сих пор во многом советская. — А, Биелоруссия, мы называем. А президент у вас — Лукаченко? — И это знаешь!

Мы поболтали еще. Она писала магистерскую по социологии. Сама из Гуарульоса, где аэропорт. Но удобнее жить здесь. Сейчас всех перевели на удаленку из-за хвори. Кампус пустой. Заварила кофе по-бразильски. Через конус над чашкой и бумажный фильтр. Вся утварь, интерьер, техника — все иное. Другой континент. — Мы с соседом вегетарианцы. Угощайся, чем есть — Тоже поддерживаю! Предложил ей оставшуюся после перелета халву.

Легок на помине — сосед открыл дверь. Познакомились. Присел к столу. Судя по взглядам и позе, он тоже исповедовал коммунизм. Особенно пункт насчет ориентации. Но не так откровенно, как хостельный молодец. Предложил дать мне ненужную симку. А то без местного СПФ не оформили б. Пополнили счет в приложении. Жизнь облегчилась. Он сразу же удалился к себе. Как будто застеснявшись. А мы со студенткой решились пройтись. — Покажу тебе универ. И за зеленкой надо зайти. Тут небольшая фавела рядом. Там безопасно — Не стреляют? — Нет, мы вглубь не пойдем. — А как в Бразилии с этим делом? Легально? — Если с мелочью — отпустят. Максимум воспитательные беседы дадут. — Очень мягко. А у нас и 8 лет могут.

Широкие аллеи вели к корпусам. В полуденном зное тишина. Встретили лишь пару человек. Дошли до ограды с турникетом. В будке никого. — Сейчас ты увидишь изнанку Бразилии. Через пару шагов улица резко превратилась в фавелу. Тот самый трубчатый тонкий кирпич. Грязные сараи и капилляры улочек. Она спросила у первого же мальца лет 12. Тот достал из кармана склейку навроде пачки жвачки. Под пленкой цветной клочок, распечатанный как в копицентре. Двадцатку ему — дело сделано. Мы повернули обратно.

— Не так и страшно, как на видео. — Это все бразильская журналистика. И политика. — А какие люди обычно живут в них? — Здесь много работников универа. Уборщики, повара. — Рабочий класс, значит. — Именно. Поэтому идеи коммунизма в Бразилии очень актуальны. — Заметно. (Мы входили в кампус) Как другой мир. А у нас в коммунизм наигрались. Тридцать лет как.

2

Вернулись в блок. Разошлись по комнатам. Я прикорнул на пару часов. Потом побродил по карте глазами. Какой-то интересный резервуар. “Мата атлантика”. Но почти 50 км до него. А так — городская застройка и пара музеев. Может, завтра прошвырнусь. Вспомнил местную знакомую. Пересекались еще во Вьетнаме до хворобы. Написал — да, живет в пригороде. Забились встретится на завтра. За стенкой потренькивала гитара. Я постучался. Студентка набирала аккорды, мурлыкая мелодии и затягиваясь. — Передохнул? Сейчас зайдет подруга к нам. За зеленкой. — Добро. Ты профессионально занимаешься? — Больше любительски. Иногда группой собираемся. — Сыграешь что-нибудь бразильское потом? — Ок, вечером можно.

На кухню заглянула подруга. Худая, с итальянскими чертами. По-английски говорит бегло. Забрала, за чем шла. Обещалась прийти чуть позже. Вернулся сосед. Поспрашивали меня, как первое впечатление. Я сказал, где останавливался на ночь. У них вылезли глаза. — Луз! Ты был в самом днище Сан-Пауло! — Ну я так и понял, что свернул не туда. Но вроде жив-здоров. — Тебе крайне повезло. Там стекаются бездомные нарики со всего города. — А я думал — центр, архитектура. У нас в центре цивильно обычно.

Пришла итальянка — сосед ретировался. Видно, они не очень ладили. Она принесла с собой жестяное пиво. Мы с первой отказались. Она покуривала, я налегал на кофе. А итальянка еще и пьянела. Я вспомнил про музыку. — Давайте только на крышу выйдем. В стенах так себе игра. — Даже лучше. Сели на пожарной лестнице снаружи. Темнело. Она сыграла пару босса-нов. Легкая, светлая грусть и ирония — Звучит гармонично окружающей среде. И язык красивый — хотя ничего не понимаю. Я глядел на двух подруг. На эту смесь южных европейцев и отдаленно африканцев. Обе мне по—своему нравились. И обе были ко мне радушны. Только гостеприимство? Кто их, бразильцев, разберет. Первая улыбалась мне, но мешал языковой барьер. Разговор почти целиком сместился ко второй. — А вы знаете, откуда ваши корни? Предки? — Немного. Мои вроде бы из Италии. Приехали на кофейные плантации. — У тебя вполне итальянский нос. — Это хорошо или плохо? — Кому как. Мне лично нравится.

Стало прохладно. Город в горах все-таки. Потянулись в блок. Время было после 11. Снова сели на кухне. Первая как-то притихла, погрустнела. Вторая болтала со мной, не отрывая глаз. Потом между ними произошла занятная беседа. До конца не ясно о чем. Но казалось так. Первая отчитывала вторую за легкое поведение. “Потом гринго говорят, какие бразильянки доступные”. А вторая будто спрашивала подругу, не притязают ли они на одно и то же. В итоге первая вышла в коридор. Мы остались одни. — Что-то случилось? — Нет, все в порядке. Она пошла забрать конспекты.

Мы помолчали. Вторая встала, оперлась на стол. — Так… что делают в Беларуси, когда нравятся друг другу? Вы… целуетесь? — Ну да. — Ты… хочешь поцеловаться?

Опомнились мы минут через пять. Она сидела на мне, я скользил руками по талии. — Гостеприимные вы ребята. Еще и суток не прошло, как прилетел. — Ну, ты мне нравишься. Я тебе. — Действительно. Но я тут сам на птичьих правах. — Можем пойти ко мне. Спустились на пару этажей. Та же планировка. В блоке улыбается ее дредастая соседка — Боа ноиче! Заходим в темную комнатку. Точная копия моей. Продолжаем начатое. Она садится сверху. Лапаемся. Начинает снимать кофтенку. Расстегивает мою рубашку. Тут я понимаю, что хочется притормозить. — Подожди. — Все хорошо? — Да, но… Неловко. Как же твоя подруга? — Все в порядке. Мы с ней поговорили. — Но как-то странно. Я только приехал, в гостях у нее. А тут мы с тобой… Она перестала двигаться. — Извини, наверное, не сегодня. Я лучше пойду. — Хорошо, понимаю. — Спокойной ночи!

Вернулся в блок. Тихо, но свет горит. Время за полночь. Лег в своей комнате с грохочущем сердцем. Да, Бразилия. За окном цикады. Вдалеке веселая болтовня и музыка. Ворочался часов до двух и провалился в сон.

Проснулся с рассветом. Понял, что пора двигаться дальше. Пошерстил насчет автостопа в Бразилии. Деньги есть, но хорошо бы их растянуть. Глянул автобусы, выезды из города. Посидел в комнате, пока студентка не вышла на кухню. — Доброе! — О, ты здесь был. — Да, позже ночью вернулся. — Хочешь завтракать — вот хлеб, масло. — Спасибо. Объедаю бедных студентов. Схожу в магазин, как откроется.

Теперь она казалась ровной ко мне. Может, что утро? Сказать ей, что ничего не было вчера? Кто теперь поверит. Ну, надеюсь, не рассорил женскую дружбу.

Поели. Она ушла к себе — печатать и бренчать. Я снарядился в магазин. — Что взять нужно? — Смотри сам. Почапал 2 км до метро. Ближайший только там. За воротами кампуса был частный сектор. Пустынно. Чутье подсказывало не медлить. Но мой обычный шаг северного человека был вдвое быстрее шага бразильца. Который опаздывал на работу. В супермеркадо осмотрелся. Много соусов, нарезок сыров и мяса для пасты и лазаньи. Замороженные бургеры и картошка фри. Десять видов фасоли. Фрукты как у нас. Разве что манго по цене свеклы. Красные, во много сочнее азиатских. Кофе пары-тройки брендов. Чая совсем нет — только травки типа ромашки. Много видов несладкого печенья. Вроде набрал пайки. — Кайша ливре! Вертлявая продавщица что-то спрашивает. Мотаю головой. — Но спики португес, понятно. Показывает пакет — Сакола? — Си, пор фавор. Бригадо! Миссия выполнена.

На обратном меня стопорнула охрана. Толкую на английском, что студент. — Нэу фало португес. Махнули рукой. В блоке рассовал продукты. Маякнула знакомая. В час у метро. Разобрался с посудой и сварил спагетти с сыром. Угостил студентку. Вместе перекусили и двинул той же дорогой.

Знакомая прикатила на байке. За рулем невеличкого роста паренек с цепью. И здесь занято. — Как ты вообще приехал сюда? Особенно в пандемию. — Все остальное закрыто. А в ваших краях еще не бывал. Почему нет. — Здесь делать нечего. Денег не заработать. (Она танцевала в детском парке во Вьетнаме. По белорусским меркам неплохие деньги).

Решали, куда пойти. Музей Афробразил? Закрыт. Галереи? Тоже — Тудо фещадо. Остановились на парке километрах в пяти. Поцеловали ворота. Попытались хотя бы найти еды. Обошли пять кафе. Везде надписи “Деливери”. В одном нашли, что нужно. Но внутри сидеть нельзя — хвороба. Вынесли коробку. Сели на скамейку в теньке. В коробке были тарталетки с разной начинкой. Жирно, мучно, зато поел — и до вечера. Побродили еще, нашли обелиск. С лошадями и рабами. Видел его в фильме про бразильских беспризорников. Идеи куда еще иссякли. Темнело. Пора и по домам.

Заглянул в комнату студентки. Оповестил, что завтра еду дальше. — В Рио? — Ага. — Подруга заходила днем. Передавала, чтоб зашел, если захочешь. — Можно. Попрощаться перед отъездом. — Если что — мы всегда рады. Пока комната свободна. Так что пиши. — Спасибо за все! Будем на связи.

Спустился на этаж итальянки. Дредастая соседка сказала, что та ушла в 312-ю на тусовку. Утром выезд — не до того. Значит, не судьба. Вернулся в свою комнатку. Лег пораньше, около 11. Постепенно возвращался в режим.

3

Транспорт ходит с пяти утра. Встал около того. Тихо перекусил на дорожку и двинул. Пешком до метро. Маршрут в который раз — уже как дома. Спрыгиваю у станции Армения. А там и автобус подходит. В малиновых лучах выкатываем на трассу. Чуть притормаживаем у остановок. Кондуктор высовывается вполтела, машет стоящим — Аруджа! Аруджа! Совсем как в Танзании. Через час считай за городом. Уже светло, но прохладно. На повороте с трассы машу — Аки, аки! Выгружаюсь с котомками.

Поток машин плотный. Но никто не берет. Прошагал пару км. Остановился пикап. Фермер с сыновьями, едут км на 20. Уже что-то. Иду меж зеленых холмов. Местами срывается красная почва. Солнышко припекает стриженую голову. Еще час не ловится. Подбирает врач, который жил в Америке. Тоже сетует на экономику и рвется обратно. 50 км до Сан Хосе дос Кампоса. Выхожу на середине. Бреду километров 5 под эстакадами. Дело к обеду. Голосую в городской черте. Пробую с маской и без. Еле-еле взяли еще пару км до Таубате. Иду через него с передышками в теньке. На склоне надпись — “Столица детской литературы Бразилии”. Занятно.

Сворачиваю в гипермаркет у дороги. Хоть пару минут прохлады. Набираю разных вод. Обедать совсем не лезет. По трассе пролетают безразличные Хайликсы. Кто-то даже матерится на меня из окна. Наскребаю машину на задворках города. На сколько-то везут — и ладно. Проехали вместе минут 7. Какие-то белые трубы. Иду в тени между холмов. Третий час дня. Везения ноль. Дальше начинается выжигаемая солнцем равнина. Машин почти нет.

Мне это надоедает. Перехожу на другую сторону дороги. Смотрю на телефоне автобус до Рио. К шести надо обратно в городок успеть. Та еще задача. Наконец подбрасывают до окраины. Еще 3 км до автостанции пешком. Показывает 34 градуса. Обгораю, как рак. В кассе билеты есть. Хоть тут удача. Но стоят дороже, чем из Рио. Хитрый платит дважды. Отмокаю в здании вокзала. Перекусываю резаными мелко хот-догами. Наконец работница размашисто следует к автобусу. Выразительно, как на утреннике, декламирует — Рио жи Жанейро! В сумерках трогаемся. Кожа на шее и лице жжет. Так даже в Африке не было. Несемся через городки и веси. Хорошо, что передумал — по дороге сплошь населенные пункты. Да еще и хвороба — у водителей паранойя. Бронирую хостел поближе к автовокзалу. В 11 ночи грохочем через порт к платформе.

Вылезаю, осматриваюсь. Время небезопасное. Автобусы проносятся, не увидишь номеров. Мне лишь косвенно по пути. Все равно пешком потом. Да и стоять тут светить красным лицом туриста неразумно. Убер дороговат и медлит. Бодро шагаю через пустыри под эстакадами, оглядываясь. Вроде без элементов. Еще раз вызываю. Цена уже неплоха и ждать минуту. Водитель подвозит прямо к воротам особняка. Несколько раз осматривается, что безопасно. Можно. Жму звонок. Пробую английским, ломаным португальским. На слове букинг открывают. Лестница как из прошлого века. Запахи старины. За стойкой хозяйка — лицо европейское, голубоглазое. Пару дней здесь — а уже экзотика. Тычет на подбородок — Машкара, машкара! В зале только мы, но одеваю. Показываю бронь. Получаю койку. В комнате больше никого. Быстро под душ и сворачиваюсь спать.

Утром выхожу в сторону центра. Церкви, дома колониальной постройки. Все гниющее, зарисованное, плесневеющее. Надо бы подняться к Христу. Либо фуникулер, либо пешком в гору. Подвиваюсь вверх. Сначала ветхие особняки. Потом карта ведет через фавелу. Другой дороги нет. Жители навстречу улыбаются, здороваются, показывают большой палец. Возбужденный жиган что-то кричит вслед. Я не сбавляю шаг. — Кришто! Да, мне туда и побыстрей. Передо мной ребята с рациями перекидывают пакеты с белым. Иду своей дорогой, не заглядываясь. Фавела переходит в парк. Вроде спокойнее. Беру билет у вершины. Облегчили карман на 8 долларов. Народу на платформе порядком. И это с учетом хвори и времени до обеда. Вблизи сама статуя не то что из ряда вон. Но виды захватывают. Холмы, белые здания, океан. Тот самый Рио с открытки. Спуск вниз проще. Внимание не привлекаю. Сажусь на автобус до Ипанемы. Выхожу у пляжа. Забегаловки почти все открыты. Свободнее, чем в Сан Пауло. Но посетителей мало. Песок усеян редкими телами. Вдоль ездит машинка и вещает, что пляж закрыт. Купаются все равно. Я тоже захожу намочить ноги. Пустая прайа в полдень здесь — момент исторический. Кожа снова начинает зудеть. На метро спасаюсь от солнцепека в хостел.

Ближе к вечеру выбираюсь в центр. Звенят швейцарские трамваи. Огромные муралы с коренными жителями. Стиль один в один как у недавно появившихся в Минске. Подхожу к заливу Гуанабара. Театр, паром и офисы. Народ спешит с работы. Вдоль потоков стоят мигалки и полиция. Шаг в сторону — небезопасная пустота темнеющего города. В закоулках уже пошатываются ночные зомби. Захожу в модернистского вида собор. Похожий на домну. Огибаю акведук. Лестница Селарона. Кругом сидят покуривающие гуляки. Вверху замазанная надпись на русском — “Мой дед был панк”. Старые здания погружаются в закат. В сумерках сбегаю с холмов к хостелу. На сегодня хватит. Ощущения — средне. Ожидал большего. Ну пляж, ну горы. Слишком разрекламированный город. Если оставаться жить — Сан Пауло пришелся больше пока.

4

На утро двигаю к пляжу на Ботафого. В заливе волны спокойнее, не океанские. Погода пасмурная, переходящая в морось. Кожа благодарно отдыхает, но начинает шелушиться. Прошелся до Сахарной головы. Асфальт упирается в тропу. Вроде идет к вершине. Но скользко и все в порослях кустарника. Решаю не испытывать судьбу и обувь.

Посматриваю, кто хочет пересечься на Каучсерфинге. Присоединяется немецкой наружности бразилец. Отзывы у него хорошие, от русских и украинцев даже. Приглашает зайти к нему. Квартира с балконами и террасой. На Копакабане. Отсюда близко. Буду через 20 мин. Апартаменты крепкого среднего класса. С консьержем и паркингом. Парень бодрый, разговорчивый. На вид около 30, но оказывается, далеко за сорок. Кариока, здешний, родители в Рио живут. Преподаватель биологии, сейчас тоже онлайн вещает. Квартира и вправду огромная, в два этажа. Выход на крышу с небольшим бассейном — Это подруги моей. Она в штате, на выходные только приезжает. Дала мне жить пока, присматривать. Сейчас оформляет развод. А у самого меня комната в центре, чуть подальше.

Выпили кофе на террасе. Дом последний — над нами высится гора. — Да, соседей не видно — большой плюс. Я тут бывает загораю полностью. Без одежды. Раз кто-то там лазил. Помахал им. Не знаю, увидели ли.

Общаться с ним было легко. Будто знал его сто лет. Не в последнюю очередь из-за беглого английского. Спрашивает, куда путь держу. — Завтра думаю в Сальвадор. И дальше на север. До Амазонии. Посмотрю, как сил хватит. И денег. — Да, помню, мы с дядей ездили в те края. Пять дней в одну сторону на машине. До Белема и назад.

Как стемнело, попрощались. Контакт есть теперь — свой человек в Рио. В хостеле глянул билеты. Прямой до Сальвадора и долог, и дорог. Взял на ночной автобус до Витории. Следующий штат. Чтобы выехать подальше из агломерации городков. Прибываем рано утром.

Отшагал пару км мимо портовых катушек с кабелем. Автобусом подъехал до гипера на выезде. Здесь было жарко, но без ночных перепадов. Ближе к тропикам. Стал ехать по 20-50 км. Остановился грузовик. Парнишка в комбезе слушал религиозное радио. На приборной панели библия. Вот я и в крестьянской местности. Спросил, верую ли. По-своему да. — А едешь куда? — Сальвадор. — Сальвадор, Баийя? Удивился, будто ехал на Луну. Не так и близко — от Рио полторы тысячи км. В России за два дня можно сделать. Как будет здесь? Он подвез меня на сотню.

Голосую, обгораю по второму разу. Кожа начала слезать кусками. До розовой, свежей. На нее летит бурая пыль. Застреваю на заправке. Бегаю между редкими остановившимися. — Сальвадор, Сальвадор. — Не, мы на фазенду тут, рядом. Прилично одетый интеллигент сторонится меня. — Машкара, машкара. Не разберу, куда едет. Заправляется и всучивает мне 5 реалов. — Да деньги есть. Мне бы подъехать. Карона (так называют автостоп здесь). В спешке уезжает. Еле-еле меня подбрасывают к какой-то рощице. Темнеет. Еще час никто не останавливается. Карта показывает заправку в паре км. Чешу туда. Есть бесплатный душ. Спрашиваю, можно ли ставить палатку. — Поджь, поджь. В зеркале туалета вижу себя. Натуральный бродяга. Обгорелый, со въевшейся под кожу пылью. Понятно, почему деньги подают. Моюсь холодной водой. Ставлю палатку под навес. Но гудит какой-то аппарат рядом. Ворочаюсь, переставляю палатку на лужайку. Не спится. Горизонтальное положение — уже какой отдых. Посреди ночи слышу шорох. Расстегиваю тент — рядом за проволокой проходит стадо коров. Каждый лужок огорожен — чья-то собственность.

С рассветом вылезаю. Наливаю из бойлера кофе на заправке. — Сколько с меня? — Гратис! Здесь кофе бесплатный — О как. Тогда сосиску хоть куплю. Немудрено — въезжаем в кофейные штаты. И города большие далеко. Выхожу на трассу. Подбирают рабочие в пикап. Едут км 70 в центр населенного пункта. Тейшейра ди Фрейтас. Местечко сельское. Дома из фавельского кирпича. Под ногами бегают куры. Набираю еды и питья в супермеркадо. Шагаю пару км до выезда. За кольцевой на остановке уже стоят голосующие. Работяги в широких шляпах. Отхожу от них подальше. Вскоре их подбирает вэн. Машин много, все мимо. Притормаживает автобус. Лезу в переднюю — Карона? Машет головой. Стою дальше.

Час, полтора. Из-за поворота выгребает смуглая путница. Волочит за собой коробку с пожитками. Коллега. Становится метрах в 20 передо мной. Энергично машет большим пальцем. Поглядывает на меня, но не заговаривает. С дороги помята, но выглядит недурно. Голосуем на пару. Ей везет больше. Остановились несколько, она им что-то прокричала. Но не взяли. Она заходит за меня по дороге. А вот фура наконец. Редкий гость здесь. Тормозит у нее, начинает заговаривать через окно. Подрываюсь к ним с рюкзаком. Но водитель стремается и дает по газам. Принимает меня за разбойника-подельника, что ли. Смуглянка импульсивно обрушивается. Пинает коробку. Кричит на меня, что все испортил. Акцент местный, еще более непонятный. Выхватываю только — как тяжело поймать фуру. По-северному спокойно переношу ругань. Отодвигаюсь от нее к кольцевой. Ветка сюжета “познакомились на дороге” не срослась. Видно, это знак. Бразильского автостопа пока хватит. Еще 800 км пилить с таким успехом. Тащусь обратно в город. За пару реалов беру мототаксиста до родовиарии. Поеду как человек автобусом. Они, считай, пустые сейчас. Билет кусается, но с учетом расстояния — цена почти российская. Через час трогаемся.