Погонялово "Дурак"

По закону подлости я относилась к тому типу людей, которые слишком близко к сердцу воспринимают колкие высказывания в свой адрес. Сидишь потом и часа два прокручиваешь гадкие слова в голове. Внешне я оставалась спокойна, пока внутри бушевала самая настоящая буря. Так случилось и по отношению к Максу. Я язвила, грубила, парировала его колкости, когда на самом деле хотелось просто треснуть его по голове, вцепиться в волосы и расплакаться. Потому что устала, надоело и… неужели я достойна такого к себе отношения?

Выйдя на улицу, сразу увидела черный джип, задние стекла которого были затонированы. Вообще сложно не заметить такую махину, стоящую перед самым подъездом. И Александр Владимирович был довольно заметен. Стоял неподалеку от своего автомобиля и курил. Одна рука засунута в темно-серого цвета классические брюки. Кожаная куртка расстегнута и была заметна белая полоска рубашки. Не скажешь, что перед тобой отец двоих взрослых детей, идеальный семьянин и верный супруг. Чего я бы не стала говорить про его супругу, профиль которой был виден через боковое стекло со стороны пассажира. Она смотрела прямо перед собой. Пухлые, созданные хирургическим путем, губы, поджаты. В ушах сверкают здоровые дорогущие сережки. Макияж немного вызывающий.

Надо было идти на занятия, потом на работу. Поездка до вокзала грозит вылиться в очередной скандал. Зачем, спрашивается, прогуляла сегодня лекции? Отпросилась с работы… Лучше потерпеть возмущения подруги, которая рано или поздно отойдет и перестанет дышать на меня маленьким белым драконом, чем оказаться рядом с настоящей представительницей гиен. Да простит меня Александр Владимирович, но я так и не поняла, что он в ней вообще нашел. Красоту? Но не только на этом строятся прочные отношения. Семья…

- Маша! – заметив меня, мужчина бросил окурок на асфальт, придавил его подошвой начищенного до блеска ботинка и направился ко мне. – Рад, что ты согласилась составить нам компанию.

Он развел руки в стороны, обнял за плечи. Потом по-отечески похлопал по спине, как бы подбадривая. Давая понять, что я не одна. И если его спутница решит открыть свой размалеванный рот, он не позволит ей высказываться в мой адрес.

- Мне стало жалко ваши нервы, - улыбнувшись, отстранилась от отца Светки и скосила взгляд в сторону автомобиля. Садиться в него не хотелось от слова «совсем».

- Ты всегда мне нравилась, - рассмеялся мужчина. – Жаль, что вы с…

- Мы не опоздаем? – перебила, точно зная, к чему он клонит.

- Домчимся как на такси из одноименного фильма, - подмигнул мой собеседник и указал рукой в сторону задних пассажирских мест.

Открыв дверь, устроилась у окна и постаралась как можно доброжелательнее поздороваться с Мариной Федоровной. Она ничего не сказала. Не посмотрела своим колючим взглядом. Чего там, и даже недовольно не засопела. Это было на нее не похоже.

- Мариночка, расслабь губки, пока они не остались у тебя такими навсегда, - садясь на место водителя, сказал отец Светки. Странно… раньше он никогда так с ней не разговаривал. Одергивал, когда она пыталась меня задеть. Грозился лишить карманных денег (в шутку, само собой). До такого еще не доходило. Вроде она сидела и молчала, а он все равно сделал ей замечание. Как по мне, пусть жует свои перекаченные губы, лишь бы рот не открывала.

Да, нехорошо так говорить о тех, кто старше. Эта женщина любила своего сына. Не питала особой любви к дочери (и такое бывает). Но никогда не действовала бы им во вред. Если бы не ее презрительное отношение к таким, как я, она была не такой уж и плохой. Ее испортили деньги. Причем заработанные не ею, а супругом, который, между прочим, был полной противоположностью жены.

- Сашенька, почему мы…

- Еще одно слово и поедешь домой, - отрезал тот, трогаясь с места.

Хм… а что, если пока они ехали до моего дома, успели двадцать раз поссориться и столько же помириться? И я вновь стала причиной их склоки. Мужчина сразу напрягся и с силой сжал левой рукой обтянутый черной кожей руль. Правая рука покоилась на селекторе переключения передач.

Мчались по Питеру на запредельной скорости. Мне так показалось… Скорости я боялась. И когда спидометр показывал больше 80 километров в час, начинала пугаться. Все чудилось, что не впишемся в поворот или придется резко тормозить и едущая сзади машина врежется в нас. Или еще хуже – нас снесет фура, мчащаяся по перекрестку параллельно нам.

С силой схватившись за ручку дверцы, постаралась смотреть в окно сбоку и от всего отгородиться. До этого мне не приходилось ехать в одной машине с Александром Владимировичем. И лучше бы я добралась до вокзала на своих двоих, честное слово. Теперь понятно в кого у Макса такая страсть к скорости и гонкам.

Припарковавшись у вокзала, где в это время и яблоку негде было упасть, вышли из машины и пошли к главному входу. Меркуловы впереди, я - чуть позади. Пока шли, изучала (если можно так выразиться) асфальт под ногами. Островки неглубоких луж приходилось перепрыгивать. Резиновые сапоги я так себе и не купила. Чего уж там, вещи, что остались в общежитии, теперь навсегда для меня утеряны. Вспомнила я о них уже в поезде, когда мчалась в родной город на встречу с новыми проблемами и переживаниями. Позорно убегая от других… Теперь уже поздно сокрушаться.

Пройдя рамки и тихо пиликнув, привлекли внимание полицейских. Пришлось выворачивать карманы. Когда стражи порядка убедились, что ничего запрещенного (кроме Марины Федоровны) мы с собой не пронесли, нас отпустили и мы продолжили продвижение в сторону зала ожиданий. Садиться не стали. Остановились неподалеку от турникетов и принялись ждать. Достав из кармана куртки телефон, посмотрела на время. Пятнадцать минут, и я увижу эту неугомонную блондинку. Поговорить у нас не получится. Под чутким надзором ее родительницы я долго не продержусь. Лучше потом договоримся о встрече. До сих пор не понимала, зачем нужно мое присутствие.

Интересно, а что будет делать Макс, пока сестры не будет дома? Снова пустится во все тяжкие и позовет толпу друзей-подруг? Готовых на все девчонок, которые по щелчку пальцев согласны на…

Зажмурилась на секунду, прогоняя дурацкие мысли. Какая мне разница, что он будет там делать? У него своя жизнь, у меня - своя. В конце концов, нас разделяет не один километр.

Вдалеке послышался шум. По всему выходило, прибыл очередной поезд.

- Как долго, - заныла стоящая впереди женщина, вцепляясь в руку мужа. Идеальная пара. Внешне. Если не рыться в их грязном белье. Вот чего-чего, а этого делать не собираюсь. Самое главное, чтобы Александр Владимирович себя не обманывал. И не позволял жене крутить собой. Только не такой. Она же его… Хотя, чего я снова начинаю? Они столько лет вместе. У него уже, наверное, на скачки ее настроения иммунитет выработался.

- Вон она! – сказал мужчина, поднимая руку и махая.

Попыталась высунуть свой нос из-за спин Меркуловых, но кто бы дал это сделать. Два шага в сторону, и я чуть было не впечаталась в торопящегося куда-то тучного мужчину. Пришлось снова отстать от семейства. Да и… пусть наобнимаются, а я уж там…

Застыла каменным изваянием, смотря на того, кого меньше всего ожидала здесь увидеть. Он обнял отца, похлопал того по спине, потом его вниманием завладела разодетая и блестящая, как новогодняя елка мать. Светка улыбалась, оживленно что-то говорила, бросая на меня хитрый взгляд. Убью… Я точно ее убью! Мало мне переживаний и терзаний. Целый год пыталась его забыть. А он… приехал. Черт, нет.

- Машка! – выпалила девчонка, разводя руки в стороны и направляясь ко мне.

Так и стояла, пока меня обнимали, целовали и верещали на ухо о том, какая я молодец, что приехала.

- Ты зачем это сделала? – процедила, стараясь не смотреть на продолжающего топтаться рядом с родителями Мерка. Он и не думал смотреть в мою сторону. Все его внимание было приковано к отцу и к… стоящей невдалеке красотке в коротком платье и кожанке. Про жуткие каблуки умолчу. Что ж, в этом весь Макс. Не стоит переживать из-за того, что он снова интересуется противоположным полом для горизонтального общения.

Как бы не уговаривала себя, что мне плевать на этого парня, стало больно. Эх, Машка, ничему тебя жизнь не учит. Год прошел, а ты все такая же глупая влюбленная девчонка.

- Что сделала? – якобы удивленно спросила подруга, отстраняясь и смотря на брата через плечо. Он как раз отвернулся, продолжая переглядываться с девицей. Жаль, я не могла видеть выражение его лица, так как оно было скрыто от меня широким капюшоном серой толстовки. Стоит отметить, за время, что мы не виделись, он окреп. Больше не походил на тощего индюка, каким был раньше. И плечи будто стали шире. И ноги…

Отвесила себе мысленный подзатыльник. Вот какого… спрашивается, я стою тут и рассматриваю Макса, пока он в свою очередь пожирает (точно пожирает!) взглядом очередную красотку, что замаячила у него перед носом.

- Не сказала, что Макс тоже приедет, - я шипела, зло смотря на Светку. Как хотелось в тот момент открутить ей голову. Потрясти ее как следует в руках, слушая звон, как в детской погремушке, вдруг мозги бы на место встали.

Ладно… в случае откручивания головы, звона не будет, а вот кровищи…

- А зачем? – пожала плечами блондинка. – Знай ты, что он тоже приедет, ни за что бы не согласилась меня встретить.

- Да я компанию твоей мамочки с трудом терплю, а уж Макса… - не таясь, тыкнула в сторону своих сердечных терзаний пальцем. Надеюсь, он не слышит нашу тихую шипящую перепалку.

- Ну, недолго тебе терпеть осталось, - непонятно к чему пробормотала Света.

- Ты о чем? – полюбопытствовала. Не стала бы она такими словами разбрасываться. С тонким, прозрачным намеком.

- Родители разводятся, - понуро пояснила девушка. – Не знаю, кто инициатор, но не в восторге, сама понимаешь.

Как сказать…Сомневаюсь, что это Марина Федоровна вдруг решила оставить Александра Владимировича в покое. Скорее, наоборот. Это мужчина решился разорвать связь, которая не закончится ничем хорошим. Дети уже взрослые и должны понимать, что такое решение не коим образом не влияет на внимание близких к ним. Чего уж, нужно оно им в таком количестве, как раньше? Конечно, нет.

- А Макс после армии решил родителей навестить. У них не было возможности приезжать к нему часто.

Действительно, могла бы и догадаться, что он приедет вместе с сестрой. И морально подготовиться к встрече. Чего теперь сокрушаться. Буду вести себя так же невозмутимо, как и он себя. Посмотрю на чей-нибудь седалищный нерв… Как назло, ближайшим нервом оказалась заплывшая попа мужичка, в которого я чуть не влетела. Не на пятую же точку главы семейства Меркуловых смотреть, в самом деле.

- Пойдем ко всем, - Света потянула меня за руку. Упираться не стала. Нас с Максом ничего не связывает. Он просто знакомый, который всегда любил меня доставать и поддеть. Оскорбить, не заботясь о том, что я при этом чувствую. Понимаю, повторяюсь и уже ни раз прокручивала все это в голове… Помогало мало. Вот и работала заевшей пластинкой.

- Макс, так ты к нам сейчас или… - долетел до слуха обрывок фразы.

- Нет, остановлюсь в другом месте, - ответ услышала четко.

Конечно, в другом месте. В постели вон той вон барби, которая приросла каблучищами к полу. Ну почему… Почему спустя целый год я продолжаю его ревновать? Сомневаюсь, что он ни к одной девушке за это время не притронулся. Особенно если часть рядом с военным городком. Меркулов умел очаровывать, вешать на уши лапшу, заливаться соловьем, преследуя свою цель. В моем случае все было гораздо хуже: всего одно прикосновение губ к губам и у меня снесло крышу. Больше так не попадусь. Если попробует ко мне прикоснуться, пожалеет. Тресну так, что в ушах зазвенит, а из глаз звездочки посыплются.

- Максик, вас представлять друг другу не буду, ты уж прости, - залепетала Светка, хватаясь за руку брата и обнимая ее, как обезьянка лиану.

- Знакомы… - всего одно слово, а у меня желудок, кажется, перекувыркнулся. Или я съела на обед что-то не свежее. Еще вариант – Марина Федоровна прокляла.

Моя несостоявшаяся большая и чистая любовь посмотрела на меня напряженно. Заскользила потемневшим с чего-то взором по ногам, выше…

- Или нет, - он не мог смолчать. Надо было задеть за живое. – Не помню, чтобы хомячки были такими худыми. Они обычно любят делать запасы, чтобы не дай бог не остаться голодными.

- Шутник, - Света боднула брата лбом в плечо. – Это же Машка.

- А чего худая такая? – На мои ноги снова посмотрели. Как хорошо, что джинсы их не обтягивали.

- Аппетит пропал, - сказала спокойно. Сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на этого нахала. Горбатого лишь могила исправит. – Как узнала, что ты из армии вернулся. Так сразу и пропал.

- Так ждала нашей встречи, что и крошка в рот не лезла? – Максик иронично изогнул одну бровь.

- Наоборот, - не хотела этого говорить. Слова сами сорвались с языка.

- Лезла? – продолжил издеваться парень.

Благоразумно решила, что препираться на глазах у его родителей не слишком умно. Учитывая крутой нрав его матери. Вместо того, чтобы произнести очередную колкость, посмотрела на подругу и сказала:

- Потом позвони, - сделала шаг назад. Поскорее бы оказаться как можно дальше от Максима. – После того, как встретишься с любовью всей своей жизни.

- Любовью? – переспросил вмиг напрягшийся глава семейства.

- Пап, я потом расскажу, - засуетилась Светка. Отлипла от брата и нервно оправила толстовку. Сегодня они с Мерком оделись похоже. С одним отличием: у подруги джинсы обтягивали стройные ноги и оголяли небольшие участки кожи на бедрах. Зима скоро, а она в рваных штанах приехала. В Питер, который в это время года солнцем почти не радует. А если оно и выглядывает из-за низких серых туч, то совсем не греет.

- Маш, я провожу.

- До свидания, - проговорила, смотря на Александра Владимировича. Честное слово, еще немного, и я сорвусь.

- До встречи, Машенька, - ответил мужчина.

Марина Федоровна вцепилась в руку супруга мертвой хваткой. Неужели боится, что ее пока еще муж так же заторопится покинуть вокзал, как и я? Могла понять это желание.

- Я тебя провожу, - ко мне хвостиком пристроилась Светка.

- Не стоит, - бросила, продвигаясь в сторону выхода.

- Ну, Хомячок! – заканючила предательница. – Подумаешь, Макс приехал. Чего ты так взбеленилась? Или тебе он небезразличен?

Вот этого вопроса я никак не ожидала. Сбилась с шага, споткнувшись на ровном месте и чуть было не упала. Это, понятное дело, не укрылось от подруги и она, взяв быка за рога, точнее несчастную меня за сердце, продолжила допытываться:

- Признавайся, партизанка, - она подошла ближе, ухватила меня под локоть и энергично зашагала. Я оказалась словно на буксире. – У вас с ним что-то было? Я не слепая. Все вижу. Вы друг на друга наброситься готовы.

- И прибить, - проворчала, пытаясь высвободить словно зажатую в тисках конечность. Откуда в этой хрупкой на первый взгляд девушке столько силы? – Не говори ерунды. Между нами, как и раньше, кроме ненависти, неприязни, раздражения и так далее по длинному списку ничего нет и быть не может.

- Нехорошо обманывать лучшую подругу, - покачала головой Светка. – Повторюсь, проблемами со зрением не страдаю.

- Зато можешь начать ими страдать, - сунула ей под нос кулак. – Еще хоть слово о Максе, и я клянусь, два месяца с тобой разговаривать не буду.

- Почему два? – скосив взгляд на мой весомый аргумент из пяти скрюченных пальцев, пробормотала девчонка.

- Потому что, - процедила, как и многие в подобной ситуации. Вроде и на вопрос ответила и оставила «легкую» недосказанность.

- Машунь, ну прекрати, - елейным голоском произнесла эта зараза. – Я просто пытаюсь во всем разобраться.

- Как же, - я убрала руку от ее лица.

Мы вышли на улицу, и я заторопилась в сторону метро. Светка, несмотря на все мои уговоры, идти обратно на вокзал не собиралась. Бедный Максик, родная сестра заставляет его так долго топтаться на одном месте. Хотя… там же топчется и барби. Это в свою очередь означает, что минуты ожидания у парня скрашиваются лицезрением будущей телогрей… в смысле, постельной грелки.

- Дальше я сама, - остановившись у входа в подземку, наконец-то смогла высвободить свою руку из ослабевшей хватки. Если бы Света продолжала меня удерживать с прежним энтузиазмом, пришлось бы уже мне тащить ее на буксире.

- Эх… - притворно опечалилась девушка. – Жестокая ты, Машка. А я ведь как лучше хочу.

- Слушай, - догадка мерзким червячком добралась до сердца, заставляя его от страха стучать быстрее. – А ты точно сюда ради парня приехала?

- Слово даю! – выпалила на одном дыхании.

- И любовь у вас взаимная? – продолжила допрос.

- Ага, - кивок.

- А какой он? Если фото показать не готова, то опиши.

Я пыталась уловить в ее поведении фальшь. Подруга должна была проколоться. Не умеет она из себя актрису строить. Но, увы, на первый взгляд Света была передо мной честна. И парня описала. Сказала, чем-то на Макса похож. Высокий, русоволосый, сероглазый… Мечта любой девчонки.

Грешным делом подумала, что она своего воздыхателя придумала, чтобы я лишний раз не заподозрила ее в хитропопости. Не станет же пытаться свести меня со своим братом? Не видела в этом смысла.

- Довольна? – окончив краткий рассказ о большой и чистой интернетовской любви, спросила Света.

- Не совсем, - протянула, в задумчивости смотря на проход в подземку. – По-прежнему не понимаю, почему ты не желаешь его показать. Познакомить с родителями хотя бы. Они, как выходит, и знать не знают о твоей любви.

- Миша стеснительный.

- И смог тебя окрутить?

- Этим и окрутил, - хохотнула девушка. – Он такой непосредственный. Необычный. Вроде и взрослый, сильный, красивый. А стесняется.

- И как он тебе в любви умудрился признаться?

- Я умею быть убедительной, - хитро прищурилась блондинка.

На этом наш разговор плавно сошел на нет. Пожелав подруге удачи на любовном фронте, помахала ей рукой и пошла в подземку. До дома минут тридцать. Не так много. Слава богу, старший Меркулов не стал предлагать подвезти меня до дома. Даже если и было такое желание, оно, скорее всего, разбилось о мое хмурое лицо.

Паршиво это, когда ты становишься для тех, кто для тебя важен, пустым местом. Я честно старалась не думать о Меркулове. Иногда, приходя ближе к ночи домой, сил не было ни на что. Бывало, специально себя изматывала, чтобы не возвращаться лишний раз в воспоминания.

В квартире никого не оказалось. Если не считать вечно голодного и жадного до ласки Степанидзе. Этот упитанный кот не мог не воспользоваться ситуацией. Крутился рядом, жалобно мяукал, намекая чтобы его покормили.

- Я тебя уже кормила, - пробормотала, входя в ванную комнату.

Кот замер на пороге, в задумчивости смотря на потолок. Сообразил-таки, что обмануть меня не получится. Забыл небось, что это я ему в миску корм клала, а не мама.

Остаток дня провела за учебниками. Родители пришли вечером. Они знали, куда я должна была поехать днем и, поужинав, сразу приступили к расспросам. Они не знали о моих чувствах к Максу. Когда вернулась, не до того было, чтобы травить сердце матери еще и своими проблемами. Я считала, что в состоянии справиться с ними сама. Считала… и просчиталась. Мне было по-прежнему больно и тяжело. Увидев его сегодня поняла, что все это время обманывала себя. Наивности мне не занимать. Сама периодически порывалась написать ему. Потом старалась прогнать его образ из головы. Женское непостоянство во всей красе. То мы отталкиваем тех, кого любим от себя, то потом мучаемся, потому что поступили столь опрометчиво. Или пытаемся забыть человека и одновременно с этим – написать, поддержать, надеясь, что ему это важно.

Родители так же были не в курсе отношения Марины Федоровны ко мне. Еще со школы решила, что не буду на нее никому жаловаться. Не хватало еще, чтобы близкие пошли разбираться. У Меркуловых связи. Если Александр Владимирович не стал бы вредить моим родителям, то в пакостном характере его супруги я не сомневалась. В ее сторону смотреть было опасно для жизни и нервных клеток. Чего уж говорить об открытом проявлении неприязни.

Вечером, когда уже нежилась в теплой кровати и слушала, пытаясь заснуть, идущий за окном дождь, мне пришло сообщение от Светки. Недовольно хмурясь, смотрела в расплывающиеся перед глазами строчки. Сон почти сморил, и тут, по закону подлости, про меня решили вспомнить. Конечно… Кому-то завтра не вставать ни свет ни заря и не бежать в институт, а оттуда сразу на работу.

Только с третьего раза до меня дошел смысл ее послания. Девушка предлагала пойти с ней в клуб. Не сказала бы, что у меня было на это желание. Зная свою подругу, могла с уверенностью в семьдесят процентов сказать, что Макс тоже там будет. С другой стороны, мое отсутствие он мог принять за страх, не желание с ним видеться по определенным причинам.

«Если не придешь в субботу в семь в клуб «Соулах», пеняй на себя. Возьму за шкирку и приволоку» - Прилетело вдогонку еще одно сообщение.

Зная свою неугомонную подругу ни на секунду не засомневалась: приедет, схватит и потащит. Ее бы не смутило, на работе я нахожусь или нет. Если эта неугомонная решила – не переубедишь.

«Ладно», - нехотя напечатала и отправила ответное эсэмэс.

Специально не стала спрашивать по поводу Макса. Одно неосторожное слово и блондинка снова заподозрит неладное. В смысле, найдет еще одно подтверждение своим догадкам. Клуб так клуб. Подобное времяпрепровождение я не очень любила. Шумной толпе и громкой музыке предпочитала спокойный вечер дома с книгой. Светка в этом плане была полной моей противоположностью. Ей нравилось ловить на себе заинтересованные взгляды парней, что вились вокруг. Девушка любила электронную музыку, в которой из слов встречалось только «Да, детка», «Малышка-крышка», «Амфетамишка» и еще тьма своеобразных вывертов.

«Я еще напишу. Или позвоню»

Вот на это отвечать не стала. Точно напишет и еще раз пять для верности позвонит.

Положив телефон на тумбочку, что стояла в изголовье кровати, как следует взбила подушку и уткнулась в нее лицом. Волосы разметались по спине, плечам и наволочке. Застонала и с силой сжала пальцами края несчастного пухового изделия. Звук получился приглушенный. На то и был расчет. Незачем родителям слышать, как я тут предаюсь душевным терзаниям. Накипело.

Стукнула кулаком по несчастной подушке и отлепила от нее лицо. Шмыгнула носом. Не хватало еще плакать из-за этого…. Он же сюда не на совсем приехал? Побудет неделю, ну, может, две и вернется обратно в Москву. У него там гонки, институт, в котором нужно восстановиться, толпа жаждущих его теплых и горячих объятий девушек.

Надо успокоиться и ложиться спать. Вставать рано, а я тут опять страдать начинаю. Ни к чему хорошему это не приведет. Или мне нравится себя так изощренно мучить? Представлять его в объятиях другой. Наверное, это было связано с тем, что я знала наверняка – он зря время не теряет. Верность? Он не знает, что это такое. Любовь… в нее тоже не верит. Чего уж, единственные, к кому он привязан, это родители и Светка. Для других в его сердце места нет. Мимолетный интерес, вызванный желанием удовлетворить естественные потребности, которые часто ударяют этому парню в голову, вот и все.

Макс

Твою мать, какого х***я я согласился на эту авантюру? Смотреть на постоянно грызущихся родителей было не очень приятно. Еще и Хомячок со своей депрессией заставила внутри все перевернуться от презрения… к себе. Она так похудела и осунулась, что мне захотелось сгрести ее в охапку и увезти к себе и хорошенько откормить. Помнится, ей нравилась моя стряпня… Взгляд девчонки так и горел от восторга, когда ела хорошо прожаренную свинину и отварной картофель. Но что произошло теперь? Почему она стала относиться к себе еще хуже?

Пока сестра всеми силами старалась смягчить гнев подруги, я флиртовал с вызывающе разодетой девчонкой, которой, судя по всему, пришелся по вкусу кошелек моих родителей. Мать всегда одевалась стильно и покупала себе все самое дорогое и эксклюзивное. По ней сразу было видно, сколько зарабатывает отец. Который, кстати сказать, был одет не менее дорого, чем она сама. Чего я хотел добиться очередными показушными переглядками с размалеванной куклой на ходулях? Ревности от Машки! Я хотел разбудить в ней огонь, который пылал в ней год назад. Да и при родителях было нельзя показывать свою слабость. Неизвестно как отреагируют предки, завидев, как их сын первым делом кидается обниматься с той, которая не вписывалась в круг общения нашего «высокородного семейства», как иногда надменно замечала мать. Батя был намного проще и даже публично выказывал радость по поводу того, что Маша и Света до сих пор являются лучшими подругами.

В глазах красотки читался неподдельный интерес. Я мог поспорить на что угодно, что она вот-вот не выдержит и подойдет к нашей шумной компании. Как жаль, что в мои планы больше не входило кувырканье в постели с одной из девушек, которая бы считалась очередной моей победой на любовном поприще. Собственно, я решил отказаться от родительской квартиры не потому, что хотел водить к себе всех и вся. Дело в том, что выбранный мной отель находился на соседней улице с той, на которой проживал Хомячок. И если в поезде я еще сомневался по поводу столь скоро принятого решения, то сейчас был уверен - поступил правильно. Нам с Машей надо поговорить. И сделать это лучше без свидетелей. Выяснить отношения, расспросить о родных, учебе и личной жизни.