Погонялово "Дурак"

Лидия Чайка, Ксения Лестова

Погонялово "Дурак"

Глава 1

Маша

Я вернулась в Питер почти год назад. Разбитая, измученная, с заплаканными глазами и трясущимися руками. Было абсолютно не важно, сколько косых взглядов я поймала на себе в тот день. День, когда ушла от Меркулова. С тех пор вся моя жизнь больше напоминала американские горки. После злополучного разговора у метро, удача окончательно повернулась ко мне одним местом. Отец попал в аварию и пришлось спрятать в самый долгий ящик мечты о самостоятельной жизни вне дома. Я приехала домой. И сразу столкнулась с новыми проблемами. Папа находился в коме. Мама бы не справилась одна, а просить помощи было особо не у кого. Я бы не усидела в Москве, все равно бы сорвалась.

Слава богу, все обошлось. Уже через десять дней отец вышел из комы. И потянулись долгие дни восстановления…

Я устроилась на работу в магазин на подобии «Фиалки». Так же мыла полы и протирала пыль. Платили немного, зато на продукты хватало. Вечерами ездила к отцу. Мама тоже старалась проводить с ним как можно больше времени. Увы, работать она заканчивала еще позже меня.

Учеба вошла в привычное русло. Я перезнакомилась с новыми одногруппниками, легко нашла общий язык с преподавателями. Учеба, работа и поездки к отцу почти помогли мне забыть Макса. Почти…

Полностью уйдя в проблемы, мне было некогда сидеть и страдать из-за неразделенной любви. Рано или поздно чувства притупятся, а потом и вовсе исчезнут, даруя высвобождение, умиротворение. Когда-нибудь это обязательно случится. Но даже спустя год я ловила себя на мысли, что не все так просто. И забыть не получится, как бы я этого ни хотела. Да и как…

Спустя пару дней после того, как приехала в Питер, позвонила Светке и сообщила, что уехала и теперь ее комната снова свободна. На что услышала витиеватое ругательство и новость – Макс отбыл на службу в нашу доблестную армию. Причем не факт, что добровольно. Оказывается, этот невыносимый тип был отчислен. За что? В этом еще предстояло разобраться. А отец Меркулова, по словам подруги, не собирался оставлять это без своего внимания. В сыне он был уверен. Хоть Мерк и являлся беспечным, самовлюбленным индюком, но в плане учебы был прилежным. В том плане, что все хвосты успевал вовремя сдать. Это, опять же, Светка рассказала. Я несколько раз порывалась написать Максу. Спрашивала у Светы номер его телефона. И он у меня был… Решимости не было. Я боялась, что он пошлет меня. Или просто не ответит. О том, чтобы позвонить и речи не могло идти. Этот вариант я сразу забраковала. Слышать его голос… Чтобы потом сдохнуть от вновь заполняющей тело и душу боли. Тем более, не сомневалась – ему пишут. И звонят. Те самые красотки с четвертым размером мозга.

Сегодня был паршивый день. Я сидела в излюбленной кафешке, смотрела в окно, за которым вовсю бушевала непогода, и неторопливо потягивала кофе с привкусом карамели. Был выходной день. Мама с отцом пошли гулять в ближайший к дому парк, а я не захотела сидеть дома в одиночестве. Лучше посидеть в этом же самом одиночестве в компании любимого напитка и вкусного чизкейка. К последнему я пока не притронулась. Так и продолжала сидеть и смотреть в окно. Словно ждала кого-то подобно Хатико. Единственный день, когда я могла бы расслабиться. А сижу и нервничаю. Почему?

Скоро осень уступит место зиме и под ногами, вместо луж и пожухлой желтоватой листвы, будет противная серая жижа. Народ снова начнет чихать и шмыгать носами. Хмурые тучи, которые в городе на Неве в это время года можно было увидеть гораздо чаще, чем солнце, медленно плыли по небу, не пропуская теплых лучей. Ветер бушевал, играл с листвой, которую еще не прибил к асфальту недавно прошедший дождь. Люди, проходящие мимо кафе, кутались в куртки, натягивали побольше шапки, торопились…

А я продолжала сидеть.

Интересно, а он уже вернулся?

Мотнула головой, в сотый, наверное, раз убеждая себя – это лишнее. Думать о Меркулове нельзя. От этого мне становится не просто плохо – паршиво.

Телефон завибрировал на столешнице, оповещая о входящем сообщении. Потянулась рукой к смартфону и посмотрела, кто адресат. Светка… В последнее время она не писала мне. Была занята учебой и готовилась к очередному путешествию на пару недель.

Надо будет ее попросить, если вдруг запланирует поездку в Питер, чтобы привезла с собой мои пижамные штаны, которые я, позорно убегая, забыла захватить. В смысле, так торопилась, что, сметая вещи в спортивку, не заметила, как оставила их на кровати. Слепая курица… Пока отец был в больнице, мне некогда было задумываться о таких вещах. Работа тоже отнимала много сил. Домой я приходила, выжатая как лимон. Вот и забывала спросить у подруги, куда она дела нижнюю часть моей любимой пижамы.

Поняв, что мысленно вновь возвращаюсь к событиям годовалой давности, зажмурилась, прогоняя воспоминания. Некогда мне об этом думать. И так проблем выше крыши. Скоро сессия. Пора переключиться на учебу. Перестать забивать голову… ерундой.

Открыв сообщение от подруги, прочитала послание, чувствуя, как от напряжения трясутся руки:

«Привет, Хомячок! У меня для тебя бомбические новости. Макс вернулся! Прикинь? Уже целый год прошел! Сегодня ездила с родителями, встречали его на вокзале. Лысый… и хмурый, как голодный индюк»

Сначала было желание ничего не писать. Проигнорировать эсэмэску. Глупый и трусливый поступок. Поэтому, собравшись с силами, я отправила в ответ всего два слова:

«Я рада»

На самом деле была рада за Макса. Теперь его жизнь вернется в привычное русло.

Допив кофе, запоздало вспомнила про так и не тронутый мной чизкейк. С собой брать не стала. Встала из-за стола и пошла на выход. Остаток дня проведу за учебниками, лягу спать уже поздно ночью, сильной измотанной. В таком состоянии засыпается быстро. И в голову не лезут всякие глупые мысли, на тему: «А что бы было, если бы…»

На ходу натянула куртку, набросила на голову капюшон. Спряталась будто в кокон в теплую ткань. Специально купила на несколько размеров больше. Удобно, комфортно и плевать на модниц-одногруппниц, которые все, как одна твердили, что мне нужно быть более раскованной и наконец заняться собой. Никого не волновало, когда я должна это делать. Бросить работу и вместо того, чтобы немного заработать, тратить мамины деньги на фитнес-клуб? Устраивать себе по утрам пробежки? Если нет желания уходить с работы. Им не понять, что меньше всего я сейчас думаю о подтянутом теле молодой бодибилдерши. Убивать на это выходные? Тогда я точно загнусь где-нибудь по дороге в институт или на работу.

Родителей дома еще не было. Раздевшись, погладила по спине Степанидзе, который примчался встречать хозяйку, и уже после направилась в ванную мыть руки. Кот постоянно крутился у ног и недовольно мяукал, запрокидывая голову и смотря на меня большими светло-карими глазищами. Просил есть. Не понимал, что с его габаритами пора бы уже садиться на диету, состоящую из воды и одной порции сухого корма. Мама закармливала домашнего любимца и потакала всем его «мяу». Не удивительно, что этот усатый наглец был обладателем аппетитной тушки. Как лапы держали, загадка.

- И не проси, - выключая воду, сказала и потянулась рукой к полотенцу. – У тебя и так третья стадия кошачьего ожирения.

- Мяу? – вопросительное в ответ.

Махнула рукой на обжору и пошла в комнату. Переоделась в любимые старые джинсы и белую футболку. На ногах красовались смешные тапочки-единороги. Детский сад, сказала бы мама, а мне было удобно. Волосы собрала в пуклю, чтобы не мешали. Посмотрела на себя в зеркало, что составляло целую дверцу шкафа-купе и опять махнула рукой. Со всеми этими стрессами и не хваткой свободного времени, ела я от случая к случаю. Вот и сбросила килограммов пять. Это сказалось на моей фигуре не в самую лучшую сторону. Такая худоба мне не шла. А набрать вес не получалось.

Невольно вспомнила про умопомрачительное сочное мясо, которое ела всего несколько раз в жизни. Кто бы мог подумать, что Меркулов умеет так вкусно готовить…

Потерла ладонями глаза, прогоняя образ гонщика, который вновь попытался встать перед внутренним взором. Света написала, что он вернулся. А я так и не набралась смелости ему написать. Ни разу за целый год.

- Мяу? – в комнату вальяжно, насколько это возможно, учитывая комплекцию, вошел Степан.

Собиралась отчитать прохвоста. Взял моду в последнее время по пятам ходить и еду клянчить, как в коридоре пиликнул телефон.

Отложив разговор с котом на потом, пошла за смартфоном, который остался в сумке. Достав, посмотрела на экран. Снова эсэмэска. Только номер неизвестный.

Машинально нажала на сообщение, но сразу читать не стала. Вернулась к себе, устроилась за столом, на котором меня уже ждали тетради с лекциями и стопка учебников, и только после этого посмотрела на экран телефона. Несчастный старенький гаджет чуть было не выпал из руки, когда я прочитала короткое послание:

«Ну что, Хомячок, ждешь? Я очень…»

Не стоило сомневаться в том, что сообщение написал Макс. Непонятно только, что он хотел этим сказать. Чего я жду? И что ему надо от меня. Решил напомнить о себе спустя год? Для чего? Чтобы снова поиздеваться? Скольким еще отправил похожее послание? Не мог он выделить одну меня. Это же Меркулов. Самоуверенный индюк, заботящийся о повышении рождаемости в стране. Или целый год не было допуска к женскому телу, и он соскучился по ласке? Так тут он ошибся, единственная ласка, которой я могу его согреть – это тяжелая сковородка, встречающаяся с макушкой. И не согреть, а скорее – огреть.

Кто бы знал, каких трудов мне стоило не написать ему ответное сообщение. Жесткое, грубое и короткое. Состоящее из трех емких слов. Правда, не могла быть уверена, что он воспользуется моим советом и пойдет, куда ему было велено. Хотя, если заменить одно не очень приличное слово другим, женского рода, тогда…

Мотнув головой, прогнала не очень приличный «адрес» конечной точки короткого путешествия Мерка. Почему, когда начинаешь меньше думать о человеке и его образ, то и дело мелькающий перед глазами, не так сильно тревожит душу и сердце, он снова дает о себе знать. И не важно, сколько прошло времени. Месяц, год, два года, три… Рано или поздно он о тебе вспомнит. И ты не понимаешь, что ему нужно. Доверять не собираешься, выворачивать душу наизнанку, как тогда, в первый раз, тоже не будешь. Наученный горьким опытом, будешь осторожничать. Увы, тот, кто снова решает ворваться в твою жизнь и как следует там наследить, не заботится о твоих чувствах. Вот и Макс навряд ли подозревает, каково мне от его короткого послания. Стерла сообщение и не стала сохранять номер. Он в Москве, я в Питере. Наши пути больше не пересекутся.

Родители пришли домой примерно через час, после того как я засела за учебники. Выйдя к ним в прихожую, расспросила о прогулке, справилась о здоровье отца и пошла обратно. Еда стояла на плите - если захотят поесть, мама разогреет. Мне же лучше оставить их наедине. После того, как отец попал в аварию, мама словно изменилась. Раньше они могли поссориться по любой причине. Несколько дней не разговаривать, после очередной склоки. Ввиду случившегося, она перестала придираться к нему по любому поводу. Все свободное время проводила с ним. Наверное, осознав, что может его потерять, посмотрела на себя прошлую со стороны и поняла, что больше не хочет такой быть. И лучше тратить время на приятные моменты, чем на ругань и глупые обиды. Ведь можно рассориться и так и не успеть попросить прощение…

Следующее послание от Светки я получила через неделю. Она огорошила меня новостью, что через день приезжает в Питер. Дескать, у нее тут появились неотложные дела. На мой вопрос, что это за дела такие, она написала, что мне о них знать не положено. Но я была бы не я, если бы не стала ее пытать на эту тему. С трудом удалось вызнать, что дела эти сугубо личного характера. Моя подруга познакомилась через интернет с «классным, просто обалденным красавчиком» (это с ее слов) и теперь у них любовь на расстоянии. До завтрашнего дня. Как только моя непутевая подруга приедет в родной город, сразу отправится на свидание с любовью всей своей жизни. Когда попросила Светку показать мне фотографию ее нового кавалера, получила от ворот поворот. Девушка предположила, что если я его увижу, то у меня появится желание его отбить. Тягаться с лучшей подругой Света не хотела, поэтому и показала мне виртуальный кукиш. Причем в прямом смысле этого слова. Отправила картинку.

Спустя еще пять сообщений меня уговорили на встречу. Почему-то моей бывшей однокласснице хотелось, чтобы я вместе с родителями встретила ее на вокзале. И все мои заверения, что вообще-то завтра понедельник и у меня дел выше крыши, девушку не волновали.

Через три коротких письма-возмущения, Света не выдержала и позвонила. Игнорировать звонок было бы некрасиво. Если учесть, что еще с полминуты назад я отвечала на ее электронные письма.

- Чего упрямишься? – с ходу начала возмущаться моя собеседница. – Мы когда в последний раз виделись? Столько времени прошло. Имей совесть!

- Ты приезжаешь к какому-то неизвестному мне парню. Не хочу мешать твоим планам. – Подошла к окну, за которым вовсю лил дождь. Погода не летная, как говорится. Вот и я не рискнула высунуть свой нос из теплого дома. По стеклу быстро бежали дорожки из капель воды. Иногда шальной ветер поднимал с земли пожухлые листья и играл ими, бросая в окна. Один такой прилип к левому нижнему углу, рядом с рамой.

- Не ищи причин, чтобы не встречаться, - насупилась подруга. – С часок потерпишь. Неужели совсем по мне не соскучилась?

- Соскучилась, - проведя пальцем по слегка запотевшему стеклу, пробормотала. Всегда любила рисовать таким образом на окнах. Мама все ругалась. Особенно если я пыталась проделать это в папиной машине. Сейчас, понятное дело, она меня не одергивает. При ней я старалась не поддаваться искушению. А раньше, еще каких-то лет семь назад… - Но мы можем встретиться потом. Не хочу лишний раз мелькать перед твоей матерью.

- Она не будет против, - продолжила уговоры Светлана. – Сама понимаешь, у нее характер такой сложный. Зато отец в тебе души не чаял еще со школы.

- Потому что мечтал свести меня с Максом. – Дыхнула и опять начала водить пальцем, вырисовывая завитушку. – Его планам не суждено сбыться.

- А ты расстроена? – встрепенулась девушка. – Хотела бы… - тут она замялась на секунду, потом продолжила: - Хотела бы с ним встречаться?

- Нет, - поспешно ответила.

Мы были подругами уже столько лет, но, к сожалению, я не могла рассказать ей о чувствах к Меркулову. Не видела смысла. Если еще учесть, что Светка легко могла проболтаться… Я молчала как партизан. Даже когда она грозилась бросить все и приехать в Питер, чтобы как следует меня попытать. Защекотать, затискать, заломить… руки за спину и как следует приложить лицом об стену. Последнюю угрозу она обещала реализовать, если я продолжу артачиться. Слава богу, ограничилась она лишь словесными обещаниями скорой расправы. И тут такое: завтра приезжает. И что делать? Опять начнет угрожать? Не то чтобы я боялась, просто и говорить особо было не о чем. А мой короткий ответ ее не устраивал. Не нравилось ей, что я каждый раз бросала скупое «Нормально пожили» и пряталась в невидимый панцирь.

- А чего так резко ответила? Словно готовила ответ заранее.

Чего у нее не занимать, так это упрямства. И дотошности. И вредности. Еще проницательности. В общем, Света была настоящим сокровищем. Ящиком Пандоры я бы даже сказала.

- Потому что ты уже не раз об этом спрашивала, - нашлась с ответом. Рядом с завитком появился небольшой цветок. Рисовала розу, но она больше смахивала на пион.

- Если бы ты нормально ответила, я бы и не расспрашивала.

- Мне нечего ответить. Мы прожили бок о бок несколько дней.

- Так много для тех, кто любит друг друга, - пропела эта невыносимая особа.

- Еще одно слово, и я завтра встречать тебя не приду, - стерев ладонью свою «наскальную» живопись, проворчала.

- Ладно-ладно, - пошла на мировую Света. – До завтра тогда?

- До завтра, - выдохнула и отключилась. Положила аппарат на подоконник и… уперлась лбом в прохладное стекло. Прикрыла глаза и снова постаралась прогнать из головы образ Макса.

Макс

Этот год я провел, будто в аду. Дедовщина, построения, сборы, учения – все смешалось в одну большую кашу, из которой я смог выбраться только сейчас. Как же мне осточертели постоянные наряды, дежурства и требования к служащим. Одежда и обувь неудобные, голова лысая – отражение в зеркале дико бесило. А еще было постоянное желание надавать по морде Мишке Аносову, который постоянно стебал меня насчет моего увлечения.

Да, за время службы я нисколько не охладел к гонкам. Все так же мечтал о том, чтобы выйти на уровень чемпионата России по автоспорту. И плевать хотел на временные неудобства. Жизнь закалила меня и приспособила к многим лишением. Сначала было туго без социальных сетей и чатов, тусы, бухла и секса. Потом привык. Тем более, что последние две позиции отпали сами собой, когда понял, что не хочу быть ни с кем, кроме Машки. Я мечтал лишь о ней, и все другие мне были попросту неинтересны. О, да, меня тогда сильно штырило. И команда «упал – отжался» как нельзя лучше действовала на мой воспаленный мозг. Бесился, лез на стенку, скрипел зубами, отдраивая полы или выполняя физические нагрузки. Хорошо, никто ничего не видел. У всех было похожее состояние, так как соблюдать режим было все сложнее и сложнее. Воздержание и постоянные издевательства над собственным эго плохо действовали не только на меня. Деды торжествовали. Ну а командир закрывал глаза, пад*а.

Обязан я всем этим был Бессоновой. Эта стерва после того фееричного кидалова нажаловалась своему папочке, а тот, в свою очередь, принял меры. Моя мать рассказала, когда они со Светкой пару раз меня навещали. Но ничего, наши тоже оказались не из робких, и в скором времени одна из фирм Бессоновых обанкротилась. Подло решать за человека его судьбу. Не я это начал. Тем более, что Юлька слишком заигралась и подзабыла, что у нее у самой рыльце в пушку.

Я нарочно просил родных приезжать ко мне как можно реже. И так парни окрестили не самым лестным прозвищем «сынок». По общему мнению, в детстве мать меня сильно баловала, чуть ли не сдувая пылинки с темечка. «Золотой мальчик хочет титю» - было не самое обидное из того, что летело в мой адрес, пока я был духом. Терпеть такие высказывания, не терпел. За что и получал в нечестном поединке пятеро на одного. Кроме того, до поры до времени не хотел вспоминать о прежней жизни, за пределами части. Всякий раз, когда перед мысленным взором вставали лица из прошлого, на душе становилось гадко и тошно. Это же какие связи надо иметь в нашей «доблестной» армии (ну и деньги), что меня мигом отчислили из универа и заинтересовались в военкомате? И ведь что самое паршивое, тот хвост, что я готовился закрыть на следующей после побега Хомячка неделе, никак не влиял на мое положение. Маленькое недоразумение. Препод поймал меня на списывании.

Еще Светка рассказала мне о несчастье, постигшем семью Хомяковых. В тот день, когда я ее выловил у метро, она насовсем вернулась в Питер. Перевелась в филиал своего института, уволилась с работы и с головой ушла в свою семью. Я был рад, что все обошлось, и мой будущий тесть пришел в себя (Хомячок пока не в курсе о моих далеко идущих планах). Машка бы этого не пережила. Она и так намучилась за тот большой промежуток времени, что жила в Москве. И со мной. Я так и не понял, почему она от меня убежала, не поговорив, не открывшись, не надавав люлей за мою беспечность. Да я сволочь, чего уж теперь скрывать? Как все тогда было просто… Увидел «полюбил» и отпустил. А сейчас что?

Света с чего-то взяла, что Маша ко мне до сих пор не равнодушна. По ее словам, она много раз пыталась выпытать у подруги, как ей со мной жилось, но та так и не раскололась. Вот вообще не понимаю женской логики. Как так выходит, что Хомяк убегает, врет и при этом любит? Как вообще можно полюбить такого, как я? Теперь я это ясно понимаю. Прослужив год в армии, осознал всю свою низость по сравнению с этой светлой, доброй девчонкой. Не моей, к сожалению. Пока не моей…

Сестра не оставила бы меня в покое, поэтому я как дурак собирал сумку в дорогу, а эта интриганка еще и издевалась:

- Ничего… - Девчонка накануне затолкала свои шмотки в огромнейший чемодан, который у нее только был и теперь сокрушалась над тем, что я не поступил также. Ведь, блин, такси до вокзала прибудет уже через полчаса, а у меня еще конь не валялся. – Вот увидишь, она не оттолкнет.

- Правильно, это не в ее характере, - зло проговорил, скидывая на кровать сразу несколько футболок, джинсы, пару толстовок и шорты. – Сразу сбежит. И тогда мне кранты. И вообще, надо восстанавливаться в универе, идти, кланяться в ножки тренеру…

Мля, я хотел быть с ней… Хотел, как никогда. Но спустя целый год уже не питаю таких иллюзий, как раньше. А если увижу… Черт, не смогу отступиться и уйти. Так скоро после дембеля.

- Успеется, - перебила меня эта садюга. – Вот привезем ее обратно, и наверстаешь упущенное.

- Я уже по твоей наводке написал Хомяковой – она не ответила, - раздраженно процедил, косясь на Свету, которая и не думала включать голову. – Год назад она меня послала, понимаешь? Она предпочла переспать ночь в клоповнике, лишь бы не видеть мою рожу, ясно?

- Мне это ни о чем не говорит, - беспечно махнула на меня рукой блондинистая заноза. – Мы с тобой едем в Петербург налаживать свою личную жизнь. И точка.

Я не стал ей ничего отвечать – просто продолжил собирать вещи. Почти все… На что я надеялся? Сам не знал. Утешал себя лишь тем, что давно не видел родителей, и не имею права не приехать к ним по возвращении из армии. Тогда точно не сдержусь и, если эта упрямица не будет ждать нас на вокзале, поеду к ее дому. И не факт, что мне будет достаточно просто посмотреть на нее на расстоянии. Черта с два. Машка точно не подпустит к себе после того, что я сделал и сказал. Обманывал ее, и себя. Светка пока плохо понимала, на что меня так скоро толкала.

Маша

Поезд, на котором должна была приехать Света, должен был прибыть в четыре часа дня. Особо наряжаться на встречу с подругой не стала. Надела темно-синие джинсы, год назад еще нормально облегающие ноги, а сейчас свободно сидящие на талии благодаря ремню. На мумию я похожа пока не была, зато мама уже начинала бить тревогу. Холодильник всегда был полон. Притрагивалась к еде я от случая к случаю, в связи с этим кулинарные шедевры родительницы чаще всего успевали испортиться. Папа, конечно, любил поесть… не в таких размерах.

Помимо джинсов не по размеру, натянула на себя майку-алкоголичку, прикрыла ее черной толстовкой, опять же, на несколько размеров больше. Потом наброшу поверх куртку.

Примерно за час до выхода мне позвонил Александр Владимирович, отец Светланы и Макса. Признаться, была удивлена. Я не общалась с родителями подруги года два точно. А все встречи до этого сложно было назвать общением. Нет, старший Меркулов вызывал во мне симпатию. Чего нельзя было сказать о его супруге. Эта женщина невзлюбила меня с первого взгляда. Ей не нравилось мое низкое, по ее мнению, происхождение. Плебейка, кажется, так она назвала меня в последнюю нашу встречу. Александр Владимирович одергивал жену, пытался объяснить, что не у всех есть деньги на двадцатую шубу. У кого-то и на одну единственную не хватает. С учетом того, что человек будет несколько лет копить. Было странно слышать оскорбления и упреки от той, что когда-то была такой же не достойной. Из неблагополучной семьи, с не самыми лучшими оценками в аттестате, потом и в дипломе… Света не скрывала от единственной подруги обратную сторону их идеальной на первый взгляд семьи.

Мужчина предложил подвезти меня до вокзала. Чтобы я не толкалась в метро. Хотела отказаться. Видеть лишний раз Марину Федоровну не хотелось. Женщина снова начнет сокрушаться, что они тратят время на ненужных им людей. Когда можно наладить с кем-нибудь более полезные связи.

В итоге сдалась. После слов главы семейства Меркуловых о том, что его дочь, узнав, что я добиралась своим ходом, потом ему мозг вынесет. На проплешине потанцует, все нервы истреплет. Если учесть, что Александр Владимирович был в здравом уме и трезвой памяти, волосы на голове у него были густыми и почти без седины, а нервы (с такой-то женой) просто железными… Не смогла сдержать улыбки, когда он сокрушался по поводу дочери-тиранши. Настроение после общения с этим человеком стало подниматься. И я опрометчиво поддалась на уговоры.

Когда отец Светки позвонил снова, я уже обувалась, готовая выйти на улицу. В последнюю очередь схватила с вешалки куртку. Не молодая девушка, а подросток. Еще и волосы в небрежную пуклю собрала. Марина Федоровна будет в «восторге». Пора было привыкнуть к ее высказываниям. Сколько я их наслушалась за время, пока мы с Меркуловыми учились в школе? Предостаточно, чтобы обрасти невидимой толстой кожей. Потом наши пути почти никогда не пересекались.