Аттракцион чувств

— Он запер меня в фургоне.

Нил замирает.

— Что?

— Запер. Забрал мои ключи. Посмеялся надо мной, а после ушел.

— Я убью его.

— Встань в очередь.

— Я серьезно, Поз.

— Я тоже, — холодно отвечаю я. — Вспомни, чем закончился выпускной. Давай обойдемся без тюремной камеры.

Нил откидывается на спинку стула. Выглядит наряженным, густые брови нахмурены, пальцы сжимают бедную ложку так сильно, что кажется, будто она вот-вот сломается пополам. В каждом его движении читается вина, стыд, он намеренно избегает моего взгляда, все время отводя собственный. Я не тороплю его с объяснением, однако интуиция подсказывает – дело наверняка в мистере Миллере.

После смерти жены отец Нила замкнулся в себе. Единственным его утешением стал алкоголь, папе не раз приходилось закрывать глаза на многие из проступков Кирка. Драки в баре, вождение в нетрезвом виде, стычки с собственным сыном. Весьма обширный список.

Каждый раз, когда Нил пропадает из моей жизни, я знаю – дело в его отце. Точнее, в том, что он в очередной раз сорвался. И я очень надеюсь, что ошибаюсь, потому что не хочу, чтобы жизнь моего друга снова превратилась в ад.

— Послушай, Поз, я не хотел тебя подставлять. Просто — Нил останавливается и замолкает, подбирая слова. — Я должен был уйти. Еще один день – и я бы точно все испортил. Не только для себя.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не хотел, чтобы это дошло до — он замолкает.

— До чего?

— До того, как я снова начну решать все кулаками.

Я изгибаю бровь.

— В каком смысле?

— В прямом, Поз. — Он коротко усмехается, но в глазах нет ничего веселого. — Я и так уже на грани.

Нил ненадолго замолкает. Кутит ложку в руках, не поднимая глаз. Не могу понять, что с ним происходит, но мне это не нравится.

— Я видел его там. В парке.

— Флинна?

Он кивает.

— И?

— И понял, что если еще раз столкнусь с ним в таком состоянии

Он наконец смотрит на меня.

— Я не остановлюсь.

Я сглатываю. Теперь это звучит куда резоннее, с потаенной угрозой по отношению к Нейту, нежели с желанием просто побесить меня. Возможно, я слишком поторопилась с выводами.

— Это из-за выпускного? — спрашиваю я.

— Не только.

— Тогда из-за чего?

Нил пожимает плечами.

— Скажем так я начинаю становиться похожим на человека, которым не хочу быть.

— Погоди, — я щурюсь. — Причина обязательных работ Флинна – твоих рук дело?

Нил отправляет ложку с мороженым в рот, медля с ответом.

— Нет, не моих.

— Тогда откуда это? — я указываю на его синяк пальцем. — Подрался с дверью и дверь победила?

— Лилиан, — говорит он так, будто это объясняет все.

Я закатываю глаза.

— Ну конечно. А я уж подумала, что все серьезно. Стоило догадаться.

— Она вернулась

— Она всегда возвращается, — перебиваю я.

— Да, — криво усмехается Нил. — И я каждый раз делаю одну и ту же ошибку.

— Что на этот раз?

— Ничего такого, — продолжает он. — Она написала мне. Предложила встретиться. Сказала, что скучает.

— И ты, разумеется, решил, что это знак судьбы.

— Нет. Мне просто стало интересно, что будет в этот раз. Как видишь, её новый парень не оценил моего появления.

— Удивительно, — сухо замечаю я.

Хочется встать и уйти, но я остаюсь, потому что какой-то частью себя рада, что Кирк не трогал Нила.

Черт бы побрал Лилиан Купер. Почему так сложно оставить человека, который не сделал тебе ничего плохого, в покое? Ладно Стокгольмский синдром Нила, он любит её столько, сколько сам себя помнит, но она-то? Хренова абьюзерша!

Я молчу. Мороженое тает, карамель медленно сползает по краю креманки. Я все еще раздражена. Не только из-за новости про Лилиан, сегодняшний день в целом вышел каким-то неудачным. Сначала разбор полетов дома, потом сцена в прачечной, теперь Нил со своим разбитым лицом и сердцем.

Боже, просто дай мне сил.

— Я все равно поступил как мудак. — Нил ерошит волосы, опустив голову. — Можешь не прощать.

— Я не злюсь, — вздыхаю я. — Я устала.

Он морщится.

— Это не звучит как прощение.

— Потому что это не совсем оно.

Мы едим молча. Потом Нил осторожно спрашивает:

— И как он?

— Кто?

— Флинн.

Я поджимаю губы.

— Бесит.

— Это я уже понял.

— Нет, не понял, — я поднимаю на него взгляд. — Он делает вид, что ему все равно. И почему-то уверен, что имеет право копаться у меня в голове.

— Узнаю его стиль, — кивает Нил. — Слушай, если хочешь, я могу поговорить с Питером. Попробовать вернуться.

— Нет, — слишком быстро отвечаю я. — Не надо.

Нил удивленно приподнимает брови.

— Ты уверена?

— Да. Я справлюсь.

И это правда. Я не хочу, чтобы Нил возвращался из-за чувства вины. И не хочу, чтобы Нейт знал, что я кого-то зову на подмогу. Это моя война.

— Ладно, — Нил одаривает меня мягкой улыбкой. — Тогда хотя бы обещай, что если он перейдет черту, ты скажешь.

— Он уже перешел.

— Тогда скажешь ещё раз.

Я фыркаю, но все-таки соглашаюсь.

Мы прощаемся у выхода. Солнце слепит, асфальт нагрелся так, что кажется, будто кеды вот-вот прилипнут. Вернувшись в уже опустевшую прачечную, обнаруживаю свои вещи в барабане сушилки. Чистые, сухие, пахнущие кондиционером, которого я даже не покупала. Слишком приятный запах. И – черт подери – успокаивающий.

Желтый стикер на стиралке дезориентирует еще больше.

Это не извинение. Но с этого можно начать. Лаванда – лучший выбор.

Я срываю его и еще минуту буравлю взглядом, прежде чем смять.

* * *

Наступает вторник.

С самого утра все идет наперекосяк. Будильник не срабатывает, душ приходится принимать на скорую руку, а мои любимые хлопья доедает кто-то из братьев, оставляя пустую коробку в шкафу.

Пока давлюсь сухим тостом, обнаруживаю, что дома никого нет. Обычно мама подвозит меня до работы перед тем, как закинуть мелких на тренировку, но учитывая, что я проспала, они не стали меня дожидаться. Гадство.

До парка я кое-как добираюсь на своем старом, слегка поржавевшем велике. Без настроения паркую тот на специализированной стоянке, смахиваю выступивший на лбу пот и угрюмо ступаю по уже нагретой мостовой, надеясь, что приключения на сегодня закончены. Не хочется к концу рабочего дня быть закованной в смирительную рубашку.

Фургон по-прежнему теснится на своем месте между палатками. Мимо снуют работники, аттракционы приходят в движение, в воздухе ощутимо пахнет сахарной ватой.

Первым делом проверяю карман. Ключи на месте. Отлично. Второй раз я на это не куплюсь.

Захожу внутрь. Вешаю сумку и, не теряя времени, принимаюсь за работу. Лотки, настройка аппарата, уборка. Одни и те же действия на протяжении трех недель моего пребывания в «Пасифик парк» похожи на ритуал, чтобы очистить голову от лишнего. В случае с моим напарником нужна не только трезвость мысли, но и сосредоточенность. Я не могу ударить лицом в грязь, когда он только этого и ждет.

Где-то в глубине души я надеюсь, что Нейт не придет. Что, быть может, Питер решил поменять нас сменами или вообще оставил меня одну справляться с потоком клиентов.

Однако Флинн показывается ближе к открытию. По форме, в солнцезащитных очках, пахнущий лосьоном после бритья, сигаретами и каким-то кедровым гелем для душа.

Чертовски приятная смесь.

Раздражает даже больше, чем должно.

— Опаздываешь, — вместо приветствия говорю я.

— И тебе доброе утро, кудряшка. — Нейт обнажает довольную улыбку и стягивает с головы кепку. Рука ерошит светлые, непослушные волосы, наводя еще больший шухер. — К сведению: я не опоздал. Просто слегка задержался.

Я изгибаю бровь. Нейт пристраивается рядом. Исходящий от него запах становится ярче. Нос приятно покалывает, и это бесит еще сильнее, чем нарушение моих личных границ.

— Отодвинься. Ты слишком близко, — недовольно бурчу я.

— Так раздражать куда эффективнее.

— Работает.

— Спасибо, я профессионал.

Его плечо почти касается моего, вызывая острую необходимость отпрянуть в сторону. Однако я упрямо остаюсь стоять на месте.

— Ну что? Лаванда закончилась, решил перейти на новую стратегию?

— Проверяю, что работает лучше, — невозмутимо отвечает он и приспускает очки. — Ты когда-нибудь моргаешь?

— А ты когда-нибудь извиняешься нормально?

Он на секунду замирает.

— Я стараюсь.

— Плохо стараешься.

— Прогресс уже есть.

— Перескакивать с темы на тему?

— Мы разговариваем.

— Вот именно, — я перевожу взгляд на кассу. — Ты бездельничаешь, а я пытаюсь работать. Если для тебя хоть что-то имеет значение, сделай одолжение: либо помогай, либо срастись со стулом и не доставай.

— Да ты и правда не в настроении. Месячные?

— Аллергия на идиотов.

Флинн вздыхает так демонстративно, будто я только что лишила его наследства. Прошло только пять минут, а я уже ненавижу этот день, год и в принципе жизнь за то, что ближайшие десять часов нам придется провести вместе.

До кучи к этому смена тянется мучительно долго. Хоть я и работаю в привычном ритме: принять заказ, пробить, дать сдачу, обслужить следующего, до обеденного перерыва остается ровно час. Я устала, голодна и пытаюсь не показывать своего раздражения буквально на все, что Нейт делает.

К слову, очередь уже как минут десять не заканчивается. Жара усиливается и липнет к коже, как сироп. Нейт, на удивление, накладывает шарики и даже умудряется не напортачить со сложным заказом.

Быстро. Четко. Без привычного выпендрежа.

Это сбивает с толку.

— Два шоколадных, один без лактозы, и — девушка морщит лоб, — что у вас самое популярное?

— Манго.

— Фисташка, — одновременно со мной говорит Нейт.

Девушка переводит взгляд с меня на него.

— Вы издеваетесь?

— Нет, — отвечает Нейт.

— Да, — добавляю я.

Она нервно смеется.

— Ладно давайте манго.

— Отличный выбор, — с улыбкой протягиваю я и принимаюсь накладывать мороженое.

— Предсказуемый, — тихо бросает Нейт.

Я резко поворачиваюсь к нему.

— У тебя проблема с манго?

— У меня проблема с тем, как ты всегда уверена, что права.

— Потому что я права.

— Давай проверим, — спокойно говорит он.

Я прищуриваюсь.

— В смысле?

Нейт кивает в сторону очереди.

— Пари.

Я скрещиваю руки.

— Даже не начинай.

— Уже начал.

— Нейт.

— Пози.

Черт.

— И почему я должна согласиться? — изгибаю бровь.

Нейт пожимает плечами.

— Хм, наверное, потому что это весело?

— Нет.

— Ты даже не выслушала.

— Мне и не нужно, — отмахиваюсь я.

Он откидывается на прилавок, лениво наблюдая за очередью и поддергивает меня плечом.

— Соглашайся. Ты все равно ничего не теряешь.

Лукавая улыбка не сулит ничего хорошего. Да вся ситуация, в принципе, попахивает одной сплошной проблемой. Однако у меня нет причин отказываться. Ну, может одна – из вредности, ведь Нейт Флинн все еще неистово действует мне на нервы даже тем, что просто дышит.

Я устало вздыхаю и тянусь за вафельным рожком.

— Ладно. Объясняй свои идиотские правила.

Нейт наклоняется чуть ближе.

— Следующие десять клиентов. Ты предлагаешь свои вкусы, я – свои. Смотрим, кто угадает больше.

— Это глупо.

— Это весело.

— Пустая трата времени.

— Боишься проиграть?

Я сжимаю ложку.

— Я не проигрываю.

— Отлично, — кивает Нейт. — Тогда условия.

— Без условий.

— Условия, — невозмутимо повторяет он, пропустив мою реплику мимо ушей. — Проигравший выполняет желание победителя.

Я фыркаю.

— Звучит как худшая идея в мире.

— Скорее как шанс доказать, что ты лучше меня.

Хочется сказать, что мне не нужно ничего доказывать, но его вызов звучит слишком заманчиво, что проигнорировать или тем более отказаться.

Я уверена, что не проиграю. Только не Нейту Флинну.

— Ладно, — резко говорю я. — Но ничего тупого.

— Я никогда не делаю ничего тупого.

Я изгибаю бровь, не сдерживая усмешки.

— Ты запер меня в фургоне.

— Это было креативно.

— Хотел сказать идиотски?

— Ты все еще злишься, — чуть улыбается Флинн. — Значит, сработало.

Я закатываю глаза.

— Десять клиентов, — я протягиваю рожок клиенту, не переставая смотреть на Флинна из-за плеча. — И если ты проиграешь, будешь делать все, что я скажу до конца смены.

— Опасно, — он кивает и даже не пытается скрыть насмешливой ухмылки. — А если ты?

— Не дождёшься.

— Тогда я придумаю что-нибудь интересное.

— Не переусердствуй.

— Ничего не могу обещать.

К стойке тем временем подходит мальчик лет восьми с лицом, измазанным остатками сахарной ваты.

— Хочу что-нибудь крутое, — заявляет он.

По глазам Флинна становится ясно – игра началась.

— Манго, — уверенно протягиваю я.

— Двойной шоколад с маршмеллоу, — тут же говорит Нейт.

Мальчик задумывается.

— Шоколад!

Флинн смотрит на меня, и в его взгляде проскальзывает явное «Ты проиграешь».

— Один-ноль.

Я закусываю внутреннюю сторону щеки, чувствуя легкое раздражение.

— Это ребенок, — парирую я. — У них нет вкуса.

Пожилая женщина оказывается следующей.

— У вас есть что-нибудь не слишком сладкое?

— Фисташка.

— Лимон.

— Лимон, — кивает женщина.

— Два-ноль, — спокойно сообщает он.

— Ты жульничаешь.

— Как?

— Существованием.

Пара подростков при выборе чего-то странного между клубникой с базиликом и соленой карамелью с перцем, конечно же, выбирают второе.

В этот раз Нейт на меня даже не смотрит.

— Три-ноль.

Я сужаю глаза.

— Не спеши праздновать.

Но он только и делает, что улыбается. Потому что к восьмому счет становится шесть-два в пользу Нейта, и это всерьез начинает раздражать.

— Ты подстраиваешься, — шепчу я.

— Я наблюдаю, — отвечает он. — Попробуй тоже.

— Я и так наблюдаю.

— Нет, ты споришь.

Я замираю на секунду.

— Это разные вещи.

— Вот именно.

— Бесишь.

— Уже слышал.

К девятому клиенту я меняю тактику.

— Что вы обычно берете? — спрашиваю я женщину с ребенком.

— Клубнику.

— Тогда сегодня попробуйте манго, — говорю я.

Она улыбается.

— Ладно, давайте.

Я смотрю на Нейта.

— Шесть-три.

Он кивает.

— Уже лучше.

Десятый клиент парень лет двадцати просит удивить его чем-нибудь. Я делаю вдох и на выходе предлагаю ему фисташку с медом.

Нейт не перебивает. Смотрит на меня и говорит:

— То, что она сказала.

Я резко поворачиваюсь.

— Ты что делаешь?

— Помогаю тебе не проиграть всухую.

Парень кивает.

— Тогда давайте это.

Я медленно перевожу взгляд на Нейта.

— Это считается?

— Конечно, — говорит он. — Я выбрал тот же вариант.

— Ты слил игру.

— Я скорректировал результат.

— Это не одно и то же.

— Зато ты не выглядишь проигравшей.

— Я и не проигрываю.

Он усмехается.

— Конечно.

Очередь наконец редеет.

Я опираюсь на стойку, выдыхая.

— Ты жульничал, — недовольно проговариваю я, стянув надоедливую кепку.

— Ты хотела сказать выигрывал, — поправляет Нейт.

— Ты сдался специально.

— Это называется милосердие.

— Ты странный.

Нейт пожимает плечами.

— Иногда полезно.

Я смотрю на него. Солнце мажет по его загорелому лицу, с которого потихоньку начинает сходить синева, очки съехали на переносицу, волосы все еще в беспорядке.

Флинн натягивает на губы улыбку – самую простую и добродушную, на которую вообще способен. И которую – я не вру – я вижу впервые.

Это, пожалуй, самая странная часть всего происходящего. Потому что, помимо того, что внутри у меня становится неожиданно легче, уголки моих собственных губ тянутся вверх.

Я тут же отворачиваюсь.

— Ого.

— Что?

— Ты только что улыбнулась.

— Неправда.

— Я видел.

— Тебе показалось.

— Тогда что это? Лицевая судорога?

Я толкаю его в плечо, невольно прыснув.

— Ну вот, снова. — Смеется он. — Пози Мэйсон улыбается. Исторический момент.

— Еще слово и я утоплю тебя в сиропе.

— Звучит довольно романтично.

— Заткнись.

Примечания

1

Рафаэль – самый вспыльчивый член команды Черепашек-ниндзя, тем самым Нейт намекает, что они с Пози в этом похожи.