Аттракцион чувств

Флинн в ответ только улыбается.

С силой ударяю по витрине. Рука загорается от боли, будто кто-то поднес к ней горелку. Я едва сдерживаюсь от вскрика и, закусив губу, прижимаю её к груди, скрючившись пополам.

Когда он успел? Ключи же все это время были… в сумке. Той самой, в которой я их не обнаружила, потому что слишком сильно была поглощена усталостью и попыткой привести себя в порядок. Значит, решил пока меня нет покопаться в моих вещах? Просто низость!

Нейт смеется — громко, искренне, почти по-детски. Ветер треплет его светлые волосы, и на секунду это выглядит… слишком беззаботно.

Со злости хватаю пустую бутылку и бросаю её в него. Прозаично, но она даже не долетает до цели – останавливается прямо у его ног, упираясь в носы кроссовка.

— У тебя явно сбит прицел, Пози. Не думала начать тренироваться?

Я снова дергаю дверь. Закрыта.

Черт.

Лезть через витрину? Мне ведь еще лотки с мороженым выносить! А звонить Питеру так вообще неразумно: мало того, что получу по голове за то, что оставила ключи, так еще ждать буду до завтрашнего утра, если он все-таки ушел домой.

Я смотрю на Нейта. Он стоит напротив и спокойно переписывается в телефоне.

— Эй, — зову его я, — не собираешься открывать?

Флинн поднимает взгляд.

— Неа. Как собираешься выбираться?

— Все еще надеюсь, что ты достаточно потешился и откроешь.

— Без шансов.

Я обреченно вздыхаю, оглядывая масштаб образовавшейся проблемы и думаю, что это, наверное, карма решила напополам с Богом отыграться за все плохое, что я когда-либо делала. И в роли возмездия, конечно же, выступает Нейт. Конченный придурок, которых еще не видал свет!

— Просто открой эту долбанную дверь, Нейт, — уже заметно поуспокоившись прошу я. Но ответа не следует.

Резко поднимаю голову. Никого. Вздох раздражения слетает с губ вместе со смехом.

Ушел, пока я собиралась с силами. Просто взял и ушел.

Я вытаскиваю телефон. И, перебарывая желание кинуть его в стену, послушно тыкаю на заветный контакт.

— Питер, это Пози. Не мог бы ты подойти к моему фургону? Кажется… я снова потеряла свои ключи.

Глава 2. Непрошенные разговоры и грязное белье

— Ты даже не притронулась к вафлям, — констатирует мама и убирает тарелку у меня из-под носа. — Снова на диете?

Я покачиваю головой и залпом допиваю молоко, отставляя стакан в сторону. Она скептически вздергивает бровь.

— Нет аппетита, — вздыхаю я.

Мама качает головой.

— Вчера отказалась от ужина, сегодня от завтрака. Все в порядке, Пози? Я переживаю, милая.

Ни черта не в порядке, — рвется наружу, но вместо этого я натягиваю на губы улыбку.

— Просто устала на работе.

Посуда опускается прямо в раковину. Мама оборачивается, упираясь копчиком в мойку, и складывает руки на груди. В своем любимом фартуке, с заколотыми крабом волосами и серьезным лицом она выглядит немного грозной, будто вот-вот начнет читать мне нотации. Всегда переживает больше обычного. В этом вся мама.

Солнечный свет из окна мажет по её домашнему платью в мелкий горошек, плечам и лицу, едва покрытому росчерками морщин. Для своих лет мама выглядит достаточно молодо. В прямом смысле этого слова – нас так часто принимают за сестер, что я всерьез задумываюсь: либо это генетика творит чудеса, либо все-таки пилатес, на который мама ходит каждые среду и пятницу. О том, что на фоне этой роскошной женщины я выгляжу как гадкий утенок говорить даже не стоит.

Не понимаю, как у них с папой родилось трое детей, двое из которых явно выиграли в генетической лотерее. Конрад и Говард – однояйцевые близнецы – пошли в среднюю школу в прошлом году и уже успели заиметь огромное количество поклонниц. И пусть я не считаю этих вонючек эталоном красоты, надо признать: они разобьют не одно женское сердце, когда подрастут. Оба жилистые, спортивные, светловолосые, с мягкими, по-мальчишески аккуратными чертами лица.

Этим они пошли в маму. Мне от неё вместо цвета досталась та же структура волос. Пышные, похожие на гриву, в мелкую кудряшку. Значительную длину пришлось урезать еще в средней школе, так как тягаться с ней оказалось жутко затратно и тяжело, но в итоге я все равно вернулась к тому, отчего ушла – к длинным, чуть ниже лопаток волосам.

От мамы мне также досталось бесчисленное количество родинок, будто мириады спутников. А вот все остальное, похоже, перешло по папиной линии, иначе как объяснить, что ни у кого из нашей семьи нет курносого носа. Нет пухлых губ, похожих на два вареника. Нет такой железобетонной неуверенности в себе, какая, похоже, заложилась в мой набор ДНК еще до появления на свет. Я всю подростковую жизнь считала – да и сейчас, к слову, считаю – себя настолько простой и посредственной на внешность, что иногда не могу подолгу смотреть на свое отражение. Возможно, дело в Эрзе Шоу, который еще в младших классах начал дразнить меня, называя толстой губашлепкой, а может, в том, что я поверила всем его обидным словам и сама стала считать себя такой же.

Казалось бы, прошло уже столько времени, но я почти всегда слышу на периферии сознания его голос. Не забываю ни дня, когда он дергал меня за волосы, а один раз чуть не поджег их уже в средней школе, на уроке химии. Помню его взгляд и смех, шепот остальных ребят у меня за спиной, как не хотела ходить в школу, потому что у нас с Эрзой было схожее расписание. Абсолютно все плохое, за что цепляется память.

Буллинг – обычное дело, особенно, когда находится один неуверенный в себе мальчишка, которому просто нужно самоутвердиться за чужой счет. Однако некоторым – вроде меня – это самоутверждение наносит травмы, и эти травмы идут бок о бок уже во взрослой жизни, не планируя исчезать. Я стараюсь работать над собой. Принимать, любить, в каких-то моментах мириться, но это тяжко. Большую часть времени я просто-напросто уживаюсь со всем, что есть внутри меня, надеясь, что станет легче.

Что же касается Эрзы – я не видела его с тех пор, как родители перевели его в другую школу после того, как они с Нейтом поцапались. Если подумать, Флинн уже тогда каким-то образом вмешался в мою жизнь. Навряд ли он вообще об этом помнит, Нейт что в средней, что в старшей школе был кем-то вроде повесы, несмотря на популярность, однако драки с того времени стали буквально его проклятьем. Именно поэтому он так сильно ударился в футбол – причинять вред в попытке отобрать мяч у соперника хотя бы законно.

Не знаю, что именно случилось, но лицо Эрзы после их стычки выглядело так нелепо, что я не могла сдержаться от смешка. Вечно горделивый он шел с опущенными плечами, озирался всякий раз, когда слышал за спиной шаги и смотрелся таким жалким, каким и боялся стать. Нейт отправил его в больницу, не рассчитав удар и сломав бедняге челюсть, но дело удалось замять, в частности благодаря мистеру Флинну и его положению в городе. Нейта отстранили от занятий на две недели, а потом обязали месяц заниматься уборкой школы. Считай, вышел сухим из воды. Сесть за побои – весьма серьезно, тем более для ученика средней школы.

Я поджимаю губы. Вчерашний инцидент продолжает всплывать перед глазами всякий раз, когда я старательно пытаюсь не думать об этом. Самое паршивое – Питер устроил мне взбучку. Сказал, что вычтет из моей зарплаты сумму за дубликат ключей. Он насчитал уже три случая утраты, и только первый – единственный, когда я и правда их потеряла. Второй банально и глупо случился в туалете, где они выпали из кармана джинс прямо в унитаз, и я случайно их смыла. За третий ответственен Нейт, но по каким-то соображениям я решила не говорить Питеру об этом. Уж слишком стыдно признаваться, что не заметила, как этот придурок спер их у меня из сумки.

Теперь придется проверять свои вещи на предмет сохранности. Никогда не знаешь, что в голове у человека, вдруг ему понадобится еще что-то, помимо горы чеков, зеркала и двух видов салфеток.

— Я считаю, что ты зря решила подработать этим летом. — Мама поворачивается к раковине и включает воду. — У нас достаточно средств, чтобы обеспечить и тебя, и твоих братьев. Не понимаю, почему ты решила иначе.

— Вы выложили круглую сумму за колледж. Мне совестно, что я ничем не помогла.

— Это наша прямая обязанность, Пози – оплачивать обучение. А еще поддерживать, когда у вас, детишек, что-то не получается. Я понимаю твое желание не чувствовать себя обязанной, но все в порядке, милая. Не спеши взрослеть, еще успеешь насладиться взрослой жизнью.

— Знаю, — вздыхаю я. — Но разве от этого легче?

— Только представь сколько денег нам придется отдать за твоих братьев. Ты – самое дешевое вложение из вас троих.

Тут на кухне появляется папа.

— Если эти оболтусы начнут нормально играть в бейсбол, быть может, мы отделаемся спортивной стипендией.

Я поднимаю голову, чувствуя, как его руки опускаются на мои плечи и подавляю смешок.

Мама ставит на стол свежесваренный кофе. Аромат разносится чуть ли не по всему дому. Проходя мимо, папа чмокает меня в макушку.

— Не время заглядывать в будущее, Пози. Ты уже давно у меня на счетчике.

— Боюсь спросить какой процент уже накапал.

— Тебе придется здорово постараться, милая, — смеется он и усаживается во главе стола.

Уже по форме, с уложенными гелем волосами и довольный как человек, выигравший в лотерею, папа выглядит бодрым. Лишь синяки под глазами выдают усталость и недосып – в последнее время он буквально живет на работе. Мы видимся либо за завтраком, либо за ужином, и от этого безумно грустно. Я думала, что хотя бы этим летом мы проведем как можно больше времени вместе, но ошиблась.

Вчера он вернулся домой почти ночью, застав нас с мамой за просмотром «Пожарная часть девятнадцать». Мама уже спала, я же безучастно наблюдала за актерами сериала, не имея шанса успокоиться.

Чертов Нейт. Чертова работа. Чертово испорченное лето!

— Как дела на подработке? — как бы невзначай интересуется папа.

А то ты не знаешь какую свинью мне подкинул, — хмыкаю про себя я, но вместо этого отвечаю:

— Без изменений. Все так же тружусь, как пчелка.

— И ничего не ест со вчерашнего дня, — недовольно протягивает мама, возвращаясь к мытью посуды. — Не пора ли провести еще одну беседу о вреде голодания?

Только не это. Она до сих пор не может успокоиться после того инцидента, когда я решила сбросить вес и пересела на питьевую диету. Все закончилось больницей, потому что я упала в обморок, и мама теперь считает своей прямой обязанностью впихнуть мне в рот что-нибудь съедобное.

— Пози? — Папа изгибает бровь, пригубив кофе. — Снова за старое?

— Никак нет, сэр, у меня просто нет аппетита.

— В прошлый раз мы слушали то же самое. И вспомни, чем это закончилось! — никак не успокаивается мама. Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. — Ты не толстая, Пози.

— Мама права, котенок. Твой вес по заверению врача полностью соответствует твоему росту. Может, нам стоит посетить врача? Или встречу людей больных булимией? Расстройство пищевого поведения – не шутка.

Боже, вы это серьезно.

— «Тысяча двести смертей в год являются прямым результатом расстройств пищевого поведения», — распаляется мама, цитируя очередную статью из интернета. — Разве это не ужасно?

— Я ухожу в свою комнату, — проговариваю я и встаю из-за стола. — Посплю еще немного, а потом обязательно позавтракаю.

— Убегать от разговора, Пози, это… — папа качает головой.

— Я не убегаю, просто не хочу разозлиться и наговорить лишнего. Вы же понимаете, что тот случай был единичным, и я больше не собираюсь поступать подобным образом? Пожалуйста, давайте не будем поднимать эту тему снова.

Темные брови папы сводятся к переносице, мама выключает воду. Её напряженные плечи становятся будто бы каменными, и я невольно чувствую, как подступающее к горлу раздражение сменяется стыдом, когда она оборачивается и встречается со мной взглядом.

Больше всего на свете я не хочу ранить их обоих. Но из-за своего вспыльчивого характера продолжаю это делать.

Я не слышу, что они говорят мне вслед. Врываюсь в собственную комнату, прислоняюсь спиной к двери и пару секунд пытаюсь восстановить дыхание.

Ну же, успокойся, Пози.

Перед глазами вновь появляются отрывки воспоминаний. Мамин крик, карета скорой помощи, белые стены палаты, слезы и ком, который не дает вымолвить хоть слово. Даже смотреть в сторону обеспокоенных родителей не хватает духу – я только и делаю, что тереблю в пальцах красный браслет с парочкой бусин, из которых выложено мое имя, и чувствую бесконечную вину за то, что заставила двух взрослых волноваться о своем состоянии.

Это было глупо, знаю. Мне не следовало быть настолько легкомысленной, думать, что никто ничего не поймет и эта выходка не обернется бедой. Все случившееся полностью моя вина, но нам всем пора уже оставить это позади и двигаться дальше.

Плюхаюсь обратно в постель, беря мобильный в руки. На часах восемь тридцать шесть, сна ни в одном глазу, тем более после произошедшего на кухне. Проверяя почту, делаю попытку отправить Нилу сообщение и с удивление обнаруживаю, что оно отправилось.

Гудки на том конце провода сменяются недовольным бурчанием спустя три беспрерывные попытки дозвониться до друга.

— Какого хрена, Пози?

— О, нет-нет, это лучше ты мне скажи, какого хрена ты кинул меня одну разбираться с нескончаемым потоком отдыхающих в самый сложный день этой долбанной недели! — с возмущением рявкаю я. — Уволиться и даже не сказать мне об этом – довольно низко, не считаешь?

Воцаряется гробовое молчание. На всякий случай отнимаю телефон от уха и проверяю, не скинул ли Нил трубку. Секунды продолжают идти, но он по-прежнему молчит.

— Игра в молчанку не ответ.

— Я жду, пока ты выговоришься.

— О, так ты теперь заботишься о моих чувствах?

Нил вздыхает.

— Я в курсе, что поступил как мудак.

— Мягко сказано, — хмыкаю я.

— Но на это есть свои причины.

— И какие же?

— Не по телефону. Встретимся позже? Я всё объясню.

— Думаешь я хочу тебя видеть?

— Да ладно, это же я, Поз, — его голос делается шутливым. — Солнце, что освещает твою серую, скучную жизнь. Не спорю, мой поступок – отстой, но сейчас только утро. У тебя впереди еще целые сутки, чтоб вынести мне мозг и хорошенько врезать. Я даже не буду сопротивляться. Просто сделай это позже, ладно? Я лег спать только час назад.

— Не моя проблема.

— Во имя нашей дружбы.

— Мы больше не друзья.

— Ауч. — Нил пропускает смешок. — Прекрати говорить такие страшные вещи.

— Ты заслуживаешь их слышать, — говорю я и переворачиваюсь на бок, понимая, что не могу злиться на него слишком долго. В конце концов, это же Нил – моя вечная головная боль, от которой не поможет ни один обезбол в мире.

Мы знаем друг друга с пеленок. Вместе пережили все трудные этапы друг друга, включая смерть миссис Миллер, когда Нилу было восемь, прошли огонь, воду и медные трубы, и как бы я не хотела сердиться на него за безалаберность и легкомысленность, эти неотъемлемые вещи и есть часть него.

Дружить – значит принимать своего друга любым, с положительными и отрицательными чертами. Я могу дуться на него сколько угодно, но Нил не имеет силы вернуться в прошлое, чтобы исправить свои косяки. Он такой, какой есть.

Я вздыхаю.

— Ладно, — прикрываю глаза и сжимаю переносицу большим и указательным пальцами. — Встретимся в Рэйс в два, и чтоб без опозданий, ясно?

— Ты лучшая, Пози.

— Не зарекайся. Ты оплачиваешь счет.

— Без проблем. Эта невысокая плата за твое прощение, тем более, что я и правда налажал.

— Ничего не хочу слышать, так что отключаюсь.

— Люблю тебя! — доносится напоследок, прежде чем я прерываю звонок и откидываю телефон на подушку, прикрыв руками лицо.

И почему уже второй раз за это утро я чувствую себя виноватой за все проблемы на свете?

До того как заявиться в Рэйс, мама запрягает меня заехать в прачечную в обмен на возможность воспользоваться её Крайслером. Стиральная машинка сломалась еще во вторник, из чистых вещей у меня остались только джинсовые шорты и протертая футболка с Черепашками-ниндзя, так что я охотно соглашаюсь. И не только поэтому – на улице стоит удушающее пекло, а в машине хотя бы есть кондиционер.

Пока иду до подъездной дорожки, думаю, что расплавлюсь, так и не достигнув цели. Если и есть минусы жить возле побережья, то вот один из них, и даже то, что я провела здесь практически всю свою жизнь не отнимает того, как сильно я ненавижу жару. Сегодня термометр и вовсе зашкаливает – восемьдесят один градус, что для конца июня в Санта-Монике довольно непривычно.

В прачечной помимо меня оказывается трое: миссис Мартинес, которая дремлет на скамейке вместе со своей кошкой, девушка, не перестающая болтать по телефону, и Нейт, лениво наблюдающий за вращением барабана стиральной машины в самом углу сквозь солнцезащитные очки.

Я мечтаю только о двух вещах: остаться либо незамеченной, либо проигнорированной.

Ни то, ни другое не сбывается – машинка отказывается запускаться и съедает все мои жетоны, из-за чего мне приходится вернуться к зависшему терминалу рядом с автоматом с напитками.

— Рад, что ты выбралась целой и невредимой, — буднично проговаривает Нейт, появляясь рядом и нажимая кнопку с логотипом Dr Pepper.

Я закусываю щеку, чтобы не вступать в разговор, но Флинн ловит мой взгляд и лениво улыбается.

— Кстати, стиралка рядом со мной – последняя из живых здесь.

Просто замечательно, — думаю про себя я и едва сдерживаюсь в порыве не взвыть – терминал как назло зависает окончательно.

— Помочь?

— Я справлюсь.

— Конечно. Выглядишь как человек, который способен победить даже автомат с газировкой.

Я игнорирую его. Нейт хмыкает и без лишних слов ударяет по терминалу. Через мгновение аппарат выплевывает жетоны наружу. Удар будит миссис Мартинес, и её недовольное бурчание смешивается с бесконечной болтовней девушки по телефону.

— Спасибо, — вздыхаю я и убираю жетоны в карман шорт.

Нейт забирает банку, и я уже почти надеюсь, что на этом наше общение закончится.

Но нет.

Когда он проходит мимо, моя корзина с бельем внезапно оказывается у него в руках.

— Поставь на место.

— Даже не хочешь дать мне шанса загладить вину?

— Нет.

— Жестоко. Я почти расстроился. — Он оборачивается через плечо, а после кивает на мою футболку. — Теперь понятно, почему Рафаэль твой любимчик1[1].

Нейт ставит корзину на скамью, не сводя с меня взгляда. Блеск хитрых глаз проскальзывает даже через темное стекло солнцезащитных очков, медленно сползающих к переносице. Он наклоняется чуть ближе. Солнце цепляется за его растрепанные светлые волосы.

— Это просто футболка из Таргета, — говорю я и забираю корзину. — Не придавай ей такое огромное значение.

Нейт поднимает руки в жесте капитуляции.

— Просто наблюдение, кудряшка.

Запах его одеколона, сигарет и мятной жвачки на секунду сбивает меня с мысли. Он молчит до тех пор, пока я не выставляю нужный режим и не запускаю машинку.

— Кажется, я должен кое-что тебе вернуть.

Я оборачиваюсь.

— Твои ключи.

— Мне не послышалось?

— У тебя проблемы со слухом?

— Нет, — медленно говорю я. — Просто не ожидала, что у тебя есть совесть.

Нейт разваливается на скамейке и открывает банку.

— Не хочу, чтобы между нами остались обиды.

Я фыркаю.

— Что ты, какие обиды? Всего лишь испорченное настроение, унизительная поездка домой и убедительное доказательство того, что тебе плевать на всех, кроме себя.

— И поэтому ты до сих пор плещешь ядом? — Флинн усмехается и приспускает очки. Обманчиво спокойный взгляд заставляет поджать губы. — Ты явно из тех, кто принимает чужие шутки слишком близко к сердцу.

— Это не шутка, если она сделана за чужой счет.

— Ты бросила меня, — пожимает плечами Нейт. — Я сделал то же самое.

— Это не делает нас квитами.

— Конечно делает, кудряшка, — усмехается он. — Так что перестань разыгрывать драму.

— Не называй меня так.

Флинн задумчиво наклоняет голову.

— Коротышка?

— Я Пози. По-зи.

— Я знаю.

Он улыбается шире и делает глоток, а затем вытаскивает из кармана связку и бросает её мне.

— Больше не теряй.

Я молча убираю ключи в карман. Опускаю взгляд на наручные часы, а после подхватываю свою сумку-шоппер.

— Уже уходишь?

— У меня дела. Если и правда хочешь загладить вину, присмотри за моими вещами.

Нейт приподнимает бровь.

— Доверяешь мне свое нижнее белье? Очень мило.

— Только если ты не собираешься украсть его.

— О, не переживай, — лениво улыбается Флинн. — Если решу стать твоим одержимым фанатом, ты узнаешь первой.

Я закатываю глаза.

— Это шутка, Пози, — добавляет он. — После неё принято хотя бы улыбаться.

— Я пытаюсь понять, как ты выживаешь с таким ужасным чувством юмора.

— А ты – со своей любовью ко всему правильному.

— Прости?

Флинн облизывает губы и обнажает широкую улыбку, будто только и ждал, что его об этом спросят.

— Ты ведь сама знаешь. Всё должно идти по плану, да?

Он поднимает палец.

— Ты ненавидишь хаос.

Второй.

— Слишком строга к себе.

Третий.

— Боишься ошибаться.

Нейт слегка наклоняется ко мне.

— Вывод: классический комплекс отличницы.

Ногти больно впиваются в ладонь.

— Закончил?

— Почти.

— Тогда вот мой диагноз, — медленно говорю я. — Самовлюбленный идиот.

— Ауч. Звучит больно.

— Мне плевать.

— Верю.

Я направляюсь к выходу.

— Подумай над этим, кудряшка, — насмешливо летит мне вслед.

Я не оборачиваюсь. Выставляю средний палец и слышу, как Нейт смеется.

Глава 3. Синяки и пари

Нил ждет меня возле столика у стены, где кондиционер дует ровно так, чтобы не простудиться, но и не расплавиться. Он сидит, развалившись на пластиковом стуле, с видом героя, пережившего тяжелую ночь и заслужившего как минимум орден за выживание.

Первое, что бросается в глаза – синяк. Большой, темный, расползшийся по половине лица, как неудачно наложенный фильтр.

Я останавливаюсь напротив, не садясь.

— Прежде чем ты начнешь вопить, — торопливо произносит Нил, примирительно подняв руки, — хочу сказать две вещи. Первая: я виноват. Вторая: я заказал тебе огромную порцию мороженого. С карамелью. И вафлями.

— Какого черта произошло с твоим лицом? — с недоумением протягиваю я.

— А, это, — Нил машет рукой так, будто речь идет о какой-то царапине. — Побочный эффект плохих решений.

— Ты подрался.

— Обсуждал ситуацию, — фыркает он. — Просто очень эмоционально.

Я усаживаюсь напротив. Скрещиваю руки на груди и смотрю на него так, как смотрела бы мать-одиночка на подростка, спалившего гараж.

— Почему не сказал? — сокрушаюсь я. — Мог бы просто написать смс.

Нил молчит. Темные волосы выглядят сальными, усталый, не выспавшийся вид совершенно непривычен глазу. Мелодия из колонок вызывает изжогу. Ненавижу Дуа Липу, но больше ненавижу себя за то, что все еще пытаюсь быть хорошей подругой, делая скидку Нилу каждый раз, когда он находит причину уйти в сторону и оставить меня одну разгребаться с проблемами.

— Мы ведь друзья, Нил, — тихо вздыхаю я. — Ты мог сказать.

— Знаю.

— Но не сказал.

— Ты бы не дала мне уволиться. Натворить дел – тем более. Начала бы спасать, а я и так чувствую себя дерьмово.

— Конечно начала бы!

Он красноречиво смотрит на меня в ответ.

Я поджимаю губы, сдаваясь.

— Неважно. Это все равно ничего уже не изменит.

— Говоришь об этом так, будто случилось что-то ужасное.

— Случилось. И угадай по чьей вине, — мрачно тяну я, теряя всякое терпение.

Злость от разговора с Нейтом никуда не улетучилась, наоборот, пока я мчалась на всех парах в кафе, она росла как раковая опухоль, пустившая метастазы в кости. Если я прямо сейчас не успокоюсь, боюсь, наговорю глупостей и окончательно рассорюсь с Нилом, а это не то, за чем я сюда приехала.

— Прости. — Я закусываю нижнюю губу. — С самого утра все идет через одно место. Все дело в моем новом напарнике.

— Если он серийный убийца, мне жаль.

— Хуже. Нейт Флинн.

Нил морщится.

— И правда ужасно.

Он не выглядит удивленным. Догадка приходит раньше моего удрученного вздоха.

— Ты знал? — голос становится тише. Нил виновато трет загривок. — Отлично. Ты знал и не сказал мне.

— Не было повода. Я — он опускает глаза и вздыхает. — Черт, Поз, я правда не думал, что так получится. Парни из команды обсуждали возвращение Нейта в чате. Они собирались отметить это событие в Ониксе. Алкоголь, жара, дрянной характер, в общем ты сама знаешь, что бывает с такими как Флинн. Это же очевидно. Я знал, что мистер Мэйсон решит его проучить, но не думал, что Питер определит его к тебе в напарники.