Холимор: Темный лес

Дуглас выглянул из капюшона и пустыми глазами смотрел в одну точку перед собой. Я периодически поглядывал на него. Ждал, когда отпрянет. Трудно было подобрать нужные слова, но мне хотелось, чтобы он сейчас не был один, даже в своей голове.

На другом берегу ручья, цепко держась маленькими лапками, пробежала белка сверху вниз по сосне, в ствол которой Дуглас накануне бросал камни, и прыгнула в орешник. Рано она там орехи решила поискать, они созреют только к сентябрю. Еще половина весны и лето впереди. Белка прошуршала в ветках куста и соскочила на землю. Мелкими быстрыми перебежками она устремилась к ручью. Села у воды и, зачерпнув капельку, умыла мордочку.

– Жаль Лиса не пришла, – хрипло сказал Дуглас, пытаясь разрушить отчаяние, повисшее над нами. Его лицо раскраснелось. Нос не дышал. Верхняя губа распухла еще больше.

– Да уж, я и забыл про нее, – ответил я, устремив глаза в лес, выискав косматый орешник.

– Мне напомнила о ней эта белка и ее пушистый хвост.

– Да. Им и укрыться можно.

– Это точно.

Белка махнула мохнатым украшением и убежала в лес. Вскарабкалась по сосне и перепрыгнула на зеленую ель, скрывшись из вида.

– Дуглас, можно тебя спросить?

– Спрашивай.

– Ты ведь не сдашься? Не позволишь себя шпынять этому…– я не нашелся, как обозвать Мерфи, да и в целом, было ясно, кого я имею в виду.

Дуглас грустно усмехнулся:

– Не собирался.

– Тебя ведь не сломать, да? Ты же всегда будешь моим самым лучшим, самым смелым страшим братом?

На мои сверх ожидания Дуглас провел рукой по лицу и тяжело вздохнул.

– Буду, – брат взглянул на меня, выдавив улыбку – Поломанные, но не сломленные... – Он наклонил голову и безнадежно покачал ею.

В наших глазах тлел слабый огонек воли. Сколько капель нужно, чтобы потушить его окончательно? И сколько силы духа нужно, чтобы его не просто сохранить, но разжечь жарко, ярко и несгибаемо? Порой огонь в сердце такой сильный, и цистерны воды будет мало, сколько не подливай, были б только дрова для костра. А где их взять? Где найти ту основу, что даст вечную устойчивость?

За возвышенностью, с которой стекал ручей, донесся шум. Я прислушался, всматриваясь в горку. Дуглас, тоже заметил. Звук волной приближался и нарастал. Мы поднялись на ноги и подошли ближе к холмику: громче – громче – громче. Я непонимающе взглянул на Дугласа.

– Что это?

– Не знаю, похоже на шум воды.

– Откуда ему взяться? Из-за дождя река переполнилась?

– Возможно, – Дуглас неуверенно качнул плечами.

– Давай заберемся на горку и посмотрим? Отсюда ничего не видать.

– Сходи ты, крикнешь, что там. У меня все болит.

– Конечно, – я с жалостью посмотрел на брата.

Он отвел глаза. Ему было трудно терпеть слабость.

Я пошел к самой низкой части земляных стен, окружающих поляну, прямиком за будкой. Вскарабкался, испачкав в грязи руки и ботинки. Вытер ладошки о ближайший ствол дерева и подошел к клену, встав на горку над Дугласом, где спускался поток воды к поляне.

– Ну что там? – нетерпеливо спросил брат.

Я проследил за полосой ручья в обратном направлении. Его края изгибами шли по бугристой равнине. Ширина ручья расширялась и сужалась. То, что могло надвигаться на нас, не показывалось.

Шум нарастал.

– Пока ничего. За деревьями и буграми не видно.

– Точно?

– Секунду, я пройду подальше, посмотрю.

Обогнув клен, я побежал вперед. Рядом расположился высокий холм. Сверху всегда виднее. Ботинки шлепали и утопали в жиже под прошлогодней, выцветшей травой. Иногда под подошвой хрустели скромные остатки снега. Пока холм возвышался мягко и плавно, я мог передвигать ноги быстрым шагом. У макушки приходилось сильно наклоняться, прикладываясь руками к сырой почве, чтобы удержать равновесие, и расставлять в стороны мысы. Взобравшись, я немного запыхался. Идти дальше я не стал. Сел на корточки и решил с минуту подождать.

Над головой пролетела стрела из птиц и опустилась на качающиеся кроны гибких, колючих столбов. Ручей огибал холм подо мной, тянулся через лысое поле и широкий пригорок к лесу, который виднелся вдалеке. Сквозь сосны и ели, перемешанные с только что оперившимися кленами и дубами, шум воды все нарастал и нарастал, так и не показываясь впереди.

Я ощущал надвигающуюся разрядку любопытства. Вот-вот. И… Невероятно. Огромный водяной клубок, стремительно вынырнул из-за леса, укрылся за бугром и снова появился. Издалека он казался просто серым. А вблизи под ним бурлила белая пена. Серые, синие и голубоватые полосы закручивали в себя палочки, прошлогоднюю листву и мелкие камешки.

Шар раскручивался по течению ручья и стремился к холму, где я остановился, а дальше к нашей поляне.

Ошеломленный я бросился наутек к брату. Носок стопы соскользнул по склону, руки подались вперед, прочертив две линии по земле. Воздух гулко вышел из груди. Под водолазку затекла холодная вода вперемешку с грязью. Коленка здорово приложилась о торчащий камень. Я встал на четвереньки головой вниз, потер основанием ладошки ушиб. Нога хромала. Уже аккуратнее и медленнее я боком двигался с холма, проезжая пятками по тающим, тончайшим полоскам льда. Наконец я спустился. Ринулся к Дугласу. Волна была совсем рядом, бурлила на краешках ушей. Скорей! Скорей!

Я пробежал мимо клена и спрыгнул вниз у будки.

– Дуглас! – закричал я, задыхаясь. – Там… Там… – я не знал, как обозвать, то, что видел.

– Что там? – нетерпеливо спрашивал он, подойдя ближе. Брат согнул спину и держал руку на ребрах.

– Там такая … большая… – я расставил прямые руки в стороны и провел ими круг, – … огромный ком воды. Несется сюда. Прямо на нас.

Из-за горки несдержанно взорвался брызгами размашистый поток и понесся вниз. Наплыв течения заставил ручей бушевать, разливаясь по камням на берегу. Округлив глаза, мы заворожено смотрели на воду, провожая ее взглядом. Шум не стихал.

– Сеть! – крикнул Дуглас, и двинулся к колышкам.

Он оступился и вскрикнул, сильнее наклонившись, поморщился, но бежать не перестал.

Веревка не выдержала напора волн и соскользнула с деревяшек, воткнутых в землю. Дуглас не успел схватить ее.

Быстрые, спутанные дорожки отталкивались от камней, закручивая ловушку для рыбы. Брат ступил ботинками в ручей, схватил палку с земли и пытался подцепить тонким концом сеть.

– Я сейчас – сейчас, – тараторил я, мечась на месте.

Оглядевшись по сторонам, я нашел неподалеку куст. Брат зашел в воду по бедро, когда я рванул к нему с длинным суком в руке. Сеть уходила от Дугласа все дальше и дальше. Шаг за шагом он залезал в воду все глубже. За холмом послышался тот же шум только стремительнее и мощнее.

– Дуглас, еще одна, – испуганно завопил я.

– А? Что? – не расслышал он.

– Дуглас, уходи оттуда! – Кричал я на бегу.

Вдруг еще одна непостижимая, водная громадина выскочила из-за пригорка, подбросив вверх толстое бревно. Волна покатила его прямиком на Дугласа. Ручей превратился в могущественного водного кита, который снес брата и потащил по полноводному течению. Я побежал по берегу, выхватывая глазами черную куртку. Брат опускался под воду, беспорядочно греб руками, выныривал, хватая ртом воздух.

Мой путь перегородили густые и высокие колючие кусты барбариса, вынуждая прыгнуть в ледяную воду.

Разбежавшись, я отпружинил от земли, стараясь ухватиться за качающееся на волнах деревце, которое подталкивало ослабленного Дугласа в спину. Шлепнувшись о воду животом, моя левая рука успела обвить мокрую деревяшку, а правая вцепилась пальцами за куртку брата. Подтянув его к себе, я помог ему взяться рукой за бревно. Держась за плот, мы пытались выбраться на берег, упираясь ногами в камни на дне ручья. Тщетно. Нас снова и снова накрывало с головой вихрями штормовой воды, взявшимися из ниоткуда, затягивая в пасть разбушевавшейся стихии тягучим круговоротом.

Вынырнув, я успел впустить в себя крупицу воздуха и открыть глаза. Мы неслись в невесомости бесконечно-голубых потоков. Они переплетались между собой, закручиваясь в крепкие узлы. Вокруг не было ни леса, ни неба, ни земли.

Отдавшись судьбе, я соскользнул с бревна и ушел вглубь течения. Бревно вырвалось, исчезнув в толще воды. Дуглас с силой потянул меня к себе. Мы крепко стиснули ладони. Течение крутило нас, отбрасывая друг от друга. Я чувствовал, что, несмотря на все усилия, наши руки разжимаются.

Наши тела обреченно пронеслись по огромным, склизким камням вместе со всевластным потоком. Успев сделать глубокий вдох, я и Дуглас сорвались с обрыва в водную чашу, окруженную белым туманом.

*****

Мне казалось, я тону. Пошевелив пальцами, я не ощутил цепкого хвата брата, лишь прохлада просачивалась сквозь них и поглаживала меня по коже.

«Когда он отпустил мою руку?» – словно во сне спросил себя, выпустив шальные пузыри воздуха изо рта.

Пробивающиеся яркие лучи солнца освещали прозрачную реку белым светом. Бурлящие столпы воды разбивались о гигантские подводные валуны, отбрасывая меня к суше. У поверхности семенили ноги брата. Прижав одну руку к животу, а другую – вытянув перед собой, он плыл наверх. Я потянулся за ним и из последних сил вынырнул на воздух, хватая ртом жизнь. Перевернувшись на спины, мы добрались до берега и обессилено разлеглись на каменистой россыпи.

Глава 5. Ведьма

В спину врезались острые камни. Поблизости шумел водопад, словно антенна телевизора не могла поймать нужный канал, поедая остальные звуки того места, где мы оказались. Я лежал, раскинув руки и ноги, и чувствовал, как высоко вздымается грудь. Под куртку волнами забегала ледяная вода. Если бы не холод, который наплывом каждый раз обжигал кожу, я бы уснул. Сердце бешено стучало от волнения и облегчения, что нам с братом удалось выбраться из сумасшедшего течения и не утонуть. В моей руке лежали расслабленные пальцы Дугласа. Я взял его за ладошку сразу, как мы выплыли из реки. Так спокойнее.

– Джесси, ты живой? – Голос Дугласа просочился сквозь пелену.

Пришлось сначала пошевелить неподъемными конечностями, чтоб убедиться в своей целостности.

– Кажется, да, а ты? – Донеслась до меня собственная хрипота.

Резкие лучи били в глаза. Даже сомкнув веки, приходилось болезненно щурится.

– Я цел, только ребра болят, – вяло произнес он, лежа в воде, как и я.

Выпустив внутренний скрип, Дуглас перевернулся со спины и, качнувшись, встал на четвереньки.

– Ниагарский водопад, ей богу, – возмущенно шептал я, – Не помню, чтобы в нашей округе было что-то подобное этому.

– Нам крупно повезло, что мы вообще остались целы, – Дуглас медленно поднимался.

– Где мы?

– Хотел бы я тоже это знать... – растеряно взмолился брат. – Вся одежда мокрая. Если мы не выйдем к шоссе до вечера, то всю ночь проведем в лесу и околеем. Хорошо хоть сейчас греет солнце.

– Мама нас убьет.

– Это точно, – подтвердил Дуглас. – Жаль только, что она будет сердится из-за грязных штанов, а не потому, что беспокоилась за нас.

– Ты преувеличиваешь…

– Как бы не преуменьшаю…

Тело ныло. Я козырьком прислонил пальцы к бровям, уклоняясь от яркого света, и взглянул на Дугласа. Он стоял на двух шатающихся булыжниках. Осторожно, жалея свои ушибы, брат стягивал с себя куртку и отжимал из нее воду. Река смыла грязь и кровь с его лица, но опухшие бровь и губа никуда не делись, как и синяк.

– Вставай уже, вода ледяная. У тебя губы фиолетовые. Надо отжать одежду и искать путь домой … – коверкая буквы, говорил он.

– Для меня уже не холодная. Я с водопада упал. Можно быть и учтивее, – ответил я, усевшись.

– Джесси, я тоже, шевелись уже! Ноешь как маленький.

– Опять ты начинаешь?

– Ладно, прости. Я беспокоюсь. Тебе помочь встать?

– Сам справлюсь, тебе еще хуже, чем мне, – буркнул я, пытаясь поймать равновесие. Брат напряженно покосился на меня. Я так и не понял за все разговоры, догадался ли Дуглас, что я видел, как его избили или нет.

Цепляясь пальцами за острые края камней, я вылез на берег и устроился на земле, примяв густо торчавшие прутики высокой травы и колосящихся сорняков. Здесь стояли такие же сосны, ели, клены, дубы, как везде. Лес как лес. Густой и зеленый. Только как будто более здоровый и цветущий. Возле меня рос невысокий колючий куст. Его шипы покрывала плотная белая паутина. Пригляделся. Вот он. Длинноногий. Черный. Размером с подушечку большого пальца. Высасывает муху. По всему кусту висели куколки насекомых. Вроде бы и жалко их, а пауку тоже есть надо. «Жаль паука, он видит только смерть и пыль на кустах», – подумал я. А Дуглас? Поймет ли он, какого было мне, когда я спрятался и не пришел к нему на помощь?

– Джесси, лови! – брат подкинул мне узел из отжатой куртки.

Я положил сверток рядом с собой и поставил руки за спиной, вытянув уставшие ноги вперед.

Дуглас стоял неподалеку по щиколотку в воде. Перед нами непробиваемой стеной около двадцати пяти футов в высоту водрузилась отвесная каменная скала, покрытая яркими линиями из зеленого мха. Над ее краем нависли дымкой облачка. Из вмятого изгиба в сером камне сильным потоком стекал массив воды, продолжаясь в спокойной широкой реке. Ее гладь искрилась белыми отблесками под солнцем, ослепляя искрами глаза.

Брат опустил руки на бока. Размышлял. На нем колом повис легкий бордовый свитер. Короткие светлые волосы прилипли к голове. Под солнцем они казались совсем прозрачными.

Я потихоньку стянул с себя куртку и водолазку. Кожа покрылась мурашками. Двигаться совсем не хотелось. Отжал воду под колючий куст с паучьей сетью и расправил, одежду по траве, чтобы она подсохла. На мне остались спортивные штаны и ботинки. С мокрых завитков темно-русых волос, стекали холодные капли, падая на спину. Каждый раз, когда они попадали на кожу, подбородок заходился в тряске.

– Красиво тут! – крикнул мне Дуглас, разворачиваясь к берегу.

– Да-а, – протянул я, – вид завораживает.

– Далеко нас не могло унести. Надеюсь, мы не заблудимся в лесу.

– Наши рюкзаки должны были остаться у ручья. Я говорил отцу, что мы пойдем с сетью ловить рыбу. Если они их найдут, то, может, поймут, где искать.

– Просто ждать без толку. Надо самим выбираться.

Дуглас ухватился рукой за высокий камень и с перекошенным лицом поднялся на берег.

– Сильно болит? – жалостливо пролепетал я.

– Как говорит бабушка Патриция: «До свадьбы заживет», – ответил он угрюмо.

– А на ком это ты собрался жениться? Не на Сидни случайно? – С ехидным подозрением спросил я.

– Отстань! – Буркнул Дуглас, раскрасневшись. Брат отвел взгляд в сторону, нарочно делая равнодушный вид. С синяком и заплывшим глазом это выглядело еще более нелепо, чем могло бы без них.

– Ладно-ладно, не кипятись, – сдавался я, сдерживая ухмылку.

– Здесь подозрительно теплее. И лес густо зарос, трава по колено! Не то, что у нас возле дома – все только распускается, – переводил тему Дуглас, перешагивая одежду. – Я пойду, осмотрюсь, ты пока побудь на месте.

– Хорошо, – сказал я, подвинувшись руками к солнцу из-под тени ветвей.

Я был бы не прочь отдохнуть. В голове промелькнули мечты. Как бы хотелось оказаться в кровати с мягкой подушкой и теплым одеялом. Дуглас медленно отдалялся. И правда, все зелено, как летом. Незнакомые мне низкие деревья вдоль берега были усыпаны белыми цветками. Прислушался. Свирелью чирикают птицы.

Я лег на колкую подушку из травы, прикрыл тяжелые веки и обнял себя руками, пытаясь согреться. Пальцы в ботинках совсем размякли, надо было бы и их скинуть, но у меня не осталось сил.

Вдох, выдох. Словно резкая пощечина в голову полезли чужие голоса.

Сначала это был Джеймс Мерфи. Я вздрогнул.

«Ты шушера, червяк, которого я раздавлю! Ты грязь!»

«Я хочу, чтобы ты сказал это…»

«Скажи, Вуд, кто ты?»

От стыда я зажмурил без того закрытые глаза и поджал губы, заслонив лицо руками. Я перекатился на другой бок, пытаясь увернуться от воспоминаний. Вдох, выдох. Не сработало.

Теперь пришли близнецы Крэй.

«Ха-ха-ха теперь он точно грязь»

И Моника Бэй.

«Джеймс, хватит!»

Промозглый страх сковал тело.

Тихими ручейками потекли слезы. Я вытер сопли тыльной стороной ладони, стараясь подавлять всхлипы. Не хотелось, чтоб брат заметил. Станет расспрашивать. А признаваться я пока был не готов. Не хочу вспоминать! Не хочу! Воздух стал острым, режущим. Дышать больно. Приглушенные рыдания все-таки вырвались на свободу, понемногу даруя горькое облегчение.

Звуки падающей воды глушили возгласы леса и моего надрывистого дыхания. Я успокаивался. Казалось, что меня до сих пор качает мягкое течение. Заволокла дремота. После плача всегда хочется спать.

Сквозь шепот листьев и шум воды сознание пропускало легкие шаги. Они то приходили, то уходили. Что-то твердое поочередно падало в траву. Жужжала муха над носом. Не получалось крепко заснуть, хотя очень хотелось. Я был где-то между сном и реальностью. Под лучами солнца, кожа нагревалась.

– Джесси, ты спишь? – Прошептал Дуглас, присаживаясь рядом.

– Мгм, – промычал я.

– Брат, нам надо идти, – мягко призывал он.

Мои губы булькнули что-то неразборчивое. Изо рта потекла слюнка. Я подобрался и перевернулся на другой бок.

– Ох, – сочувственно вздохнул Дуглас, – Ладно. Отдохнем еще несколько минут, и надо будет выдвигаться.

– Как скажешь, – пробормотал я, вяло оттопырив большой палец и шмякнув слабой рукой в траву.

Дуглас сначала сел, потом, не выдержав усталости, завалился рядом, поджав колени к груди. От него пахло тиной, как от рыбы, которую приносил домой отец после выходной рыбалки. Я подвинулся к нему поближе и прислонил лоб к спине, вглядываясь из-под тяжелых век в узор бордовых нитей. «На одну секундочку закрою глаза и потом пойдем», – пронеслась в голове обманчивая мысль. Мы уснули.

Кожу обдувал прохладный ветерок, летящий от воды. Он сметал жар солнца. Я ежился и сворачивался в клубок как кот. Дуглас размеренно дышал.

Возле головы послышалось шуршание. Оно приземлилось рядом. От него веяло нежным теплом. Я перевернулся на спину, пытаясь разлепить глаза. Они не поддавались. Рука коснулась чего-то круглого и гладкого. Кажется, яблоко, нет, целая кучка. Видимо, их принес Дуглас. Что-то шершавое коснулось носа. Смахнул рукой. Уже ощутимее кто-то двумя лапами встал мне на живот. От лица разошелся испуганный холодок.

– ААА! – Разомкнув глаза от неожиданности, я закричал и отполз назад, угодив голой спиной в куст. По коже прошелся скрежет шипов.

– Ты чего? Что случилось? – Резко поднялся Дуглас. Его лицо оставалось сонным. Брови хмуро нависли над двумя щелочками. Короткие волосы высохли, взъерошились горками.

Перед нами сидела крупная, испуганная рыжая морда. Темно-оранжевые глаза Лисы округлились. Уши стояли двумя домиками. Она отклонилась назад и задрала переднюю лапу.

– Это та самая Лиса, Дуглас! – Тихонько сказал я, замерев.

– Тихо! Не шевелись, Джесси, – настороженным шепотом произнес Дуглас, глядя на Лису, – Вдруг у нее бешенство.

– Я и не шевелюсь.

– Вот и молодец.

Втроем мы переглянулись. Я не двигался. Дуглас тоже. Смотрели на рыжую плутовку. Я не мог ею не любоваться, хоть и капельку побаивался. Она была такой пушистой. Едва сдерживался, чтобы не протянуть руку к ее холке. Разум брал свое. Не стоит спешить. Нам надо поближе познакомиться. Пусть привыкнет к соседству.

Рыжая опустила лапу. Стала нас потихоньку обнюхивать. Сначала она сунула свой любопытный нос в кучку яблок, которые лежали рядом со мной. Неинтересно. Потом перешла на мою обувь. Штаны. Живот. Дошла до лица.

– Джесси, только не дергайся. Пусть понюхает и уйдет. Главное ее не напугать. А то цапнет еще, – тихим голосом зря успокаивал брат.

– Я и сам знаю.

Брат закатил глаза.

Лиса провела черным, кожаным носом по волосам. Понюхала уши и шею. Щекотно. Уперлась в кончик моего носа. И лизнула его. Я не удержался и заулыбался. Вытер нос рукой. Лисица отпрянула и пошла к Дугласу, пружиня на ловких лапах. Смешная она.

Дуглас глядел на нее сурово. Не доверял. Лиса присела у его вытянутых ног. Всматривалась ему в глаза. А Дуглас в ее. Она подошла ближе и понюхала свитер. Чихнула. Слюни разлетелись в разные стороны.

– Фу! Эй! – завопил брат.

Лисица отскочила в траву, испугавшись громкого звука.

– Ты пахнешь тиной, – рассмеялся я.

– Тише ты!

– Кто бы говорил!

– Я не специально, вырвалось, – он обижено взглянул на меня.

Из зеленой травы виднелась рыжая макушка и черные кончики ушей. Мы смолкли. Решили не пугать. Убедившись, что я и Дуглас успокоились, Лиса пригнулась к земле, вытянула морду и сделала шажок вперед. Затем еще и еще. Она, крадучись, пробиралась к брату. Дошла до его ног. Застопорилась, всматриваясь ему в глаза. Медленно приблизилась и села впритык. Рыжая ткнулась носом в пальцы. Рука брата оказалась на холке животного. Он легонько и нежно погладил ее. Лицо Дугласа смягчилось, а разбитая губа поднялась в намеке на улыбку.

– Хорошая, пушистая, – приговаривал он.

– А ты боялся.

– Я и не боялся! Просто осторожничал, – оправдывался брат, почесывая Лису за ухом.

– Прости Лисичка, нам сегодня нечем тебя угостить, – я подвинулся к ней ближе.

Сначала я дал ей еще раз понюхать мою руку. Подержал ее перед любопытной мордочкой. Ласково коснулся ее лба и провел ладошкой по голове и дальше по спинке. Мягкая шубка приятно щекотала кожу. Черный подшерсток Лисицы показался мне толстенным. Такую ни один зверь не прокусит. Набравшись ласки, зверь оставил нас и двинулся исследовать кусты и деревья вокруг, помечая их. Мы остались у берега, следя за ее передвижениями. Не хотелось, чтобы она убежала от нас.

– Джесси, дай яблоко. Там кучка возле тебя.

– Я видел. Держи. Где ты их нашел?

– Тут через несколько деревьев яблоня растет.

– Такие красные! В нашем лесу только кислые и зеленые растут.

– А эти сладкие, – сказал брат, откусывая с хрустом.

– Я тоже хочу-у, – У меня потекли слюни. Я проголодался.

– Так возьми, я много собрал. Они немного побитые. Я поднимал их с земли. На дерево не смог забраться, – с долей неловкости произнес брат.

Я отклонился на спину и протянул руку, взяв яблоко. И вовсе оно не побитое, совсем маленькая вмятина. Протер пальцами плотную кожуру от пыли. Откусил. Под языком свело от долгого отсутствия еды. Как вкусно. Такое ароматное. Я сгрыз плод в один присест, набив рот. Взялся за второе. Дуглас со своим не спешил, ел потихоньку. Он сидел на траве, согнув одно колено, и смотрел вдаль, куда бежала река.

Солнце сошло с зенита. Наклонилось к горизонту. Его яркий свет стихал.

– Долго мы проспали, – сказал брат, повернув голову ко мне, – Не надо было ложиться.

– Все нормально, Дуглас, у нас еще есть время, – не отпускал я надежду.

– Не знаю, братишка, боюсь, нам не успеть до ночи выйти на дорогу к дому. В лесу темнеет раньше. Все же придется заночевать тут.

– А в какую сторону идти?

– Надо двигаться в обратном направлении течения реки. Это же логично. – Он развернулся ко мне все телом и вытянул руку, указывая путь.

– Но там ведь скала, нам на нее не взобраться.

– Значит обойдем.

Я провел глазами вдоль каменной стены, которая длилась далеко-далеко, скрываясь в густом тумане.

– Эм… Дуглас, ты уверен? Есть ощущение, что идти придется не один день.

– У тебя будут другие предложения?

– Нет, – выдохнул я.

– Вот и у меня других вариантов нет, – Дуглас выкинул огрызок в реку, обтер друг об друга руки и стал подниматься. – Давай собираться, прихватим с собой яблок.

– А как же Лиса? – Спросил я, вытянув шею и оглядывая острые шпажки высокой травы. Белый кончик рыжего хвоста бродил неподалеку.

– А что она? Если хочет, пусть идет с нами.