Холимор: Темный лес

– Конечно, пап.

– Дуглас, я надеюсь, ты извинился перед тем мальчиком? – не успокаивалась мама.

– Нет. И не собираюсь, – брат встал в позу в разговоре. Я чувствовал, его предел близко. Ковыряя вилкой в картошке, он не поднимал взгляда.

– Дуглас, посмотри на меня.

– Эвелин, мне кажется, это лишнее, уже несколько недель прошло с того инцидента, – снова встрял отец, – Парни сами разберутся.

Мама лишь на секунду холодно глянула в его сторону.

– Молчу-молчу, тебе виднее… – подчинился отец.

Он нелепо поежился перед пустой тарелкой, сделав глоток из стакана, и вышел из кухни, наспех поблагодарив маму за вкусный ужин.

– Чтобы завтра же пошел и извинился перед ним! – мама, сбросив беспристрастную маску, почти прорычала указание Дугласу, не оглянувшись на мужа, который только что сбежал.

– Нет.

– Мам, Джеймс Мерфи – полный кретин, – пискляво зазвучал я.

– Что за выражения, Джесси?!

– Он постоянно нас достает. Дугласу не за что извиняться, – не обращая внимания на возмущения мамы, вступился за брата я, стремительно вывалив то, что хотел сказать давно.

– Да, почему ты так прицепилась к этому Мерфи, я его ненавижу! – Вскрикнул, Дуглас. – Чтоб он провалился!

– Потому что я считаю, так правильно! Мне плевать, кто этот мальчик, – начала повышать тон она, мечась взглядом от меня к брату, – Главное, чтобы мои дети вели себя прилично!

– Мам… – пытался встрять я блеющим голоском.

– Мне пришлось, ясно тебе? Я защищал себя и Джесси! Слышала бы ты, что он говорил! – Дуглас перебил меня и вскочил из-за стола, демонстративно, скинув салфетку с колен на стул, и уже намеревался уйти.

– Сядь сейчас же! – Раздался женский крик.

Дуглас остановился возле стола полу боком, не решаясь двинуться дальше.

– Мисс Мерфи хорошая женщина из состоятельной семьи, мы с ней пару раз встречались в городе, – мама, положила приборы на стол и, обернувшись к брату с округлившимися глазами и вздернутыми бровями, развела ладони, – Я даже представить не могу, что пойду к ней разбираться в ваших мальчишечьих склоках.

– Мам, но… ведь… Он же первый начинает, – отчаянно влезал я, держа вилку с ножом в руках, не в силах отправить кусок в рот.

– Как и всегда, как и всегда! Тебя волнует, только картинка, мы хорошие мальчики, а мы нехорошие! Мы плохие! Я плохой! На нас, как ты и выразилась, тебе все равно плевать, – стоя над мамой, почти рыдал, Дуглас.

Она протерла лицо ладонями.

– Если бы мне было плевать на вас, я бы не отдавала столько сил вашему воспитанию, Дуглас! – Эвелин почти шипела на брата, облокотив руки на стол и убедительно вытянув свою голову к лицу Дугласа, – Неужели так трудно, следить за своим поведением? Это и тебя касается Джесси Вуд. Твое сквернословие меня настораживает.

Я чувствовал, что должен был вмешаться, что мог разрешить этот дурацкий спор. Но слова… Эти нужные, дурацкие слова никак не находились.

– Мне это не надо! – возмущенно и истошно выпалил брат, – Твое воспитание! Я и без него нормальный.

– Достаточно! – отрезала мама. – Я все сказала, неблагодарный мальчишка! Быстро за стол!

Я смотрел исподлобья. Дуглас скрытно смахнул слезы с щек и сел обратно. С опущенными головами мы оба уже без аппетита отправляли куски сочной свинины и рассыпчатого картофеля себе в рот. Я не чувствовал вкуса. Во рту было сухо, хотя густая слюна обволакивала еду. Дуглас шмыгал носом, а я то и дело косился на него. Мне тоже хотелось плакать, но я держался изо всех сил. Брат, не выдержав, вытер нос рукавом. Мама вздохнула, со стуком опустив руки на стол. Нож и вилка звякнули.

– Дуглас, сходи в уборную и умойся. У меня сегодня для вас важное сообщение.

Я не мог поверить, что мама не поняла. Не встала на нашу сторону. Отмахнулась. Все ведь до краев очевидно. На нас вечно нападает шайка школьных негодяев. Мы защищаемся. А она на их стороне. Не на нашей. Еще и виноваты во всем тоже мы. Как же так? Почему я чувствую себя преданным, растерянным и опустошенным? Я будто пытался пройти сквозь стену, надеясь, что кирпичи раздвинуться. Получается, Дуглас был прав, лучше и вовсе ничего не рассказывать.

Брат быстро сбегал в туалет рядом с кухней и вернулся. На оранжевой скатерти у меня под носом растеклись капли масла поверх изогнутых линий продолговатых лепестков. На потолке трещали лампочки в люстре, распыляя желтый свет над нами. За окном уже стемнело. Громыхнуло. Дождь разлился нахрапом. Сквозь открытую форточку влажный воздух прогнал остатки дымки от жарки мяса.

– Итак, дети, папа уже в курсе, но вы еще нет, – как ни в чем ни бывало начала говорить мама, – Завтра приезжает ваш дедушка Джозеф, поэтому вы должны вести себя примерно: никаких вспышек своевольности, за ужином парадный внешний вид – белые рубашки и брюки. Они, наверное, уже покрылись толстым слоем пыли, не помню, когда вы их последний раз надевали. Неужели так трудно выглядеть красиво? – начинала тираду она. – Просто рубашка и брюки, что сложного? Совсем как папа ходит на работу. – Джесси, и избавь нас от рассказов о своих комиксах, ваш любимый дедушка не будет про это слушать, лучше оба расскажите, как вы хорошо учитесь, или прочитайте красивое стихотворение. – Она манерным жестом аккуратно взмахнула свободной от ножа рукой и положила в рот кусочек отбивной.

– Хорошо, мам, – почти шепотом ответил я.

– Дуглас, тебе все ясно? Пару дней продержишься без истерик? – Прожевав, спросила она, разрезая остывшее мясо.

– Да.

– Вот и замечательно.

– Чуть не забыла. Джесси, и тебе надо подстричься. Ты сильно оброс.

– Не хочу мам. Только не это. Я – Джон Бон Джови! Его-то мама наверняка не заставляет стричься.

Мама предвзято посмотрела на меня.

– Эта сумасшедшая музыка плохо на вас влияет.

После ужина мы с братом помогли убраться на кухне. Дуглас помыл посуду, а я протер ее полотенцем. Эвелин расставила сервиз по местам в шкафы. Во время уборки никто не проронил ни слова, лишь мама напевала легкую мелодию, хотя скорее певуче ее мычала. Закончив, брат отправился в комнату. Эвелин же осталась в столовой, заварила себе травяной чай и села за стол с кулинарным блокнотом, в который она записывала свои любимые рецепты.

*****

– Пап, что делаешь? – Спросил я, переступая порожек на входе в гараж.

Отец стоял перед открытым капотом с грязной тряпкой и смотрел на внутренности черной машины, размышляя. Всюду теснились пыльные ящики с инструментами, вещи для рыбалки, доски для мастерской, которые отец никак не повесит на стены, ведра и всякий разный хлам. Здесь царил полный бардак.

– Да, пытаюсь понять, почему двигатель тарахтит, сынок.

– Ясно, можешь помочь мне в одном деле? – Я взглянул туда же, куда уставился отец, поднявшись на носочки.

– Конечно, что такое? Если ты насчет мамы, то не сердись на нее, она просто заботится о нас, хочет, чтобы все было идеально. Да еще и Джозеф приезжает завтра, она на нервах.

– Вообще я не об этом хотел спросить. Но раз уж зашла речь…

– Так?

– Почему мама нам не верит?

– Что вы ей рассказывали? Тебя это сильно расстроило? – Отец склонился и с нажимом выкручивал гайки ключом.

– Мы с Дугласом рассказывали ей про того парня из школы – Джеймса Мерфи. Нам постоянно приходится от него отбиваться или убегать. Он и его друзья бьют Дугласа. Иногда и меня. – На последних словах отец серьезно посмотрел перед собой.

– Джесси, дорогой. Так бывает у ребятни. Наверное, они хотят с вами дружить, а вы их к себе в компанию не берете. Вот и злятся. Думаю, мама это понимает, вот и настаивает, чтобы Дуглас извинился.

– Пап, да это же глупости. Не хотят они с нами дружить. Они просто издеваются и мучают нас. Вы оба, как будто совсем не слышите.

– Джесси, я не знаю, чем тебе помочь. Раз так, то держитесь от них подальше.

Отец увлекся машиной, не поднимая головы в разговоре со мной. Он всегда казался доступным и учтивым. Казался. Вот сейчас он с тобой и внимательно тебя слушает, а в другую минуту ускользает безвозвратно. Это мучительно. Вроде бы есть надежда, что тебя поймут и выслушают, дадут хотя бы совет. Ждешь, что сейчас получишь помощь. Как вдруг остаешься со своей нерешаемой проблемой один на один.

– Пап, а тебя били в детстве ребята из школы? Пап? Ты слышишь меня?

– А? Что?

– Тебя били в детстве ребята из школы?

– Не припоминаю. Может, было пару раз. Я же рос на ферме. Да и другие дети тоже. Нам не до того было. Утром школа. Вечером работа.

– Разумеется. Откуда тогда тебе знать, как нам живется. На ферме у Брайна и Патриции – благодать, – пробормотал я себе под нос.

Непонятно, услышал меня он или нет. Генри промолчал.

Я стоял и смотрел, как он в очередной раз чинит то, что и так хорошо работает. Отец пару раз взглянул на меня. Я продолжал топтаться на месте. Если честно, то просто-напросто не знал, куда себя деть. Мне от него кое-что надо было. Но слова почему-то никак не складывались. Снова.

– Джесси? – спросил отец, будто я отвлекаю его от более важных дел, – Ты что-то еще хотел?

– Дашь свою рыболовную сеть? – отбарабанил я на выдохе, – Мы просто с Дугласом в лесу набрели на ручей и хотели сами попробовать поймать рыбу.

– Но в ручье вряд ли вы сможете выловить ее, надо идти к реке, а одних вас туда мы не отпустим, – сказал отстранено Генри, с усилием елозя небольшим разводным ключом.

– Ну, дай, пожалуйста, мы просто хотим попробовать.

– Ладно, но будьте аккуратнее – не порвите. Я в выходные собирался на рыбалку.

– В выходные? А как же дедушка Джозеф? Ты же не оставишь нас с ним и мамой наедине? – встревожено спросил я. Отец рассмеялся.

– Джесси, не переживай, Джозеф сам надолго не останется, ему неприятно находиться в нашем нищем на его взгляд доме дольше суток. Он уедет на следующий день. Может через два.

– Хм, хорошо, – с облегчением выговорил я, – Так, где взять сеть, пап?

– Вон в том ящике, – отец, не отнимая головы от работы, ткнул рукой себе за спину, – возьми ту, что поменьше – в большой вы запутаетесь.

Поковырявшись в барахле отца, я вытащил из ящика шершавый сверток.

– Спасибо, – проговорил я на узком порожке и вошел обратно в дом.

Мне не ответили.

Посмотрев на комок запутавшихся нитей, я просунул в них пальцы. Рассмотрел прочные зеленые переплетения и помчался к Дугласу. Хоть его обрадую.

– Хоп, хоп, хоп, – приговаривал я, вытаскивая из себя радость и воздушно взбегая по лестнице, ведущей на второй этаж, и перепрыгивая через несколько ступенек сразу.

Завернув за угол стены, я открыл дверь, остановившись на проходе, и ждал, когда Дуглас обратит на меня внимание. Брат читал очередной учебник, лежа поперек кровати, подпихнув под голову упругую подушку и вальяжно свесив ноги. Увидев меня краем глаза, он отвлекся и повернул ко мне одну лишь голову.

– Смотри, что у меня есть! – Я вытащил из-за спины сеть и распустил ее вниз в вытянутой руке.

– Молодчина! – оживленно ответил мне брат, сев на край и отложив книгу. – Где взял?

– Выпросил у отца.

– Класс! – восторгался Дуглас, а я был доволен.

Он взял у меня из рук сеть, проверил, что нет дыр, и положил к себе в рюкзак. Я присел рядом с ним на его кровать.

– Так! Я все продумал. Значит, мы с тобой улизнем после уроков за здание школы и перелезем через забор, чтобы не показываться у ворот, тогда мы не столкнемся с Мерфи и Крэй. Пойдем к ручью через лес.

– Хорошо, – кивнул я, – Только у меня последним уроком физкультура, тебе придется подождать меня.

– Да-да. А когда придем домой, тихонько проберемся в комнату и переоденемся для деда, чтобы мама не ругалась. Наверняка мы перепачкаемся.

– А рыба? – Спросил я.

– Отцу отнесем в гараж, он оценит! – Сам себе кивнул брат. Мыслей о том, что улов будет мизерный, не возникало.

– Здорово придумал.

– Да, – он меня уже не слышал, в голове у него эхом звучали ручей, сеть и рыба.

– Как же было бы здорово, если бы к нам снова пришла Лиса, – мечтательно произнес я сам себе.

– Тебе повезет, я уверен, – вырвавшись из своих предвкушающих мечтаний, ответил мне брат, – Главное, чтоб не мешала.

– Все же мне интересно, откуда взялась та странная девчонка, – ловил я момент, пока брат слушал меня, – Жаль, что ты ее не видел. Тогда бы ты не сомневался. У нее будто щеки разрезаны, – повторил то, что говорил по пути к дому, и показал на себе, раздвинув пальцами губы.

– Это нереально, может тень от веток легла на ее лицо, и, тебе показалось? – хмурился брат.

– Да нет же, – я раздосадовано поднял руки вверх, – Дуглас, пожалуйста, поверь мне.

– Ладно-ладно, – он поднял ладони, – Я верю. Если она снова появится, я не сведу с нее глаз. Договорились?

Тогда мы даже не подозревали, что обещание Дугласа сбудется. И мы едва ли не умрем.

– Хорошо, – слегка насупившись бросил я.

За окном под барабаны грома бушевал дождь. Молния подсвечивала сучья едва обросших деревьев под домом. Они были похожи на костлявые лапы чудищ. Дуглас зажег настольную лампу и выключил общий светильник в комнате. Заботился, чтоб я не пугался темноты. Про уроки и думать не хотелось, как-нибудь выкручусь. Мы собрали школьные вещи на завтра и стали готовиться ко сну. Дуглас проследил, чтобы я почистил зубы и умылся перед сном.

Расправив смятое одеяло, я уселся на подушку у изголовья кровати.

– Я выключаю свет? – спросил Дуглас.

– Пока не надо.

– Хочешь полистать комикс? Тот новый.

– Может быть.

– Дуглас, я должен тебе сказать. В общем, ты был прав.

– Ты о чем?

– Про то, что мама и папа никак не помогут и не спасут нас от Мерфи. Им вообще все равно. У нас есть только мы. Как тебе удается справляться, после каждой стычки с родителями? Не представляю, что бы я делал, не будь тебя рядом.

Дуглас поджал губы и кивнул.

– Я рад, что у меня есть брат, – улыбнулся мне он. – Не расстраивайся, Джесси. Я привык, и ты привыкнешь. Порой мне даже приятно рассчитывать только на себя. – Старший брат лег к себе и укрылся. Он несколько мгновений посмотрел на потолок над собой и продолжил: – Хорошо, что мы дружны. Но у нас есть не только это. У меня есть я. А у тебя есть ты, Джесси. Мы всегда на самом деле одни, хоть и радуемся, когда другие замечают нас. В нашей голове живут только наши мысли, чужих там не будет.

В нашей комнате часто случались разговоры по душам перед сном. Но сегодня Дуглас был особенно откровенным.

– Звучит грустно.

– Может и так. Но только с такими мыслями я могу пережить, что я никому не нужен. Ну, кроме тебя, конечно. – Резко вставил он. – Пока я знаю, что у меня есть я, мне никогда не быть одиноким.

– Дуглас, я не понимаю. Ты это к чему?

– К тому, что не стоит рассчитывать на маму и папу. Они не смогут нас понять. Может, они и хотели бы. Но вряд ли им это по силам.

– Я все равно не понимаю, как такие очевидные проблемы, как нападки Мерфи, мама и папа не могут понять.

– Смотри… – Дуглас вздохнул, он напрягался и думал, как получше мне объяснить, – Ну, помнишь северного кардинала? Он когда летит…

– Подожди, что за северный кардинал и почему он летит?

– Мы встречали его в лесу. Такая ярко-красная птица с хохолком на голове. Она похожа на дятла, но полностью красная – и брюшко и крылья.

– А да! Я еще рисовал ее сто раз.

– Так вот. Он сверху все видит. Лес, реку, нас. А змея внизу ползает, мышей там ищет... смотрит на грязь. И птица никогда не поймет, каково это — быть змеей. И наоборот.

– Так мама с папой птицы или змеи? – спросил я, задумавшись.

Дуглас рассмеялся.

– Не важно, кто они. Просто мы разные. Они другие. И не видят то, что видим мы.

– Никогда? Даже близко?

– Может и никогда.

Меня обуял страх. Как же это так – быть всегда одному? Мне это совсем не нравится. В душе стало холодно и сыро, будто сидишь в темной мокрой пещере. Трудно было сразу осознать слова Дугласа в полной мере. Он сказал логичные вещи, но принять их было нелегко. В своих раздумьях, я пытался нащупать якорь, которым можно зацепиться за собственное основание. Я повернулся лицом к кровати брата и засунул ладошку под приятно прохладную подушку.

– Давай спать. – Дуглас зевнул и поднялся с постели, чтобы выключить лампу на своем столе.

Молнии уже не сверкали. Гром не гремел. Дождь на улице убаюкивающе успокаивался.

Глава 4. Мировица

– Дуглас, ты какой-то задумчивый, – сказал я, когда мы проходили мимо черных, кованных ворот школы.

– Прости, Джесси, ты что-то спрашивал?

– Уже неважно. О чем ты думал?

– Ночью мне приснился сон. Он не дает мне покоя.

– О чем он?

– Ты, я и какое-то странное существо с большими кистями, – Дуглас поднял свою руку и задумчиво посмотрел на нее, растопырив пальцы, – У него были такие толстые пальцы.

– И что случилось?

– Мы пробирались по темной пещере. Ты шел сзади и, когда я резко остановился, то больно врезался мне в спину. Мы с тобой чуть не упали, но эти большие, теплые ладони нас подхватили. Потом случилось что-то плохое. И я никак не могу вспомнить что. Это-то меня и беспокоит.

– Сны ведь ничего не значат. Да?

– Если только не верить, что сны сбываются, – брат добродушно улыбнулся мне.

– А я не верю!

– Да что ты говоришь, – Дуглас расхохотался на весь школьный двор, обхватил меня за шею и притянул к себе. – Верить в чудеса классно, брат. Я вот не стесняюсь в них верить. И тебе не стоит.

Я закатил глаза.

– Еще скажи, что Санта-Клаус существует. Ха-ха-ха, – передразнивал я.

– Ну… – начал он, туго открывая тяжелую дверь в школу, за нами уже столпилось несколько человек, – В деда на летающих оленях я тоже не верю, но в другие чудеса – да. Почему нет?

Вчерашний дождь растопил остатки снега. На улице было слякотно и сыро. Зато потеплело. Мы прошли в холл. На полу скопилось много воды и грязных разводов. Подошва шлепала по месиву и немного скользила. До гардероба на серой, в мелкую крапинку плитке поблескивали мокрые следы.

– Например, во что ты веришь? – Сощурился я, вешая куртку в раздевалке.

– Например, в странную девочку за кустом орешника, которую видел мой брат, – бросил он и цокнул языком. – Ладно, я пошел на историю. Уже опаздываем. Увидимся, Джесси.

Дуглас надел куртку на крючок и вышел. Не торопясь, я направился следом. Увидел спину старшего брата, приближающегося к лестнице правого крыла школы. Уже повернул к левому, как он резко остановился, щелкнул два раза пальцами, будто что-то вспомнил, потом обернулся, нашел меня глазами и быстрым шагом двинулся ко мне. Убедившись, что нас никто не слушает, он тихо сказал:

– Чуть не забыл, хотел тебе напомнить. После уроков встречаемся подальше от ворот за толстой ивой, которая растет сбоку школы. По ней удобно перелезть через забор.

– Ты уже говорил вчера. Я не забыл.

– Я просто нервничаю немного. Плохое предчувствие.

– Да это все твой дурной сон. Все пройдет нормально. Подожди меня, пока я переоденусь после занятий на поле, и мы встретимся, где назначено. Хорошо?

– Конечно, я тебя дождусь, – сказал Дуглас, – Мы все равно увидимся за ланчем в столовой, если что-то изменится, я тебе скажу.

– Хорошо, до встречи, – бросил я и побежал в левое крыло, предназначенное для младших классов. Брат пошел в правое – для средних.

Я поднялся по лестнице на самый верхний этаж, двинулся по длинному коридору до упора и вошел в кабинет географии, где стоял гомон.

– Привет, Джесси Вуд! – Увидев меня, закричал Гарри Дример с первой парты, которая стояла напротив меловой доски. Запрокинув голову и вытаращив преувеличенные толстыми стеклами гляделки, он поправил спадающие очки.

– Привет, Гарри, я начал читать твой комикс – он классный, мне очень понравился, – я кинул рюкзак на соседнюю парту.

Гарри Дример был чудной, неуклюже забавный и жутко умный. Мне он нравился. К тому же, я был его почти единственным приятелем в школе. Иногда он давал мне списать домашку. Несмотря на высокий рост и крепкие плечи, Гарри никому не внушал страха. Скорей даже выглядел жалким. Другие ребята постоянно потешались над ним, толкали в коридорах, отбирали очки и прятали его рюкзак.

– Эй, Джесси, – ко мне подошла Джессика Ридли, встав к Гарри спиной и прервав наш разговор о комиксах, – Пойдем с нами гулять после школы. Рик, Тайлер и Сью, тоже пойдут. – Она взмахнула своими светлыми, длинными до пояса волосами, поворотом головы указав в сторону ребят на задних партах. Тайлер Гарнер небрежно поднял руку, на что я кивнул.

Мы никогда раньше не дружили.

Гарри неловко стоял позади Джессики, почти дышал ей в волосы, ожидая продолжить нашу беседу.

– Фу, чудила отойди, – обернувшись к нему, завопила Джессика.

– Не могу, Джесс, мы с братом идем в лес после школы, – ответил ей я, также небрежно, как она осекла Гарри. Не так уж близко он и стоял.

– А можно с вами в лес? – спросила она, растянув блестящие розовые губки в улыбку.

– В другой раз, – кинул я, и, обойдя одноклассницу, подошел к парню.

– Зачем ты общаешься с ним? – Брезгливо кинула Джессика в сторону Гарри и вальяжно зашагала к Тайлеру.

– Ну как тебе «Голиаф»? – спросил я друга, встав, перед его партой.

– По сравнению с «Человеком пауком» – детский, но мне понравился, – улыбнулся он.

– Эй, ничего не детский, я сам копил на него по четвертаку, – возмутился я.

– Шучу-шучу, конечно, не детский, – отступил он.

Хотелось бы мне еще поболтать, но в класс вошел мистер Стивенсон, едва не задев лысеющей, седой макушкой верхушку дверного проема. От высокого роста, его спасала сутулость, что едва пряталась под пиджаком с широкими подплечниками, в общем, как и его худоба.

Монотонный и размеренный голос учителя указал всем сесть на свои места.

Урок, казалось, длился вечность. Гидросфера земли. Подземные воды. Глаза слипались. За окном ярко светило солнце, подсушивая лужи. Хотелось, поскорее отсидеть шесть уроков и отправиться к ручью. Рыбалка – это тебе и биология, и география. Все лучше, чем скучать в желтых кабинетах.

Гарри Дример, сидящий по соседству, спешно записывал все, что говорил мистер Стивенсон у доски, диктуя себе для удобства вслух слова: «Под-зем-ны-е сло-и». Остальные ребята за партами поблизости без интереса разглядывали картинки в учебнике. Машинально я оглянулся на Джессику, которая сидела в самом конце класса, в противоположном углу от меня, вместе с ее подружкой Сью и Тайлером с Риком, одними глазами она посмотрела на меня, шепнула Тайлеру и кивнула в мою сторону.

– На задних партах, что-то увлекательное рассказывают, мистер Вуд?

– Нет, сэр, – смутился я.

– Поинтереснее будет, чем география, – дерзко воскликнул Тайлер на весь кабинет.

– Окажись вы, мистер Гарнер, на необитаемом острове посреди океана, точно изменили бы свое мнение.

– Это еще почему? – напыщенно спросил Тайлер, раскачиваясь на стуле. Он ссутулил спину и с вызовом вытянул нижнюю челюсть.

– Потому что, если вы не знаете, где найти пресную воду, то умрете на острове от обезвоживания.

– У меня есть целый океан! – Не понял иронии Тайлер и самодовольно улыбнулся, опустив локти на стол.

На его ответ весь класс рассмеялся. Но думаю, парень так и не понял, что смеялись не над его глупыми шутками, а над его банальным невежеством.

– В океане вода соленая, мистер Гарнер. Разве вы не знали? – Учитель спокойным тоном поддел ученика.

Тайлер умолк и со злостью кинул смятый комок бумаги в Гарри, который обернулся, как и весь класс, к шуту. Мистер Стивенсон, конечно, заставил Тайлера поднять бумажку. Но кто поднимет самооценку Гарри? Вспомнив вчерашний разговор с Дугласом перед сном, я задумался: «Каково это быть таким как Тайлер? Наверное, он точно змея! А Гарри? Он, наверное, хорек. Оба не летают».