Холимор: Темный лес

Мы с братом на дух не выносили учительницу истории и ее нудные уроки. Тоненький хвостик каштановых волос с жидкой челкой у лба и сменяющиеся однотипные, старые свитера с горлом на худой фигуре доводили до тошноты. Настолько было противно на нее смотреть. Ее вполне серый внешний образ шел в разрез с ворчливым, горьким характером. Она выглядела обыденно-безобидно, при этом Вивиан часто унижала учеников, говоря не сильно громко, но, все же, вслух ядовитые замечания писклявым голоском. В ответку мы потешались над ней: выкрикивали гадости, пока она отвернется к доске, кидали бумажками через класс, грубили и прятали учебники.

Я злорадно ухмыльнулся, вспомнив наши проделки.

Мы дошли до глубокого и узкого оврага. Раньше здесь, наверное, тек ручей или маленькая речушка, но со временем поток пересох. До нашего места идти оставалось недалеко. Мы бежали так быстро от Джеймса Мерфи и близнецов Крэй, чтобы они наверняка нас не поймали.

Спустились по крутому уклону. Края оврага скрыли наши головы. В низине Дуглас вышел вперед и мы пошли друг за другом, переступая через толстые корни и сломанные ветки, застрявшие в земле.

Над нами возвышалась зеленая шапка леса. Листья еще только распускались, но в воздухе уже веяло сладковатой весной. Дуглас молча брел и крутил в ладонях длинную палку, которую нашел по пути. Я вытянул руки по сторонам от себя. Пальцы скользили по молодым побегам. Сорвав крошечный зеленый листок, я стал отрывать от него части по прожилкам, с тревогой думая о словах брата.

Я повертел в пальцах зеленую нить, оставшуюся от листка, когда высокие края земли над нами стали снижаться, открывая вид на поляну, где с горки, прыгая по камням, лежащим на дне, торопливо стекал веселый ручей. Я прошел вперед вслед за Дугласом, остановившись поодаль от берега, и соскучившимся взглядом смотрел на все вокруг.

Над бегущим потоком воды вздымались два высоких клена. Обычно они бросали тень на воду. Но сегодня солнце светило особенно ярко, его желтые лучи ровными линиями проскальзывали сквозь изгибы деревьев, создавая на поверхности воды искристое мерцание.

Поляна тянулась кругом, как ров. Она была спрятана от лишних глаз. Ее окружили обрушенные и рыхлые, коричневые, земляные стены, из которых пробивались наружу корешки растений. Возле горки, где проливался ручей, стена была самой высокой и отвесной. На нее невозможно было забраться, только обойти.

Недалеко от берега стояла построенная нами будка, которая, несмотря на свою ветхость, пережила суровую зиму. Рядом черными углями рассыпалось пепелище, где мы нередко разжигали небольшой костер и грели руки.

Лесная полоса на другом берегу ручья повторяла контуры рельефа нашей части. В то же время там деревья росли еще гуще, еще выше, кусты разветвлялись пышнее, а трава, я был уверен, доходила мне до груди, как будто лето уже воспарило в свою полную силу.

– Дуглас? – позвал я брата.

Он подошел к ручью, скинул свой рюкзак неподалеку и вглядывался в воду.

– А?

– Тебе не кажется странным, что здесь лежат кучки снега пускай и небольшие, трава только прорезается и листья на деревьях еще совсем мелкие, а на другой стороне, за ручьем, все уже зелено?

– Хм… – Дуглас оторвал взгляд от воды и посмотрел вперед. – Действительно! Может дело в почве?

Лес за ручьем казался более зеленым и в то же время темным: из-за плотных крон свет солнца не мог пробиться до земли ни на йоту. Вдруг меня осенило, что мы ни разу не перебирались на тот берег, даже зимой, когда ручей замерзал.

– Может, сходим и разведаем, что там да как?

– Со вчерашнего дня вода еще поднялась, видимо, от растаявшего снега, – развернувшись ко мне, заговорил брат. – И смотри: течение усилилось. – он указал рукой на поток, – Сейчас будет трудно перейти ручей, не замочив ноги. А вода ледяная, я уверен.

Я подошел к Дугласу так, что мы плечом к плечу стояли у края каменистого ложа ручья.

– Может отец даст нам сеть, и мы попробуем поймать рыбу завтра. Конечно, в ручьях ее водится значительно меньше, чем в реках, но учитывая половодье, есть шанс, что удастся поймать несколько небольших карасей.

Брат протянул свою длинную палку, напоминающую посох, и опустил ее до самого дна, затем вытащил и приставил к себе.

– Да там глубина по самое колено, – восторженно удивился Дуглас, переводя свой улыбающийся взгляд со своей ноги на меня.

– Интересно, если воды станет больше, сможет ли она дойти до нашей будки? Сейчас до нее уже остается примерно три фута. – Почесав косматый затылок, я предложил: – Надо бы перепрятать наш мешок с сокровищами.

Дуглас сощурился в сторону постройки, погладив пальцами подбородок, и ответил:

– Вряд ли за ночь вода дойдет до хижины. Это уж слишком. Но сеть у отца попросим.

– Думаешь, он даст?

– Не знаю, – Дуглас расслабленно поджал плечи. – Если не даст, поищем старую у него в гараже, про которую он уже и забыл.

– Пойдем сюда завтра сразу после школы?

– Само собой.

– Ладно, а что будем делать с Мерфи и близнецами Крэй? Ты же сам сказал, они не скоро забудут нашу выходку и точно попытаются отомстить. Скорее всего, они будут караулить за воротами после уроков.

Все воодушевление от предстоящей рыбалки улетучилось. Лицо Дугласа опечалилось. Он отбросил посох в сторону, где лежал его рюкзак, и поднял с края ручья несколько мелких мокрых камней. Я сделал то же самое. В моей ладони вместе с крупинками земли постукивали друг о друга четыре увесистых, кривых камешка. Переложив один из руки в руку, я легко подкинул его. Камень звонко булькнул в прозрачную воду.

– Мы можем и прогулять завтра, – предложил я, поджав плечи.

– Потом и за это накажут, только уже родители, когда директор позвонит домой и расскажет о прогуле. Мы у него на карандаше, если помнишь. Завтра как раз первым уроком у меня стоит история у вредной мисс Андерсен, уверен, она через минуту после начала занятия побежит сдавать меня, – Дуглас хмурился и перебирал камни пальцами. – В этом случае нас запрут дома и не видать нам ни ручья, ни рыбалки, – он вздохнул и посмотрел на меня.

– Тогда какой выход?

– Он только один. Давай попробуем сбежать незамеченными от Мерфи и Крэй завтра после уроков. Выиграем себе еще один день, а дальше будь, что будет. Не привыкать… – Дуглас был по-прежнему грустным и казался задумчивым.

Джеймс и его компания – подлые парни. От них можно ждать чего угодно. Брат нервничал, а как подбодрить его, если честно я не знал. Странно, что мне было совсем не страшно. Но Дуглас не понаслышке знает, как ведут себя эти ребята, если им досадить. А как кажется, сегодня мы переступили самую крайнюю грань в своем противоборстве.

*****

Несколько недель назад.

Во время обеда в столовой Мерфи подошел к моему брату со спины:

– Эй, Дуглас, хочу твой сэндвич. Вижу, ты просто жаждешь разделить ланч со старыми приятелями, – он улыбнулся и опустил костяшки кулаков на обеденный стол.

Разделить ланч? Он серьезно? Его компашка только что смачно пировала, скупив половину булок в буфете за счет Мерфи. Для рыжего нахала это был лишь повод, притянутый за уши.

– Когда ты уже отвалишь, Мерфи? – устало бросил Дуглас.

– По-моему, ты забываешься, Вуд. Или хочешь снова встретиться после школы и здорово провести время? В прошлый раз мы пожалели твоего братишку, видимо, зря. Да и что-то острый он на язычок стал. Надо бы вам обоим преподать урок вежливости.

Достаточно громко, чтобы я мог слышать по другую сторону стола, Мерфи шептал на ухо Дугласу сквозь сжатые зубы, которые были сколоты из-за частого щёлканья семечек. Вдобавок он натянул на бледное лицо, усыпанное рябью веснушек, наигранную гримасу учтивости. Меня от его вида выворачивало – от злости и презрения.

Брат с силой сжал в руке ложку для пудинга, сдерживая нарастающую ярость. Позади Джеймса как обычно стояли близнецы Крэй, выжимая из себя грозный вид. Оба вытянули крохотные подбородки, скрестили руки на груди и расставили широко ноги. Все в нашем маленьком городке наслышаны об их хулиганстве и, конечно, знают их скандальную мать, которая часто прикладывается к бутылке. На них всегда смотрят косо: пренебрежительно, с жалостью и ноткой отвращения.

Одно остается мне непонятным: почему отбросы вроде близнецов Крэй так крепко сдружились с Джеймсом из состоятельной семьи. И зачем ему самому отбирать обеды и грабить ребят из младших классов, когда карманы полны денег. Его отец богат.

Дуглас не шел на поводу у Джеймса, Уилла и Такера, которые постоянно к нему лезли. Мой старший брат был смелым, он всегда умел договориться со своим страхом. Думаю, мерзким Мерфи и Крэй нравилось его отчаянное сопротивление. Отчаяние. Как раз на него им так хотелось посмотреть еще и еще раз. И все же жаль, что в драке трое против одного трудно выйти победителем.

В тот самый раз в столовой брат как с цепи сорвался: скинул с подноса еду и врезал Джеймсу по лицу. Яблоко покатилось по краю стола и шлепнулось на пол. Я застыл на месте, провожая взглядом красно-зеленый шар, а в следующую секунду уже вскочил и ударил кулаком по столу:

– Давай, Дуглас, врежь ему!

Вокруг поднялся гул. Я совсем забыл, что в столовой сейчас находится пол школы, в том числе, следящая за порядком, дежурная мисс Вивиан Андерсен. Увидев драку, она подбежала к Дугласу – тот, тяжело дыша от ярости, с красным лицом и подносом в руках, нависал над Мерфи. Он бил, бил и бил его по кудрявой макушке. Рыжий парень, согнувшись пополам, обхватил голову. Вивиан подлетела и взвизгнула, помогла Джеймсу выпрямиться и, мягко поглаживая его по щеке, повела из столовой. Вдогонку бросив, явно сдерживая себя: «Вы, мистер Дуглас Вуд, самый гадкий мальчишка из всех, которых я только встречала. Надеюсь, дома вас сегодня встретят с почестями». После сказанного, она мельком глянула на меня и кивнула, показывая, что я иду в пару к Дугласу в ее описании гадких мальчишек. Когда учительница истории и Джеймс скрылись в коридоре, я подошел к уязвленному брату и хлопнул его по плечу.

– Поделом ему. Пошли на улицу проветримся, а то все уставились на нас. Да и есть уже перехотелось, после такого зрелища.

Бросив свой ланч, мы спустились по лестнице и вышли к спортивной площадке школы.

Позже, как мы поняли, мисс Андерсен отвела Мерфи к медсестре и сообщила обо всем директору, а тот, конечно же, позвонил домой нашим родителям.

В тот же день я ждал Дугласа после уроков на улице у выхода из школы, он вышел, прихрамывая на одну ногу, с разбитой губой и синяком под глазом. Дуглас не рассказывал, где Джеймс и Крэй подкараулили его. Я был горд братом, что он не побоялся врезать Мерфи, но при этом мне было его сильно жаль.

По дороге к дому брат попросил не вмешиваться и не пытаться объяснить родителям, что на самом деле происходит, все равно не поверят и накажут не только его, но еще и меня. Я пытался уговорить его, хотя бы отцу рассказать, что Джеймс постоянно пристает к нему, и случай с подносом был попыткой защититься. На что он ответил, разочарованно покачав головой: «Джесси, отец не сможет понять это. Он отгородится и сведет все к тому, что мне якобы показалось, и Мерфи совсем не хотел ничего дурного. Про маму вообще молчу».

Когда мы добрались, родители были сильно сердиты на брата и даже не обратили внимания на ссадины. Отец прочитал мораль, что он нас не так воспитывал и лучше бы брат завел себе нового друга, поделившись едой вместо того, чтобы избить того подносом. Я со всей силы закатил глаза. Как будто Джеймс Мерфи может быть кому-то другом, кроме беспризорников Крэй. Мама же сказала, что Дуглас ее позорит, и она больше не хочет краснеть, выслушивая жалобы директора школы о том, как ее сын ужасно поступил с другим мальчиком. Меня выворачивало наизнанку от несправедливости, но я сдержал слово и не вмешался, о чем потом пожалел.

Целую неделю после случившегося в столовой брат оставался в конце уроков и делал дополнительные задания или просто сидел под присмотром дежурного. Я всегда ждал Дугласа, хоть это и занимало несколько часов. Мы шли домой вместе, иногда, если брата отпускали пораньше, заходили на поляну у ручья, проверить нашу будку на целостность. Из-за начавшихся весенних дождей и таяния снега нам казалось, она может развалиться.

*****

Я и Дуглас стояли на берегу возле ручья. Я поправил лямки рюкзака, которые уже начали давить на плечи и, присев, взял из воды еще несколько камней побольше. Мне хотелось разрядить обстановку, поэтому я начал говорить первое, что пришло в голову:

– Эй, Дуглас, спорим, я попаду вон в то широкое дерево без рогатки? – дразнил я, указав на высокую сосну, ствол которой заметно выделялся на другой стороне ручья. Мои глаза неизбежно возвращались к ней. Вокруг расползлась круглая пустошь – ни травинки, только лишь кучный куст орешника пригревал сбоку. Другие деревья рассеялись и стояли чуть поодаль.

Дуглас не сразу отреагировал на мои слова. Он, как и я задумался о своем, но спустя секунду брат произнес с ухмылкой на лице:

– Это легче легкого, я смогу хоть три подряд.

– Валяй, – сказал я, с вызовом подкидывая в руках горсть камней. – Только подряд, без промахов. Если проиграешь, то завтра на истории признаешься в любви мисс Андерсен, – подсмеивался я.

– Ха, хорошо, что я не мажу, – Дуглас широко раскрыл глаза, узнав, что стоит на кону. – Кому-кому, а тощей и вредной Вивиан не услышать от меня этих слов, – ответил брат, скривившись и высунув язык.

Он покрутил среднего размера камень между большим и указательным пальцами, затем уверенно подкинул его в руках. Снаряд дугой перелетел ручей и звонко ударился о широкий сосновый столб, упав вниз и издав еле слышимый шорох под деревом.

Дуглас потянулся вниз за еще одним. Я засунул руки вместе с камнями, что собрал, в карманы расстегнутой куртки. Вдруг мое внимание привлекла яркая вспышка возле куста орешника рядом с той самой сосной. Повернувшись прямо, я пытался разглядеть, что это такое там блестит.

– Дуглас подожди, ты видел это?

Брат уже замахивался.

– Что «это»? – нетерпеливо вздохнул Дуглас и немного приспустил руку.

– Там что-то блеснуло, – я указал пальцами вытянутой руки на куст.

– Ты специально меня отвлекаешь, чтобы я промазал, и ты выиграл спор? – возмутился он, сузив глаза.

Я терпеливо вздохнул, и помотал головой.

– Давай так. Ты бросаешь, но после не опускайся сразу за следующим, посмотрим вместе, что будет. Вдруг мне не показалось.

Я примиряющее поднял раскрытые ладони перед собой.

– Как скажешь… – на вздохе произнес брат и закатил глаза, явно сомневаясь в моих словах.

Дуглас завел руку за спину, сконцентрировался и сделал еще один меткий бросок. Его кисть расслабленно застыла в воздухе по направлению к дереву до тех пор, пока камень не прилетел точно в цель.

– Есть! – он победно сжал кулак.

Брат положил ладони по бокам и вгляделся в лес за ручьем. Я подошел к нему поближе. С минуту мы стояли в немом молчании.

– Ты же там видел свечение? – Спросил брат, с нетерпением вытянув конечность вперед и указывая прямыми пальцами на кусты под сосной, где раньше мелькали слепящие блики.

– Да, – ответил я с досадой, потому что пока мы наблюдали, ничего не происходило.

– Видимо, тебе показалось, там ничего нет, – сказал Дуглас, – Похоже, у тебя глюки! – слегка рассмеявшись, и, подняв слабо сжатый кулак, он постучал мне по лбу костяшками пальцев.

Брат отнял руку от головы и второпях произнес:

– Ладно, еще один раз бросаю и идем домой, а то получим по шапке, что долго гуляли после школы. Да и темнеть начинает. Ох, еще же домашку делать. Мама еще говорила, возможно, приедет старый хрыч Джозеф.

– Прям так и сказала? – усмехнулся я с удивлением.

– Ха-ха… Конечно нет. Я от себя добавил.

– Только не он… – промычал я.

– Угу…

Дуглас завел руку за себя. Размахнулся и…

– В яблочко! – хмыкнул он. – Снова. Ты проиграл. Подожди-ка! А мы не договорились, что получу я, если выиграю! – возмущенно затянул брат.

– И правда. Получается перехитрил, сам того не понимая.

Камень, ударившись, отлетел немного правее дерева, попав в орешник, пружиня о тонкие ветки. Мы стояли на другом берегу, переводя глаза с сосны на орешник, не ожидая уже увидеть ничего интересного. Я заметил краем глаза, как Дуглас отпрянул взглядом и, переступив с ноги на ногу, подвел руку к моему плечу, чтобы успокоить моё детское любопытство. Но потом он резко повернул голову в направлении куста, его рука замерла от удивления и продолжала висеть возле меня. Из орешника у сосны послышался шорох и прутики с листьями зашевелились.

Из орешника выпрыгнула крупная ярко-рыжая Лиса и приземлилась на том берегу.

Мы резко отшатнулись, уперевшись ногами в сырую землю, готовые бежать.

Лисица медленно переступала черными лапами, приближаясь к кромке воды. Пасть раскрылась, розовый язык повис. На миг почудилось, она улыбается. Белая грудка вздымалась. Уши, обрамленные темным пушком, стояли двумя домиками на макушке. Она часто и тяжело дышала, будто торопилась сюда.

Без страха Лиса дошла до воды как до непреодолимого барьера и села напротив нас. Она наклонила голову набок, обняв четыре тоненьких лапки огненным хвостом, который тушила белая пушистая льдинка на самом его конце. От нее исходил легкий свет, который постепенно гас. Казалось, кто-то сзади нее держал слабый фонарик и у него садились батарейки.

Замерев, мы вытаращили глаза. Каждый из нас разглядывал Лисицу. Я никак не мог понять: весь ее образ мне мерещится или все так, как оно есть?

– Джесси, т…ты…ты тоже видел это свечение? – прошептал, не шевеля губами, Дуглас.

– Ага, – также тихо и удивленно промычал я.

Дуглас и я раньше замечали животных в лесу: и белок, и зайцев, и змей, и разных птиц, но такую красивую, большую и загадочную Лисицу повстречали впервые. Мы стояли и смотрели на нее. Испуг постепенно спадал. Верх брало любопытство. Мы тоже приблизились к краю берега, подобравшись напротив. Нас с ней разделял ручей шириной не больше шести футов.

Лисица спокойно прыгала темно-оранжевыми глазами то на меня, то на Дугласа, встречаясь с нами взглядами. Ее шерсть выглядела такой мягкой и нежной, что мне сильно захотелось уткнуться в нее носом.

– Она миленькая, – я присел на корточки, – хочется к ней прикоснуться.

– Джесси, не забывай, что она дикая и вряд ли подпустит к себе настолько близко.

– Иногда ты ужасно скучный, прям как старик, – я сделал недовольную гримасу, – Может ее прикормить?

Брат не ответил, он был заворожен звериной красотой Лисы, хоть и пытался ей сопротивляться. В этот момент, вероятно, не устоял, мысленно согласившись с высказанными мной ощущениями, потому и не сводил с нее глаз.

Опустив одно колено на мокрый валун, торчащий на краю берега, я снял свой рюкзак и достал оттуда почти пустую упаковку крекеров. В пакете оставалось всего три штуки. Я взял один и подкинул его Лисе. Крекер упал перед ней. Она пригнулась и принюхалась коричневым, блестящим носом. Встала, склонила морду над печеньем и подняла его с земли острыми зубами. Печенье рассыпалось крошками, пока Лиса за два прикуса его ела. После она облизнулась и снова подняла оранжевые глаза на нас, сидя у кромки воды.

Я с довольным лицом протянул один из двух оставшихся крекеров Дугласу, откусив половину от второго.

– Ну вот, что я говорил?! Теперь мы с ней друзья навек, она будет жить в нашей будке и охранять поляну. – Самодовольно воображал я.

Дуглас терпеливо вздохнул и надломил крекер зубами, один кусок упал в рот, а второй он зацепил пальцами и бросил Лисе. Он молча потянулся за своим рюкзаком.

– Решил последовать моему совету? – я хихикнул.

– Нет. Подумал, она голодна, весна все-таки, дичи в лесу не так много пока что, – ответил мне брат, продевая руки в лямки, – Пойдем, нам пора домой.

– Дуглас, ну, еще пару минут побудем здесь, Лиса все равно скоро уйдет.

– Джесси, если мы сильно задержимся, то завтра не сможем прийти сюда после школы, а у нас, если ты помнишь планы….

– Ты прав. Надеюсь, Лисица завтра снова покажется, – произнес я со вздохом, нехотя приняв поражение в споре, и поднялся на ноги.

Закидывая рюкзак за спину, я глянул на Лису. Ее длинная морда внезапно стала выглядеть строже, глаза смотрели в никуда. Она настороженно прислушивалась к шорохам лесной округи, недоступным людскому слуху. Уши дергались из стороны в сторону. Само ее мохнатое тельце оставалось неподвижным и обращенным к нам. Хвост уже не лежал спокойно возле лап, как раньше, он был выпрямлен позади лисьей спины.

Брат уже открыл рот, чтобы поторопить меня двинуться с места, как я оступился на скользком камне. Из кармана куртки посыпались камни. Лиса резко выставила длинные лапы вперед и, сведя уши на макушке, пригнула и вытянула голову. В ее горле заклокотал слабый рык. Мы вздрогнули, испугавшись.

– Чего это с ней?.. – шепотом я растерянно задал вопрос в воздух. – Неужели из-за выпавших камней?

Шерсть Лисы от макушки до самого хвоста поднялась дыбом. Темно-оранжевые глаза казались дикими. Оскалив зубы, она повела морду чуть в сторону, к кустам орешника, из которых она сама и выпрыгнула. Лиса с оскалом, медленно переступая лапами, разворачивалась.

– Что-то ее напугало, – последовал тихий ответ Дугласа.

– Видимо, не хочет, чтобы мы уходили, – ерничал я, при этом оставаясь напряженным.

– Джесси, не начинай…. Идем. – с этими словами старший брат взял меня за предплечье и потянул за собой.

Мы уже развернулись уходить, когда со стороны кустов за ручьем послышался треск сухих веток. Рыжая прыгнула, встав мордой к орешнику. Она сгорбилась. Рык нарастал.

Брат настойчиво тащил меня за собой в низину узкого оврага, чтобы выйти на дорогу, ведущую к дому. Я переставлял ноги, догоняя его, и то и дело оборачивался, желая увидеть, кто же прячется там, за кустами орешника. Перед тем, как окончательно скрыться за крутой склон, я вырвался из крепкого хвата и высунулся одной макушкой посмотреть, держась за земляной край. Лиса настороженными шагами приближалась к кустам и бойко рычала.

– Джесси, нам пора… – с нажимом произнес у меня за спиной Дуглас.

– Одну секунду, – я отмахнулся от брата, который нервно дышал мне в затылок. За мной ему не было видно, что происходит на другой стороне ручья.

Я оторвал взгляд от Лисы и увидел девочку. Светловолосая, в белом сарафане, примерно того же возраста, что и Дуглас. Она стояла в тени сосны, листья заслоняли ее наполовину.

– Джесси, идем… – торопил брат.

Я не слушал.

Две толстые растрепанные косы. Неподвижное лицо. Большие глаза смотрели прямо на меня. Они завораживали, манили. Красота колола взгляд. Что-то таилось в ней. Лиса рычала, не давая ей подойти, но девочка оставалась спокойной, будто ей ничто не угрожало.

– Джесси…!

Она подняла указательный палец и выписывала им дугу в воздухе. Я смутился. Губы слиплись, я еле их разомкнул, чтобы окликнуть брата. А потом она одарила меня жуткой, не по-человечески широкой улыбкой. От уголков губ к скулам расходились бордовые шрамы. Я застыл. За этой улыбкой чувствовалось что-то болезненное, губительное.

Дуглас дернул меня за рукав, заставив попятиться и развернуться.

– Идем уже, Джесси! – раздражался он.

– Дуглас, я видел! Там, в кустах, была девчонка! – я пытался объяснить. – Но она странная, – осекшись, добавил я с прищуром. – Смотри, смотри! Посмотри же, ну!

Дуглас нетерпеливо взглянул на меня, протиснулся мимо и вышел на край поляны.

– Никого нет. И Лиса убежала, – Дуглас развел руками и шлепнул себя по бедрам. – Пошли, завтра снова придем сюда. Не расстраивайся.

Он зашагал по тропинке домой. Я снова высунулся за край оврага. Пусто. Сосна, орешник и ручей. Поджав губы, я побрел следом за братом.

Глава 3. Морозная пелена

– Как думаешь, что она делала одна в лесу? – мы свернули на дорожку к дому.

Он стоял посередине улицы. С одной стороны жили старый рыбак с женой – мистер и миссис Белморды, они были тихими соседями, по праздникам мама заносила им пироги; с другой – был вынесен на продажу. Жильцы пока не нашлись.