Свет и смола

— Ты опять смотришь в сторону серой пустоши, — сказал Самуил, не глядя на неё. — Что ты там забыла?

Ариэль пожала обнажёнными плечами. Ткань её длинного платья — сегодня небесно-голубого, под цвет разреженной атмосферы — скользнула по коже.

— Там не пусто, Самуил, — ответила она тихо.

Ангел вздохнул и наконец поднял на нее глаза. Взгляд его был полон той мягкой, братской тревоги, которую Ариэль видела у многих собратьев в последние дни.

— Ари, — начал он осторожно, — ты уже третий раз за последнюю неделю ходишь к Границе. Это... небезопасно. Там твоя сущность истончается.

— Моя сущность в порядке, — Ариэль улыбнулась, но улыбка вышла рассеянной. Она всё ещё смотрела в серую даль. — Знаешь, Самуил, я там встретила... кое-кого, — рука Самуила, перебиравшая струны, замерла. Звук оборвался резким диссонансом.

— Встретила? — переспросил он. — Там? На Нейтральной полосе? Но там никогда никого нет.

— Оказывается, есть, — Ариэль повернулась к ангелу. Её глаза светились внутренним светом. — Это был демон.

Лютня выпала из рук Самуила и, кувыркаясь, полетела в небесную пропасть. Ангел вскочил на ноги, его белые крылья слегка распахнулись от потрясения.

— Что?! — выдохнул он. — Демон?! И ты... ты говоришь об этом так... спокойно? Он напал на тебя? Ты ранена? Мы должны немедленно доложить об этом Совету! Если демоны научились выходить к Границе, это может означать вторжение! Ариэль, ты понимаешь...

— Сядь, — сказала Ариэль мягко, но твёрдо.

Самуил замер. Что-то в её голосе — какая-то новая, незнакомая уверенность — заставило его замереть.

— Он не нападал на меня, — продолжила Ариэль. — Он просто... стоял и смотрел.

— Смотрел? — Самуил медленно опустился обратно на облако, но крылья не сложил. — Как смотрел?

— Не знаю, как объяснить, — Ариэль нахмурилась, подбирая слова. — Ты когда-нибудь видел старые фрески в Зале Памяти? Где изображены первые, ещё до Разделения? У них были такие глаза... тяжёлые. Будто они знают что-то, чего мы уже никогда не поймём. Вот он смотрел так же.

Самуил молчал, переваривая услышанное.

— Как его зовут? — спросил он наконец.

— Караэль, — проговорила Ариэль с некой нежностью в голосе. Самуил вздрогнул.

— Караэль... — повторил он. — Это же... это имя из старых списков. Из тех, что существовали до Разделения. Ари, это не просто демон. Это... это один из Павших. Из первых, ты понимаешь?

— Я знаю, — просто ответила Ариэль.

— Откуда?!

— Я почувствовала, — она пожала плечами. — От него веет... стариной и какой-то древней грустью. Она спрятана очень глубоко, под всей этой... — она повела рукой, не зная, как описать его смоляную кожу и острые шипы. — Но она есть.

Самуил потряс головой, пытаясь уложить всё это в своей ангельской голове, привыкшей к чётким категориям «добро» и «зло».

— Ты должна держаться от него подальше, — вынес он вердикт. — Это опасно. Если не физически, так... душевно. Павшие коварны. Их главное оружие — не когти и не огонь, а... тоска. Они заражают ею.

Ариэль встала. Платье мягко обтекало по её фигуре. Она подошла к краю облака и посмотрела вдаль, где, как она теперь знала, лежал путь к серой пустоши, где она встретила демона.

— Самуил, — позвала она ангела тихо, — а ты никогда не думал... почему всё так устроено? Почему мы здесь, в Свете, а они там, во Тьме? Почему нельзя просто... поговорить?

— Потому что так решил Отец, — ответил Самуил, как отвечал всегда, когда сталкивался с вопросами, на которые у него не было ответа.

Ариэль промолчала. Раньше этот ответ её успокаивал. Теперь же он казался ей... недостаточным. Слишком похожим на запертую дверь, за которой может быть что-то важное и интересное.

Она вспомнила, как Караэль спросил: «Ты придешь сюда ещё?». В его голосе было что-то, чего она не ожидала услышать от демона. Робкую, запрятанную глубоко под слоями смолы и стали... надежду, а не угрозу или... похоть.

— Я пойду, — сказала Ариэль, подбирая подол платья.

— Куда? — всполошился Самуил.

— В Архив, в Секцию Древних Текстов, — улыбнулась она. — Хочу кое-что почитать о Первых и о Павших.

Она взмахнула белоснежными крыльями и легко, словно пушинка, оторвалась от облака. Самуил остался сидеть там, качая головой и бормоча себе под нос что-то о женском любопытстве, которое, по его мнению, сгубило ещё Еву...

Ариэль летела сквозь золотистую дымку к величественному зданию из спрессованного света — Архиву Небес. Внутри было тихо, прохладно и пахло вечностью. Хранитель Архива, древний ангел с глазами, затянутыми пеленой давно прожитых эпох, лишь молча кивнул ей, когда она вошла.

Ангел долго бродила между стеллажами, ведя пальчиком по корешкам свитков, пока не нашла то, что искала — тяжёлый том в переплёте из неизвестного тусклого металла. На обложке было выбито одно единственное слово: «КАРАЭЛЬ».

Ариэль села прямо на прохладный пол, положила том на колени и открыла первую страницу.

Текст был написан на языке, который уже почти не использовали, но она понимала всё же его. И чем глубже ангел погружалась в чтение, тем шире распахивались её глаза. Там не было описаний зверств. Не было и хроник битв, где он разил врагов Света.

Там было нечто другое:

«...и был он среди тех, кто стоял ближе всех к Престолу. Голос его был подобен звуку горна, зовущего к Славе. Крылья его сияли белизной, затмевающей снега на вершинах смертных гор. Любил он Свет, и Свет любил его. Но более Света любил он Истину. И когда настал Час Выбора, он не поднял меч за Отца и не поднял меч за Бунтаря. Он спросил: «Почему?». И вопрос этот был тяжелее всех мечей в тот самый день...»

Ариэль захлопнула книгу. Её сердце, которое билось ровно тысячи лет, вдруг пропустило удар.

Он не предавал Творца... Он просто задал вопрос...

Ангел поняла, что обязательно вернётся на серую пустошь и обязательно задаст свой вопрос: «Почему ты спросил?».

Глава 3

Когда Мизрак, пятясь и кланяясь, вылетел из покоев господина, в его голове царил хаос, сравнимый разве что с Шестым Кругом в час пик. Он прислонился спиной к горячей стене коридора, вытер трясущейся лапкой испарину со лба и попытался собрать мысли в кучу.

«Снег. Господину нужен снег. Обычный. Белый. Холодный. Снег».

Он повторил это про себя раз десять, надеясь, что смысл сказанного дойдёт до его сознания и перестанет казаться бредом умирающего грешника. Смысл всё не доходил...

— Ладно, — прошептал Мизрак сам себе, нервно накручивая кончик хвоста на палец. — Я — камердинер одного из Князей Тьмы. Я доставал рог единорога для кубка. Я добывал слёзы девственницы для зелья ясновидения. Что такое какой-то снег по сравнению со всем этим? Так... мелочь! — бес выпрямился, одёрнул свою ливрею, сшитую из кожи грешников высшего качества, и направился в сторону Канцелярии.

Она располагалась на минус втором ярусе цитадели и представляла собой бесконечный ряд примыкающих друг к другу душных комнат, заваленных пергаментами и пропитанных запахом чернил. Здесь царила вечная суета — мелкие бесы и черти сновали туда-сюда, таская кипы бумаг и огрызаясь друг на друга. Где-то в глубине, за баррикадами из неподписанных приказов, восседал Занзибар — Главный Управляющий, толстый демон с лицом, напоминающим печёное яблоко, и манерами земного банкира.

Мизрак пробился к его столу, растолкав локтями очередь из младших бесов.

— Занзибар, дело срочное, — выпалил он, плюхаясь на скрипучий табурет перед столом. — Личное поручение господина Караэля, — Занзибар, не поднимая глаз от какой-то ведомости, хмыкнул.

— Опять нужны шкуры? Или, может, новый сорт серы для ванны?

— Снег, — сказал Мизрак будничным тоном.

Перо в руке Занзибара остановилось. Он медленно поднял голову, и его маленькие глазки уставились на Мизрака с выражением крайнего недоумения.

— Чего?!

— Сне-е-ег, — повторил Мизрак по слогам, как слабоумному. — Белый. Холодный. Падает с неба у смертных зимой. Господину нужно его понюхать.

Занзибар отложил перо, откинулся на спинку кресла, и та жалобно застонала под его весом.

— Мизрак, — начал он тихо и вкрадчиво, — ты, случайно, головой не ударился? Может, тебя твой господин приложил? Так бывает. У них, у Высших, рука тяжёлая. Так и скажи, я тебе больничный выпишу на пару циклов.

— Я в полном порядке! — взвизгнул Мизрак, стукнув кулачком по столу. — Господин хочет снег! И я должен его достать! Это прямой приказ господина Караэля!

— Это блажь, — отрезал Занзибар. — Снег в Преисподней... Ты понимаешь, что снег здесь растает быстрее, чем ты успеешь сказать «Вечные муки»? Тут даже вода закипает без огня!

— Значит, надо доставить его быстро и в чём-то... холодном, — Мизрак задумался. — У тебя есть что-нибудь... с Ледяных Равнин Девятого Круга?

Занзибар закатил глаза, но, видя решимость в жёлтых глазах Мизрака, полез в свои закрома. Через полчаса препирательств, подписания трёх форм отчётности и обещания замолвить словечко перед господином Караэлем, Мизрак стал обладателем двух ценных артефактов: небольшого термоконтейнера, вырезанного из сердца ледяного великана — вещь инвентарная, подотчётная, — и разового пропуска на Поверхность в земли смертных.

Оставалось найти исполнителя...

Выбор Мизрака пал на двух братьев-чертей, Крика и Крака, известных своей расторопностью и полным отсутствием воображения. Что для такого задания было плюсом — меньше вопросов.

— Значит так, — вещал бес, расхаживая перед ними в подсобке. — Сейчас вы берёте этот контейнер, поднимаетесь на Поверхность, находите место, где много снега, набираете полный контейнер и бегом обратно. Вопросы?

— А где сейчас снег? — спросил Крик, почёсывая рожки.

— На севере! — рявкнул Мизрак. — Ищите снег на высоких горах или на... полюсах. Летите на север! Там холодно и белым-бело! Вперёд, живее-живе-е-е!

Крика и Крака как ветром сдуло. Мизрак, довольный собой, уселся в кресло в приёмной господина и стал ждать, предвкушая его будущую похвалу.

Ждать пришлось недолго.

Через два часа по времени Преисподней дверь с грохотом распахнулась, и в приёмную ввалились Крик и Крак. Вид у них был... потрёпанный. Крик дрожал, с его рожек свисали сосульки. Крак икал и пытался отлепить примёрзший к носу контейнер.

— Принесли! — хором выдохнули они, ставя контейнер на стол перед Мизраком.

Бес потёр лапки, открыл крышку и заглянул внутрь.

А внутри было... мокро и... грязно. На дне контейнера плескалась мутная жижа, в которой плавали какие-то веточки, хвойные иголки и, кажется, дохлый жук.

— Что... ЭТО?! — взвизгнул Мизрак.

— Снег! — гордо заявил Крик. — Как вы и просили. Мы долетели до северных гор, там его было полно! Мы набили контейнер доверху!

— Так он же РАСТАЯЛ, идио-о-оты!! — Мизрак схватился за голову. — Термоконтейнер!! Он держит холод только, если его НЕ ОТКРЫВАТЬ по пути!!! Вы что, его открывали?! — братья-черти переглянулись.

— Ну-у-у... — протянул Крак, — мы хотели проверить, точно ли это снег. Вдруг обман? Лизнули пару раз...

— ЛИЗНУЛИ?! — Мизрак был близок к тому, чтобы испарить их на месте. — Вы лизали снег для господина Караэля?! Вы понимаете, что теперь это не снег, а ПОМОИ с вашей слюной и горным мусором?!

Черти съёжились. С их носов и рогов закапала вода.

— У-у-убирайтесь, — прошипел Мизрак, чувствуя, как внутри у него всё холодеет от ужаса. — Вон! Оба! В Котлы вас отправлю! На переплавку.

Когда черти исчезли, Мизрак остался один на один с контейнером мутной жижи и нарастающей паникой. Господин ждал снег. Он, Мизрак, пообещал снег. А его господин не из тех, кто прощает невыполненные обещания.

Бес заметался по приёмной. Бежать? Глупо. Найдут везде. Признаться? Самоубийство. Оставалось только одно.

— Сам, значит, — прошептал Мизрак обречённо. — Придётся самому идти.

Он никогда не был на Поверхности. Он боялся её. Там было слишком... много всего. Слишком просторно. Слишком светло. И, по слухам, там водились кошки.

Но страх перед господином пересилил страх перед кошками. Поэтому Мизрак нацепил на себя все амулеты, какие нашёл, включая сомнительный оберег от сглаза, купленный у одного шарлатана-инкуба, взял термоконтейнер и, трясясь всем телом, шагнул в портал вновь. Занзибар будет в ярости, когда узнает, что пропуск был использован дважды, но это потом...

Он вывалился из портала прямо в сугроб. Холод обжёг его так, что бес взвыл, подпрыгнул на месте и тут же провалился ещё глубже. Вокруг была ночь. Настоящая, звёздная, морозная ночь в горах смертного мира. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался громом.

Мизрак, стуча зубами и проклиная всё на свете, огляделся. Вокруг, насколько хватало глаз, лежал снег. Белый, пушистый, хрустящий. Совсем не такой, как в его представлении. Он пах... ничем. Просто холодом.

Бес, кряхтя и охая, принялся за работу. Он открыл контейнер, вылил растаявший снег, избавился от мусора и стал лихорадочно набивать его снегом, стараясь не дышать на драгоценное содержимое. Снег был разный. У поверхности — рассыпчатый, как мука. Чуть глубже — твёрдый, спрессованный. Мизрак набивал контейнер слоями, как учили в кулинарной школе Ада, когда он ещё надеялся стать поваром, а не камердинером самого Князя Тьмы.

— Чистый, чистый, только чистый, — бормотал он, отбрасывая в сторону веточки, кусочки льда с грязью и какой-то жёлтый след — он предпочёл не думать, чей он. — Господин сказал — белый. Значит, будет белый. Стерильно чистый.

Он работал быстро, но аккуратно. Холод пробирал до костей, его чешуйчатая кожа покрылась инеем, а хвост, которым он привык выражать эмоции, замёрз и торчал колом. Вдалеке послышался вой. Мизрак вздрогнул и заработал ещё быстрее.

— Волки, — проскулил он. — Там волки, конечно, почему бы и нет? Может, ещё и медведь придёт. Или... Снежный Человек. О, Тьма, за что мне это...

Наконец, контейнер был набит до отказа. Мизрак с трудом захлопнул тяжёлую крышку, проверил герметичность и, прижав ледяной ящик к груди, активировал обратный портал.

Переход назад был ещё хуже. Из ледяного ада он нырнул в пекло Преисподней. Контейнер в его руках мгновенно покрылся испариной, и Мизрак, не теряя ни секунды, со всех ног побежал по коридорам цитадели, распихивая встречных бесов и чертей.

— Дорогу!! Срочный груз господину!! — орал он. Его голос срывался на фальцет.

Он влетел в покои Караэля, даже забыв постучать. Господин сидел на своём ложе, глядя в пустоту багровыми глазами. Мизрак рухнул на колени прямо у его ног и дрожащими лапками воздвиг перед ним контейнер.

— Снег, господин! — выдохнул он, задыхаясь. — Как вы и приказывали. Свежий. Белый. С северных вершин. Лично добывал!

Караэль медленно перевёл взгляд с беса на контейнер. Его смоляная рука потянулась и открыла крышку.

Мизрак зажмурил глазки сильнее, ожидая вспышки гнева.

Внутри лежал снег. Да, он был не такой пушистый, как в горах, и уже начал подтаивать по краям, превращаясь в прозрачную корочку льда. Он был не идеально белым — кое-где виднелись вкрапления мельчайшей горной пыли. Но это был НАСТОЯЩИЙ снег. Холодный, пахнущий зимой и чем-то чистым, неподвластным огню.

Караэль склонился ниже. Шипы на его спине дрогнули. Он закрыл глаза и вдохнул снег.

Мизрак, затаив дыхание, следил за лицом господина. И ему показалось, что в тот момент, когда запах коснулся ноздрей демона, по его губам — этим тёмным, суровым губам — скользнуло что-то похожее на... тень блаженства.

Запах был тот же: свежий, чистый, живой.

Совсем как она...

Караэль открыл глаза. Посмотрел на замёрзшего, дрожащего, покрытого инеем Мизрака, который всё ещё стоял на коленях.

— Ещё, — сказал он тихо. Его голос прозвучал глубже обычного.

— Ещё снега, господин? — пролепетал бес. Демон покачал головой.

— Ты слышал запах?

— Д-да, господин, — пролепетал бес. — Холодом пахнет.

— Нет, — Караэль снова посмотрел на тающий снег. В его глазах отразилась белая крошка. — Это не холод. Это она. Я хочу ещё её запаха. Достань мне что-нибудь, что пахнет так же... как она, с серой травы.

Мизрак, пятясь и кивая, выполз из покоев, и только в коридоре позволил себе упасть на пол и тихо, истерично рассмеяться. Он выжил. Но приказ господина стал только сложнее.

«Что-нибудь, что пахнет как она... Но я же даже не знаю, кто ОНА!», — пронеслось в голове беса, и он понял, что его приключения, вернее мучения, только начинаются...

А Караэль так и сидел, глядя на стремительно таявший снег, в котором, как ему казалось, на одно мгновение отразился не его страшный лик, а что-то светлое, рыжее и невыносимо прекрасное.

Глава 4

С тех пор как Караэль отдал приказ, Мизрак потерял покой и сон.

Впрочем, бесы его ранга и так редко спали спокойно — постоянный страх быть съеденным, уволенным или превращённым в пепелище не способствует здоровому сну. Но теперь к привычному букету тревог добавилась новая, экзотическая: запах.

«Достань мне что-нибудь, что пахнет так же, как она», — слова господина звучали в его голове набатом.

Мизрак перерыл все доступные ему источники.

Он опросил ловцов душ, подкупил архивариуса из Отдела Смертных Деяний.

Даже спустился на Восьмой Круг к одному полусумасшедшему оракулу, который за бутылку прокисшей амброзии нёс всякую околесицу о «свете в конце тоннеля».

Никто не знал, кто такая «она». Никто не знал, как пахнет ангел.

— Может, ладаном? — предположил Мизрак сам себе, сидя в своей каморке и нервно грызя коготь. — Или... цветами? Какими-нибудь белыми? Лилии? Нет, лилии пахнут похоронами смертных. Розы? Слишком пошло. Господин такого не оценит.

В конце концов, методом исключения и отчаяния, бес пришёл к единственному логичному выводу: чтобы узнать, как пахнет она, нужно найти её. А где её найти? Господин упомянул «серую траву».

Мизрак никогда не слышал о месте с серой травой. Но он знал, что существуют нейтральные зоны, где ткани мироздания истончаются. В Канцелярии, после долгих унижений и взятки в виде ящика редкой серы с Шестого, он выбил координаты одного такого места.

«Нейтральная полоса», — значилось в ветхом пергаменте. «Вход воспрещён всем»! Но никто за этим, конечно, не следил.

И вот, в условленный «вечер», когда господин Караэль отбыл на совещание Князей, где, по слухам, должны были делить души одного из регионов смертных, Мизрак нацепил свою лучшую ливрею, прихватил пустой флакон из хрусталя, чтобы собрать образец запаха, и шагнул в портал, настроенный на координаты серой пустоши.

Он ожидал чего угодно: пустоты, огня, может быть, даже пары завалявшихся душ. Но не этого...

Кругом серая трава и бесцветное небо. И — что самое поразительное — тишина. Настоящая, глубокая, давящая на перепонки тишина. Мизрак поёжился.

— Ну и дыра, — прошептал он, оглядываясь. — И как тут можно что-то найти? Тут даже спрятаться негде.

Он прошелся туда-сюда, пиная серые стебли носком. Трава была странная — не живая и не мёртвая, просто... никакая. В воздухе пахло пылью. И... всё.

Но вдруг он заметил кое-что странное. В паре десятков шагов от него трава была... зеленее. Совсем чуть-чуть, но на фоне общей серости это выделялось, как одиноко горящий факел в склепе. Мизрак подошёл ближе, присел на корточки. Да, действительно, несколько травинок у самого корня имели бледный, болезненный, но всё же зелёный оттенок.

— Интересно, — пробормотал бес, нюхая воздух. — Следы... Тут кто-то стоял. И от этого «кого-то» трава позеленела...

Он выпрямился, и в этот момент его чуткие уши уловили звук, похожий на взмах огромных... крыльев!

Мизрак замер.

Инстинкт самосохранения взвыл сиреной. Спрятаться было негде. Он сделал единственное, что пришло в его бесовскую голову: упал плашмя на землю, притворившись камнем.

_____๑๑๑_____

Самуил приземлился на серую траву с грацией, присущей лишь небожителям. Его белые крылья мягко сложились за спиной, подняв облачко серой пыли. Он огляделся с выражением крайнего неодобрения на лице.

— Ну и зачем я здесь? — пробормотал он себе под нос. — Ариэль сказала: «Просто посмотри, Самуил. Там нет ничего страшного». Конечно, ей нет ничего страшного, она видела демона и улыбалась ему! А у меня от одного вида этой бесцветной травы мурашки по коже бегут...

Он прошёлся по Нейтральной полосе, стараясь ступать аккуратно, чтобы не испачкать белоснежные одежды в серой пыли. В руках он держал небольшую записную книжку и перо. Ангел решил подойти к вопросу научно. Изучить аномалию, записать наблюдения, и чуть что доложить об этом Совету. Может, тогда Ариэль успокоится и перестанет мечтательно смотреть в сторону пустоши.

Он как раз склонился над той самой зелёной проплешиной, которую только что изучал Мизрак.

— Хм, хлорофилл, — пробормотал Самуил. — Жизнь... Здесь, на границе миров... Удивительно.

В этот момент он услышал звук. Тихий, заглушенный чих.

Ангел резко выпрямился.

— Кто здесь? — спросил он строго. В его голосе зазвенела сталь, совершенно не свойственная его мягкой внешности.

Тишина.

— Я знаю, что здесь кто-то есть, — продолжил Самуил, медленно поворачиваясь. — Выходи. Именем Отца, приказываю!

Камень в нескольких шагах от него вдруг зашевелился, чихнул ещё раз и сел, оказываясь не камнем, а низкорослым существом в ливрее, с перепачканным серой пылью лицом и безумными жёлтыми глазами.