Чужие берега. Батумский гамбит

— Мы вернёмся, — сказал он однажды вечером, когда они сидели на балконе с Алисой и пили чай — уже не ромашковый, как в Сочи, а грузинский, чёрный, с чабрецом и мятой. Алиса пила его с мёдом, хотя раньше сахар не признавала. Ещё одна перемена.

— Я знаю, — ответила она. — Но не скоро.

Он не спорил. Он и сам это знал. Как знал и другое. Разбитым и поверженным лузером назад он не вернется. Его легенда будет счастливой.

Глава 6

Чужие берега.

Глава 6. Рокировка

Море в Батуми просыпалось на час раньше, чем в Сочи. Здесь, за горами, солнце уже золотило купола, а там, где остался их дом, оно ещё только разливалось по водной глади липким, медовым светом, не спеша прогонять ночную прохладу. Февраль этого года выдался достаточно холодным месяцем, да к тому же дождливым и ветренным. Дождь поливал серый тротуар перед домом, моросил по окнам соседних квартир, стучал по крышам и балконам и от этой капельной канонады хотелось спрятаться в теплый плед и завалиться в кровать. Но в это время суток молодой человек по имени Марк Запольский уже не спал и бодрил себя первой чашечкой кофе, стоя на мокром балконе и кутаясь в теплый вязаный свитер. Алиса купила ему такой в первый же день их прилета, на местном базаре у старушки, которая создавала эти шедевры из цветной пряжи для своих внуков. Свитер был немного великоват его владельцу, но зато выглядел приятным и мягким на ощупь, пах овечьей шерстью и чем-то сладким, на кавказский лад. Подарив его Марку, Алиса победно произнесла: «Ты теперь настоящий грузинский мужчина». Марк тогда усмехнулся, а сейчас подумал — «Становлюсь местным джигитом. Осталось только приобрести папаху и саблю».

Телефон завибрировал. Игорь Матвеевич, его правая рука и директор по главным вопросам, звонил в неурочный час — для Москвы и Сочи было ещё рано.

— Марк Александрович, есть разговор, — голос новоявленного директора звучал ровно, без обычной стальной нотки. Это настораживало. Игорь всегда говорил так, когда новости были не просто плохими, а требовали немедленного, личного участия Марка. За пять лет совместной работы Марк научился читать его интонации, как опытный шахматист читает замыслы соперника по самому первому ходу в дебюте новой партии.

— Слушаю, Игорь.

— Ростовский франчайзи расторгает с нами договор. В одностороннем порядке. Уведомление пришло вчера вечером. И волгоградский следом. Какой-то треш!

Марк закрыл глаза. Перед внутренним взором возникла маркерная доска в сочинском офисе — та самая, старая с былым лоском, на которой он когда-то впервые написал «Кодекс Запольского», ставший позже ядром для прописания стратегий современных франшиз. Потом её заменили новой, пластиковой, с фирменным логотипом. Но самую первую, заляпанную случайными следами маркера и кошачьими лапами Стива, Марк велел повесить в своей домашней комнате. Как напоминание. О том, с чего всё начиналось.

Читатель моего предыдущего романа «Талисман для директора» помнит увлекательную историю молодого амбициозного парня Марка, приехавшего покорять курортный город с одной дорожной сумкой и коробкой от принтера. В ней я описала с чего начинались его веселые приключения на рынке недвижимости Сочи, как Марк с нуля развивал свой бизнес и создал по итогу, конвейерный отдел продаж. Как запустил трехсменное агентство недвижимости в олимпийской столице, обошел всех конкурентов и создал беспрецедентную компанию, основанную на стандартах честности, открытости и доверия. Как начал упаковывать стандарты компании во франшизу, продав идею крупным инвесторам и вошел в правление ассоциации риэлторов России, как самый молодой ее член. В прошлом романе я оставила читателя в 2023- м году, когда у Марка было всего 2 франшизы- в Краснодаре и Геленджике. Но в планах было найти франчайзи во всех южных регионах. И экспансия началась.

В начале этого романа, если вы его внимательно читаете, Марк насчитывал уже 10 франшиз. За 2 года к нему присоединилось 2 города Крымского полуострова (Керчь и Симферополь), 2 города новых территорий (Донецк и Луганск) а также Ставрополье, Ростов, Волгоград, Астрахань.

Перечисленные Игорем, франчайзи, одни из последних купили франшизу. Марк помнил и розовощекого веселого парня из Ростова, который все время улыбался и шутил. И волгоградского строгого лысого дядьку, который задавал много вопросов и спрашивал про гарантии.

— Основания для расторжения есть? — спросил Марк, хотя уже догадывался, что лежит в основе конфликта.

За 5 дет Марк создал не только уникальное агентство, основанное на безупречном «доверии» и упаковал его во франшизу, но и активно развивал свой маркетинг. Он вкладывал много личных денег и денег инвесторов в разработку технологий. Он пригласил самых лучших IT-специалистов отрасли, которые создали и внедрили крутую CRM-cистему в его компании, нанял маркетологов, которые научились генерить большое количество целевых заявок. Этими заявками на объекты недвижимости он заливал всех своих франчайзи. И у партнеров не было проблем, где искать клиентов. Помогал этому процессу и внутренний колл-центр, расположенный в головном офисе в Сочи, который денно и нощно обзванивал клиентов и обрабатывал входящий поток, оптимально перераспределяя на регионы. Да и личный бренд Марка Запольского, его эксклюзивные отношения с партнерами, руководителями компаний-инвесторами и девелоперами, работали на франшизу на полную. Кроме продвижения и понятной системы развития бизнеса в пакет франчайзи входили еще договоренности на обучение и корпоративные поездки ключевых сотрудников, достигших исключительных результатов, на отраслевые форумы.

Сейчас были сложные времена. 4-й год шла военная спецоперация с Украиной. Для обеспечения нужд армии взвинтили налоги для бизнеса. Многие предприниматели не выходили даже в «нуль» и работали себе в убыток. Малый и средний бизнес закрывался повсеместно. Не стали исключением и его франчайзи. Марк это знал и предчувствовал, что найдутся такие, кто захочет «соскочить».

— Формальные причины— «изменение рыночных условий»-продолжал докладывать Игорь. Но ты же понимаешь, Марк, это отговорка. По закону, если договор бессрочный, отказаться от него можно в любое время, уведомив за шесть месяцев. Или за 30 дней, если заплатить отступные — сумма прописана в нашем договоре. Они выбрали второй вариант. Быстро, чисто, без лишних разбирательств.

Игорь говорил спокойно, будто зачитывал сводку потерь на поле боя. Но Марк слышал в его голосе то, что он не произносил вслух: обиду. Обиду на людей, которым доверяли, которых учили, которые клялись в верности «Кодексу», а при первом же шторме бросили корабль. Причем этот корабль не тонул. Он гордо шел по волнующемуся морю, слегка покачиваясь.

— А неформальные причины?

— Ростовский сказал прямо: «Ваш основатель сбежал из страны. Кто даст гарантии, что завтра вас всех не накроют? Мы платим роялти, а что взамен?». Волгоградский дядя был вежливее, но суть та же. Он жаловался на то, что головной офис стал мало передавать лидов, а те, кого передают нецелевые и не готовы покупать. А еще обоим был нужен живой Марк Запольский в офисе на Горького в Сочи, к которому можно приехать в любое время без загранпаспорта. А не удалённый голос из Грузии. Гарантом для них является реальный собственник, живущий в России. И его прямое участие в процессы компании.

Марк понимал также, что из-за блокировок соц сетей, замедлений месенджеров и заглушек мобильного интернета, которые то и дело, вводили власти, конверсии с сайтов режутся. Страницы своевременно не загружаются. Большая часть клиентов просто не может перейти с сайта на Телеграм. Они не попадают в воронку прогрева, которая была выверена годами и градус активности клиентов сейчас резко снизился по сравнению с «периодом нормальной стабильности инета». И да, лиды не совсем «догреты», с ними еще надо работать и попадают они к франчайзи, чтобы те тоже делали какую-то работу со своей стороны. Но не все видимо, до конца разделяли его ценности. И люди имели право на ошибку.

Марк очень внимательно выслушал своего Директора, опустившись на плетёный стул, стоявший на балконе. Стив, только что лениво потягивавшийся в дверном проёме, мгновенно соскочил с места, запрыгнул на колени и требовательно ткнулся носом в ладонь. Кот всегда чувствовал его состояние — удивительное животное, которое за пять лет так и не утратило эту странную, почти мистическую связь с хозяином. Стив не задавал вопросов. Он просто был рядом. В своём рыжем, пушистом величии.

— Что с иском? — Марк механически гладил кота, сосредоточенно глядя в одну точку на горизонте. Там, где море сливалось с небом, белел крошечный парус. Одинокий, как и он сам сейчас.

— Суд принял дело к производству. Заседание через две недели. Требуют твоего личного присутствия, Марк.

—Услышал, Игорь. Подумаю наберу. —Ответил Марк и положил трубку.

Этого следовало ожидать. Сочинский адвокат, сухой, въедливый мужчина в идеальных очках без оправы, предупреждал: «Если Запольский не приедет, это будет расценено как неуважение к суду. Шансы на положительное решение снизятся на шестьдесят процентов. Минимум». Адвокат не врал. Он просто считал вероятности. Это была его работа.

Алиса вышла на балкон бесшумно, как кентервильское привидение, закутанная в большое белое полотенце. Она стояла в дверях, опираясь плечом о косяк и смотрела на Марка тем особенным взглядом, который появился у неё в последние месяцы — в нём было и беспокойство, и нежность, и какая-то новая, доселе незнакомая твёрдость. Словно материнство сделало её не мягче, как думают мужчины, а, наоборот, более решимой и отважной.

— Что случилось? — спросила она, хотя по остаткам фраз Марка уже догадывалась, что проблемы у Марка значительные и неотложные.

— Франчайзи уходят. Двое. По уведомлению, с отступными. Всё по закону, ничего не сделаешь и не придерёшься. Суд требует моего присутствия.

— А ты не можешь этого сделать?

— Могу, но не хочу— согласился Марк. —Не хочу тебя оставлять. А летать тебе врачи запретили. На двадцатой неделе такие риски, что... — он не договорил. Не хотел произносить вслух то, что прокручивал в голове каждую ночь.

Алиса подошла, села рядом. Стив, почувствовав, что его место на коленях занято, недовольно фыркнул, но перебираться не стал — только переложил голову на Алисину ногу. Хитрый рыжий эгоист умудрялся одновременно получать ласку от них двоих.

— Значит, нужно найти другой способ, — сказала она.

— Какой? Я не могу отправить Игоря — у него нет полномочий. Не могу попросить Василису — она разобьётся в лепёшку, но судьи её даже слушать не станут. Женщина с горящими глазами и полным отсутствием юридического цинизма. Там нужен холодный расчёт, а не эмоции.

— А Фёдор?

— Фёдор молчит в трубку. Я не знаю, о чём он думает. Может, тоже собирает чемоданы.

Марк не договорил, но Алиса поняла. В последние дни Фёдор, всегда такой надёжный, спокойный, начал странно вести себя в общих чатах. Отвечал односложно, пропадал на полдня, не подключался к плановым созвонам. Игорь говорил — выгорание. Марк знал: это не выгорание. Это страх. Страх остаться без защиты, когда щит уехал за тридевять земель.

— А можно ли вообще отказаться от франшизы просто так, по уведомлению? — спросила Алиса, нахмурившись. Она всегда хорошо чувствовала юридическую уязвимость. — Или нужны веские причины?

Марк вздохнул. В этом и заключалась главная боль. Он перечитал договор вчера ночью, до дыр, до рези в глазах.

— Если договор бессрочный — а у нас именно такой, — можно отказаться в любое время, уведомив за шесть месяцев. Или за 30 дней, если заплатить отступное. Сумма прописана, они её заплатили. Всё законно. Единственное, что могло бы их остановить — если бы я, как франчайзер, грубо нарушил свои обязанности. Не обучил сотрудников, не передал инструкции, не помог с запуском. Но мы сделали всё. И даже больше.

— Они просто сослались на «изменение рыночных условий»?

— Да. Это красивая формулировка, за которой стоит одно: они больше не хотят со мной работать. Потому что я далеко. Потому что есть проблемы у бизнеса. Потому что некоторым удобно свалить свою ответственность на кого-то, нежели взять на себя и справиться с трудностями. Занять взрослую позицию. Потому что им страшно. Потому что кто-то им нашептал, что без меня компания рухнет.

Марк вспомнил другой случай, о котором рассказывал адвокат. Там франчайзи тоже пытался расторгнуть договор, жалуясь на недостаток поддержки. Но суд посчитал, что сам факт доступа к специалистам по телефону и в чате — уже выполнение обязательств. А плохие продажи — это предпринимательский риск самого франчайзи. И отказался удовлетворять иск. Но в их ситуации даже до суда не дошло. Ростовчане просто заплатили отступные и ушли. Чисто. Быстро. Без шума.

— В шахматах, — сказала Алиса негромко, — есть такой ход. Рокировка. Король и ладья меняются местами. Король уходит в безопасное место, ладья выходит в центр.

— Ты предлагаешь мне спрятаться?

— Я предлагаю тебе перестать тащить всё на себе. Ты создал компанию, в которой есть люди. Доверься им.

Марк посмотрел на неё. Алиса не спорила, не настаивала — она просто сидела рядом, гладила кота и смотрела на море. Её профиль на фоне утреннего неба казался вырезанным из старой фотографии — чёткий, спокойный, почти античный. В ней появилось что-то от грузинских цариц, чьи портреты он видел в музее вчера — та же прямая осанка, та же скрытая сила. Беременность сделала её красивее. Или это Батуми так действовал? Или просто Марк начал замечать то, чего раньше не видел?

— Я позвоню Игорю, — сказал он. — Предложу ему генеральную доверенность на управление сетью.

— Если откажется?

— Не откажется. Он ждал этого пять лет.

Игорь не отказался. В трубке повисла долгая, напряжённая пауза, потом коммерческий директор произнёс своим обычным, стальным голосом:

— Наконец-то ты решился.

И положил трубку. Не попрощался, не спросил деталей — просто взял на себя ответственность, как принимал когда-то командование взводом в горячей точке. Марк знал эту его черту: Игорь не обсуждал приказы. Он их исполнял. Или не исполнял — но тогда предупреждал заранее. Сейчас он не предупредил.

— Сделано, — Марк опустил телефон на столик. — Теперь ждём.

— Чего?

— Что случится партия. Шах и мат.

В тот же день в общем чате компании появилось сообщение. Короткое, без лишних эмоций, как и всё, что писал Игорь:

«С завтрашнего дня я принимаю операционное управление сетью «Zapolsky Estate» на территории РФ. Марк Запольский остаётся стратегическим партнёром. Все текущие вопросы — ко мне. С уважением, И. М»

Реакция была мгновенной. Василиса — несколько смайлов, восклицательных знаков и один вопрос: «А кто теперь будет отвечать за «Кодекс»?» Игорь ответил: «Ты». И добавил: «Контролировать соблюдение стандартов — твоя задача. Не справишься — найдём того, кто сможет». Это была не угроза. Это был вызов. И Василиса, всегда такая порывистая, почти истеричная в моменты стресса, вдруг написала: «Принято». Без смайлов, без лишних слов. Повзрослела. Или просто испугалась.

Фёдор молчал. Марк ждал его звонка весь вечер, но телефон молчал. И это молчание было страшнее любых слов.

В сумерках, когда Алиса уснула, а Стив оккупировал её подушку, Марк снова вышел на балкон. Внизу, у подъезда, кто-то громко говорил по-грузински — отрывисто, страстно, будто спорил с самим небом. Где-то вдалеке играла музыка, тягучая, печальная.

Он достал телефон, открыл переписку с Фёдором. Последнее сообщение — от него: «Всё нормально, босс. Работаем». Две недели назад. Марк набрал текст:

«Фёдор, ты с нами?»

Ответ пришёл через минуту:

«Всегда. Просто тяжело. Без тебя пусто. Но выкрутимся».

Марк выдохнул. Не всё потеряно.

Море шумело внизу, набегая на берег усталыми, сонными волнами. В этом шуме уже не было тоски. Был вызов. И он знал — он на него ответит.

Потому что король, даже в изгнании, остаётся королём. А партия, какой бы безнадёжной она ни казалась, продолжается до тех пор, пока на доске остаётся хотя бы одна фигура.