Чужие берега. Батумский гамбит

Он закрыл крышку ноута. Вышел на балкон подышать свежим воздухом и огляделся вокруг. С пятого этажа открывался замечательный вид на город, который теперь был его городом.

Внизу, у здания напротив, он заметил пожилого мужчину, сидящего за складным столиком. Тот не спеша расставлял шахматные фигуры. Белые и чёрные, деревянные, потёртые временем. Местный, судя по загорелому лицу и неторопливым жестам. Рядом стояла пустая скамейка, будто ждала соперника. Место рядом было вакантно.

Давно, еще в прошлой жизни его учил играть в шахматы мужчина, который назывался его отчимом. Мама рассталась с ним, когда Марк был еще подростком, а отца он никогда даже видел. С тех пор Марк не подходил к шахматной доске. Как будто не хотел ворошить болезненные воспоминания прошлого, связанные с маминым разводом. Она тогда была очень обижена на отчима, поднявшего руку на ее сына. Этот факт, и многие другие разногласия повлияли на мамино решение расстаться с этим человеком. Когда мамы не стало, нелюбовь к шахматам прошла. Но Марк так и не притронулся больше к шахматной доске. Да и играть было не с кем. Сначала Марк учился на хирурга и берег время. Затем работал им и берег руки. Когда переехал в Сочи заниматься построением нового бизнеса, он берег мозги. А потом из его окружения просто выпали те, кто умел играть в эту сложную и интеллектуальную игру. И тренировать навык было не с кем. Он не считал себя человеком, хорошо играющим в шахматы, просто знал, как ходят фигуры по доске и чем отличается шах от мата. Но сейчас, увидев гордого грузинского старца, сидящего за столом с этими резными фигурами, не удержался и вышел навстречу новому чувству неизбежного открытия.

Марк спустился не потому, что вдруг резко захотел играть — он предпочитал стратегии в реальном, а не на бумажном поле. Но его привлекло само действие. Человек, который в одиночестве расставляет фигуры, будто репетирует партию, которая ещё не началась.

— Гамарджоба! — на грузинском поприветствовал незнакомца Марк — Можно присоединиться? — Продолжил он, указав на скамейку.

Мужчина поднял голову. Глаза — тёмные, спокойные, брови жгучие, яркие, как у настоящего горца.

— გამარჯობა! (Здравствуй)—на своем ответил старец, а затем прищурился и продолжил с небольшим акцентом —Ты же по-русски говоришь?

Марк знал, что представители старшего поколения, которые родились в бывшем Союзе, прекрасно понимают по-русски. Но ради уважения к местным обычаям, выучил несколько слов, которые ему предстояло употребить при входе в контакт с незнакомым человеком. Среди таких слов было приветствие, которое он сейчас произнес. А также слова мадлоба (მადლობა) — спасибо, диди мадлоба (დიდი მადლობა) — большое спасибо и нахвамдис (ნახვამდիս) — до свидания. Вот с таким скудным словарным запасом Марк и приехал в город новой жизни.

— Да. Я русский—ответил он на приветствие старого горца.

— Садись. Будешь играть чёрными. Я начинаю.

Марк сел. Фигуры стояли в начальной позиции. Белые — у старца напротив. Чёрные выстроились в ряд перед Марком.

— Я не очень умею, — признался он. —Вернее, все забыл уже давно без опыта.

— Тем лучше, — мужчина сделал первый ход. — Когда не умеешь, учишься быстрее. Страха нету… Страх — он от избытка знаний. От того, что много думаешь. Знаешь, что можешь проиграть и начинаешь баяцца.. —старец говорил нарочисто с ошибками, легким, тянущим слова, акцентом и это умиляло Марка. Этот язык без особой мягкости в звуках отражал жесткость этого народа. Всю силу его горного Величия.

—Проще живи. И просто ходи. Гаакетэ свла (გააკეთე სვლა) —повторил он по-грузински, призывая сделать ход своего соперника.

Пешка пошла вперёд. Марк ответил симметричностью.

— Ты откуда из России? — спросил мужчина, не глядя на доску.

—Из Сочи прилетел.

— Сочи — хороший город. Был там. Давно правда. Теперь, говорят, там все очень дорого.

— Согласен, — кивнул Марк.

— А в Батуми зачем? Отдыхать?

Марк задумался. Сказать правду? А почему нет. Он здесь никто. Не узнают. Не осудят.

— Сбежал. Временно. От бизнеса. От налогов. От себя, наверное.

Мужчина хмыкнул, сделав ход конём.

— Знаешь, что такое гамбит? — спросил он.

— Шахматный термин. Жертвуешь фигурой ради атаки. —Откуда-то из закромов своей памяти достал Марк.

— Это да, но не просто жертвуешь. Ты сознательно отдаёшь что-то ценное. Иногда просто пешку, иногда фигуру покрупнее. Слабое место, которое кажется слабостью, противнику, для него же становится ловушкой. Противник берёт жертву, думает — вот, я какой молодец, выиграл, я круче, умнее, сильнее. А ты в это время развиваешь атаку. И через несколько ходов он понимает, что его преимущество — иллюзия. А ты уже у цели. Šaxi da mati (Шах и мат) Партия!

Мужчина подвинул пешку на две клетки вперёд.

— Это риск, — сказал Марк. — А если жертва не сработает?

— Значит, ты неправильно все рассчитал. Или противник слишком силён. Или… — он поднял глаза на Марка, — …ты не до конца верил в свою комбинацию. Сомневался.

Марк смотрел на доску. Его чёрные фигуры стояли плотно, но белые уже начали наступление. Он не знал, как ответить. И вдруг понял, что шахматы здесь — не про игру. Это про него. Про всю его жизнь.

Он пожертвовал Сочи. Пожертвовал налаженным бизнесом, командой, уютным офисом на Горького, своей привычной жизнью. Пожертвовал деньгами инвесторов, которые позже от него отвернулись. Пожертвовал комфортом. Он отдал всё это, чтобы получить… что? Свободу? Но свобода — это не цель. Это инструмент. А цель — вернуться сильнее. Или не вернуться вовсе, что тоже вероятно.

— Твой ход, — сказал грузинский друг.

Марк подвинул пешку. Тоже на две клетки. Центр доски начал оживать.

— Ты кого-то оставил там? — спросил мужчина.

Марк задумался. Его семья переехала с ним. Но в Сочи осталось его сердце. Его бизнес.

— Многое. Команду. Друзей. Наставника.

— Они знают, почему ты уехал?

Марк покачал головой.

— Не все. Некоторые думают, что я сдался.

— А ты сам как думаешь?

— Я… я сам не знаю. Может быть, это и правда гамбит. И я приношу жертву сейчас, чтобы выиграть партию в долгосрочной перспективе. А может, просто бегство. Видимо, пока не пройдешь весь этот путь, не поймешь как оно, правильно.

Грузин сделал ход слоном, открывая линию для ферзя.

— В шахматах, — сказал он, — гамбит — это всегда риск. Но без риска нет победы. Можно играть осторожно, не жертвуя ничем. Тогда ты не проиграешь. Но и не выиграешь. Ничья. Скучная, безопасная ничья. Ты этого хотел, парень?

Марк посмотрел на море. Вдалеке белел парус. Одинокий, смелый.

— Нет, — ответил он. — Не этого. Теперь я точно знаю.

Закончив партию, он отблагодарил старого наставника за те слова, что услышал от него в поддержку и попросился иногда приходить играть с ним. Только прийдя домой, он вспомнил, что так и не спросил, как того зовут. И не разу не назвал человека по имени. А это противоречило его правилам, ведь он сам своим менеджерам разрабатывал скрипты общения, а сейчас так лоханулся.

Вечером они с Алисой снова вышли на набережную. Стив остался дома — новая обстановка с чужими запахами его еще угнетала. Да и не привык домашний кот слоняться без дела в чужих городах. Алиса держала Марка под руку, медленно переступая ногами по гальке.

— Ты сегодня с кем-то играл в шахматы? — спросила она.

— Да. Местный дедушка. Научил меня одной полезной вещи.

— Какой?

— Философской. То, что мы с тобой оказались в Батуми — это шахматная комбинация, которая называется гамбит.

Алиса остановилась и серьезно посмотрела на него.

— Объясни.

— В шахматах гамбит — это жертва. Ты отдаёшь фигуру, чтобы получить позицию. Мы отдали Сочи. Команду. Привычную жизнь. Инвесторов. Всё, что построили. В обмен на… что?

— На шанс, — тихо сказала Алиса.

— На шанс, — повторил он. — Шанс перезагрузиться. Понять, что мы делаем не так. И вернуться сильнее.

— А если не получится?

Марк взял её за руку, прижал к своему сердцу.

— Тогда мы останемся здесь. Начнём всё с нуля. Но уже не как беглецы, а как те, кто сделал свой выбор.

Алиса молчала. Потом улыбнулась.

— Знаешь, что я подумала? Наш малыш — это тоже гамбит. Мы жертвуем своим временем, силами, привычками. Ради него. И не знаем, выиграем или проиграем. Но мы всё равно идём на это. Потому что иначе — ничья. Скучная, безопасная, пустая ничья. Не наш с тобой вариант, правда?

Марк обнял её, прижал к себе. Сейчас она говорила в аккурат так, как тот самый грузинский старец за шахматами. Один в один. Или ему это только слышалось? Ветер с моря трепал её волосы. Где-то вдалеке играла музыка — грустная, тягучая, как и их настроение.

— Батумский гамбит, — сказал он. — Звучит как название детектива.

— Или как название нашей новой жизни, — ответила Алиса.

Они пошли дальше молча, слушая, как море шепчет им что-то на незнакомом языке. И в этом шёпоте Марку почудился голос. Голос Высшего разума, который шептал в самое ухо: не бойтесь, вы не первые, кто начинает с нуля на чужом берегу. Главное — помнить, зачем вы это сделали. И не жалеть.

***

Ночью ему приснились шахматы. Огромная доска, на которой вместо фигур стояли реальные и знакомые ему, люди. Игорь Матвеевич — белая ладья, прямой и цельный, непробиваемый командир на левом фланге. Василиса — черная королева, быстрая и опасная в своих решениях. Федор — ретивый конь, неожиданно меняющий стратегию при следующем ходе. Стив — маленькая, но очень важная пешка рыжего цвета, случайно затесавшаяся на этом поле, между белыми и черными фигурами. А он сам — король, неожиданно загнанный в угол, который ещё может отыграть свою партию, если вовремя увидит нужный ход.

Он проснулся в холодном поту. Рядом мирно дышала Алиса. Стив спал в ногах.

Марк встал, вышел на балкон. Море было чёрным, без единого огонька. Небо — усыпано звёздами, яркими, как в детстве.

— Батумский гамбит, — прошептал он в темноту. — Сделано. Обратного хода нет.

Он достал телефон. Написал Игорю: «Всё в порядке. Держите фронт. Я вернусь».

И через минуту получил ответ: «Ждём. Не подведите».

Марк убрал телефон. Не подвести. Легко сказать. Когда ты сам не знаешь, выиграет ли твоя партия или окажется зарубленной на корню. А может быть ты просто красиво проиграл, пожертвовав всем, что имел?

Глава 4. Рынок без правил.

Первые дни в Батуми прошли в странном, затяжном безвременье. Марк просыпался, пил кофе на балконе, смотрел на море и никак не мог заставить себя заняться делом. Это было не похоже на него — всегда активного, всегда в движении, всегда решающего сто задач одновременно. Алиса говорила, что это адаптация. Он же сам себе признавался, что это растерянность. И несмотря на то, что он отвечал на текущие письма и решал срочные вопросы по бизнесу в России, Марк все равно считал, что занимается ерундой и находится в странном застывшем процессе и творческом хаосе.

На четвёртый день своего пребывания он все же собрался, взял себя в руки и решил начать работать с новой силой.

— Я не могу больше сидеть, — сказал он за завтраком. — Мне нужно понять, куда я попал. Как здесь вообще работает недвижимость. Буду анализировать рынок.

Алиса кивнула, не отрываясь от своего травяного чая для беременных.

— Только не лезь в омут с головой. Сначала разведай что и как. А потом шашкой маши.

— Если чем-то размахивать в этой стране, так только кинжалом, — усмехнулся Марк, вспомнив какие зачетные «ножи» он видел у кавказца в аэропорту.

— Действуй как стратег и как маркетолог, — поправила она. — Изучи рынок, прежде чем на него выходить.

Он открыл ноутбук. Интернет работал исправно, без перебоев, без блокировок и ограничений, все социальные сети и мессенджеры открывались — и это было так непривычно после переезда сюда, что Марк пару минут просто наслаждался процессом и скоростью загрузки страниц. А потом залез на профессиональные сайты и начал с интересом поглощать инфу.

Статей о грузинском рынке недвижимости было много. Марк погружался в них с жадностью человека, который ищет точку опоры в незнакомом мире.

Цифры впечатляли. К концу 2025г средняя стоимость квадратного метра в Батуми достигла 1230 долларов, показав годовой прирост на 15,4%. Новостройки подорожали ещё сильнее — на 24,2%. Правда, аналитики поясняли, что на рынок вышло несколько премиальных проектов, которые и повлияли на «хорошую» статистику. В Тбилиси средний квадрат стоил около 1200 баксов, но в популярных районах — например, в Ваке, на правом берегу Куры — цены переваливали за две тысячи.

В Грузии формировался новый тип брендовой недвижимости. Многофункциональные комплексы под управлением мировых отельных сетей — Wyndham, Marriott уже занимали свою достойную долю рынка. В этом сегменте квадратный метр стоил от двух-трёх до пяти-шести тысяч долларов.

Марк вспомнил башни, которые видел из окна. Orbi Сity, Panorama, Batumi Tower, Alliance Privilege, Blue Sky Tower,Башня Алфавит. Благодаря появлению этих высоток маленький городок на берегу Черного моря и получил название у местных жителей «Батумский Дубай». Теперь он понимал, почему они выглядели так внушительно — за ними стояли большие деньги и высокие международные амбиции. Некоторые проекты даже попали в список FORBES.

Интересно, что застройка не ограничивалась одним Батуми. Рос спрос и на соседние приморские районы — Гонио, Махиджаури, Чакви, Цихисдзири, Кобулети. Там цены были ниже, но потенциал роста, судя по аналитике, оставался высоким. Существовали и парадные районы типа Мтацминда, где стоимость была на несколько порядков выше и район по достоинству считался престижным.

Марк читал дальше. Оказалось, что до 70% сделок в Батуми заключают иностранцы. В тройке лидеров до 2024 г проходили россияне, украинцы и израильтяне. А вот прошлый год дал нереальный спрос на апартаменты у китайских друзей. Кто-то покупал квартиры как «дальнюю дачу» — прилететь на море, отдохнуть, а большую часть года сдавать туристам. Кто-то рассматривал Грузию как инвестиционную площадку: доходность от аренды в Тбилиси заявлялась 7-9% годовых, в Батуми -8-11% ,что было значительно выше банковского депозита и несомненно, выгоднее и приятнее.

Многие покупали недвижимость именно с инвестиционной целью. Но некоторые переезжали на ПМЖ. Власти Грузии, правда, ужесточали правила: с начала нового, 2026 года стоимость недвижимости для получения ВНЖ повысилась со 100 до 150 тысяч долларов. Но пик иммиграционного спроса пришёлся на 2022-23 годы, а к текущему времени волна схлынула.

Марк задумался. Со стороны рынок выглядел очень привлекательно: порог входа невысокий, сделки прозрачные, банки дают ипотеку даже россиянам (правда, под «кусачие» 10% годовых в лари), есть беспроцентные рассрочки от застройщиков. Но чем больше он читал, тем сильнее его охватывало знакомое, уже испытанное в Сочи, чувство, что здесь не вся правда. И есть еще существенные и неизведанные дебри, в которые он пока даже не пробовал залезть.

Вся внешняя «красота» держалась на трёх китах: туризм, иммиграция и дешёвые деньги. Но где был сервис? Где были профессиональные агенты, оказывающие качественные услуги? Где была система, защищающая покупателя от ошибок и мошенников, а дольщиков от затяжных долгостроев? Этой информации он нигде не нашел.

Марк начал искать информацию о местных риелторах. И быстро понял, что её практически нет. В Грузии не существовало ни лицензирования, ни обязательной аккредитации, ни даже базовых стандартов для агентов по недвижимости. Профессионалом мог назвать себя кто угодно — таксист, студент, пенсионер, продавец на рынке. Нужно было лишь зарегистрировать ИП и найти первых клиентов.

Погружаясь в процесс все больше и больше, Марк наткнулся на криминальную хронику. Прокуратура Грузии возбудила дело против риелтора, который присвоил почти миллион лари, продав пять квартир по поддельным документам. «Обвиняемый действовал по отработанной схеме: находил покупателей, заключал с ними предварительные договоры, получал предоплату и исчезал. Пострадало несколько семей, в том числе и граждане России».

Такие случаи были не единичными. Рынок недвижимости в Грузии — и особенно в Батуми — привлекал не только инвесторов, но и нечистых на руку, людей. Отсутствие контроля, невысокая стоимость объектов, большое количество иностранцев, плохо знающих местные законы, — идеальная среда для афер.

Марк вспомнил злосчастный «Жемчуг» из прошлой сочинской жизни— ту самую компанию, с которой он столкнулся на курорте. Её коммерческий директор Лоренцо Росси предлагал ему продавать несуществующие квартиры, «фонари», и работать по жёстким скриптам, где обман был частью системы. Марк отказался, и «Жемчуг» объявил ему войну: переманивал сотрудников, заваливал исками, публиковал фейковые отзывы. Та битва чуть не уничтожила молодую компанию, но Марк выстоял. Он создал «Кодекс» — свод правил, основанных на честности и доверии. Он просчитал математику такого доверия и построил бизнес, который доказывал: правда — это не утопия, а самый эффективный актив. Самый выгодный в долгосрочной перспективе.

Сейчас перед ним открылся такой же дикий рынок. Только вместо одного «Жемчуга» — сотни мелких аферистов. С одной стороны, поле непаханое, с другой же, уже занятая кем-то Большим поляна, на которую у «ловцов быстрых сделок» уже были виды. Как сказал бы директор его сочинского офиса, Игорь Матвеевич, человек с военной выправкой—Враг был везде. Причем невидимый.

Марк вспомнил про Игоря с улыбкой и решил набрать его номер. Они познакомились, когда Марк искал руководителя отдела продаж. Игорь, бывший майор милиции, а после — топ-менеджер автодилера, стал его правой рукой. Жёсткий, дисциплинированный, он превратил партизанский отряд Марка в регулярную армию. Сейчас он временно возглавлял сочинский офис и оставался внешним директором всей франчайзинговой сети.

— Игорь, привет. Как там у вас?

— Держимся, — ответил тот своим обычным спокойным голосом. — Без тебя тяжело, но работаем. Краснодар выдал хороший месяц. Сочи — стабильно. А вот ростовские франчайзи… Там проблемы.

— Какие же? — Марк напрягся всем телом, предчувствуя, что будет сейчас какой-то подвох.

— Думают, что раз основатель уехал, можно «условия партнерства и наш «Кодекс» не соблюдать. Пришлось жёстко разговаривать. Я сделал все, что мог. Но ты же знаешь — без тебя авторитет не тот.

Марк вздохнул. Он знал. Знал, что франчайзи любят говорить с «первым лицом» и именно с ним решать все вопросы.

— Держи фронт, Игорь. Я в вас верю. И сам пока изучаю местный рынок.

— И что там интересного?

— Дикий. Ещё более, чем в Сочи в первые годы. Цены растут, сервиса нет. Квартиры покупают кто попало и как попало. Агенты — те ещё артисты. В общем, весело тут. Но есть и хорошие новости. Есть несколько агентств, созданных ребятами из России. «Понаехавшие» буквально спасают местный рынок, берут на себя исполнение сложных сделок, но там много юридических нюансов для иностранцев. Сложности есть и с наймом персонала, и с прописанием процессов, и с исполнением обязательств, и с языком сделки. Думаю, что в перспективе, запартнерюсь с несколькими из таких «открывателей» и предложу поработать под нашим брендом. Но, конечно, сначала, надо посмотреть, как наши ребята «в полях работают».

— То есть думаешь, что шансы продать там нашу франшизу есть?

— Думаю, высокие. Мы реально можем здесь что-то улучшить и сделать это красиво. Но не сейчас. Сначала нужно понять, с кем иметь дело.

Игорь хмыкнул.

— Знакомое чувство. Помнишь, как мы нанимали первого РОПа? Тоже не знали, с кем имеем дело.

— Помню, — Марк улыбнулся. — И надо сказать, иногда ошибались.

— Ничего, Марк Александрович, — подитожил Игорь. — Вы никогда не боялись ошибаться. И нас научили.

Игорь Матвеевич был лет на 20 старше Марка, а потому называл его на «Вы» только когда был в хорошем расположении духа. Сейчас он зарядил Марка этим «выканием» и таким образом, повысил ему настроение.

Они попрощались. Марк отключился и снова уставился в монитор.

Перед ним был непредсказуемый гибкий рынок, где возможно все: как заработать состояние, так и потерять все. Рынок без правил, где каждый сам за себя. Где доверие — дефицит, а честность — редкость, граничащая с безумием и часто мешающая ведению дел.

Он мог бы войти в него. Сыграть по местным правилам. Сделать скидку на менталитет, на отсутствие сервиса, на то, что «здесь так принято». Он мог бы стать ещё одним агентом, который продаёт квартиры и закрывает глаза на недостатки. Но тогда он перестал бы быть собой. Марк Запольский умер бы прямо тут, раздавленный своими же принципами. Он не мог этого допустить.

Марк откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он себя. — Зачем ты приехал в эту страну, где твой «Кодекс» никому не нужен? Готов ли ты «прогнуть этот мир» под себя, как в известной песне старого барда или уедешь обратно, пораженный, молнией, словно римский император Марк Аврелий?

Ответ пришёл не сразу. Но он уже знал его. Он приехал не для того, чтобы ныть и тосковать по родине. Он приехал, чтобы засеять ростки для своего нового детища—бизнеса, который должен стать международным. А потому задача состояла не только в том, чтобы продать сюда пару-тройку своих франшиз. Она была намного глубже. Эта задача затрагивала не столько финансовые амбиции молодого управленца, сколько открывала «окно возможностей» для масштаба его деятельности. Марку предстояло найти место, где его «Кодекс» сможет работать по-новому. Не копируя сочинский опыт, а создавая свой — грузинский. Марк понимал, что это только начало. И если… А вернее, когда все выгорит, он перейдет на другие страны. И создаст сеть совершенно другого уровня и стиля.

Пока же ему предстояло сделать много активных действий. И начать он хотел со встречи со своим былым товарищем, переехавшем в Грузию три года назад.

Вечером он поделился с Алисой своими выводами о местном рынке, рассказав все то, что узнал из официальных источников и постов местных блогеров, завершая словами:

«Порог входа низкий — здесь реально можно найти достойные варианты от 35-40 тысяч долларов. Но вот незадача: купить квартиру — полдела. А как её продать потом? Кому доверить сделку? Где найти честного агента? И самое главное, как выводить деньги без потерь тем инвесторам, кто захочет соскочить? С этим тут проблема»

Алиса слушала внимательно, гладя Стива по шерстке.

— И что ты собираешься делать?

— Пока — ничего. Наблюдать. Знакомиться. Искать людей, которым можно доверять.

— А если таких нет?

Марк помолчал.

— Значит, создадим их сами. Как в Сочи. С нуля.

Алиса улыбнулась.

— У тебя это хорошо получается, дорогой. Находить и рождать таланты.

— Да, — сказал Марк. — Получается. Но было легче, когда я был один. А сейчас… сейчас у меня есть ты. И он, — Марк положил руку ей на живот. —Я должен о вас обоих позаботиться.

Стив, почувствовав, что внимание переключилось с него в другую плоскость, обиженно фыркнул и перевернулся на другой бок.

— И о тебе тоже, старый ворчун, — добавил Марк, потрепав кота за ушком.

За окном шумело море. То же Черное море, всего в 300 км от дома. Но в этом шуме Марку начинало слышаться что-то новое. И это была уже не тоска первых дней его пребывания, не надвигающаяся угроза и даже не неопределенность. Это был новый вызов. Взрыв в его спокойной и размеренной жизни. Смерч, надвигающийся прямо из моря и затягивающий его в свою воронку изменений. И он уже не мог сопротивляться, попав в эту волну. Он вытащит это все и будет на гребне. Или захлебнется.

Рынок ждал. И Марк знал — рано или поздно он его завоюет.

Глава 5. Легенды и мифы старого города.

Они жили в гуще событий, прямо на центральной улице —проспекте Шота Руставели. Марк выбирал этот адрес не случайно — в Сочи их первый офис находился на Курортном проспекте, главной артерии города. Здесь в Батуми главной артерией была эта улица, которая величаво называлась проспектом на всех картах—путеводителях. Она пролегала параллельно морю и сочетала в себе историческую архитектуру, место для культурного отдыха и близость к знаменитому Батумскому бульвару. Именно на эти местные достопримечательности и купился Марк, когда подбирал своей семье дом на ближайшие месяцы жизни. Он испытывал особую радость, когда смотрел со своего балкона на широкий, зелёный, обсаженный старыми платанами, проспект, чьи кроны смыкались над головой в живой, дышащий шатёр. Ветви тянулись друг к другу, сплетались, создавали прохладную тень, под которой прятались от полуденного зноя и местные жители, и редкие туристы, и бесчисленные уличные коты — такие же хозяева этого города, как и люди.

Читатель помнит, что квартира Марка располагалась на пятом этаже. Дом, где они жили был новостройкой, которую сдали всего год назад. Такие строения местные называли «башнями» — дом был узким, высоким, с маленькими балконами, теснившимися друг над другом, как соты. Фасад облицевали светлым камнем, который на солнце отливал золотом. Внутри пахло свежей штукатуркой, деревом и чем-то сладким — то ли цветы стояли в вестибюле, то ли так пахла сама грузинская земля, поднятая на высоту пятого этажа.