Чужие берега. Батумский гамбит

Елена Мельниченко

Чужие берега. Батумский гамбит

Глава 1

Чужие берега.

Глава 1. Точка невозврата

Самолёт мягко коснулся взлётно-посадочной полосы аэропорта в Батуми, и Марку показалось, что он ступил совершенно в другую вселенную. За иллюминатором сияло солнце, такое яркое, что глаза слезились. Море, всего в двухстах метрах от лётного поля, переливалось бирюзой, какой ранее он не видел даже в Сочи— слишком терпкой, слишком южной. И вроде все то же Черное море, но отлив у него был каким-то другим. Чужим, манящим и одновременно, чарующим, волнующим, страстным. Разнокалиберные геометрические фигуры небоскребов из стекла и бетона занимали всю первую береговую линию. Их неправильные контуры -от прямоугольных и овальных до изогнутых в спиральные линии, зданий были торжественно презентованы этой страной неопытным туристам сразу же на входе, по прибытии, пока не замылился глаз. «Батумский Дубай» вальяжно растянулся на 7 км от аэропорта до старого города и открывал великолепный променад под названием Новый бульвар. Здесь было что посмотреть. И самое главное, что здесь была свобода.

Марк нежно прикоснулся к Алисе, взяв ее за руку. Она вздремнула, утомлённая жарой, положив голову ему на плечо. И хотя их воздушный маршрут составлял всего 40 минут и пролетел очень быстро, Марку не хотелось ее будить. Он наслаждался вместе с женой тем особенным, сокровенным состоянием, которое теперь никогда их не покидало. На пятом месяце беременности её животик уже заметно округлился под свободным льняным платьем и придавал ее угловатой, почти мальчишеской фигуре, особый шарм. Рядом, в яркой переноске, недовольно ворчал Стив. Кот, повидавший за свою жизнь не один переезд, этого явно не одобрял. Его рыжая морда выражала глубочайшее кошачье негодование, в больших и умных глазах застыл немой вопрос: «Зачем ВЫ это сделали?»

«Прилетели, родная», — тихо сказал Марк, будто сам себе.

Алиса открыла глаза, слабо улыбнулась.

— Какое море…

— Да. Красивое, — ответил он, но в голосе не было той радости, которая должна была сопровождать переезд в райский уголок. Была усталость. И странная, ноющая пустота в груди. Он сделал то, что обещал. Перевез любимую женщину в безопасное место, как она и хотела. Но сказать, что он был счастлив своим выбором -ничего не сказать. Он находился в раздрайве и большое количество душевных терзаний усугубляло эту ситуацию.

Арендованная квартира находилась в новом доме, в 5 минутах от набережной, в самом центре города на улице Шота Руставели. С балкона открывался вид на море и силуэты яхт и кораблей на рейде. Хозяева, приятная грузинская семья, встретили их с особым местным гостеприимством, почти пугающим своей щедростью: корзина с фруктами, бутылка домашнего вина, хозяин сам отнёс чемоданы на пятый этаж, отказавшись от чаевых.

— Только скажите, чем помочь, — сказал он с легким акцентом на вполне хорошем русском, улыбаясь. — Вы теперь наши гости.

Марк поблагодарил. Когда дверь закрылась, он прислонился спиной к стене и выдохнул. Алиса, освободив Стива из переноски, прошла на их новый балкон. Видимо, это место и должно было стать каким-то новым Бастионом их жизни в этом городе.

— Марк, иди сюда. Смотри же, это невероятно красиво.

Он подошёл. Ветер с моря приносил запахи соли, нагретого бетона и цветущих магнолий — знакомый, почти сочинский запах, но другой, более пряный, более настойчивый. И более сухой. Внизу, на набережной, гуляли люди: молодые мамы с колясками, пожилые пары, туристы с рюкзаками. Все говорили на русском. Это создавало странное, порой обманчивое чувство, что они никуда не уезжали. Но стоило присмотреться — и разница становилась очевидной. Вывески на грузинском и английском. Отсутствие привычных «Пятёрочек» и аптек «Апрель». И главное — ощущение, что здесь, в этом городе, не было того тяжёлого, давящего груза, который остался там, за горами. По другую сторону от моря.

«Свобода», — подумал Марк. И тут же поймал себя на мысли, что это слово вызывает у него не только радость, но и некий страх. Страх новизны. Неопределенности. И какой-то щемящей тоски.

Он никогда бы не уехал из Сочи, если бы не…. За 5 лет после переезда в олимпийскую столицу, было всякое. Но он нашел там свой дом. Встретил Алису, обзавелся рыжим котом. Построил свою маленькую империю с «кодексом Запольского», масштабировал бизнес и открыл франшизу агентства недвижимости в десяти городах. Его офис на Горького, кипящий менеджерами и клиентами, был его второй обителью. Жизнь не стояла на месте. Он справился бы с любыми трудностями, но не двинулся бы с места.

Другое дело, Алиса. Ее тревожность зашкаливала, а это была еще только половина беременности. Ребенок у обоих был первым, и Марк очень хотел, чтобы ничего не помешало появиться ему на свет здоровым. Тем более он ждал сына. Наследника империи. Его город, как и вся страна, переживали не самые легкие времена. Шел пятый год специальной военной операции, которую давно уже прозвали войной с Украиной. Сочи долго справлялся с этим и жил спокойно. Но с начала этого года стал очень нервным. Дважды, а то и трижды в неделю, объявляли подряд беспилотную, авиационную или ракетную опасность, включали воющие сирены из громкоговорителей, которые могли заорать и ночью, в разгар самого отдыха. Осколки сбитых БПЛ попадали в здания и разрушали чьи-то дома, квартиры, жизни и ситуация уже не была под контролем, как раньше. Алиса впадала в депрессию, перестала спать по ночам, часто молчала, или беспричинно плакала в подушку, и Марк принял решение о переезде. Он планировал уехать до тех пор, пока не родится ребенок и не устаканится ситуация в стране. Изначально для такого переезда Марк рассматривал бизнесовую столицу мира-Дубай. Но сам мир, видимо, сошел с ума и началась заварушка Ирана с Израилем за влияние на ближнем Востоке, а спокойный Дубай стал эпицентром конфликта и из самой безопасной страны мира превратился в Опасный проект. В тот момент, когда пара Марк -Алиса решила переехать из России, Дубай стал закрытой зоной. Пришлось менять планы и самое первое, что придумал Марк, прилететь в Грузию. Сейчас это казалось не таким уж плохим выбором. Высотки, море и много русских было и здесь. Современный Батуми был похож на Сочи постолимпийского периода. Строек много, проекты классные, а цены еще пока доступные. А бешенная миграция соотечественников, начавшаяся с 2022 года, держала город в тонусе, а сервисы в стадии роста. Но, конечно, как и в Сочи, здесь нужно было начинать с нуля. И хотя Марку было не привыкать это делать, он пока еще пасовал. И глубоко в душе, не совсем смирился со своим выбором.

Вечером, когда Алиса уснула, утомлённая дорогой, он вышел на балкон с кружкой кофе. Стив, устроившийся на его коленях, лениво жмурился. Этот рыжий мерзавец везде находил себе дом, главное, чтобы его гладил хозяин. Море шумело. Где-то внизу играла музыка, смеялись люди. Раздавались крики проигравшихся в казино. Город жил своей жизнью. Он не парился. И не отчаивался. Просто продолжал существовать.

Марк достал телефон. Экран засветился списком непрочитанных сообщений. Игорь Матвеевич: «Франчайзи в Екатеринбурге провалил проверку. Клиент подал в суд. Скандал раздувают местные СМИ. Нужно твоё срочное вмешательство». Василиса: «Марк, ты куда пропал? Я не понимаю, как теперь согласовывать стандарты с этими… они же игнорируют «Кодекс»!». Фёдор: «Краснодар держится. Сергей молодец. Но без тебя команда нервничает».

Он отложил телефон. Письма никуда не денутся. Проблемы тоже. Все взрослые и справятся без него. Сегодня он не мог…Не мог говорить о кризисах, о контроле, о том, что его сеть, разросшаяся до десяти городов, трещит по швам, как не мог объяснять тем, кто остался в России, почему он уехал. Не мог и не хотел.

Потому что объяснение было простым и от этого ещё более мучительным.

Глава 2

Чужие берега.

Глава 2. Флешбэки из прошлого.

Три месяца назад. Сочи, офис на Горького.

Марк сидел в кабинете поздно вечером, когда за окном уже зажглись огни Курортного проспекта, а из соседней комнаты доносился голос Алисы — она что-то обсуждала с клиентом по зуму. Стив, заматеревший, но всё такой же вальяжный, спал на своей любимой подушке в углу, изредка подёргивая хвостом.

На столе перед Марком лежали три документа. Один другого хлеще.

Первый — отчёт «Aurora Ventures». Инвесторы после успешного запуска Краснодара, Геленджика и Анапы требовали новых регионов. «Выход на Урал, Марк. Мы готовы дать деньги. Но твоя модель должна быть полностью оцифрована, стандартизирована и… избавлена от неэффективных ручных процессов. Замена людей на ИИ-платформу — это следующий шаг. Подумай».

Второй — короткое сообщение от его «главного из главных» ремонтника Артура, которое пришло десять минут назад: «Марк, у нас проблемы. В Краснодарском крае уже четвертый массовый сбой по электричеству за неделю. Мы не можем работать электроинструментами, выходим на ручную отделку и не укладываемся по срокам. Нам нужны еще люди и руки. Иначе скандал с крупными клиентами неизбежен. Звони».

Третий— письмо от Ассоциации риэлторов России. Росфинмониторинг запрашивал разъяснения по сделкам нескольких франчайзи в Ростове и Волгограде. Формально — плановая проверка. Неформально — Марк знал этот почерк. Кто-то из старых врагов или недовольных конкурентов, «настучал» на его сеть. И вот они. Проверочки пришли. Работать в России становилось всё сложнее: налоги росли, маржинальность бизнесов падала, мобильный интернет, сначала в приграничных регионах, а после и во всех, кроме столиц, жестко ограничивали, РКН затеял борьбу с иностранными платформами, в которых годами была выстроена система по привлечению клиентов, а новые законы о персональных данных требовали перестройки многих IT-процессов. Часть франчайзи-партнеров начала вести нечестный и полулегальный бизнес, забивая на кодекс правил, который им передавали вместе с франшизой, а репутационные издержки несла материнская компания Марка. А часть из них стала закрываться, ибо не все могли уже платить ежемесячный паушальный взнос. В этих городах эксклюзивная лицензия отзывалась, компания искала нового партнера. Но вопрос с роялти еще не был решен. С одной стороны, Марк планировал на этом зарабатывать для бизнеса дополнительный доход. С другой стороны, оплата ежемесячного взноса по франшизе стала камнем преткновения для молодых растущих бизнесов, и в текущих условиях стоило бы от него отказаться, повысив при этом саму стоимость франшизы. А любое повышение цены должно всегда сопровождаться повышением ценности в глазах клиента. И этот вопрос до сих пор стоял открытым.

Марк откинулся в кресле. Франшиза, которая должна была стать его триумфом, трещала по швам. Не потому, что модель была плохой. А потому что люди, которые покупали «Модуль Запольского», часто видели в нём лишь набор инструментов для быстрого заработка. Философия, вера, душа — для них это была красивая обёртка, которую можно снять, добраться до конфетки и выбросить фантик. Эра «потреблятства» процветала с одной стороны, а «ухудшение состояния малого бизнеса» с другой. И это диссонанс пока что был неразрешимой задачей для Марка.

Он вспомнил, как полгода назад, на последней встрече с Игорем Матвеевичем и Василисой, они спорили до хрипоты.

— Ты хочешь контролировать каждого франчайзи, как будто они наши сотрудники, — говорил Игорь своим стальным голосом. — Это невозможно. Они — партнёры. Свободные люди. Или мы доверяем им наш «Кодекс», или не продаём франшизу вовсе.

— Но они же убивают нашу репутацию! — кричала Василиса, её глаза, как обычно, эмоционально сверкали. — Я каждый день вижу в чатах жалобы на «Zapolsky Estate» в Екатеринбурге! А виноваты те, кто надел наш бренд, как маску, и начал творить те же грязные схемы, что и «Жемчуг» когда-то.

— Тогда давайте закрывать франшизу, — холодно парировал Федор, сидевший в углу. — Оставляем только свои офисы. Сочи, Краснодар, Геленджик. Остальное — к чёрту.

Марк тогда не принял никакого решения. Он сказал: «Дайте мне подумать». И думал он три месяца. До того самого дня, который всё изменил.

За две недели до переезда. Сочи, их квартира у моря.

Алиса была на пятом месяце беременности. Они сидели на балконе, пили ромашковый чай, смотрели на закат. Море было спокойным, почти стеклянным.

— Я не могу больше так, — сказал Марк, глядя в темнеющую гладь. — Мы построили дом, но дом этот — в эпицентре шторма. Налоги, проверки, франчайзи-предатели, ИИ… Я чувствую, что задыхаюсь.

Алиса молчала, гладя его по руке.

— А что, если… уехать? — спросила она тихо.

— Куда?

— В Грузию. В Батуми. Там нет этих ограничений, нет войны, свободный интернет, нет бесконечных проверок. Там можно дышать. И оттуда, на расстоянии, управлять сетью. Проветрить голову. Перезагрузить бизнес. И я бы поспокойнее была. Правда, я очень устала от всего.

Марк пристально посмотрел в её бездонные глаза. Он увидел в них отражение себя, своих мыслей и чувств. Это была не капризная девчачья мечта, не тихая истерика, а спокойная, взрослая и уверенная решимость. Она уже всё обдумала за них обоих. Она сказала то, что он не осмеливался предложить, хотя долгими ночами наедине с самим собой, он неоднократно перемалывал эту мысль. Она предлагала не побег, а стратегический манёвр.

— А ты? — спросил он, наклонив голову.

— Я поеду с тобой. И наш ребёнок — с нами. Мы же — семья.

Этот разговор стал точкой невозврата. С него началась новая глава Марка-управленца, которая чуть позже станет толчком для его новой жизни. И навсегда изменит его внутрений мир и точку В.

Батуми. Балкон. Первая ночь.

Марк допил остывший горький кофе. Стив засопел, устраиваясь поудобнее на коленях. Флешбэк ушёл, оставив в прошлом, легкое послевкусие тоски. Он вспомнил последний разговор с инвестором в его проект, Кириллом из «Aurora Ventures», который состоялся перед отъездом. Тот был краток:

— Ты совершаешь ошибку. Бросать налаженный бизнес, уезжать в никуда… Мы не будем финансировать эксперименты в Грузии. Ты это знаешь. Что ты будешь там делать? Ты уверен, что твоя франшиза будет управляться дистанционно?

Он знал. И не просил. Последние месяцы он откупал доли инвесторов, возвращал кредиты, сворачивал амбициозные планы. Это было больно, как ампутация здоровой руки. Но он чувствовал: если не сделать это сейчас, будет позже. И будет хуже.

В кармане завибрировал телефон. Новое сообщение. От Алисы — из спальни, хотя она должна была уже заснуть. Неужели проснулась? Он открыл телефон. Здесь все работало без VPN и это было так необычно, как и сам батумский кофе на ночь.

«Ты на балконе? Иди спать. Не переживай. Мы справимся вместе».

Он улыбнулся. Её вера в него была единственным, что не давало провалиться в отчаяние. Она, беременная, с малышом в животе, всё равно оставалась его опорой.

Он зашёл в комнату. Алиса лежала с открытыми глазами, положив руку на свою округлость.

— Малыш не спит, — сказала она. — И я не могу. Расскажи что-нибудь.

Он лёг рядом, обнял её, положил ладонь поверх её руки, чувствуя лёгкие, едва уловимые толчки новой жизни.

— Знаешь, что я сегодня понял? — сказал он после долгой паузы. — «Кодекс», который мы написали в Сочи… он идеально работал там. В той среде. С теми клиентами. А здесь… здесь он может не сработать.

— Почему?

— Потому что здесь другие правила. Другой менталитет. Местные риэлторы работают иначе. Доверие здесь строится на родственных связях, на личных рекомендациях, на том, что я — «свой», а не на том, что я честный. Мой «Кодекс» для них может показаться… наивным. Или даже подозрительным. Слишком правильным.

Она молчала, гладя его по руке.

— Ты боишься?

— Да, — честно признался он. — Боюсь, что моя правда никому здесь не нужна. Боюсь, что я потерял свое, а чужое еще не приобрёл. Боюсь, что мы зря уехали.

Толчок в животе стал сильнее, будто ребёнок тоже решил высказаться на этот счет.

— Слышишь? — улыбнулась Алиса. — Он не боится. Он говорит: «Папа, мы справимся».

Марк поцеловал её в лоб, погладил волосы.

— Спасибо, родная — прошептал он. —С вами я ничего не должен бояться.

Они лежали в темноте, слушая, как за окном шумит море. Чужое море. Чужая страна. Но рядом — его семья. Его единственное, что осталось нерушимым.

Стив, недовольный, что его оставили одного на балконе, запрыгнул на кровать, устроился в ногах и громко, требовательно замурлыкал. Кот требовал ужина. Кот требовал нормальной жизни. Новой миски и знакомого запаха в квартире.

Марк усмехнулся. Вот с кого нужно брать пример. Кот не задавался вопросом, в какой стране он очутился. Кот хотел есть, спать, наслаждаться жизнью и чтобы его гладили. И плевать ему было с высокой колокольни на геополитику, налоги и искусственный интеллект.

— Завтра, Стив, завтра всё начнём сначала, — пообещал он.

Утро в новой жизни должно было наступить через несколько часов. И Марк знал, что оно принесёт не только солнечный свет над Батуми, но и десятки вопросов, на которые у него пока не было ответов. Главный из них: как оставаться собой, когда твой мир перестал быть твоим миром?

Глава 3

Чужие берега.

Глава 3. Батумский гамбит.

Следующее утро нового дня началось не с будильника, а с громкого крика мужских голосов на улице, которые ругались в разнобой на незнакомом языке. Марк открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где находится. Белый потолок, незнакомый, пахнущий свежей краской. Солнце, пробивающееся сквозь лёгкие занавески. И море — его запах был другим, не сочинским. Более свободным, что ли. Без примеси тревоги.

Рядом, свернувшись калачиком, спала Алиса. Её живот, слегка округлившийся за последний месяц, приподнимал тонкое одеяло. Марк осторожно, чтобы не разбудить, погладил его. Малыш спал.

— Ты уже встал? — прошептала она, не открывая глаз.

— Пытаюсь понять, где мы.

— Мы в раю, — потянувшись пробормотала Алиса. — Временно.

Он усмехнулся. «Временно» — ключевое слово. Всё, что они сейчас делали, было временным. Переезд, аренда, пауза в большом бизнесе. Словно они взяли тайм-аут в партии, где часы тикают, время неумолимо бежит вперед, а соперник не намерен ждать ни минуты.

На кухне нашлась старенькая металлическая турка с деревянной ручкой, в аккурат на 2 маленькие чашечки кофе. В шкафчике стояла пачка новенькой ароматной Арабики— местного кофе, с кардамоном, заботливо припасенная хозяевами для новых жильцов. Марк сварил бодрящий напиток, разлил его на две чашки и вынес на балкон. Стив, проснувшийся от запаха, соскочил с места и стал тереться о его ноги, требуя положенную порцию молока.

— И тебе доброе утро, — сказал Марк, наливая белую жидкость в блюдце. — Надеюсь, ты оценишь грузинское гостеприимство.

Кот фыркнул, принюхался, потом принялся лакать. Одобрил.

Алиса вышла на балкон, кутаясь в его старую толстовку.

— Ммм… Как вкусно пахнет! Но холодно как-то. Промозгло.

— Там, дома, сегодня выпал град, — ответил Марк, не глядя на неё. А мы по климату похожи. — Игорь написал, что в Краснодаре вообще нуль.

— Дома… — повторила она задумчиво. — А здесь теперь разве не дом?

Вопрос повис в воздухе, как тот самый утренний туман над морем, который пока не знаешь — рассеется или превратится в дождь.

После завтрака Марк остался один. Алиса ушла в душ, Стив оккупировал диван. Телефон молчал — то ли интернет в Грузии работал с перебоями, то ли в России решили не беспокоить. Он взял ноутбук, открыл почту. Три десятка непрочитанных. И ни одного письма, которое хотелось бы открыть.

Он закрыл крышку. Вышел на балкон подышать.

Внизу, у здания напротив, он заметил пожилого мужчину, сидящего за складным столиком. Тот не спеша расставлял шахматные фигуры. Белые и чёрные, деревянные, потёртые временем. Местный, судя по загорелому лицу и неторопливым жестам. Рядом стояла пустая скамейка, будто ждала соперника.

Когда-то, еще в прошлой жизни его учил играть в шахматы мужчина, который недолго назывался отчимом. Мама рассталась с ним, а отца Марк никогда и не видел. Он не считал себя хорошо играющим в эту игру, просто знал, как ходят фигуры по доске и чем отличается шах от мата. Но сейчас, увидев гордого грузинского старца, сидящего над столом с этими резными фигурами, не мог не выйти навстречу новому чувству неизбежного открытия.

Марк спустился не потому, что хотел играть — он не был силён в шахматах, предпочитая стратегии в реальном, а не на бумажном поле. Но его привлекло само действие. Человек, который в одиночестве расставляет фигуры, будто репетирует партию, которая ещё не началась.

— Можно? — спросил Марк, указывая на скамейку.

Мужчина поднял голову. Глаза — тёмные, спокойные, с едва заметной усмешкой.

— По-русски говоришь? — спросил он с акцентом, но достаточно хорошо.

— Да.

— Садись. Будешь играть чёрными.

Марк сел. Фигуры стояли в начальной позиции. Белые — у мужчины напротив. Чёрные — перед Марком.

— Я не очень умею, — признался он.

— Тем лучше, — мужчина сделал первый ход. — Когда не умеешь, учишься быстрее. Страха нет. Страх — он от избытка знаний. От того, что много думаешь. Знаешь, что можешь проиграть, — начинаешь бояться. Проще живи. И просто ходи.

Пешка пошла вперёд. Марк ответил симметричностью.

— Ты из России? — спросил мужчина, не глядя на доску.

— Да. Из Сочи прилетел.

— Сочи — хороший город. Был там. Давно правда. Теперь, говорят, там все очень дорого.

— Согласен, — кивнул Марк.

— А в Батуми зачем? Отдыхать?

Марк задумался. Сказать правду? А почему нет. Он здесь никто. Не узнают. Не осудят.

— Сбежал. Временно. От бизнеса. От налогов. От себя, наверное.

Мужчина хмыкнул. Сделал ход конём.

— Знаешь, что такое гамбит? — спросил он.

— Шахматный термин. Жертвуешь фигурой ради атаки.

— Не просто жертвуешь. Ты сознательно отдаёшь что-то ценное. Иногда просто пешку, иногда фигуру покрупнее. Слабое место, которое кажется слабостью, противнику, для него же становится ловушкой. Противник берёт жертву, думает — вот, я какой молодец, выиграл, я круче, умнее, сильнее. А ты в это время развиваешь атаку. И через несколько ходов он понимает, что его преимущество — иллюзия. А ты уже у цели. Шах и мат. Партия!

Мужчина подвинул пешку на две клетки вперёд.

— Это риск, — сказал Марк. — А если жертва не сработает?

— Значит, ты неправильно все рассчитал. Или противник слишком силён. Или… — он поднял глаза на Марка, — …ты не до конца верил в свою комбинацию. Сомневался.

Марк смотрел на доску. Его чёрные фигуры стояли плотно, но белые уже начали наступление. Он не знал, как ответить. И вдруг понял, что шахматы здесь — не про игру. Это про него. Про всю его жизнь.

Он пожертвовал Сочи. Пожертвовал налаженный бизнес, команду, уютный офис на Горького, привычную жизнь. Пожертвовал деньгами инвесторов, которые от него отвернулись. Пожертвовал комфортом. Он отдал всё это, чтобы получить… что? Свободу? Но свобода — это не цель. Это инструмент. А цель — вернуться сильнее. Или не вернуться вовсе, что тоже вероятно.

— Твой ход, — сказал грузинский друг.

Марк подвинул пешку. Тоже на две клетки. Центр доски начал оживать.

— Ты кого-то оставил там? — спросил мужчина.

— Команду. Друзей. Наставника.

— Они знают, почему ты уехал?

Марк покачал головой.

— Не все. Некоторые думают, я сдался.

— А ты как думаешь?

— Я… я сам не знаю. Может быть, это и правда гамбит. Жертва сейчас, чтобы выиграть партию в долгосрочной перспективе. А может, просто бегство. Видимо, пока не пройдешь весь этот путь, не поймешь как оно, правильно.

Мужчина сделал ход слоном, открывая линию для ферзя.

— В шахматах, — сказал он, — гамбит — это всегда риск. Но без риска нет победы. Можно играть осторожно, не жертвуя ничем. Тогда ты не проиграешь. Но и не выиграешь. Ничья. Скучная, безопасная ничья. Ты этого хотел, парень?

Марк посмотрел на море. Вдалеке белел парус. Одинокий, смелый.

— Нет, — ответил он. — Не этого. Теперь я точно знаю.

Вечером они с Алисой снова вышли на набережную. Стив остался дома — непривычная обстановка его угнетала. Да и не привык домашний кот слоняться без дела в чужих городах. Алиса держала Марка под руку, медленно перебирая ногами.

— Ты сегодня с кем-то играл в шахматы? — спросила она.

— Да. Местный дедушка. Научил меня одной полезной вещи.

— Какой?

— То, что мы с Тобой оказались в Батуми — это шахматная комбинация, которая называется гамбит.