Летопись Новой Империи: Лизель Дорога в Грейстон

— Скажи старику, что пришла Серебряная Звёздочка.

За дверью наступила пауза. Потом — лязг засова, скрежет ржавых шестерёнок, щёлкнул замок. В проёме появилось неприятное, угловатое лицо. Красный нос-картошка завершал образ.

Привратник окинул взглядом девушек.

— Кто ещё с вами?

— Никого, как видишь, — пожала плечами Эшли.

— Ладно, заходите, — буркнул он, будто делал им великое одолжение.

Эшли подняла канистры и на секунду замешкалась. Но потом выдохнула — резко, как перед выстрелом и шагнула через порог.

Внутри царили полумрак и тишина. Пространство напоминало нечто среднее между борделем и подпольным казино: красные фонарики мерцали над дверями кабинок, по углам стояли столы с картами и костями, а в воздухе витал смешанный запах дешёвых духов, табака и блуда. Посетителей не было. Видимо, днём местные завсегдатаи отсыпались. Лиза с отвращением подумала, что здесь должно твориться, когда заведение оживает.

— Сюда, — коротко бросила Эшли, подталкивая Лизу к столу у стены.

Сели. Чародейка потерла ладони и с удивлением обнаружила на них болезненные кровяные мозоли. Она бросила бледный, но злой взгляд на проклятую канистру с дизелем, стоявшую неподалёку у стены.

Эшли уставилась в пол, будто боялась увидеть знакомые лица. Лиза даже сквозь изнеможение чувствовала, как северянка напряжена. Но та молчала. Держалась. Наконец из коридора появился старик в халате, расшитом золотыми нитями и мутными камнями. Его розовая кожа дрожала при каждом движении, вся в пигментных пятнах и отвратительных волосках.

Он придирчиво осмотрел Эшли и молвил:

— Где же твои серебряные лучи, звёздочка?

Эшли вздохнула и распустила ярко-белые волосы, рассыпав их по плечам. Старик просиял:

— Да, теперь вижу, что это действительно ты. И что же тебе нужно от старого Саламандра?

Эшли посмотрела на него с грустью.

— Нам нужно спрятаться. Мне и моей подруге Лиз.

Старик облизал губы.

— Ты всегда попадаешь в неприятности. Я же говорил: здесь твоё место. В моём убежище, — Его взгляд скользнул к Лизе, жадный и любопытный. — А твоя подруга... тоже, видимо, бойкая?

Чародейка покрылась мурашками. Отвращение было слишком слабым словом для того, что она испытала. Но выражение лица удалось сохранить нейтральное. Лиза учтиво улыбнулась и слегка наклонила голову:

— От меня не будет проблем. Я ценю ваше гостеприимство.

Старик расплылся в бугристой улыбке.

— Гостеприимство, конечно. Но вход в моё безопасное святилище — не бесплатный. Ну же, маленькая звёздочка... Ты знаешь цену.

Эшли достала боевой нож и замерла. По коже Лизы пробежал ледяной озноб.

«Бездна, что происходит?»

Лицо старика вдруг стало холодным.

— Я не так уж и много прошу, учитывая, сколько проблем от тебя бывает.

Взгляд Эшли ожесточился.

— Одна прядь, — медленно, уверенно проговорила она и отрезала локон своих волос. — И на этом — всё.

— Всего одна? Скупая же ты девчонка.

Эшли покрутила серебряный локон в пальцах. Тонкие ярко-белые волоски посыпались на грязный пол общего зала.

— Ладно, ладно, прекрати! — завизжал старик. — Согласен!

Помолчал. Потом добавил:

— Но тогда твоя подруга тоже подарит мне своих волос.

Северянка взглянула на Лизу — вопросительно, почти испуганно. Чародейка внутренне сжалась от омерзения. Но потом на миг представила, что им снова придётся куда-то идти и тащить проклятые канистры, превозмогая чудовищную усталость.

— Хорошо, — промурлыкала она с ядовитой сладостью. — Если это ваша цена...

Лиза протянула руку Эшли в молчаливой просьбе передать нож. Затем распустила локон смоляно-чёрных вьющихся волос из тугой причёски и отрезала часть себя — в жертву мерзкому старику. Он недовольно цыкнул зубом, глядя, как Лиза протягивает ему единственный локон.

— Однако, вы обе — жадные девицы! Ну и я сегодня не особо гостеприимный.

На лице Эшли мелькнула ярость. Её рука непроизвольно дёрнулась к пистолету.

Старик мерзко рассмеялся.

— Да ладно, пошутил. Давайте свои прядки — и проходите. Сидеть будете в гостевой комнате. Мне с вами возиться некогда. И к вечеру прошу исчезнуть. Сегодня важные гости.

Он принял плату, распорядился убрать канистры на склад и повёл их по коридору в круглую комнату, набитую разноцветными подушками и одеялами — будто кто-то пытался превратить тюрьму в гнёздышко.

У двери Эшли остановила Саламандра.

— Ульф знает, где мы. Ты понял?

Старик скривился.

— Ты меня первый день знаешь? Когда я обижал девочек? Особенно тебя. А этот твой дружок... Поучить бы его манерам. Но устроим это как-нибудь в другой раз.

Он вышел. Эшли облегчённо выдохнула и рухнула на мягкий пол, будто наконец позволила телу признать, что оно выдохлось. Лиза сбросила с плеча надоевшую сумку с деньгами и присела на гору подушек. Тело гудело, будто растревоженный улей, но расслабляться она не собиралась — место было слишком странное.

— Я помню, что вы с Ульфом не любите говорить о прошлом, — как можно непринуждённее начала чародейка. — Но... что за история у тебя с этим стариком? Он выглядит опасно. И, кажется... одержим тобой.

Эшли устало улыбнулась.

— Не, сам по себе он не опасен. Его дружки — да. Но мы свалим отсюда раньше, чем они начнут собираться.

Она поднялась и стала расстёгивать пряжки тактического жилета, избегая встречаться взглядом с Лизой.

— Мне было четырнадцать. Мама и сестры уже погибли. Я осталась одна. Северяне захватили город, и всех детей старше двенадцати срочно загнали в строй — учили стрелять, копать окопы и не пищать. Жить можно было в казармах под южной стеной. Но там творилось Йот знает что. Дети... бывают жестокими ублюдками.

Эшли стянула жилет через голову и принялась расшнуровывать ботинки.

— Так я ночевала где придётся. Иногда — в нашем полуразрушенном доме. Иногда — в чужих развалинах. Главное — чтобы было сухо. Всегда хотелось жрать. В тренировочном лагере кормили раз в день — это было лучше, чем ничего. Поэтому туда приходилось возвращаться. Но мне даже нравилось учиться обращению с оружием. Да и в рукопашной у меня получалось неплохо, хоть ростом я и не вышла.

Она замолчала на миг, будто взвешивала каждое следующее слово.

— Саламандр заметил меня на улице. Точнее — мои волосы. Притащил сюда, отмыл, накормил...

Эшли отвернулась к стене. Лиза тяжело сглотнула и спросила:

— Он... делал что-то с тобой?

— Нет... Точнее... Ничего ужасного. — Эшли попыталась улыбнуться, но вышло неуверенно. — Просто устраивал какие-то... ритуалы. Типо... поклонение моим волосам. Это было странно. Неловко. Унизительно. А потом придумал это прозвище — Серебряная Звёздочка. Ненавижу его. Но я всегда была сыта и под защитой.

Девушка-снайпер помедлила, глядя в пол. Потом тихо продолжила:

— Всем было запрещено меня трогать. Я встречала гостей, следила, чтобы сдавали оружие. Иногда... успокаивала девочек. Особенно тех, что помоложе. Некоторые здесь проходили через ад. Я старалась помочь. Но...

Она прервала сама себя.

— А потом появился мой папаша... — в глазах северянки блеснула сталь. — Он принялся вытаскивать меня отсюда. Кричал, обещал пожаловаться барону. А перегаром от него несло так, будто он пил с падения Первой Империи. Саламандр дрогнул и отпустил меня.

Она грустно кивнула.

— Я даже не успела обрадоваться. Как он... В общем, дальше ты знаешь.

Лиза снова почувствовала себя виноватой за то, что вызвала демонов чужого прошлого. Она подошла к Эшли и села рядом.

— Бездна, прости, Эш... Какого чёрта мы сюда пришли? Ульф не знает, через что ты прошла здесь?

— Мы не говорим о прошлом, Лиз, — усмехнулась та в ответ.

Грудь Лизы пронзил болезненный укол. Даже усталость не смогла притупить его. Она обхватила Эшли за плечи и прижала к себе в попытке разделить ее боль.

«Что я делаю? Это не правильно,.. Она просто наемница», — бубнило в голове чужим голосом, но Лиза не могла себя сдержать.

— Эй, да ладно, не переживай так, сестрёнка, — северянка попыталась вернуть шутливый тон. — Я ещё легко отделалась. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Помолчала и добавила.

— К тому же — это и правда самое безопасное место в городе. Сюда даже гвардия барона не может войти без разрешения старика.

Но чародейка не ослабляла объятий. Она слишком хорошо понимала чувства той маленькой девочки Эшли, что дрожала сейчас под маской взрослой. Когда наставница впервые заставила её переодеваться перед собой, Лиза почувствовала лишь странность. Неловкость. Позже она даже думала, что ей оказывают особое внимание — выделяют среди прочих. И только сегодня, в этом притоне, пропахшем натужным весельем и ложным уютом, наконец поняла: унижение — вот что она тогда ощутила. Именно это чувство — тихое, глубокое, отравляющее — хотела сейчас облегчить. Для Эшли. И для себя.

Северянка прерывисто выдохнула и наконец расслабилась в объятьях.

— Как тебе это удаётся каждый раз?.. — хихикнула она, обнимая Лизу в ответ.

— Ты о чём? — искренне удивилась чародейка.

— Я не могу злиться на тебя долго. Прямо как на Ульфа. Стоит мне на тебя взглянуть — и вся злость просто рассеивается.

Лиза немного отстранилась.

— Ты злилась на меня?

— Конечно, глупая. Ты подыграла Ульфу — поэтому мы здесь.

Эшли смотрела на неё, слегка улыбаясь.

— Думаю, ты права, — смутилась Лиза. — Я просто... вымоталась. И не знала, какая у тебя история с этим местом.

— А до этого поддержала его идею лезть в эти дебильные катакомбы. Хотя видела, что я против.

Северянка смотрела на неё без укора. Скорее с любопытством, будто пытаясь разглядеть ответы в глазах.

— А потом вы вместе задумали убить ёбаного дёмтуля, хотя это было чистое самоубийство. И я опять убеждала вас остановиться, — на миг взгляд Эшли стал чуть острее — будто в глубине блеснула злая искра. — Ульф слушает тебя, Лиз. Он другой когда ты рядом. И, честно... я ревную.

Лиза растерянно открыла рот, не зная, что сказать.

— Эш...

— Подожди, — прервала её девушка-снайпер. — Я должна сказать тебе одну штуковину. А ты просто постарайся её принять.

Взгляд Эшли заметно смягчился, она пыталась выразить что-то важное для неё.

— Мы с Ульфом сразу поняли что он — для меня, а я — для него. Только вошёл в комнату — и всё изменилось... навсегда.

Она замялась, подбирая слова.

— В общем когда ты вошла в ту таверну, где искала проводника, я почувствовала то же самое. Я не знаю как это объяснить... Ты будто всегда была с нами.

«Бездна, их действительно подготовили... Эд не шутил».

Лиза вспомнила лекции в Цитадели: в исключительных случаях Сестринство «подготавливало тропу» для своих адептов. Нужным людям начинали сниться необычные сны или посещать навязчивые мысли — в итоге создавались индивиды, а иногда и целые группы, готовые на крайние меры ради спасения объекта. Этот случай явно особенный, но почему наставница не предупредила? Лиза сама ощущала себя марионеткой. Эшли увидела замешательство на лице чародейки и засмеялась, маскируя волнение.

— Блин, это звучит странно... — она спрятала лицо, уткнувшись в плечо Лизы. — Привела тебя к Саламандру, а теперь ещё и несу какую-то странную хрень. Прости, сестрёнка...

Чародейка опустила взгляд, пытаясь переварить признание. На такое нельзя было просто промолчать. Требовалась ответная честность. Даже если её «подготовили», чувства — настоящие.

— Я тоже что-то ощущаю... — тихо призналась Лиза. — Поначалу мне казалось, что это просто ваша вульгарная манера общения выбивает меня из равновесия. Но...

Эшли с любопытством взглянула на неё, не переставая утыкаться лбом в её плечо. Лиза закрыла глаза, подбирая слова.

— Но я чувствую связь с вами. Особенно с тобой. Мы будто две похожие судьбы, отражённые друг в друге, — она снова открыла глаза и встретилась с серым, почти прозрачным взглядом Эшли. — Я понятия не имею, что это значит, и как с этим быть.

Северянка медленно отстранилась от нее, все ещё внимательно глядя в глаза.

— Ладно, будем считать, что мы поняли друг друга, хоть и не разобрались откуда взялась эта хрень. Одно я знаю точно — от обнимашек с тобой мне становится легче. Поэтому...

Она крепче обхватила чародейку руками и прижалась к ней. Лиза улыбнулась, ощутив свободу, которой раньше не испытывала. Она никогда не следовала слепо своим эмоциям, но с Эшли всё было иначе. С ней хотелось сдаться — отпустить сомнения и страхи.

— Ты определённо мешаешь мне мыслить здраво, — шептала чародейка, нежно поглаживая Эшли по волосам.

«Это не правильно. Остановись. Ты совершаешь ошибку», — продолжал голос в голове.

Но Лиза не могла перестать. Пусть их «подготовили». Но это новое чувство было сильнее логики. Она впервые ощущала себя причастной к чему-то важному — словно нашла часть себя давно потерянную. Даже если этот путь грозит большой бедой, о последствиях сейчас думать совсем не хотелось. Поэтому чародейка просто продолжала гладить северянку по волосам.

— Ладно, пора отдохнуть, — наконец произнесла Эшли. — Ульф может вернуться в любой момент, нам нужно быть готовыми отправиться в путь.

Девушка-снайпер выскользнула из объятий, встала и принялась расстёгивать разгрузку с патронами и прочее снаряжение. Заглянув за одну из ширм, она вдруг улыбнулась.

— Есть приятная новость, — просияла она, хоть голос и звучал устало. — Здесь есть горячая вода.

Лиза удивлённо подняла бровь.

— Правда? Я бы сейчас всё отдала за горячую ванну.

— Мечтай, но понемногу, сестрёнка. Здесь только душ. Но выглядит чистым.

— Что ж... Лучше, чем ничего.

Девушки по очереди окатили себя обжигающим потоком воды, смывая нервную ночь и изнурительное утро. Затем подперли дверь тяжёлым дубовым столом — на случай, если кто-то решит пробраться к ним, пока они спят. Привели в относительный порядок верхнюю одежду и развесили её рядом с горячим радиатором в слабой надежде, что она успеет высохнуть за несколько часов. Лиза нашла одеяло за очередной ширмой. Легла в кучу подушек, которую уже облюбовала раньше, и почувствовала себя почти уютно. Единственная мысль не давала расслабиться полностью — ей очень хотелось, чтобы Эшли легла рядом, но просьба даже в мыслях звучала слишком... Слишком много всего за последние часы — очередная история из прошлого, признание странной связи, объятия, от которых сердце всё ещё трепетало. Поэтому чародейка просто лежала, глядя в потолок, и старалась дышать ровно. Но Эшли, будто прочитав её мысли, остановилась рядом. На лице мелькнула лёгкая улыбка.

— Место есть? — спросила она.

И, не дожидаясь ответа, скользнула под одеяло, устроившись спиной к Лизе — близко, но не прижимаясь.

— Спи, — прошептала она, уже закрывая глаза.

Лиза кивнула, хотя та уже не видела. И осторожно, почти незаметно, положила руку ей на талию. Эшли не стала сопротивляться. Сквозь усталость и страх — в этот момент можно было почувствовать нечто вроде хрупкой безопасности. И этого было достаточно.

Глава 9

Лизе приснилось море. Но вместо воды в нём кишели щупальца. Бесконечные, скользкие, вязкие, обвивающие её тело, впивающиеся в плоть, не давая ни кричать, ни дышать. Она тонула, но погружалась в саму себя — в то место, где древняя плоть Зодчих переплеталась с её телом.

И, когда она почти утонула в этом извивающемся месиве, сознание наконец вынырнуло из кошмара. Сердце колотилось так, будто пыталось выпрыгнуть из груди. Во рту стоял привкус паники — холодный и липкий, как щупальца из сна. Рядом спала Эшли, свернувшись калачиком.

Лиза не могла больше лежать. Мечущиеся мысли в голове, стук собственного сердца, остатки кошмара перед глазами — всё требовало движения. Она встала. Тихо, чтобы не разбудить наёмницу. Натянула одежду, что успела просохнуть у радиатора, и принялась собираться. Проверила сумку с пингусами, убедилась, что молния надежно застёгнута, привела в порядок волосы — не ради красоты, а чтобы снова чувствовать контроль над собой. Долго и тщательно убирала вчерашнюю грязь с ботинок. Затем начистила плотную кожу кремом до водного блеска. Утренняя рутина немного успокоила. Она прислонилась лбом к прохладной стене и закрыла глаза.

«Это был просто сон, — думала Лиза. — Я в порядке. Всё очень странно, но это моя реальность».

Чародейка взглянула на спящую Эшли и почувствовала, как сердце наполняется теплом. От воспоминания о их недавнем разговоре в груди шевельнулось что-то — вроде надежды, яркого ожидания чуда... но тут подступило предчувствие неминуемого провала. Значит ли их связь хоть что-то? Могут ли две совершенно разные девушки вдруг стать сёстрами? Как это воспримет Ульф? Что вообще происходит, черт побери?

От избытка вопросов душу наполнили тяжесть и тоска. Мысли стоило направить в более понятное русло. Лиза не могла определить время — в комнате не было окон, только тусклый свет старинных фонарей за ткаными ширмами. Всё здесь было мягким, глушащим звуки, как будто само пространство не хотело выпускать гостей наружу.

Она подумала про Ульфа. Где он сейчас? Несётся ли фургоном по мокрым улицам, оставляя за собой след из выхлопов? Он нашёл способ вернуть машину — или, может, угодил в ловушку?

Что ждёт из самих в этом притоне? Эшли говорила, что Саламандр не опасен сам по себе... но у него много опасных друзей. Что это значит? Бандиты? Агенты Ока? Может инквизиторы? И как вообще они могут быть в безопасности здесь, в этом подвале, где каждый угол пахнет скрытой угрозой. Неопределённость давила.

Лиза расправила плечи и собрала всю свою решимость.

— Я теперь не просто Чёрная Сестра, — тихо сказала она сама себе. — Я проводник Бездны. Посмотрим, как она работает в полную силу.

Чародейка сосредоточилась. Её астральная сущность распустила невидимые щупальца и мягко выскользнула из физической оболочки. Стены и двери стали призрачными, сквозь них сияли мириады звёзд.

«Нужно понимать, что происходит вокруг. Осведомлён — значит вооружён».

Лиза прочертила в воздухе линии заклинания, видимые только ей. Те медленно насытились силой звёзд и засияли в пространстве между небесными телами и её астральной сущностью.

— Слухач, — едва слышно прошептала она.

Теперь мир стал чётче, детальнее — как будто с глаз спала пелена. Она мягко проплыла над спящей Эшли, мимо тяжёлого стола, подпирающего дверь, сквозь плотную древесину — и выглянула в коридор. Совершенно пусто. Пока заклинание стабильно, нужно решить, что осмотреть в первую очередь. Большая железная дверь в самом конце коридора явно укреплена не просто так — что она скрывает? Напротив их комнаты — ещё одно приватное помещение. Что там? И, наконец, можно проверить, что творится у входа. Астральное тело Лизы просочилось сквозь щель под укреплённой дверью и замерло у входа.

Внутри оказался просторный кабинет, обставленный мебелью из дорогих пород дерева, устланный шкурами экзотических животных, стены украшены редкими тканями. Саламандр сидел за массивным столом, склонившись над чем-то в ладони. Его пухлые пальцы нежно перебирали прядь — её прядь. Смоляно-чёрную, отданную в жертву за крышу над головой. Старик прикрыл глаза, вдыхая аромат волос, будто это благовоние храма. А его вторая рука двигалась под столом — медленно, влажно, с жадной нежностью. Лизу пробрала крупная дрожь отвращения — такая, что заклинание дрогнуло, звёзды на мгновение померкли. Но чародейка стиснула зубы и выровняла поток.

Не в силах смотреть дальше, она резко выскользнула обратно. Теперь Лиза выбрала дверь напротив. Тихо, как дым, просочилась сквозь дерево — и оказалась в комнате. Там сидели четверо. Офицеры имперцы, но без войсковых шевронов — в полных боевых доспехах, с винтовками у колен и поясами, увешанными патронами. Никаких кружек на столе, никакого алкогольного амбрэ — только запах масла, пота и холодного металла.

Трое дремали, прислонившись к стенам, но даже во сне они сжимали свои винтовки. Четвёртый сидел расслабленно, откинувшись в кресле, но не спал. Видимо, был на страже.

«Посетители с особым вкусом? Те самые опасные друзья? — мелькнуло у Лизы. — Или просто ещё одни путники, застрявшие в этом городе?»

Но инстинкт подсказывал менее приятный вывод: они — ждут чего-то. Или кого-то. Нужно возвращаться. Чародейка выплыла обратно в коридор.

Астральное тело скользнуло по подвалу, минуя длинный коридор, лестницу за ним, и вынырнуло в общую комнату. У двери двое охранников — один дремал, развалившись в мягком кресле, другой лениво раскладывал карты, время от времени поглядывая в зал, где кипела работа по подготовке к новой ночи. Худосочные уборщицы в потрёпанных серых платьях мели пол, вытирали липкие столы, собирали пустые бутылки. Одна из них подняла с пола серебряную пуговицу, задумчиво покрутила в пальцах — и спрятала в карман. Все занимались ежедневной рутиной. Лиза почувствовала, как заклинание начинает ослабевать, и разорвала его, не дожидаясь обрушения.

Вернувшись в своё тело, чародейка с досадой признала: ничего полезного она не узнала. Только смутные догадки и бесполезные детали. Но вдруг мелькнула мысль — прорицание. Эбигейл читает будущее, имея обычное тело. Что откроется проводнице Бездны? Она помнила: грядущее всегда выглядит абстрактно. Многие детали могут быть неточными или чересчур обобщёнными. Главное — найти ключ к пониманию видения.

Теперь нужно сломать барьер и проникнуть в поток времени. На это уйдёт немало силы. Лиза осмотрела созвездия. Вечный Дракон выглядел полным энергии, но от него было слишком далеко до пульсирующего пурпуром Глаза Всеотца: такое заклинание будет сложно удерживать в равновесии. Тогда чародейка обратила внимание на более мелкие скопления: Эльфийская Дева казалась подходящей, впрочем, как и Триединый и Мерцающая Стрела. Чародейка охватила все три плеяды, провела короткую дугу к Всеотцу, начертила два управляющих диска и наложила ограничение жизни астрального тела — чтобы не застрять в потоке времени. Призрачные щупальца впились в диски управления. Сила звёзд хлынула сквозь мосты, выстроенные чародейкой, и ворвалась в заклинание, наполняя его чудовищной мощью.

Лиза крутнула левый диск — и мир дрогнул. Пространство потеряло однозначность: каждый предмет стал одновременно собой, своей тенью из прошлого и призраком будущего. Она с трудом вздохнула физическим телом, цепляясь за реальность, чтобы не раствориться в хаосе видений.

Вдруг перед ней возникла сцена:

Эшли, но не та, что спит в комнате, а будто на жизнь старше. Она стоит перед горящим фургоном, держа в руках детский башмачок, весь в золе. Лицо без слёз, но глаза пустые, как у тех, кто больше не верит в жизнь.

Новая картинка:

Дверь. Та самая, железная, в подземелье Саламандра. Но теперь она открыта, и из неё выползает щупальце чего-то очень древнего, очень голодного.

Ещё одна:

Взрыв: огненный зев разрывает стену, воздух наполняется кирпичной пылью и чёрным дымом. Четверо солдат в полном боевом доспехе падают, не успев выстрелить.

Дальше:

Мужчина. Высокий, широкоплечий, с лицом, искажённым яростью и болью. Его прошивает насквозь автоматная очередь. Тело истекает кровью, но он продолжает драться, будто отказывается признать, что уже мёртв. Это Ульф?

И последняя, самая пугающая:

Сама Лиза в мантии наставницы, с синей полосой высшей жрицы на лбу. Она кланяется Императору Виктору... и в это же мгновение вонзает ему в горло нож. Всеотец падает и Магнуполис начинает рушиться под истошный вой вдов.

Видения дрожали, как пламя на ветру. Ничего не складывалось в цельную картину — только тревога и боль, пахнущая безумием.

«Это бессмыслица... Как Эбигейл читает такое?» — думала чародейка.

Лиза вынырнула из видения с тяжёлым сердцем. Ей стало беспокойнее, а ясности не прибавилось. Плоть приняла её неохотно, будто обувь на два размера меньше. Чародейка с трудом возвращала себе чувства. Зрение понемногу прояснялось — перед ней на корточках сидела Эшли. Видимо, только что проснулась — одеждой служило лишь нижнее бельё. Худое тело северянки выглядело крепким и жилистым. Сейчас было хорошо видно её шрам на боку и татуировку с руной фёкк на плече — знак принадлежности к объединенным армиям. На лице безошибочно читалась тревога.

— Ты... — запинаясь, начала девушка-снайпер. — Ты вернулась? Последние минут десять ты бредила не своим голосом на каком-то жутком шипящем языке.

Лиза с трудом сглотнула. Горло пересохло, язык будто прилип к нёбу.

— Это был не бред, — прохрипела она. — Это чёрный транс.

— А это что такое?

— Состояние, при котором астральное тело покидает плоть полностью. Если не вытащишь себя вовремя... — Лиза замолчала, глядя на свои дрожащие пальцы, — можно остаться там навсегда. Или вернуться другой.

Северянка заботливо подала ей свою флягу. Милосердная влага наполнила рот Чёрной Сестры блаженством.