Не целуй меня, ушастый! Инструкция по приручению

А потом уходила.

Ко мне приходили служанки с завтраком, обедом и ужином. Молчаливые, с опущенными глазами, они ставили подносы на стол и исчезали, будто боялись заразиться моим безумием.

Я ела в одиночестве — механически, не чувствуя вкуса. Жевала, глотала, смотрела в стену. И чувствовала, как Тьма внутри меня разрастается.

Она была похожа на чёрную дыру в груди — она сосала, тянула, голодала. И питалась только одним: его присутствием.

На четвёртый день я всё же стремительно и решительно направилась в его крыло, снова.

Ноги несли сами — я почти не контролировала их. Магия тянула, как собаку на поводке: натянутая струна в груди вибрировала, вела меня по коридорам.

Я сказала себе, что иду посмотреть ему в глаза и сказать, что он ничтожество.

Но в глубине души, в самой тёмной, постыдной её части, я знала правду.

Просто хочу его увидеть. Хочу почувствовать его взгляд на себе, услышать его голос, чтобы он коснулся меня.

Ох как ненавижу себя за это.

Кабинет я нашла быстро — за дубовой дверью слышались голоса. Мужской — низкий, спокойный, я узнала его сразу, и он отозвался дрожью в солнечном сплетении. И женский — тонкий, воркующий, с приторными нотками, от которых у меня внутри всё перевернулось.

Я не стала стучать.

Толкнула дверь без предупреждения — плевать на этикет, и на приличия, я его жена, а не наёмная прислуга, чтобы ждать разрешения.

Дверь распахнулась, и я замерла на пороге, глядя на происходящее.

Меня будто окатили ледяной водой пополам с кипятком.

Кэлеан сидел в кресле у камина. Расслабленный, развалившийся, с бокалом красного вина в руке. Нога закинута на ногу, рубашка расстёгнута на две пуговицы, рукав небрежно закатан.

А у него на коленях сидела девица.

Эльфийка.

Худющая, белобрысая, с волосами, собранными в высокий хвост, и с глазами навыкат — такие бывают у тех, кто слишком долго смотрит в чужие кошельки.

Её рука лежала у него на груди, тонкие пальчики играли с пуговицей на рубашке — теребили, крутили, будто собирались расстегнуть. Она что-то шептала ему на ухо и мерзко хихикала — тонко, заливисто, как будто её щекотали.

У меня всё взорвалось внутри.

Я почувствовала, как магия крови плеснулась в груди, Тьма внутри взвыла, заскрежетала, забилась в истерике. В глазах потемнело, в ушах зашумело.

— Ах ты кобель! — заорала я, влетая в кабинет.

Голос сорвался на визг. Я влетела внутрь, хлопнув дверью так, что со стены упала картина.

Девица дёрнулась, отдёрнула руку от его груди и слезла с колен — испуганно, едва не споткнувшись о собственную юбку. Поправила блузку, одёрнула юбку, сделала шаг в сторону.

Кэлеан поднял на меня спокойный взгляд.

В серых глазах — ни тени вины, ни удивления. Будто он ждал этого.

— Леди Аэринэль, — протянул он лениво, отпивая глоток вина. — Какая честь. Ты решила почтить меня визитом?

Он сидел в кресле, развалившись, с бокалом в руке, и смотрел на меня снизу вверх с лёгкой, ленивой полуулыбкой. И я чувствовала, как внутри меня закипает новая волна ярости.

— Решила проверить, чем ты тут занят! — Я ткнула пальцем в девицу, которая стояла, прижав руки к груди, и делала невинные глаза. — А это что за шмара? Ты решил, что можешь тащить в мой дом каких-то шлюх, пока жена сидит в запертой спальне?

Я уже называю это место своим домом. Боги, во что я превращаюсь?

— Во-первых, это мой дом, — сказал Кэлеан спокойно, отставляя бокал на столик. Хрусталь звякнул о дерево. — Во-вторых, это Лейра, мой секретарь.

— Секретарь? — Я засмеялась — зло и истерично. — На коленях у лорда сидят не для того, чтобы бумаги перекладывать!

Я перевела взгляд на девицу. Она стояла, опустив глазки, сложив руки перед собой, — само смирение. Но заметила, как дёрнулся уголок её губ. Микроскопическое движение, тень улыбки.

Ухмыляется, сука.

— Леди Аэринэль, — промурлыкала Лейра, поднимая на меня невинные глаза. — Я всего лишь подавала лорду Кэлеану отчёт. Вы не так поняли.

— Закрой рот, — рявкнула я. — Я с тобой не разговаривала.

Девица моргнула, прикусила губу и опустила взгляд. Но она все также улыбается.

Я повернулась к Кэлеану.

Сделала шаг вперёд, приблизилась к креслу. Остановилась в трёх шагах, чувствуя, как дрожат руки, как колотится сердце, магия крови пульсирует, готовая вырваться наружу.

— Ты спал с ней? — спросила я.

Кэлеан поднял бровь — медленно, лениво. Он сложил руки на груди, откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня снизу вверх.

— А тебе какое дело, жена? — спросил он с лёгкой, ядовитой усмешкой. — Ты же меня ненавидишь.

Я поперхнулась воздухом. Слова застряли в горле колючим комком, и почувствовала, как краска заливает щёки.

— Ты!.. — Я подошла к нему вплотную.

Мои туфли стукнули о паркет, юбка качнулась, задев его колено.

Я встала перед ним так близко, что чувствовала тепло, исходящее от его тела, видела каждую серебристую крапинку в его глазах.

— Ты мой муж! Точка! — Мой палец упёрся ему в грудь. — Даже если ты исчадие бездны! Не смей позорить меня!

Я говорила громко, но в голосе проскальзывали нотки, которых я не хотела слышать, — отчаяние, страх, что-то похожее на мольбу.

— Ты хоть понимаешь, что если об этом узнает Совет, меня засмеют? — продолжала я, и голос мой дрожал. — А если об этом узнает магия крови, она сожрёт нас обоих! Тебе плевать?!

Кэлеан встал. Медленно, плавно, как хищник, расправляющий плечи. Кресло скрипнуло, отпуская его.

Он был выше меня на голову — широкие плечи, жёсткая линия челюсти, холодный, изучающий взгляд. Сейчас, нависая надо мной, он давил. Давил своим ростом, своей силой, и своей уверенностью.

Я не отступила.

— О, заговорила ревность? — усмехнулся он, склонив голову набок. — Или истинная связь? Выбери что-то одно, дорогая.

Слово «дорогая» он произнёс с такой едкой, ядовитой лаской, что меня передёрнуло. Оно прозвучало, как плевок.

— Не называй меня дорогой! — рявкнула я, вскидывая голову.

— А как тебя называть? — Он шагнул ближе. Я не отступила, но воздух между нас стал плотнее, горячее. — Жена? Аэри? Моя истинная пара, которая мечтает перерезать мне горло?

Он наклонился ниже, почти касаясь моих губ своими. Я чувствовала его дыхание на своей коже — тёплое, с горьковатым привкусом вина.

— Я мечтаю перерезать тебе не только горло! — выплюнула я, глядя ему прямо в глаза.

В моём голосе было столько ненависти, что её хватило бы на десять жизней. Но внизу живота уже разрастался горячий, липкий ком — магия крови отзывалась на его близость, пульсировала в такт его сердцебиению, выла и рвалась наружу.

Мы стояли друг напротив друга.

Воздух между нами плавился.

Я чувствовала его дыхание — сбитое, тёплое. Чувствовала его гнев — он вибрировал в воздухе, исходил от него волнами. Его голод — такой же дикий, и неутолимый, как мой. И свой собственный — он накатывал волнами, поднимался из самого нутра, затуманивал разум, толкал вперёд.

— Лейра, выйди, — сказал Кэлеан, не сводя с меня глаз.

— Но лорд Кэлеан, отчёт... — начала девица тонко, почти жалобно.

— Вы