Не целуй меня, ушастый! Инструкция по приручению

А теперь они сидели и улыбались, потому что их драгоценный Совет решил, что Тьму можно заткнуть моей задницей.

Отец вёл меня под руку. Он сжимал мои пальцы так, будто боялся, что я вырвусь и сбегу.

И правильно боялся.

Я бы сбежала, при первой же возможности, если б не эта проклятая магия, которая жгла меня изнутри с каждым шагом к алтарю. Она тянула меня вперёд, пульсировала в крови.

— Держись, Аэри, — прошептал отец одними губами, не поворачивая головы. — Ради семьи.

Но я молчала. Только сжала букет так, что стебли хрустнули.

Кэлеан стоял у алтаря в своем привычном чёрном мундире. Его белые волосы собраны в хвост, открывая высокий лоб и острые скулы. Лицо — каменная маска, ни единой эмоции.

Он смотрел на меня, и я чувствовала, как его взгляд раздевает меня — медленно и нагло, ощупывая каждый изгиб.

Магия крови пульсировала между ног горячей волной, от которой подкашивались колени.

Не смотри на меня так.

Взмолилась я мысленно, встречаясь с ним взглядом.

Отец подвёл меня к нему вплотную.

Так сказать, из рук в руки передал.

Я почувствовала, как пальцы отца соскользнули с моей ладони, и на мгновение мне захотелось вцепиться в него, закричать:

«Не оставляй меня с ним! Я не хочу!»

Но я только перевела взгляд с отца на этого высокомерного ублюдка в чёрном мундире.

— Леди Аэри, вы прекрасны. — сказал он тихо.

— Пошел ты, — одними губами ответила я, так, чтобы никто не услышал.

Он услышал.

Уголок его губ дёрнулся — едва заметно. И магия внутри меня взревела от этого движения, требуя большего.

Я подняла подбородок, расправила плечи и встала рядом с ним перед алтарём.

Ну что ж. Доиграем эту комедию. А потом я покажу тебе, муженёк, что значит жениться на эльфийке, которой нечего терять.

Я смотрела на старейшину, который раскрывал древний свиток.

— Мы собрались здесь, чтобы скрепить союз домов... — начал старейшина.

Голос у него был как скрип двери в склепе, такой сухой и дребезжащий. Он бубнил что-то о древних узах, о долге перед родами, о великой чести.

Я не слушала.

Слова пролетали мимо ушей, разбиваясь о стену пульсирующей боли в висках.

Я косо поглядывала на Кэлеана.

Он стоял рядом — неподвижный, высокомерный, как статуя в храме. Идеальный профиль, ни единой эмоции на лице. Только желваки играли на скулах, если присмотреться.

«Врежь ему по лицу, — думала я, сжимая букет так, что ногти впились в ладони. — Плюнь в морду. Развернись и уйди. Просто развернись и уйди — пусть они все лопнут от злости».

Но ноги не слушались. Они приросли к каменному полу, будто корни пустили. Магия держала меня на месте, прикованную к этому мужчине.

— Леди Аэринэль, — голос старейшины пробился сквозь пелену мыслей. — Согласны ли вы взять в мужья лорда Кэлеана...

— Да, — резко сказала я.

Слово вырвалось раньше, чем он закончил фразу. Громко и чётко.

В зале прошёл шепоток.

Кто-то ахнул — видимо, ждали, что я устрою скандал или разрыдаюсь, и упаду в обморок.

«Ну, ещё не вечер, — подумала я, криво усмехнувшись про себя. — Я приберегла лучшие номера на потом».

Краем глаза я заметила, как Кэлеан чуть склонил голову — будто кивнул, удовлетворённый моим ответом.

Рано радуешься, муженёк.

Хмыкнула я про себя.

— Минуточку! — вдруг крикнул кто-то из задних рядов.

Голос прозвучал неестественно громко в тишине храма. Я вздрогнула и обернулась.

Какой-то мужик в мантии встал со своего места, скорее всего из младших старейшин, лицо незнакомое, а имя вылетело из головы.

Он вытянул руку и ткнул пальцем в сторону Кэлеана. Палец его дрожал — то ли от гнева, то ли от страха.

— Я требую проверки магии! — заявил он. — Есть сомнения, что истинная пара определена верно. Не хочет ли леди Аэринэль подтвердить свою волю не словом, а кровью?

Я выгнула бровь.

Кровью?

О, боги, они реально хотят увидеть, как мы режем друг друга прямо у алтаря?

Этот цирк становится всё интереснее.

Кэлеан повернулся к говорившему медленно. В его глаза мелькнула злая тень.

Он сузил глаза.

— Ты сомневаешься в магии крови? — спросил он тихо, но весомо.

— Я сомневаюсь в тебе, лорд Кэлеан. — Мужик не унимался. Было видно, как дрожит его подбородок, но голос держался. — Ты известен своими методами. Не ты ли украл ритуальный клинок из храма в прошлую луну?

В зале начался шум. Кто-то ахнул, кто-то зашёлся в кашле — сухом, надрывном, будто давился собственным возмущением.

Женщины зашептались, веера зашуршали.

Я смотрела на этого мужика, на его трясущийся палец, на бледное лицо, и испарину над верхней губой. Под жилкой чувствовала, что он не просто так вякает.

Интересно, кто его подослал?

Или он сам по себе идиот, возомнивший себя борцом за справедливость?

— Хватит, — рявкнул Верховный старейшина. Голос прокатился под сводами храма, перекрывая шум. Он поднял руку, и на миг мне показалось, что воздух вокруг него замерцал — сила старейшины давила на всех присутствующих, напоминая, кто здесь главный. — Лорд Кэлеан благородный эльф, и никто из присутствующих даже мысли не допускает обвинять его в какой-то краже. Это абсурд! Тем более обряд уже завершён. Лорд Кэлеан, леди Аэринэль, вы скрепили союз — достаточно лишь одного слова вашей наречённой.

— Но я настаиваю... — мужик не унимался. Голос у него срывался на визг, он перебил старейшину, и в зале пронёсся возмущённый ропот.

Двое стражников шагнули вперёд, готовые вышвырнуть нарушителя.

— Заткнись уже! — рявкнул мой отец.

Я вздрогнула.

Никогда не слышала, чтобы отец повышал голос прилюдно.

Он шагнул вперёд, оттесняя меня плечом, и я увидела, как его пальцы сжались в кулаки. Вена на его лбу пульсировала.

— Если ты хочешь крови, я тебе её дам. Но сначала я хочу знать — с какого перепуга ты лезешь в свадьбу моей дочери?

Мужик побледнел. Его лицо вытянулось, стало серым, как пепел. Он открыл рот, хватая воздух, как рыба, выброшенная на берег, но тут...

Сзади, из тени колонны, раздался смех.

Тонкий. Звенящий. Колокольчиком прокатился по храму.

Тень от колонны зашевелилась сама по себе.

Мне показалось, что в самой глубине этой тени мелькнул силуэт.

Я уже почти двинулась в ту сторону, повела плечом, но тут мой взгляд перехватил Кэлеан. Он чуть заметно качнул головой, показывая жестом не лезть.

Я замерла, но продолжать всматриваться не стала.

— Обряд завершён, — повторил Верховный старейшина, и его голос эхом отозвался в тишине. — Поздравляю. Лорд Кэлеан, вы можете поцеловать невесту.

Кэлеан шагнул ко мне.

Время растянулось, как резина.

Каждый его шаг отдавался у меня в груди, кровь шумела в ушах.

Его губы коснулись моих.

Поцелуй был быстрым, формальным, почти невесомым. Он длился всего секунду, но магия крови взвыла внутри меня так, что я чуть не вцепилась в его мундир.

Волна жара прокатилась от губ вниз, к груди, к животу, между ног, и я почувствовала, как подкашиваются колени.

Кэлеан отстранился — медленно, с лёгкой усмешкой, будто знал, что со мной сейчас происходит.

— Терпи, — шепнул он одними губами. — Все остальное потом.

«Потом» говорило о брачной ночи. К тому, от чего я не смогу отказаться, даже если захочу.

Я сглотнула комок в горле и заставила себя улыбнуться — криво, натянуто, так, чтобы присутствующие видели счастливую невесту.

— Спасибо, — сказала я вслух. Голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Я тоже рада, что обряд завершён.

И теперь я официально твоя жена. Но это не значит, что ты меня получил.

У меня есть три дня до Тьмы. И я собираюсь использовать их с максимальной пользой.

Старейшина поднял руку, и зал взорвался аплодисментами.

Кто-то восторженно захлопал, кто-то заулыбался, закивал.

Кэлеан взял меня под руку уверенно. Его пальцы сомкнулись на моём запястье, и магия внутри дрогнула, отзываясь на прикосновение.

— Пойдём, жена, — сказал он. — Нас ждёт пир. И наши гости.

Он усмехнулся, глядя куда-то вперёд, и я почувствовала, как внутри меня закипает злость.

Я позволила увести себя из храма.

Белое платье шуршало по каменным плитам, лилии в руке увядали на глазах.

Глава 4

Гости потянулись к выходу — в замке накрыли пир.

Я должна была идти туда. Улыбаться. Жрать дурацкие пирожки с мясом и запивать вином. Делать вид, что я счастливая невеста, что в восторге от своей участи.

Я не могла.

Воздух в замке стал спёртым, стены давили, улыбки гостей казались оскалами.

Я рванула с места, как дикая кошка, — подхватила подол платья обеими руками, сжала белую ткань в кулаках и побежала, через боковой проход, мимо ошарашенных слуг, которые открыли рот, но не успели ничего сказать.

Вниз по ступеням — я перепрыгивала через две, и через три ступени, рискуя подвернуть лодыжку и свернуть шею.

Каблуки цокали по камню, дыхание сбилось, сердце колотилось бешено.

Только бы подальше от сюда, чтобы не видеть их фальшивых лиц.

На улице было серо. Небо набрякло тучами — тяжёлыми, свинцовыми, обещая ливень.

Ветер рвал полы платья, бросал в лицо пыль.

Я добежала до нижних ступеней замка и упала на колени.

Боль прострелила ноги — я содрала кожу о шершавый камень. Чулки порвались, сквозь кружево выступила кровь.

— Ненавижу! — заорала я в небо. — Ненавижу тебя! Ненавижу всех!

Вцепилась пальцами в камень, сжала их, царапая плиты ступени ногтями.

— Он убил Элариана! — имя любимого обожгло горло. — Он убил его, а я вышла за него замуж! Я вышла за убийцу!

Слёзы брызнули из глаз — злые, жгучие, солёные, капали на платье, оставляя тёмные пятна на белом кружеве.

— Все сговорились! — Я ударила кулаком по ступени. Боль вспыхнула в костяшках, но я ударила снова. И снова. Камень крошился, впивался в кожу. — Все сволочи! Отец, Совет, старейшины — все, все, все!

Ещё один удар. Кружево на рукаве порвалось, ткань окрасилась алым.

— Я лучше умру! — заорала я, запрокинув голову. — Слышите?! Я лучше сдохну, чем рожу ему наследников! Я не позволю ему прикасаться ко мне!

Я била кулаками по камню, раз за разом, пока содранная кожа не превратилась в кровавое месиво. Волосы растрепались, выбились из причёски, прилипли к мокрым щекам. А диадема свалилась с головы, скользнув по волосам, и звонко упала на ступени.

— Аэри!

Голос отца ударил в спину, как хлыст.

Я услышала тяжёлые шаги за спиной — он выбежал за мной, его дыхание сбилось, парадная мантия хлопала на ветру.

— Встань, прекрати, ты позоришь наш дом.

Я дёрнулась. Медленно подняла голову, повернулась к нему.

Он стоял надо мной — высокий, в парчовой мантии, с гербом дома на груди.

— Пошёл ты со своим домом! — рявкнула я, глядя на него бешеными глазами. Голос сорвался на хрип, слюна брызнула с губ. — Ты продал меня этому чудовищу! Вы все продали меня!

Отец побледнел. Открыл рот, хотел что-то сказать, но я не дала:

— Я была твоей дочерью! Твоей кровью! А ты отдал меня убийце!

Отец отшатнулся, будто я ударила его. В его глазах мелькнула тень — боль, вина, стыд. Но он промолчал.

Что он мог сказать? Правду? Что всё было решено задолго до сегодняшнего дня?

Сзади послышались шаги. Лёгкие. Уверенные.

Я знала, кто это, ещё до того, как услышала. Чувствовала его приближение — магия вибрировала в воздухе, тянулась к нему.

Каждый шаг отдавался у меня в груди, пульсировал в висках, в кончиках пальцев, между ног.

Кэлеан подошёл, остановился на верхней ступени. Посмотрел на меня сверху вниз — с высоты своего роста.

— Наигралась? — спросил он спокойно.

Я подняла на него заплаканное лицо, вымазанное слезами и пылью.

— Придуши меня, — попросила я. — Придуши, чтобы я не видела твою мерзкую рожу. Чтобы не слышать твоего голоса. Чтобы эта проклятая магия сдохла вместе со мной.

Кэлеан деловито склонил голову набок.

— Не могу, — ответил он. — Ты моя жена. А я своих не убиваю.

— Я тебе не жена!

— По документам — жена. — Он спустился на ступеньку вниз. Ещё одну. Я увидела, как его рука протянулась ко мне — ладонью вверх. — Вставай. Пир ждать не будет.

Я смотрела на его протянутую руку. Красивые пальцы, длинные, с аккуратными ногтями, без единой мозоли. Рука аристократа, рука убийцы.

— А вот тебя Бездна будет ждать! — выкрикнула я, вскакивая, оттолкнув его руку.

Куда бежала — не знаю.

Просто вниз, по ступеням, прочь от замка, от гостей, от него.

Ноги несли сами, подол платья путался в щиколотках, лёгкие горели, в глазах плыли серые пятна.

Я не видела дороги — только серую плитку под ногами, и мелькание собственных ног.

Но магия крови не отпускала. Она туго натянулась между нами, как удавка на шее.

Я пробежала шагов двадцать, не больше, когда меня дёрнуло назад — сильно, до рези в животе. Будто кто-то вцепился мне в солнечное сплетение и рванул на себя.

Я вскрикнула — коротко, сдавленно — и упала на колени.

Удар о камень отдался в разбитых костяшках, в содранных коленях, в каждой косточке.

Я зашипела сквозь зубы, упёрлась ладонями в плиты, пытаясь встать, но тело не слушалось. Магия держала крепче, чем любой канат.

Кэлеан шёл ко мне. Медленно. Не торопясь, с холодной, пугающей размеренностью.

Чёрные сапоги ступали по камню, белые волосы развевались на ветру. В глазах — тёмная, ледяная ярость, от которой у меня внутри всё сжалось.

— Ты не убежишь, — сказал он, подходя. — Магия не пустит.

— А это мы посмотрим! — прохрипела я, пытаясь встать.

Ноги подкосились. Я рухнула обратно на колени, и магия снова дёрнула — сильнее, выкручивая внутренности, как мокрое бельё в чьих-то грубых руках.

Меня выгнуло дугой, из груди вырвался сдавленный стон. Желудок сжался, к горлу подкатила горечь.

Я согнулась пополам, уткнувшись лбом в холодный камень, выдыхая ругательства сквозь зубы.

— Чтоб ты сдох, — прошептала я в камень. — Чтоб ты сгнил заживо, Кэлеан. Чтоб Бездна сожрала твою душу.

Он подошёл вплотную. На миг всё замерло — только его тень накрыла меня. Он нагнулся, подхватил меня под колени и спину — и поднял на руки, как пушинку.

— Отпусти! — заорала я, забившись в его руках. — Убери руки! Отпусти меня, слышишь?!

Я извивалась, царапалась, брыкалась, била его кулаками по груди, по лицу, по плечам.

Заехала ему по скуле — хлёстко, звонко — и он даже не моргнул. Провела ногтями по щеке, оставляя четыре красных полосы, — он только зубы сцепил, и на скуле вздулся желвак.

— Мерзавец! Ублюдок! — Я била его, раз за разом, с каждой секундой всё яростнее. — Я тебе глаза выцарапаю! Я тебя убью! Я задушу тебя во сне!

Он нёс меня молча, не отвечая на удары.

Ни слова.

Ни взгляда.

Просто шёл вперёд, стиснув зубы.

— Хватит, — рыкнул он наконец. — Или я усыплю тебя магией, и ты проспишь весь свой брачный пир.

Голос низкий, хриплый, с едва сдерживаемой яростью.

Я почувствовала, как в воздухе зарябило от силы, как магия заискрила у его пальцев — магия усыпления, очень опасная.

— Усыпи, усыпи, сволочь! — закричала я ему в лицо. Я брыкалась, пыталась выскользнуть из его хватки, чувствуя, как платье трещит по швам, как кружево рвётся. — В гробу я видела твой пир! В гробу я видела тебя, твой замок, твою проклятую магию и всех ваших высших эльфов!

Я вцепилась в его воротник, дёрнула на себя, и пуговица отлетела, звякнув о камень.

Он не остановился.

Глава 5

Он нёс меня через площадь.

Гости, которые вышли из замка подышать воздухом, шарахались в стороны.

Я видела их лица — мелькали, проплывали мимо, как в тумане.

Шок.

Смешки.

Осуждение.

Кто-то из женщин прикрыл рот ладошкой, округлив глаза. Какой-то мужик хмыкнул и покачал головой.

А из-за колонны снова раздался этот тонкий смешок из тени. Звенящий, колкий, он прокатился по площади.

Я дёрнула головой, чтобы посмотреть, вцепилась пальцами в плечо Кэлеана, вывернула шею — но увидела только темноту под аркой колоннады.

Никого.

Только тень шевелилась.

«Кто ты? — стучало в голове. — Что ты такое? Почему ты смеёшься надо мной?»

Но Кэлеан уже влетел в замок — быстро.

Сапоги его стучали по каменным плитам, дыхание сбилось, но он нёс меня, не сбавляя шага.

Слуги шарахались от нас, прижимаясь к стенам, опуская глаза.

Кто-то уронил поднос с бокалами — звон разбитого стекла прокатился по коридору.

Он нёс меня через коридоры.

Я орала.

Плевалась.

Кусала его плечо через плотную ткань мундира, чувствуя зубами жёсткую шерсть сукна.

Он даже не вздрогнул — только мышцы напряглись под моими челюстями.

— Бешеная. — Он выдохнул хрипло. — Ты бешеная.

— А ты недоумок! — рявкнула я, высвобождая рот из его плеча. — Придурок! Высокородный болван! Думаешь, раз ты лорд, тебе всё можно?!

Он не ответил.

Толкнул дверь ногой — с размаху, так что она распахнулась, ударившись о стену.

Я увидела спальню — большую, светлую, с высокими окнами, задрапированными тяжёлым бархатом.

И кровать.

Огромную.

Под балдахином.

Застеленную алым шёлком, который блестел и переливался в свете свечей. Подушки — горой, белые, пуховые, манящие.

От вида этой кровати меня замутило. Желудок сжался, к горлу подкатила горечь.

Он бросил меня на кровать, грубо, как мешок с картошкой. Я взлетела, на миг зависла в воздухе, а потом упала лицом в шёлк — холодный, скользкий, пахнущий лавандой. Матрас пружинисто принял меня, подбросил, и я едва не скатилась на пол.

Я вскочила, перевернулась на спину, пружиной взвилась, упёрлась ладонями в кровать, собираясь броситься прочь.

Но он уже навис сверху — упёрся руками по обе стороны от моей головы, запер меня в клетке из своих рук. Я оказалась прижатой спиной к подушкам, лицом к лицу с ним.

Я чувствовала его дыхание — горячее, с мятным привкусом.

Видела каждую серебристую крапинку в серых глазах, каждую складочку раздражения, залёгшую между бровей.

— Ты закончила истерику? — спросил он низким и грубым голосом.

Я смотрела в его глаза, чувствуя, как часто бьётся сердце, как магия крови пульсирует в висках, разгоняя жар по телу. И вместо того чтобы испугаться, я разозлилась ещё сильнее.

И плюнула ему в лицо.

Теплая, вязкая слюна попала ему на щёку — чуть выше уголка губ.

Он замер.

На миг в комнате стало тихо — так тихо, что я услышала, как за окном каркнула ворона.

Кэлеан моргнул.

Медленно вытер плевок большим пальцем, проведя по щеке, от уголка губ к скуле. Посмотрел на палец, потом на меня.

И вдруг засмеялся сухо.

— Закончила, — сказал он. — Отлично. Теперь слушай сюда.

Он схватил меня за запястья.

Его пальцы сомкнулись вокруг моих костей, как кандалы, и прижали мои руки к кровати по обе стороны от головы.

Я дёрнулась — всем телом, изогнулась, пытаясь вырваться, — но бесполезно.

Сильный, гад.

Каждая мышца под мундиром была стальной, каждое движение — точным и непреклонным.

— Ложись в кровать по-хорошему, — сказал он, чеканя каждое слово. — И я дам тебе время привыкнуть. Ложись по-плохому — я свяжу тебя магией и сделаю так, что ты сама приползёшь ко мне на коленях. Выбирай.

Я смотрела в его серые глаза и чувствовала, как внутри меня всё горит.

Ненависть пульсировала в висках, желание жгло низ живота, стыд разъедал грудь изнутри — они перемешались в чудовищный коктейль, от которого кружилась голова.

— Я лучше перегрызу тебе глотку! — выплюнула я.

— Попробуй. — Он наклонился ниже. Я почувствовала его дыхание на своих губах — горячее, с мятным привкусом. — Но предупреждаю: если цапнешь, я тебе кляп в рот вставлю, и убирать буду только когда есть будешь.

Я зарычала и дёрнулась вверх, пытаясь боднуть его головой в переносицу. Но он увернулся — чуть отклонился, предугадал мое движение.

Его пальцы сжались на моих запястьях сильнее — до белой вспышки перед глазами. Я взвизгнула от боли — коротко, сдавленно, ненавидя себя за этот звук.

— Больно? — спросил он. В голосе — ни капли сочувствия. — Это ещё цветочки. Ягодки будут, когда Тьма начнёт жрать нас изнутри. Ты чувствуешь её, Аэри? Чувствуешь, как она поднимается от самой магии крови?

Я чувствовала.

Проклятие, я всё чувствовала.

Жар внизу живота разрастался с каждой секундой.

Я хочу впиться губами в его губы. Ощущать его вкус на своем языке. Хочу чувствовать его тяжесть на себе.

— Ненавижу, — прошептала я со стоном.

Он смотрел на меня долгую, тягучую секунду.

— Знаю. — Он отпустил мои запястья, выпрямился, отступил на шаг. Я почувствовала, как воздух снова наполнил лёгкие, как свобода на миг коснулась кожи. — Но это не имеет значения. Тьма не ждёт.

Он отошёл к двери.

Я не двигалась.

Лежала на кровати, раскинув руки в стороны, глядя в балдахин над головой. Тяжело дышала — грудь вздымалась и опадала, как после долгой гонки. Платье задралось почти до колен. Чулки были в дырах и пятнах крови.

Я чувствовала себя вывалянной в грязи тряпичной куклой, которую сначала изжевали, а потом выплюнули.

— Сегодня ты останешься одна, — сказал он у двери. Голос его звучал глухо, будто он говорил в стену. — Я буду в соседней комнате. Приди в себя. А завтра мы поговорим.

— Я не буду с тобой говорить, — прохрипела я, не поворачивая головы. — Я буду тебя убивать.

— Тогда завтра и начнёшь. — Он взялся за дверную ручку. Металл звякнул. — Дверь я запру снаружи. Не для того, чтобы держать тебя в заточении. А чтобы ты не наделала глупостей. Вокруг замка тени. И они хотят твоей смерти.

— А ты? — спросила я, все так же глядя в потолок. — Чего хочешь ты?

Тишина повисла в комнате, как плотная завеса.

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности, — сказал он тихо. — И это самое поганое, что может случиться с таким, как я.

Я замерла, но бровью не повела.

Дверь закрылась.

Щёлкнул замок — коротко.

Я осталась одна.

Жар схлынул — резко, как волна, откатывающая от берега.

Магия отступила.

Он унёс с собой ту лихорадочную пульсацию, что сводила с ума.

Я почувствовала, как мокро между ног — липко, унизительно, ясно давая понять, на что оно реагировало.

Болят содранные колени — кожа горела огнём, к платью прилипли нитки и пыль. Саднит разбитые костяшки — каждая ссадина пульсировала в такт ударам сердца.

Как стыдно. До омерзения.

Я возбудилась, пока лежала под ним, ненавидя его, готовая убить, и моё тело... оно текло.

Я свернулась калачиком на кровати — подтянула колени к груди, обхватила себя руками. Платье натянулось, затрещало по швам, но я не обратила внимания. Уткнулась лицом в подушку, которое пахнет лавандой, свежим бельём, и, кажется, его запахом.

Я зарылась носом в подушку, вдохнула глубоко и зарыдала в голос. Зло. Громко.

Слёзы текли по щекам, капали на подушку, смешивались с соплями и слюной.

Как же я ненавижу его, но и одновременно хочу его прикосновений. И не знаю, где магия, и где заканчивается моя воля.

— Элариан, прости меня, — прошептала я в пустоту. — Я не хотела. Я не выбирала этого. Но моё тело выбрало за меня. И теперь я даже не знаю, смогу ли я смотреть тебе в глаза, когда мы встретимся в загробном мире.

Глава 6

После торжества, и после ночи, которую я должна была провести с супругом, — но провела одна, свернувшись клубком на кровати, — Кэлеан отвёз меня в свой замок.

Мы ехали молча. В карете было тесно и душно.

Я смотрела в окно, он смотрел вперёд. Между нами висела тишина — тяжёлое напряжение. Магия крови пульсировала в такт стуку колёс по мостовой, и каждый толчок отдавался у меня между ног.

Наконец въехали в ворота.

Замок Кэлеана был тёмным, острым, вросшим в скалу — не то что светлый родительский дом.

Стены из чёрного камня, узкие бойницы, башни, уходящие в серое небо.

Красиво. Мрачно. Как тюрьма.

Первые три дня в его замке были похожи на ад, где тебя не бьют, но жарят на медленном огне.

Кэлеан делал вид, что меня не существует. А я делала вид, что меня это устраивает.

Мы сталкивались в коридорах — он проходил мимо с бумагами в руках, я шла в сад. Расходились, не проронив ни слова, но магия крови выла внутри меня так, что хотелось биться головой об стену.

Он запирался в своём кабинете с утра до ночи. Я знала это, потому что несколько раз подходила к двери — просто постоять, прикоснуться пальцами к дереву, почувствовать его присутствие.

Внутри что-то щёлкало, тянулось, требовало открыть дверь, войти, броситься ему на шею, вцепиться губами.

Но я не входила. Стояла, прижавшись лбом к холодному дереву, и считала до ста.