Жара 2. Горячие истории

Держа в руке бокал с виски, я смотрел на неё.

Настя. Моя школьная любовь, моя сладкая, незабываемая девочка, из-за которой я не спал ночами в одиннадцатом классе. Она тоже стала другой — слишком роскошной для такого парня, как я. Но все же осталось в ней и то, что сводило меня с ума. Та же густая волна каштановых волос, те же пухлые, словно созданные для поцелуев губы. Жаль только, что некогда грустный и наивный взгляд стал хитрым и уверенным.

Чёрное платье облегало её фигуру, как вторая кожа. Оно было достаточно коротким, чтобы демонстрировать безупречные стройные ноги, и достаточно откровенным в вырезе, чтобы при каждом вдохе была видна ложбинка между грудей.

Ох, Настя, зачем ты так вырядилась? Чтобы окончательно добить меня?

Она была великолепна. И я бы уже давно к ней подошел, вот только было одно НО. Рядом с ней стоял муж. Я знал это, потому что видел их фото в соцсетях, когда ее страничка случайно попала в рекомендации. Как по мне - типичный “папик”. Высокий, жирный, с лоснящейся рожей, в дорогом костюме, с довольной улыбкой сытого кота. Он держал руку на её талии, по-хозяйски прижимая к себе. И от этого жеста у меня сводило скулы.

— Андрюха, ты чего застыл? Пойдем покурим? — кто-то из бывших одноклассников хлопнул меня по плечу, но я даже не обернулся, только прищурился, словно хищник.

— Не курю, — ответил я, не глядя.

В этот момент она меня заметила. Ну наконец-то. Её глаза, цвета тёмного шоколада, удивленно расширились. Она узнала меня мгновенно. Интересно, что почувствовала? Хоть что-то внутри у нее дрогнуло при виде моей физиономии? Ни за что не поверю, что этот толстый упырь рядом с ней вызывает у нее какие-то чувства! Продалась, Настюша, просто хорошо продалась.

Её красивые губы чуть приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но передумала. Мы просто стояли и смотрели друг на друга через весь этот шумный, пропитанный запахом алкоголя и духов зал, и между нами словно натягивалась струна. Тугая, вибрирующая, готовая лопнуть в любую секунду.

Готов поклясться - она все помнила.

Потому что я помнил всё. Помнил вкус её поцелуев украдкой в школьном спортзале. Помнил ванильный запах ее духов. Помнил, как дрожало ее упругое тело, когда я впервые залез ей под блузку. Помнил её тихие, сдавленные стоны, когда мы прятались на последнем ряду в кинотеатре. Мы тогда так и не дошли до конца. Она была правильной девочкой, а я был терпеливым дураком. Сейчас мы оба уже не дети. Но мы оба помним то, что нас связывало. Это была любовь. Первая любовь.

Я поднял бокал в немом приветствии. Она чуть заметно улыбнулась и кивнула, тут же отвернувшись к мужу. Но я видел, как заалели её щёки. Видел, как она поправила волосы. Этот ее жест будто связал два времени - прошлое и настоящее. Струна между нами натянулась ещё сильнее

Мне хотелось подойти к ней, поговорить, но не мог. Она уже давно перестала быть “моей Настей”, теперь она чужая жена. И - вот черт - эта мысль меня страшно возбуждала.

Вечер тянулся бесконечно. Пьяные разговоры, тосты за «родную школу», фальшивые улыбки. Я почти не слушал. Я следил за ней. Каждое её движение, каждый взмах ресниц, каждый глоток шампанского, который она делала, касаясь губами края бокала. Её муж что-то увлечённо рассказывал компании, а она сидела рядом, вежливо улыбаясь, но её мысли были где-то далеко. Или, наоборот, слишком близко. Я видел, как она ёрзает на стуле, как скрещивает ноги, словно пытается унять какое-то внутреннее беспокойство.

В какой-то момент наши взгляды снова встретились. Я не отвёл глаз. Я смотрел на неё и откровенно, без тени смущения, представлял, что бы я с ней сделал, если бы мы оказались наедине. Я хотел, чтобы она прочитала всё по моим глазам.

И она прочитала.

Её дыхание участилось, она прикусила нижнюю губу. Ту самую, которую я так любил целовать. А потом она резко встала и, шепнув что-то мужу, направилась в сторону туалетных комнат.

Моё сердце грохнуло так, что заглушило музыку. Я выждал ровно минуту, чтобы это не выглядело слишком очевидным, и пошёл за ней. Ноги сами несли меня по коридору, подальше от шума застолья. Я завернул за угол и увидел её. Она стояла у входа в дамскую комнату, прислонившись спиной к стене, и ждала. Меня.

— Привет, — сказал я, подходя почти вплотную. Мой голос прозвучал хрипло, как после долгого молчания.

— Привет, — выдохнула она.

И это было всё, что нам было нужно. Никаких «как дела», «как жизнь». Мы обрушились друг на друга, как два оголодавших зверя. Я прижал её к стене всем телом, и впился в её губы. Это был не поцелуй. Это была дикая, необузданная жажда. Её язык, нежный и горячий, тут же скользнул мне в рот. Она целовала меня с такой отчаянной, бесстыдной страстью, что у меня на секунду помутилось в глазах.

— Сюда, — прохрипел я, хватая её за локоть и буквально вталкивая в дверь мужского туалета.

К счастью, кабинка была пуста. Мы ввалились внутрь, и я запер дверь. Свет был тусклый, лампочка жужжала под потолком, пахло хлоркой и освежителем воздуха, но мне было плевать. Передо мной стояла она, моя Настя, и её глаза горели тем же безумием, что и мои.

Я снова набросился на неё, прижимая к стене кабинки. Мои руки скользнули вниз, сжали её ягодицы через тонкую ткань платья. Она застонала мне в губы, прогибаясь в спине и подаваясь бёдрами вперёд, прямо мне в пах. Мой член уже стоял колом, упираясь в ширинку и причиняя почти физическую боль.

— Я так скучал по тебе, Настя, — прошептал я, покрывая поцелуями её шею, вдыхая пьянящий аромат её, по- прежнему, ванильно-сладких духов и разгорячённого тела. — Ты даже не представляешь.

— Представляю, — простонала она, запуская пальцы в мои волосы и оттягивая голову назад. — Потому что я тоже. Каждый день. Десять лет, Андрей. Десять чёртовых лет.

Её слова были как спусковой крючок. Я рванул вниз её платье, обнажая грудь. Никакого лифчика на ней не было. Мне открылись два идеальных, упругих полушария с тёмными, затвердевшими от возбуждения сосками. Я застонал, как раненый зверь, и припал к одному из них ртом. Я сосал его жадно, пошло, втягивая в рот всё глубже, обводя языком, прикусывая зубами. Настя шумно дышала, выгибаясь мне навстречу. Её ногти впились в мои плечи.

— Да, Андрей вот так сильнее, — шипела она, тяжело дыша. Её рука скользнула вниз и легла на мою ширинку, поглаживая через ткань мой каменный член. От этого прикосновения я чуть не кончил прямо в штаны. — Боже, какой ты твёрдый. Дай мне его. Я хочу его видеть.

Она расстегнула молнию и нетерпеливо стянула мои брюки вместе с боксерами. Мой член, возбуждённый, с набухшими венами и блестящей головкой, вырвался на свободу. Настя облизнула губы, глядя на него с голодным, откровенным вожделением. Темные глаза сверкали похотью. Такой я ее не видел и не знал. Но такой она мне еще сильнее нравилась! Все мужики любят распутных.

Настя опустилась на колени. Прямо на холодный кафельный пол туалета, передо мной. В этом жесте было столько покорности и одновременно власти надо мной, что у меня перехватило дыхание.

Она взяла мой член в руку, сжала его, и из её рта вырвался гортанный стон.

— Какой он огромный! — прошептала она, и её горячее дыхание обожгло кожу.

Она провела языком от самого основания до головки, медленно, смакуя, словно пробуя на вкус дорогое вино. Потом обвела головку по кругу, собирая капельки выступившей смазки. Я упёрся руками в стену, чтобы не упасть. Её рот был горячим, влажным, и когда она наконец взяла меня полностью, я зарычал. Она сосала с таким мастерством, с такой самозабвенной похотью, что мои колени дрожали. Головка упиралась ей в нёбо, она глотала его всё глубже, помогая себе рукой. Тихие, чавкающие звуки возбуждали меня до невозможности.

— Блять, Настя Что ты делаешь? Я сейчас кончу, если ты не остановишься — простонал я, чувствуя, как в паху закипает тугое, горячее напряжение. — А я хочу тебя трахнуть. По-настоящему.

Она выпустила мой член изо рта с влажным хлопком. Её губы припухли, глаза блестели.

— Так трахни, — сказала она, поднимаясь. — Сделай это. Я хочу, чтобы ты выебал меня так, как не ебал никто.

Наверное, она хотела сказать “муж”. Сложно представить, как можно нормально выебать бабу, если у тебя такое пузо

Ну что ж, крошка, ты сама попросила.

Я развернул её спиной к себе и грубо нагнул над унитазом. Она упёрлась руками в бачок, прогибаясь в пояснице и подставляя свою идеальную, круглую попку. Я задрал ее платье вверх до самой талии. Под ним оказались крошечные чёрные стринги - верёвочка, которая ничего не скрывала. Я сдёрнул их одним движением.

— Смотри на меня, — приказал я, кивая на зеркало над раковиной, которое было как раз напротив нас.

Она подняла голову и встретилась со мной взглядом в отражении. Я раздвинул её ягодицы и застонал. Её киска была гладко выбритой, нежной, и она просто истекала. Влага текла по внутренней стороне бёдер, вся её промежность блестела в тусклом свете лампы.

— Господи, ты промокла насквозь, — прохрипел я. — Ты вся течёшь. И всё это для меня?

— Всё для тебя, — ответила она, глядя на меня в зеркало. — Я вся твоя. Трахни меня, не могу больше ждать.

Что случилось с моей хорошей девочкой?

Я приставил головку к её влажной дырочке и резко, одним мощным толчком вошёл на всю длину. Настя закричала. Громко, бесстыдно. Услышат? Да похуй. Нам сейчас ни до кого из собравшихся в зале дела не было. Были только мы с ней и наше долгожданное соединение.

Я начал двигаться. Её внутренние мышцы туго обхватили мой член, сжимая его со всех сторон. Она была узкая, горячая, влажная - просто идеальная.

Я снова чуть не кончил, замедлился, едва сдерживаясь. А потом снова с силой вошел в нее.

— Да-а-а, — простонала она, подаваясь бёдрами назад, чтобы я вошёл ещё глубже. — Ещё! Трахай меня, Андрей! Сильнее! Изо всех сил, прошу

Я начал двигаться, держа ее за талию. Быстро, жёстко, именно так, как мечтал иметь ее когда-то. Каждый толчок был полон дикой, животной страсти. Я вбивался в неё, как поршень, вколачивая член до самого основания.

Звуки наших тел — шлепки моей плоти о её упругие ягодицы, её крики, запах ее духов и моего пота — наполняли маленькую кабинку. Я смотрел в зеркало, не мог взгляда отвести от моей горячей девочки с голой киской. Я видел, как она извивается подо мной, как трясутся её груди, как рот приоткрылся в экстазе, помада размазалась, припухшие губы пересохли, и она то и дело эротично облизывает их языком. Это было самое пошлое, самое эротичное и самое потрясающее зрелище в моей жизни.

Дикий секс в туалете на встрече выпускников. Никогда бы не подумал, что со мной может случиться такое.

— Ты любишь вот так, да? — рычал я, наматывая её волосы на кулак и слегка оттягивая голову назад. — Любишь, когда тебя жёстко трахают, пока твой муж ничего не подозревает?

— Да! Да! Я шлюха! — прокричала она, теряя остатки разума. — Твоя шлюха, Андрей! Трахай меня! Не останавливайся!

— Давно ли моя хорошая девочка превратилась в шлюху?

— С тех пор, как вышла замуж, — выдохнула она, — муж совсем импотент! А я здоровая, молодая. Мне, блядь, хочется, чтобы меня ебали каждый день и не по разу.

— Разводись с ним, Насть. Выходи за меня. Я тебя затрахаю.

Я провел языком по ее шее, слизывая соленые капельки пота.

— Ну уж нет. Не хочу быть женой грузчика.

Вот это было обидно! Значит, трахаться с грузчиком можно, а быть женой грузчика - нельзя.

Дура, блядь. Ну я тебе покажу.

Я сильно дернул ее за волосы, вторая моя рука скользнула вниз, я погладил пальцами ее гладкую киску, раздвинул половые губы и нащупал припухший клитор. Ласково помассировав его, я вдруг резко шлепнул ее киску ладонью. Потом ещё и еще.

Настя снова закричала.

— Больно же!

Я вынул член полностью и снова вошёл, но на этот раз — в другую дырочку. В её тугую, узкую попку. Я нарочно сделал это с силой, так резко, как мог. Мне хотелось сделать ей больно. Я двигался в ее тугой попке яростно и безжалостно. Она дергалась, кричала.

— Ну как? Нравится тебе так? Сука продажная — глухо прорычал я.

— Еще Еще — рыдала она.

Ощущение было непередаваемым. Её анус сжимал меня так сильно, что я видел звёзды перед глазами. Я трахал её, моя рука снова скользнула вперёд и нашла её клитор. Я начал тереть его жёсткими, круговыми движениями, и уже через минуту Настя забилась в оргазме прямо у меня в руках.

— Кончаю! Да! Да! Да! — закричала она во весь голос, и эхо её крика разнеслось под сводами туалета.

Её тело содрогалось в конвульсиях, горячая влага брызнула на мои пальцы, на пол.

Этого я выдержать уже не мог. От её крика, от того, как бешено пульсировали её мышцы вокруг моего напряжённого члена, я взорвался. Мощный, мучительно-сладкий долгий оргазм скрутил всё моё тело. Я излился в неё, заливая её попку горячей, густой спермой, делая последние глубокие, рваные толчки. Я рычал, вжимаясь лицом в её волосы, и мир на несколько секунд перестал существовать.

Я на несколько мгновений забыл кто я и где нахожусь. Наверное, о таком сексе я мечтал всю свою жизнь

Мы замерли. Единственным звуком было наше прерывистое, тяжелое дыхание. Я медленно вышел из неё и обессиленно прислонился к стене кабинки. Настя выпрямилась, натягивая на себя платье дрожащими руками.

Мы не смотрели друг на друга, молча приводя себя в порядок. Я заправился, провел рукой по волосам, она поправила прическу и макияж, как смогла. И всё это в тишине, нарушаемой только нашим дыханием. Адреналин схлынул, оставляя после себя звенящую пустоту и разочарование?

Я посмотрел на неё. На её изящные пальцы, скользящие по волосам, на то, как она одёргивает платье. Запах нашего секса всё ещё витал в воздухе.

— Ты красотка, хоть и сильно изменилась, — сказал я, чтобы нарушить эту натянутую тишину.

Она повернулась ко мне. В её глазах читалась целая гамма чувств — удовлетворение, грусть, благодарность и что-то похожее на прощание.

— Спасибо, Андрей, — прошептала она. — Может, увидимся еще?

— Нет, — ответил я.

— Почему? — удивленно спросила она.

Привстав на цыпочки, она поцеловала меня в губы. Моя сладкая девочка, превратившаяся в продажную шлюшку.

— Я грузчик, Насть. И хоть у меня нет денег, зато, в отличие от тебя, есть гордость. Так что иди ты на хуй.

Она округлила глаза, открыла от изумления рот, а потом залепила мне звонкую пощечину и выбежала из кабинки туалета, хлопнув дверью.

Я не пошел следом за ней. Выждал несколько минут, глядя на своё отражение в зеркале и только потом вышел.

Когда я вернулся в зал, картина была прежней. Шумели одноклассники, играла ретро-музыка, пахло алкоголем. За нашим столом всё было как прежде. Настя сидела рядом с мужем. Он что-то рассказывал ей, жестикулируя, и она заливисто смеялась. Его рука по-хозяйски лежала на ее стройной ноге. Знал бы он, что я только что вытворял с его красавицей женой. На ней еще не высохла моя сперма.

Сама Настя выглядела абсолютно счастливой, расслабленной и беззаботной. Как ни в чём не бывало. Словно не она только что извивалась подо мной в грязной кабинке туалета с криками «Трахай меня сильнее».

Я встал у бара, взял бокал с виски и сделал большой глоток. Кто-то из парней предложил тост «за любовь». Я поднял бокал вместе со всеми, краем глаза наблюдая за ней. Наши взгляды встретились снова всего на долю секунды. Но на этот раз огонь между нами не вспыхнул. Первая любовь завершилась именно в этот самый момент.

И в эту секунду я понял две вещи. Во-первых, через пару часов вечер закончится, все разъедутся по домам, и я больше никогда не буду тем дураком, который страдает по женщине, которая ему не принадлежит. Она сделала свой выбор десять лет назад, и сегодняшний секс в туалете ничего не изменил - она никогда не выберет меня, как бы жестко я ее не ебал.

И во-вторых, я все равно до конца жизни буду помнить вкус её губ, упругость её груди и то, как она текла и кричала от наслаждения. Пусть это будет всего лишь воспоминание. Жаркое, грязное, порочное. Но это будет самое лучшее воспоминание, которое только можно представить.

Закрытые гештальты не всегда приносят удовлетворение. Странно, но это факт. Ведь очень часто бывает так, что что-то сильно желанное в итоге разочаровывает. Но если это разочарование сопровождается умопомрачительным сексом, то почему бы и нет?