Жара 2. Горячие истории

И мы сорвались в пропасть вместе. Мы кончили одновременно. Я закричала, чувствуя, как его член начинает бешено пульсировать, извергая в меня потоки горячей, обжигающей спермы. Он кончал долго, сильно, вжимаясь в меня так глубоко, как только возможно. И от ощущения того, как он наполняет меня, как его семя течет по моим бедрам, меня накрыл третий оргазм. Более мягкий, но от этого не менее сладкий.

Он опустил меня на пол. Ноги не держали. Я рухнула бы, если бы он не придержал меня. Мы оба тяжело дышали. Сперма капала на паркет.

— О боже, — прошептала я, приходя в себя и осознавая весь ужас произошедшего. — Что мы наделали…

Олег ничего не ответил. Он отстранился, быстро привел в порядок брюки. Я на негнущихся ногах подошла к креслу, подняла с пола пеньюар, накинула на себя. Порванные трусики сиротливо лежали на полу. В комнате пахло сексом. Свечи догорали.

— Сейчас приедет Сергей. Нужно прибраться тут, — произнесла я хрипло. — Быстро.

Мы убрали все следы. Открыли окна, чтобы проветрить. Зажгли новые свечи, чтобы перебить запах воска. Я надела другое белье, переоделась, поправила макияж. Олег сидел в кресле, задумчиво вертя в руках бокал вина, который сам себе налил.

— Я приехал вернуть дрель и заодно поздравить вас с годовщиной, — сказал он наконец. Его голос звучал спокойно, буднично. — Ты не знала?

Я отрицательно покачала головой. Сергей не говорил, что приглашал брата. Еще и ключи ему дал!

— Понятно, — он кивнул. — Значит, сюрприз удался.

Через десять минут приехал Сергей. Уставший, замученный, но с букетом цветов и бутылкой шампанского. Увидев брата, он расплылся в улыбке.

— О! Олег! Ты уже здесь! Отлично! — он хлопнул брата по плечу. — Ну что, посидим?

Я стояла в дверях гостиной, одетая в скромное домашнее платье, с безупречной улыбкой на лице. Ни единого намека на то, что творилось здесь полчаса назад. Олег вежливо отказался, сославшись на дела, но перед уходом на секунду задержал взгляд на мне. В его глазах промелькнуло что-то темное, опасное. Обещание.

— Спасибо за гостеприимство, Лен, — сказал он тихо. — И за… чай.

И ушел. А я осталась с мужем. Он обнимал меня, целовал в макушку, говорил, как сильно он меня любит и как ему жаль, что он так задержался.

— Ты не представляешь, какой у меня был вечер, — вздыхал он, а я гладила его по голове и думала о том, что его жена провела этот день куда более… насыщенно.

Я смотрела на его родное, уставшее лицо, и в моей душе не было ни капли раскаяния. Только странное, пьянящее чувство свободы. Осознание того, что у меня теперь есть тайна. Грязная, порочная, жаркая тайна, о которой он никогда не узнает. О которой не узнает никто. И от этой мысли меня снова пробирала дрожь возбуждения.

У каждого человека есть право на маленький секрет. На постыдное, сладкое воспоминание, спрятанное на самом дне души. И если вы думаете, что знаете о своей второй половине ВСЕ, то вы глубоко заблуждаетесь. У каждого из нас своя тайна. А возможно, и не одна.

История 8. Брутальный сантехник

Звонок в дверь раздался ровно в десять, как и обещала диспетчер. Я одернула домашний халат, поправила волосы, собранные в тугой пучок, и пошла открывать. За порогом стоял молодой человек. Совсем мальчишка, на вид лет двадцать пять. Высокий, широкоплечий, с коротко стриженными русыми волосами и смешливыми голубыми глазами. В руках — рабочий чемоданчик, на поясе — ремень с инструментами.

— Здравствуйте, — сказал он вежливо, но в его взгляде мелькнуло что-то неуловимое, когда он скользнул по моей фигуре. — Сантехника вызывали? Я Дмитрий.

— Да, проходите, — я отступила, пропуская его в прихожую. — Маргарита Павловна. У меня унитаз подтекает, бачок не держит воду.

— Сейчас посмотрим, Маргарита Павловна, — он присел, разулся, и я невольно отметила, какие у него сильные, широкие ладони. Такие ладони бывают у людей физического труда. У моего покойного мужа были похожие.

Десять лет. Десять долгих, серых, пустых лет прошло с тех пор, как я в последний раз была с мужчиной. Муж ушел из жизни внезапно — сердце. И вместе с ним ушла и вся моя женская жизнь. Я похоронила себя в работе, в заботе о детях, которые давно выросли и разлетелись, в вышивании и вечерних сериалах. Мне было пятьдесят. Пятьдесят лет. Цифра, которая, казалось, ставила крест на всем. Я давно перестала смотреть на себя в зеркало без одежды. Зачем? Там было не на что смотреть.

Дмитрий прошел в туалет, снял крышку бачка и начал возиться с внутренностями. Я стояла в дверях, прислонившись плечом к косяку, и наблюдала. От него пахло свежим потом, мылом и чем-то молодым, животным. Этот запах тревожил меня, пробуждал какие-то давно забытые инстинкты.

— Давно протекает? — спросил он, не оборачиваясь.

— Пару недель, — ответила я. — Все руки не доходили вызвать.

— Зря, — он хмыкнул. — Затягивать с ремонтом — как затягивать с болезнью. Хуже будет.

— Да уж, — вздохнула я. — В моем возрасте уже никакие болезни не страшны. Чего их бояться, если все равно…

Я не договорила. Просто махнула рукой.

— Ну, это вы зря так, — он ловко подкрутил какой-то болт и повернулся ко мне. Взгляд его задержался на моем лице. — Здоровье, знаете ли, напрямую зависит от образа жизни. Вот скажите, Маргарита Павловна, вы двигаетесь достаточно?

— В мои годы двигаются только на дачу и на кладбище, — пошутила я, и это была та самая горькая, самоироничная шутка старой женщины, за которой прячется сожаление.

— Не преувеличивайте! Вы вовсе не старая! Наоборот, очень интересная женщина, — вдруг сказал он серьезно, без тени насмешки. — И, по-моему, вы себя сильно недооцениваете. Есть исследования, знаете ли, что самое полезное для здоровья — это секс. Регулярный, качественный секс. Он укрепляет сердце, иммунитет, омолаживает.

Я замерла. Его слова прозвучали так буднично, что поначалу до меня даже не дошел их смысл. А когда дошел, я почувствовала, как к щекам приливает жар.

— Ну, тогда я обречена на болезни, — усмехнулась я, отводя взгляд. В моем голосе прозвучало столько тоски, что сама испугалась.

— Почему же? — он выпрямился, вытирая руки ветошью. — Уверен, вы просто давно не были в… скажем так, форме.

— Десять лет, — выпалила я, сама не понимая, зачем признаюсь в этом совершенно незнакомому парню. — Десять лет без… без всего этого.

Он посмотрел на меня внимательно. В его глазах больше не было веселых искр. Там появилось что-то другое — сосредоточенное, оценивающее, по-мужски прямое.

— Это приговор, — тихо сказал он. — И знаете что? Я считаю, что это неправильно. Просто несправедливо по отношению к вам. Мне хочется вам помочь.

Он сделал шаг ко мне. Я инстинктивно отступила, упираясь спиной в холодную плитку стены. Туалетная комната вдруг стала невыносимо тесной. Его фигура заслонила свет.

— Что вы делаете? — прошептала я, но мой голос прозвучал слабо, неуверенно.

— Помогаю вам вспомнить то, что продлевает женскую молодсть, — так же тихо ответил он, и его рука легла на мою, совсем не тонкую, талию.

От этого прикосновения меня будто током ударило. Сквозь ткань халата я почувствовала жар его ладони. Мое тело, десять лет жившее в аскетическом режиме, отреагировало мгновенно и предательски. Соски напряглись, внизу живота разлилась горячая волна. Я даже не думала, что все еще могу ТАК возбудиться.

— Это… это же неправильно! В конце концов, это неприлично, — пролепетала я, но не оттолкнула его.

— Прилично и правильно делать то, от чего ты чувствуешь себя живой, — прошептал он, склоняясь к моему уху. Его горячее дыхание обожгло шею. — А то, что вы делали последние десять лет, — это просто медленное и тоскливое умирание. Скажите мне, Маргарита Павловна, вы хотите заняться сексом прямо сейчас?

Я вздрогнула и покраснела. Внутри меня все кричало. Все мое существо, изголодавшееся по прикосновениям, ласке, грубой мужской силе, требовало ответа. Но я не могла признаться в этом какому-то мальчишке-сантехнику! Он годится мне в сыновья!

— Нет, отпустите меня немедленно, — выдохнула я, и это слово сорвалось с губ как стон.

Он не поверил.

Слава богу, что он мне не поверил…

Он поцеловал меня. Это был поцелуй не мальчика, а уверенного в себе мужчины. Его губы, горячие и требовательные, раздвинули мои, его язык ворвался в рот, пробуя, подчиняя. Я, десять лет не целовавшаяся, сначала замерла, а потом робко, неумело начала отвечать.

Мои руки сами поднялись и вцепились в его плечи. Боже, какие они были твердые! Настоящие мужские плечи, покрытые мускулами.

Он, не прерывая поцелуя, начал распускать пояс моего халата. Ткань распахнулась, и его горячая ладонь легла на мою грудь, накрыла ее. Я застонала. Ощущение было таким острым, что у меня подкосились ноги. Он сжал мою грудь, его палец нашел сосок и начал теребить его, вытягивать, перекатывать. Ощущение было невыносимо сладким.

— У вас все еще хорошее тело, — прошептал он, отрываясь от моих губ и покрывая поцелуями шею. — Зрелое, женственное, мягкое. Такое и должно быть у настоящей женщины. Оно возбуждает.

Как же я была благодарна ему за эти слова… Уже давно я поставила крест на своей внешности и считала себя непривлекательной. А он парой слов убедил меня в обратном.

Я выпрямила плечи, чтобы грудь казалась повыше. Халат упал на пол. Я осталась перед ним в одной ночной сорочке — старой, но чистой, из тонкого хлопка. Он сжал подол и рывком стянул ее вверх, через голову. Я осталась полностью обнаженной. Мне было стыдно. Я попыталась прикрыться руками, спрятать свой далеко не юный живот, обвисшую грудь, растяжки после родов, складки на боках. Но он перехватил мои запястья и развел их в стороны.

— Не смей, — приказал он. — Стой и не двигайся. Я хочу видеть тебя. Ты не идеальная, но мягкая и сексуальная.

Он отступил на шаг. Его взгляд медленно, мучительно медленно скользил по моему телу. По груди с потемневшими, затвердевшими сосками. По животу. По бедрам. По лону, покрытому седыми волосками. Я горела под этим взглядом, как девчонка.

— Я слишком старая для тебя. Ты еще совсем мальчик, — прошептала я, и из глаз потекли слезы. Слезы стыда и запоздалого раскаяния.

— Нет, не говори глупостей, — он покачал головой. — Ты женщина. Настоящая. И я сейчас тебе это докажу.

Он шагнул ко мне, снова прижимая к стене. Его рука скользнула между моих ног. Я вскрикнула. Его пальцы, грубые и умелые, раздвинули мои мокрые складки. Я была влажной. Невероятно, бесстыдно влажной. Десять лет сухости — и вот, мое тело текло, как у девчонки.

— Чувствуешь? — прошептал он, обводя мой клитор круговыми движениями. — Ты течешь. Ты хочешь. Твое тело все помнит.

Я застонала, хватаясь за его плечи, чтобы не упасть. Его пальцы творили магию. Он тер мой клитор, ласкал его, пощипывал, пока мои бедра не начали дрожать. А потом один палец скользнул внутрь. Я закричала. Громко, бесстыдно. Это было проникновение. Первое за десять лет. Мое лоно, изголодавшееся по этому ощущению, сжалось вокруг его пальца, высасывая, требуя больше.

— Тебе уже хорошо, — прошептал он. — Но сейчас будет лучше.

Он вдруг развернул меня лицом к стене. Я уперлась ладонями в холодный кафель. Его руки легли на мои бедра, сжали их. Я почувствовала, как он расстегивает свои джинсы. Звук молнии показался мне самым эротичным звуком на свете. А потом я почувствовала его. Горячую, твердую, как сталь, плоть, прижавшуюся к моему влагалищу.

— Ты готова? — прорычал он мне в ухо. — Сейчас я трахну тебя. Жестко. Долго.

Это были самые пошлые слова, которые я когда-либо слышала от мужчины!

И он вошел. Одним мощным, беспощадным движением до самого основания. Я закричала. Боль и наслаждение смешались в один ослепительный вихрь. Он был огромным. Заполнил меня целиком, растянув до предела. Мое нутро, сжавшееся за годы одиночества, приняло его с трудом, но с восторгом.

— О, боже! — закричала я, вжимаясь в стену и не узнавая свой голос, — Боже мой! Да-а-а!

Я даже не думала в тот момент, что нас услышат соседи - пожилая чопорная пара, мои друзья.

Парень начал двигаться. Его толчки были мощными, глубокими, ритмичными. Он вбивался в меня, как отбойный молоток. Звуки наших тел — влажные шлепки, его хриплое дыхание, мои крики — наполнили маленькую туалетную комнату. Он держал меня за бедра так крепко, что наверняка останутся синяки. Но мне было плевать. Я не хотела, чтобы это заканчивалось никогда.

— Десять лет, — рычал он, ускоряя темп. — Десять лет без этого. Как ты выжила? Как, черт возьми? Я и дня не могу без секса!

— Не знаю! — кричала я, извиваясь под ним. — Но сейчас ты меня убиваешь!

— Я тебя оживляю! — прорычал он и вошел особенно глубоко, ударив в какую-то точку, от которой мир перед глазами взорвался.

Я кончила. Первый оргазм за десять лет. Это было как извержение вулкана. Мое тело забилось в диких конвульсиях, ноги подкосились, и я бы рухнула на пол, если бы он не держал меня. Я кричала, рыдала, смеялась одновременно. Влага брызнула из меня, стекая по его члену и ногам.

Он не остановился. Продолжал трахать мое содрогающееся тело, продлевая экстаз. Его рука скользнула вверх, сжала мою грудь, причиняя сладкую боль.

— Хорошая девочка, — прошептал он. — Кончай. Кончай на моем члене. Я хочу, чтобы ты помнила это каждый день своей жизни.

— Еще! — взмолилась я, сама не веря своим словам. — Пожалуйста, не останавливайся!

Он рассмеялся хриплым, довольным смехом.

— Мне нравится твой аппетит, — сказал он, выходя из меня, — Люблю голодных!

Я застонала от чувства пустоты. Он развернул меня лицом к себе, подхватил под ягодицы и усадил на край раковины. Мое лицо оказалось напротив зеркала. Я увидела себя — растрепанную, раскрасневшуюся, с безумными глазами. Я не видела эту женщину никогда. Она была прекрасна в своей животной разнузданности.

Он раздвинул мои ноги и снова вошел. Теперь мы смотрели друг другу в глаза. Его толчки были медленнее, но глубже. Он терся лобком об мой распухший от возбуждения клитор, и от этого двойного стимула я снова начала закипать.

Я смотрела, как его крепкий, молодой торс вдавливается в мое зрелое тело. Как мои ноги обхватывают его талию. Как его мощный, бордовый от напряжения, влажный член исчезает во мне. Это было самое порочное и самое эротичное зрелище в моей жизни.

— Я сейчас снова кончу, — простонала я, чувствуя приближение новой волны оргазма.

— Давай, — рычал он. — Кончай со мной вместе. Я тоже уже не могу.

Он ускорился. Его движения стали рваными, отчаянными. Раковина скрипела под нами. И когда я почувствовала, как его плоть внутри меня начинает бешено пульсировать, как он изливается горячим потоком, мое тело сорвалось в пропасть во второй раз. Оргазм накатывал волна за волной, разбивая меня на тысячу осколков.

Он замер. Тяжело дыша, уткнулся лбом в мое плечо. Мы стояли так несколько минут. Я чувствовала, как его сперма медленно вытекает из меня на пол.

Давным-давно забытые ощущения…

— Ох, — выдохнула я, когда он осторожно вышел. Ноги не держали. Я сползла по стене и села прямо на холодный кафельный пол, не в силах пошевелиться.

Он быстро привел себя в порядок, подобрал с пола мой халат и бережно укрыл меня.

— Ну вот, — улыбнулся он, глядя на меня сверху вниз. — Унитаз я починил. И не только его.

— Оплату я переведу на карту. За унитаз… И не только… — прошептала я.

За такой секс я готова была отдать ему все свои деньги.

Он наклонился, поцеловал меня в лоб — нежно, почти по-отечески, — и направился к выходу.

— Буду ждать перевод! И звони, если что-то еще поломается!

Я улыбнулась.

Хлопнула входная дверь. Я осталась одна. Лежала на полу туалета, растрепанная, обессиленная, пропитанная запахом секса и его молодого пота. Между ног все горело и пульсировало. Сперма все еще вытекала, заливая пол.

Я посмотрела на свои руки. На бедра. На отражение в зеркале над раковиной. И впервые за десять лет улыбнулась. Не вежливо-грустной улыбкой стареющей женщины, а счастливой, сытой улыбкой любовницы. Я чувствовала себя на двадцать лет. Нет — лучше. Я чувствовала себя той, кем была когда-то. Маргаритой. Не «Маргаритой Павловной», а просто Ритой. Женщиной. Живой. Страстной и сексуальной.

В дверях туалета валялся его забытый разводной ключ. Я взяла его в руки, покрутила. И, не удержавшись, рассмеялась в голос. Кажется, мне снова нужен будет сантехник. И по возможности, тот же самый. Очень скоро. Потому что теперь, когда мое тело вспомнило, что такое жизнь, оно не собиралось останавливаться.

С трудом поднявшись, я доковыляла до спальни и рухнула на кровать. Сон накрыл меня мгновенно — глубокий, спокойный, без сновидений.

Через несколько часов я проснулась с улыбкой. Впервые за десять лет мне хотелось танцевать.

Каждой женщине для здоровья и хорошего настроения нужен рядом такой мужчина, который сможет каждый день напоминать ей о том, что она по-прежнему хороша собой и сексуальна, даже если ей уже за пятьдесят.