Занесённые снегом

— Шульгина! Перестань разговаривать! — одёрнула её классный руководитель Галина Модестовна.

Юля открыла тетрадь и начала писать задание. Но как назло, шариковая авторучка перестала писать.

Перед ней на страничку тетради положили новенький стержень.

— Спасибо, — прошептала Юля. Быстро заправила стержень в ручку и стала писать.

* * *

Из школы Юля с Енной возвращались вместе.

Они медленно шли по улице и разговаривали.

— Мы к тебе идем? — спросила Енна, увидев, что Юля остановилась у своего подъезда.

— Понимаешь…мама ремонт устроила… — замявшись ответила Юля и залилась краской от того, что соврала новой подруге. На самом деле никакого ремонта не было. Юля знала, что дома сейчас отчим Панкрат. Он наверняка ходит в одних трусах, распространяя вокруг себя невыносимую вонь.

— А, ну ладно. Пошли ко мне! Мама вчера настряпала пирожков с вишней! — сказала Енна, и девочки повернули на другую улицу.

У Шульгиных в квартире было просто и уютно. На полках множество книг. Нинель Васильевна работала в книжном магазине и старалась купить дефицитные по тому времени книги для дочери. У Юли загорелись глаза, когда она увидела на полках полные собрания сочинений Жюля Верна, Конан-Дойля, Пушкина. Здесь были исторические романы английских и французских авторов, которых не было даже в городской библиотеке.

Отец Енны Борис Николаевич преподавал физику и математику в лицее. Худощавый мужчина небольшого роста, в темных очках и ироничной речью.

У Енны была отдельная комната, заполненная куклами и плюшевыми игрушками. На стеллаже стояли шкатулки с монетами разных лет и стран. Борис Николаевич в юности коллекционировал монеты и передал свои сокровища дочери в надежде, что она продолжит собирательство. Енна знала историю каждой монеты и воодушевленно рассказывала подруге.

Юля не замечала, как быстро течет время, когда находилась в доме у Енны. Там ей очень нравилось.

В этом доме никто не сквернословил и никогда не повышал голос. Если Нинель Васильевна и Борис Николаевич были дома, они разговаривали между собой спокойно и тихо.

Обычно Борис Николаевич сидел перед телевизором в большом мягком кресле. Нинель Васильевна сидела на диване и что-нибудь вязала. Ее манера одеваться, интонации и тембр голоса напоминал Юле о любимой бабушке Софье Силантьевне.

— Ты можешь брать книги и читать их дома, — разрешила Енна, заметив, как заинтересованно устремлен взгляд Юли на книжные полки.

С первого дня они стали неразлучными подругами.

Даже когда поступили в разные институты, всё равно встречались почти ежедневно.

Когда Енна стала студенткой Иркутского медицинского института, ее родители решили переехать поближе к дочери. Они продали квартиру в Малозерске и купили дом в пригороде Иркутска.

Там Юля бывала часто. Зимой подруги сидели у костра и болтали о своих девичьих делах. Летом пили чай в беседке и загорали на лужайке перед домом.

Енна стала такой же неотъемлемой частью Юлиной жизни, как родители. Впрочем, отношения с Енной были теснее, чем с родителями.

Юля не могла рассказать матери многое из того, чем делилась с подругой.

С отцом, живущим в Санкт-Петербурге, она виделась редко.

Без преувеличения можно сказать, что Енна отныне занимала в жизни Юли первое место. Они были словно две сестры. Несмотря на разные темпераменты.

Юля была категорична и готова отстаивать свои интересы с горячностью бойца. В старших классах она активно занималась общественной работой, издавала стенгазету и ездила на различные конкурсы. Ее карие глаза блестели, когда она читала свои стихи на школьных концертах или призывала одноклассников вступить в очередное социалистическое соревнование. В десятом классе Юлю избрали секретарем школьной комсомольской организации. Ее портрет висел на школьной доске почета. Юля отличалась эмоциональностью и была импульсивна в своих порывах. Она с восторгом рассказывала подруге о своих поездках на различные пленумы и конференции, где обязательно выступала на трибуне с пламенной речью.

Енна была более спокойна и рассудительна. Она тоже любила читать, сочиняла стихи, однако публичных выступлений избегала. В отличие от стихов Юли, насыщенных патриотизмом, стихи Енны были лиричны по содержанию. Общественная работа ее не интересовала. Под разными предлогами она уклонялась от участия в массовых школьных мероприятиях и часто была углублена в себя.

Но вместе с тем Юле ни с кем не было так интересно, как с Енной.

Представить, что может случится что-то такое, что разрушит их отношения, было не возможно.

Но случилось…

Юля с горечью вздохнула, вспомнив о том прекрасном времени, когда Енна была рядом.

В жизни Юли и теперь происходили разные ситуации, когда она порывалась взять телефон и как раньше сказать в трубку: «Слушай, Енька, я приеду сейчас и такое расскажу!» или «Енька, быстро гони ко мне! Я снова погорячилась. Мне нужен твой совет!»

* * *

Снова и снова Юля с горечью вспоминала тот день, когда к ней на работу пришёл Игорь Ватагин…

Она тогда работала помощником редактора местной газеты «Северный вестник». В тот день она просматривала новые заметки для выпуска следующего номера.

— Если хочешь эксклюзивные новости, напечатай вот это! — Игорь не спеша сел на стул, стоящий напротив рабочего столы Юли и положил перед ней несколько исписанных листков бумаги. Это были копии чьей-то рукописи. Юля привычным жестом надела очки и стала читать.

— Откуда это у тебя? — побледнев, спросила Юля, медленно снимая очки.

— Енька дала почитать. Попросила моего совета, где лучше опубликовать статью. Нет, если тебе это не интересно, я могу предложить это в «Вечерние огни». Там наверняка заинтересуются, — ответил Игорь и покрутил авторучкой перед носом Юли.

— Тебе от меня что-то надо? — догадалась Юля.

— Что ты, милая! Что с тебя взять? Просто пожалел тебя, наивную и доверчивую дурочку. Ты же всегда считала Еньку подругой, да? — Игорь встал из-за стола, усмехнулся и вышел из кабинета.

5

Янина Забродина родила Юлю, когда ей исполнилось шестнадцать лет. Школу пришлось бросить. Впрочем, этот факт Янину не расстроил.

Мать Янины, Глафира Яковлевна быстро выпытала у дочери, кто является отцом будущего ребёнка. Собственно, особенно ей выпытывать не пришлось.

На их улице каждый знал, что не по годам развитая Янка, как собачонка бегает следом за Кириллом Гардиани. Он давно окончил школу, учился в Иркутской сельскохозяйственной академии и приезжал в Малозерск только на каникулы.

Худощавый черноволосый Кирилл Гардиани не значился в списках молодых донжуанов. Обыкновенная внешность, вечные очки на носу и смешная походка человека, что-то сосредоточенно ищущего под ногами. Парень был стеснительным, вежливым и извинялся при каждом слове. Скорее Кирилла можно было отнести к тем, кого снисходительно именуют «ботаниками». Что в нём нашла дерзкая девица с яркой внешностью и полным отсутствием признаков правильного воспитания, для всех явилось загадкой.

Тем не менее, активные действия Глафиры Яковлевны не остались без результата. Кирилла взяли под белые ручки и повели в ЗАГС, где краснея от стыда, он был вынужден ответить: «да» на вопрос: является ли его решение вступить в законный брак добровольно.

Ещё бы он ответил по-другому.

Сзади, воинственно сложив руки на груди, стояла его новоиспечённая тёща Глафира Яковлевна, угрожавшая посадить его за совращение несовершеннолетней.

А чуть подальше, в слезах стояли поникшие родители Кирилла: Нина Осиповна и Георгий Петрович Гардиани. Уж они хорошо знали, кто кого совратил.

— А что я могла сделать? Кирилл только в дом придёт, не успеет руки вымыть, а эта нахалка уж дверь готова разнести по досточкам! За руку его хвать и в комнату! А уж что они там делали, не знаю. Сами сказали, что нельзя входить без стука в комнату сына и нарушать его личное пространство. Я стучу, а эта стервь малолетняя отвечает: Нельзя! А наш Кирилл молчит и всё. В чём моя вина, если он её впускал? — обливалась слезами бабушка Кирилла Софья Силантьевна, на которую с упрёком взирали сын с невесткой.

— Да уж… подтверждаю. У Янки захват, как у бульдога, — тихо подтвердил Марк Драгунов, друг Кирилла, назначенный свидетелем на свадьбе.

Нина Осиповна и Георгий Петрович только тяжело вздыхали.

Они были археологами и большую часть своей жизни находились в разъездах, связанных с историческими раскопками. Можно сказать, что Софья Силантьевна вырастила прекрасного начитанного внука, привив ему галантные манеры и вкус к хорошей литературе. А вот способам отбиваться от назойливых поклонниц бабушка не научила.

Чтобы отбиться от такой девушки, как Янина, мало быть образованным и уметь играть на фортепиано.

Крупная черноглазая Янина была так физически развита, что запросто могла избить любого мальчишку из своего класса, если он посмел показать ей язык на перемене или произнёс у неё за спиной оскорбительное словечко. Уже в четвертом классе, когда ее худенькие сверстницы ходили, стеснительно прижав ручки к тонкому туловищу, фигура Янины налилась и обрела вполне женственные формы. В восьмом классе Янина выросла, ее грудь выпирала из школьной формы, пышные бедра плотно облегали короткую юбку, вызывая восхищенные взгляды одноклассников. На вид она выглядела восемнадцатилетней девушкой. На физкультуре Янина стояла первой в шеренге, бесцеремонно и насмешливо разглядывая молодого щуплого физрука. Стоящие рядом с ней мальчики походили на младших братишек.

Под ее грузной поступью прогибались половицы школьного коридора. Тяжесть её плотного кулака почувствовали на себе не только мальчишки, но и девочки, посмотревшие в её сторону не так, как ей нравилось.

Одним словом, с Яниной не связывались и обходили её стороной.

Равно, как с её матерью, скандальной и агрессивной Глафирой Яковлевной, про которую ходили слухи, что она убила своего мужа, отца Янины.

Фрол Кондратьевич Забродин умер от кровоизлияния в мозг, когда маленькой Янине было шесть лет.

По официальной версии смерть произошла от удара старого бруса, случайно упавшего с крыши сарая в тот момент, когда там проходил несчастный Фрол Кондратьевич.

Районный следователь, вызванный на место происшествия, решил не утруждать себя подробностями дела и внес его в категорию «несчастный бытовой случай».

Свидетели происшедшего посчитали, что полезнее и безопасней промолчать.

* * *

После свадьбы Янина сидела дома. Она курила, стряхивая пепел в форточку, переругивалась с дворниками, смачно сплевывая на них в окно.

— Деточка, ты бы пожалела дитя, которое страдает внутри тебя от табачного дыма! Тебе же доктор пояснила, как может курение матери повлиять на развитие плода, — сдержанно говорила Софья Силантьевна, качая головой.

— Бабуль, ты надоела мне своим ворчанием! Лучше бы спросила у внука, где он шляется? Почему я всё время одна? — Янина со злостью пинала ногой стул.

— Он не шляется. Кирилл учится. Он просил тебя закончить хотя бы среднюю школу. Ты сама не захотела учиться, — защищала внука бабушка.

— На что мне ваша школа? Как можно целый час не курить и париться в этой ужасной форме? Я и без школы кого хочешь, научу жизни! — с вызовом ответила Янина и снова пнула с силой стул так, что тот с грохотом упал на пол.

* * *

Как только Янине исполнилось восемнадцать лет, Кирилл развёлся с ней в одностороннем порядке.

Сначала он хотел сделать это путем мирных переговоров.

Выбрав момент, когда они с Яниной вышли на балкон и любовались ночным городом, Кирилл начал свой разговор о разводе. Он стал приводить свои доводы.

Их брак был формальным. За эти два года Кирилл не притронулся к молодой жене. Он жил и учился в Иркутске, приехав в Малозерск только в день выписки Янины из роддома. Сфотографировавшись с новорожденной дочкой на руках, Кирилл тут же поспешил на междугородний автобус до Иркутска.

Теперь настало время, когда они могли дать друг другу желанную свободу. Кирилл не сомневался, что Янина будет согласна разорвать их странный брак.

Янина слушала мужа и яростно дымила сигареткой.

— Заруби себе на носу, лох! Ты будешь со мной, пока мне это не надоест, — сказала Янина и выпустила в лицо Кирилла облако сигаретного дыма. Достаточно того, что она два года ждала, когда Кирилл получит диплом. Теперь он снова в ее власти.

Янина считала свою внешность неотразимой. Она видела в зеркале красивую девушку с великолепной фигурой, большими темно-карими глазами и густыми черными волосами. Что еще можно желать мужчине?

Она не сомневалась, что стоит Кириллу увидеть ее пышное тело, он не устоит перед соблазном. А когда она родит второго ребенка, ему уже никуда не деться от Янины. Ей в голову не приходила мысль, что вопрос о том, сколько иметь детей, нужно согласовывать с мужем.

Но на этот раз Кирилл проявил упорство и последовательность.

Оформить развод в отсутствие Янины, помогла старшая сестра его бывшей однокурсницы Виктории Борисовой, работающая судьей в Малозерском городском суде.

Предвидя неминуемый скандал, Кирилл срочно уехал на работу в далёкий Ставропольский край со своим другом и однокурсником Марком Драгуновым.

* * *

Получив решение суда о разводе по почте, Янина вылила свою злость на несчастную Софью Силантьевну.

Она обозвала старушку «сморщенной грымзой», сломала две её любимые вазы из бесценного немецкого фарфора, выбросила тумбочку в стиле восемнадцатого века в окно и вырвала смеситель из стены в ванной комнате.

Остановил её только испуганный плач ребёнка. Двухлетняя Юля проснулась от грохота и сильно закричала.

Янина перестала бесчинствовать, громко хлопнула дверью и ушла, оставив маленькую Юлю у прабабушки.

С той поры заботливая прабабушка заменила Юле родителей.

Янина изредка навещала дочку. Приносила пакет с дешевой карамелью и пряниками, клала на стол и выходила на балкон покурить. Увидев знакомых, громко здоровалась. Не хотела лишаться детских пособий, которые тратила исключительно на себя.

Посидев минут десять, она обычно вспоминала про свои срочные дела и уходила, забыв поинтересоваться делами Юли.

— Приходит, чтобы соседи видели. Боится, что лишат родительских прав, — делилась Софья Силантьевна по телефону с сыном Георгием.

Она никогда ничего не требовала от Янины, радуясь, что она не досаждает своим частым присутствием.

* * *

После смерти Софьи Силантьевны, которая воспитывала внучку до двенадцати лет, Юлия снова поселилась с матерью.

Кирилл Георгиевич в это время жил в Латвии, не имел своего жилья. Бросить работу и приехать за дочерью он не смог. Нина Осиповна с Георгием Петровичем навсегда эмигрировали в Грузию.

Внезапная перемена в жизни, сильно отразилась на психике Юли.

Девочке было очень трудно найти общий язык с матерью и её новым мужем, Панкратом Ивановичем Топорковым.

Привыкшая к чистоте и порядку, которые привила ей интеллигентная Софья Силантьевна, Юля была шокирована привычками матери и отчима.

Панкрат Иванович имел обыкновение сплёвывать в кухонную раковину, забывал смывать за собой унитаз, сморкался в шторы и громко выпускал газы из кишечника, покатываясь со смеху над выражением лица падчерицы.

— Смотри, смотри, Янка! Морду воротит от меня! Это бабка испортила её! Тренькать на пианине научила, а щи нормальные сварганить не научила! — Панкрат Иванович повышал голос и тут же начинал кашлять и плевать на пол. Юля чувствовала, как к горлу подступает тошнота и выбегала из комнаты.

За столом Пакрат Иванович принимался рассказывать жене новости со своего мясокомбината. Он говорил с набитым пищей ртом, кусочки еды с каплями слюны далеко разлетались по столу. Замечая это, Юля молча отодвигала свою тарелку.

— Ты уж королевну-то из себя не строй! Паник — он хороший мужик! Мне с ним повезло, что и говорить! Тебя пальцем не трогает, деньги в дом несёт, не пропивает. А если выпьет, то вместе со мной, — упрекала дочь Янина.

В самом деле, Юля видела, что отчим с матерью жили дружно, если не брать во внимание их словесные стычки, от которых Юля зажимала уши ладонями.

Янина не работала, занималась домом. Панкрат трудился в цехе по переработке мяса и зарабатывал прилично. Она не знает случая, когда бы мать с отчимом серьёзно ругались между собой.

— Иду, гляжу, шикарная баба впереди! Такие ляшки! Такая грудь! А ножки, ножки, зашибись! Ну я, конечно, сразу подкатил к ней! — рассказывал Панкрат знакомым о моменте знакомства с будущей женой. Он тискал Янину при любом удобном случае, если она проходила близко от него. Щипал её за выпуклые ягодицы, цокал языком и подмигивал, кивая в сторону спальни. Похоже, Янине это доставляло большое удовольствие, она заливисто смеялась.

Вечерами супруги Топорковы долго сидели за столом, дымили сигаретами, шумно обсуждали новости, высмеивали соседей и приятелей, хохоча во весь голос. Потом выпивали бутылку водки на двоих и ложились спать. Почти сразу из спальни начинали доноситься сладострастные стоны Янины.

Юля слушала дружный смех супругов, нецензурную брань, щедро сыплющуюся из их уст, и вздыхала. Она с болью вспоминала покойную любимую прабабушку Софью Силаньевну, с которой могла говорить обо всём на свете.

Ночью, когда из спальни раздавался громкий храп отчима, Юля садилась на краешек своей кровати и безмолвно плакала в подушку.

Девочка ощущала себя чужой в этой семье.

Окончив школу в возрасте семнадцати лет, она поступила в Иркутский университет на факультет журналистики. Училась Юля успешно. Она мечтала сразу после окончания университета уехать в Санкт-Петербург и стать знаменитым журналистом. Девушка повзрослела, вытянулась и превратилась в привлекательную стройную брюнетку. Она считала, что любовные романы помешают осуществлению ее смелой мечты. Поэтому ухаживания своих однокурсников игнорировала с горячей решительностью.

После второго курса, во время летних каникул Юля поехала со студенческим строительным отрядом на Камчатку. Там она впервые влюбилась.

Нестор Набуров, студент третьего курса их факультета, был одним из самых красивых парней в их отряде. Высокий, статный парень. Каштановая грива волос, лежавшая на плечах, серые глаза с черными крупными зрачками, как угли прожигавшими насквозь.

Многие девушки из отряда мечтали о Несторе. Ходили слухи о несчастных отверженных девушках, обманутых кареглазым красавцем. Это лишь усиливало притягательность Нестора. Он хорошо играл на гитаре, пел низким бархатным голосом. Когда его туманный взгляд останавливался на Юле, она понимала, что с ней происходит странная вещь. Голова кружилась, руки начинали дрожать, сердце трепетало в груди.

Все ее честолюбивые планы рушились перед нестерпимым желанием быть рядом с этим самоуверенным брюнетом с влажными золотыми глазами.

Как-то после вечерних песен у костра Нестор предложил Юле прогуляться. Она пошла с ним словно околдованная. Он мог повелевать ею, как хотел.

* * *

Вернувшись домой после каникул, Юля поняла, что беременна.

Нестор изменился в лице, узнав эту новость.

— Юленька, ты же сама понимаешь, как это несвоевременно. Я надеялся, что ты умная девочка и приняла защитные меры. Но что теперь говорить, надо действовать… Тебе ведь еще три года учиться… Давай договоримся, ты избавишься от плода и у нас все будет как прежде, — вкрадчиво предложил Нестор.

Он уговорил Юлю сделать всё, чтобы избавиться от проблемы, так он назвал их возможного ребёнка.

Юля согласилась с ним. Тогда ей казалось, что ребёнок действительно рушит все её планы. Кроме того, она боялась потерять любимого.

Нестор привёз её на родительскую дачу. С ним был его приятель, Эдик, студент медицинского института. Эдик сделал Юле какой-то укол, после которого она потеряла сознание.

Перепуганные парни привезли девушку, истекающую кровью, в больницу.

Пришлось оповестить о случившемся Янину.

— Ой, дура, ты дура! Вся в отца! Ты знаешь, кто родители Нестора? Отец — директор нашего механического завода! Мать — главный бухгалтер хлебокомбината! Ты могла вертеть ими, как хотела! Почему ты отказалась написать на него заявление? Мы могли бы размазать эту семейку по стенке! Мы могли бы запросить такую сумму! — восклицала Янина с досадой.

— Мама, перестань, пожалуйста. Я сама пошла на это. Нестор не виноват, — твердила Юля, а сама неотрывно смотрела на дверь палаты. Она ждала Нестора.

Спустя три недели Юлю выписали из больницы с мрачным прогнозом на будущее материнство. В больнице, кроме матери, её посещала Енна, которая знала все подробности их знакомства с Нестором. Сам он ни разу не навестил её.

Мало того, встретив девушку в коридорах университета, Нестор быстро поворачивался и скрывался в толпе студентов. Юля с трудом удерживала себя, чтобы не побежать за ним.

Она не могла поверить, что та горячая любовь, о которой каждую встречу говорил ей Нестор, могла внезапно исчезнуть.

Первая любовь всегда светла, горяча и естественна. Она ещё не обременена житейским опытом. Эта любовь подобна сверкающему перу волшебной жар — птицы, от которого невозможно оторвать взгляд. Твой любимый предстаёт перед тобой в белом сиянии, без единого темного пятнышка. Осознание, что это не так — великая душевная боль. Пережить эту боль, вынести из этого горького опыта полезный урок, не так просто.

Прошел долгий-долгий год, прежде чем Юля перестала ждать своего любимого, перестала вздрагивать от каждого телефонного звонка и всматриваться в лица прохожих, напоминавших ей Нестора.

Мать с отчимом сочувствовали ей, но в такой форме, что от их восклицаний становилось ещё горше на душе.

* * *

На пятом курсе Юлия познакомилась с Русланом Узниковым, выпускником военно-авиационного училища. Руководство училища, понимая закрытость своего заведения, устраивало праздничные балы, приглашая студенток высших учебных заведений. На этих балах курсанты могли завести знакомство с девушками. Таким образом, были созданы сотни прекрасных семейных пар.

Во время очередного бала, устроенного в актовом зале военного училища, Юлю пригласил на танец застенчивый курсант с серьёзными тёмными глазами и по-девичьи нежным цветом лица. Они стали общаться и выяснили, что имеют много общих интересов.

Немногословный начитанный Руслан с открытой улыбкой и галантными манерами понравился Юле. Он считался одним из лучших выпускников училища, был рассудительным и всегда имел свою точку зрения на любой предмет обсуждения.

Руслан был родом из Черемховского района.

Его семья состояла из матери, Ольги Серафимовны, учительницы начальных классов и двух младших братьев, десятилетнего Лёвушки и четырнадцатилетнего Клима. Отец Руслана, Узников Кирьян Николаевич погиб во время испытательного полёта грузового самолёта. Он работал на авиационном заводе летчиком-испытателем.

Познакомившись с семьей Руслана, Юля была тронута теплым отношением к себе, а также привязанностью друг к другу всех Узниковых. Мальчики восхищались старшим братом, а он взял на себя роль наставника, памятуя наказ отца.

Словно предвидя свою гибель, Узников Кирьян Николаевич приехал в училище к сыну. Когда-то он сам окончил его.

— Слушай и не перебивай! Если со мной что случится, а это, учитывая мою профессию может случиться в любом полёте, не оставляй братьев без контроля! — сказал Кирьян Николаевич.

Руслан тогда не придал важного значения тому разговору.

А через две недели ему сообщили о трагической гибели отца.

После получения диплома Руслана пригласили работать на авиационный завод. Администрация завода обещала предоставить молодому сотруднику ведомственную двухкомнатную квартиру при условии, что он предоставит свидетельство о браке.

В тот же день Руслан сделал Юле предложение.

— Послушай, я должна тебе сразу кое-что сказать… то есть, предупредить… другими словами, признаться тебе, что… Возможно, я не смогу иметь детей, — с трудом произнесла Юля.

Она давно готовилась к этому разговору. Считала, что лучше, если Руслан, родившийся в многодетной семье и вполне возможно мечтающий о детях, узнает правду от неё, чем позже разочаруется в своих ожиданиях.

— Я выбирал жену не по биологическим критериям. Не будет детей, значит, не будет. Раз мы затронули тему детей, то и я хочу предупредить тебя. Со временем я заберу младших братьев к себе и буду готовить их к поступлению в кадетский корпус. Мать, похоже, перестала справляться с ними, — после непродолжительной паузы ответил Руслан. Он произнес это непререкаемым тоном. За внешней мягкостью у него таился твёрдый характер.