Занесённые снегом

— Да, сбросила! А кто докажет, что это я? Сверху еще шесть этажей. Вот она побегала тогда по подъезду, вот где я повеселилась! — рассмеялась Галина Степановна.

— Слушай, мать. Если тебе так эта квартира нужна, сходи да поговори с Ермолаевыми. Они сейчас без денег сидят. Предложи доплату, они с радостью поменяются, — озарило Нину.

— Нет уж! Фигу им с маслом, а не доплату! Я сделаю так, что это они будут предлагать мне доплату. Вот тогда поменяюсь! — Галина Степановна мечтательно покачалась на стуле.

Тут в дверь постучали. Пришла почтальон Ольга Ивановна, принесла пенсию.

— Мам, это самое…Ты в прошлый раз обещала мне за стирку пару тысяч…Дома хлеба ни крошки, — привычно заныла Нина.

— А твой толстобрюхий боров когда устроится на работу? Жрёт в три горла, а как работать, то у него понос, то золотуха, — проворчала Галина Степановна. Однако отсчитала пять купюр по одной тысяче и сунула дочери.

Нину как ветром сдуло. Уходя, она снова закрыла мать в квартире и забрала ключ с собой.

— Мам, это для твоего блага! — послышалось за дверью.

Галина Степановна выглянула в окно. Козырёк из серого металлического шифера по-прежнему был на месте.

Старушка села за стол, распечатала новую пачку писчей бумаги и снова принялась за своё любимое занятие.

Настрочив очередной донос на Ермолаевых, она, уже ради развлечения, написала в службу госбезопасности, что Кирьян Панкратов, сосед с седьмого этажа, неодобрительно отзывался о продвижении русских войск в Донбассе. Кирьян не нравился Галине Степановне тем, что однажды сделал ей замечание, когда она поздним вечером швыряла пакет с мусором на лоджию Ермолаевых. Проклятый козырёк лишил её и этого невинного развлечения.

Довольная своим трудом, Галина Степановна любовно сложила конверты с жалобами в стопку.

В среду Нина отнесёт их на почту.

2

Вера никогда не отличалась легкомысленным отношением к деньгам. Она умела считать и копить деньги. И если уж ей приходилось прибегнуть к такому механизму их получения, как кредит, то это был исключительный случай.

А как еще можно назвать историю внезапного обогащения их матери.

Когда сестра Светлана, которая исчезла из поля общения Веры на долгие десять лет, вдруг позвонила ей, Вера испытала состояние, близкое к анафилактическому шоку.

А когда Светлана сообщила, что их мать выслала официальное приглашение на свадьбу с состоятельным израильским гражданином Михаэлем Бурдевичем, то дар речи у Веры пропал совершенно.

Мечта об иностранном женихе, который увезет их на солнечное побережье неведомой сказочной страны, не давала уснуть сестрам Мастаковым с ранних лет. Разумеется, в этих мечтах места для их пышнотелой пожилой матери не находилось.

Даже в самых смелых фантазиях нельзя было представить, что их почти безграмотная, утирающая потное лицо линялым застиранным фартуком, повариха Феодосия Кузьминична Мастакова, представляет интерес для кого-либо, кроме пьяных местных оборванцев, клянчащих у неё пирожок или булку.

* * *

Последние пять лет Феодосия Кузьминична, попавшая под сокращение в городской пекарне, подрабатывала тем, что разносила по мелким частным организациям свежеиспеченные пироги и шаньги. Стряпня у неё отличалась аппетитным видом, свежей начинкой и натуральным вкусом. Вечером, после работы, уставшая Феодосия Кузьминична приходила в свою скромную однокомнатную квартирку, где её, кроме преданного песика Лисёнка, подобранного ею на улице, никто не ждал.

Раньше у семьи Мастаковых была четырёхкомнатная квартира в хорошем районе. Но младшая Вера потребовала от матери раздел жилплощади. Они разъехались.

Вера с мужем въехала в прекрасно отделанную трехкомнатную квартиру недалеко от центрального рынка. Феодосия Кузьминична перебралась в маленькую однокомнатную квартирку на окраине города.

Ее квартира была без окон и дверей, с гниющимися половицами и потрескавшимися от перепада температур стенами. Впервые увидев это помещение, Вера испугалась, что мать откажется от обмена и горячо пообещала дать матери деньги на ремонт.

Но про своё обещание благополучно забыла.

Муж Феодосии Кузьминичны, Леонтий давно умер от злоупотребления алкоголем. Его печень не выдержала ежедневных возлияний дешёвого самогона.

Поэтому несколько лет Феодосия Кузьминична ремонтировала жильё на свою скудную пенсию.

Дочери жили своей отдельной жизнью, озадаченные своими проблемами. Они вспоминали про мать только в праздники, позвонив её по телефону и наскоро проговорив пожелания. Женщина почти не виделась с ними. Вначале она пыталась приезжать к дочерям в гости, но вовремя заметила, что её визиты дорогих дочек не радуют.

Её старшая дочь Светлана уехала в Москву, а младшая Вера с годами стала резкой и раздражительной. Развеселить дочку могла только приличная сумма денег, подаренная матерью. А где матери взять денег? Много ли заработаешь на пирожках да булках?

Но даже если Феодосия Кузьминичне удаётся собрать небольшую сумму, то радость Веры была недолгой. Особенно учитывая тот факт, что с уходом на пенсию у Феодосии Кузьминичны было всё меньше возможностей обрадовать дочку.

Поэтому её визиты к Вере становились реже, а потом и вовсе их общение ограничилось телефонными переговорами. К огорчению Феодосии Кузьминичны, Вера не стремилась увидеть мать вживую.

— Мам, ты купи какой-нибудь старенький компьютер и пиши, если что. А то у меня времени на разговоры совсем нет! — заявила как-то дочка своей оторопевшей матери.

Поехать к Светлане в Москву было не на что. К тому же, Светлана не приглашала мать к себе. Говорила, что сама снимает комнату у знакомых.

Впрочем, старшую дочь Феодосия Кузьминична любила поособенному. Отношения со Светланой у Феодосии Кузьминичны складывались намного ближе, чем с Верой.

Сестры росли совершенно разными.

Отчасти это объяснялось тем, что Светлана привыкла рассчитывать на себя, а Вера росла с ощущением, что все ей должны.

Подкопив немного денег путем невероятной экономии, пенсионерка Мастакова купила старенький подержанный компьютер. С помощью пятнадцатилетней соседки Яночки научилась работать с ним.

* * *

Первым делом, скучающая без мужского внимания Феодосия Кузьминична зарегистрировалась на сайте знакомств.

Конечно, она не рассчитывала на огромный интерес мужского пола, который хлынет на неё из интернета, однако надежды не теряла.

Феодосия Кузьминична разменяла восьмой десяток. Хотя на здоровье она не жаловалась, однако обладала рациональным мышлением и понимала ограниченность своих физических возможностей.

Женщина была реалисткой. Она была уверена в том, что в огромном мире найдется пара-тройка одиноких пожилых мужчин, тоскующих по настоящей домашней котлетке и тарелке ароматного красного борща. Тем более, если к этому прилагается мягкая женская грудь, куда можно припасть и выплакать всю свою необъятную тоску и печаль.

Она оказалась права. Через пару месяцев разной бессмысленной переписки ей пришло сообщение из Израиля.

Семидесятилетний Михаэль задавал ей массу вопросов о ней самой, а также сообщал, что его настоящее имя Михаил, а родился Миша Бурдевич в деревне Маковка Иркутской области, откуда сама Феодосия Кузьминична была родом.

Женщине было нечего скрывать, она ответила на все вопросы. У них с Михаэлем нашлись общие давние знакомые, после чего завязалось нечто, похожее на дружбу — онлайн. Мужчину интересовало всё, что касается жизни Феодосии Кузьминичны, включая здоровье любимого песика Лисёнка.

Такого внимания прежде Феодосия ни от кого не получала. Она прожила с покойным Леонтием почти тридцать лет, но кроме синяков под глазом да пинков, мало что могла вспомнить.

Через три месяца довольно активной переписки Михаэль отправил подруге гостевое приглашение. А еще через три месяца он сделал Феодосии Кузьминичне официальное предложение.

* * *

— Где я возьму столько денег на билет до Тель-Авива? — воскликнула Вера, когда Светлана озвучила стоимость поездки.

— Возьми кредит! Не ойкай, дура! Я всё расскажу тебе, когда приедешь. Но кое-что могу сказать сейчас, чтобы ты не сомневалась, что наша мать оплатит все наши расходы. Она призналась мне, что её жених уже сделал ей свадебный подарок. Знаешь, что? Ты себе представить не можешь, Верка! Он подарил матери особняк стоимостью два миллиона долларов! Теперь догадайся, сколько мать собирается подарить нам с тобой, своим дочерям? По миллиону каждой! Да нет, не рублей, а долларов! Теперь поняла? Ноги в руки и беги оформляй кредит! Вышлешь мне деньги, я закажу билет до Тель-Авива, пока ты добираешься до Москвы! — выкрикнула в трубку Светлана.

Возбуждённая новостью Вера помчалась в банк. Потом в миграционную службу за заграничным паспортом.

Потом в салон красоты, дабы не упасть лицом перед новыми родственниками.

* * *

Светлана приняла сестру довольно сдержанно, но не враждебно.

Вера окинула взором просторную кухню сестры в частном доме недалеко от центра столицы. Зависть снова сдавила сердце стальным обручем.

— Светка! Ты не сердишься на меня? — тихо спросила Вера.

Она не рассчитывала на теплый приём и ожидала, что сестра первым делом выскажет ей свои упреки и претензии. Но Светлана налила Вере кофе в тонкую фарфоровую пару с золотым ободком, положила серебряную ложечку, затейливо украшенную на ручке вензелями, и улыбнулась.

— Из-за Герки? Сначала я, конечно, сердилась. Ведь у меня была не то, чтобы любовь, но симпатия к нему. А после раскинула мозгами и подумала: не отбей ты у меня этого увальня, наверняка, я осталась бы в Сибири, вышла бы замуж и стала такой, как ты. А так, я неплохо устроилась, дай Бог каждому. Сама видишь! — при этих словах Светлана набрала номер и сказала в трубку: Мария Семёновна! На чайных ложках темные пятна! В следующий раз более тщательно почистите столовое серебро!

— Это я домработнице. Так сложно нынче найти чистоплотную прислугу, — Светлана вздохнула, поднесла к накрашенным губам чашечку с кофе и сделала маленький глоточек.

Веру чуть не разорвало от внутреннего напряжения и злости. Выходит, она, желая досадить удачливой сестрице, сделала ей одолжение, убрав с пути нищего Герасима.

С трудом сдержавшись, чтобы не запустить в проклятую сестрицу чашку с горячим напитком, Вера промолчала и даже заставила себя натужно улыбнуться.

— А где твой благоверный? Это он так обеспечил тебя? — глухо спросила она у Светланы, кивнув на дорогую мебель в гостиной.

— Конечно, он. Царствие ему небесное! — ответила Светлана и бросила взгляд в сторону маленького снимка в золотой рамке. На фотографии были запечатлена семейная пара. Она, роскошная блондинка Светлана и бледный морщинистый старичок с лысой головой и маленькими глазками.

— Значит, ты овдовела, — поняла Вера. Её настроение немного поднялось.

— Я бы сказала, освободилась. Мне и раньше жилось неплохо, но были еще тягостные супружеские обязанности. А теперь их нет…а деньги остались, — Светлана распрямила плечи и самодовольно усмехнулась.

Настроение Веры снова огнедышащей лавиной устремилось вниз.

* * *

Через пару дней Вера с сестрой продвигались в очереди на регистрацию рейса «Москва — Тель-Авив».

— Вам запрещен выезд за границу! Пройдите к служебному входу! — бесстрастно произнесла сотрудница аэропорта, пропустив Светлану и задержав документы Веры в руках.

— Это недоразумение! — закричала Вера, увидев растерянное лицо Светланы, удаляющееся от неё по коридору в пропускной зал для вылета. Но её уже вывели из очереди и сопроводили в дежурную часть.

— Вот постановление судебного пристава о запрете выезда из России! — дежурный сотрудник повернул экран компьютера и показал Вере документ. Ознакомившись с его содержанием, она поняла, чьих рук это дело.

Её сумасшедшая соседка, гражданка Мацукина Галина Степановна подала на нее иск в суд за строительство козырька над лоджией и каким-то способом его выиграла. Суд установил срок для исполнения, который давно истек.

Пристав Егоров В. В тут же написал постановление о наказании.

Ничего этого Вере известно не было.

Её компьютер давно сломали хулиганистые внуки. У почтового ящика на первом этаже уже лет пять были вырваны жестяные крышки. Подростки по вечерам развлекались тем, что подбирали валяющиеся на полу подъезда бумаги и радостно поджигали их китайскими пластиковыми зажигалками.

* * *

Вера вернулась домой и слегла в лихорадочном состоянии.

Её то знобило, то кидало в сильный жар. Кружилась голова и тряслись руки. Врач, которую Герасим с трудом вызвал из поликлиники, осмотрела больную.

— Инсульта не вижу. Инфаркта нет. Понервничала женщина, пройдёт…Что вы хотите? Ей больше пятидесяти лет! Госпитализировать я её не могу. Некуда! В больнице идёт реорганизация. У нас все отделения забиты такими старушками! Инфарктников со скорой положить негде, — сказала молоденькая доктор, терапевт Кристина Ивановна Карнаухова, пришедшая по вызову.

— Но отчего у неё лицо так перекосило? И говорит она не так, как раньше…Может, всё же в больницу её? — в отчаянии спросил Герасим.

— У вас какое образование? — возмутилась Кристина Ивановна, взмахнув мохнатыми искусственными ресницами.

— Среднее… — потупился Герасим.

— Тогда не надо рассуждать о том, в чём вы не разбираетесь! — чеканно ответила доктор Карнаухова. Она вынула из сумочки отрывной рекламный блокнот, написала на листке список лекарств и подала Герасиму.

— Следите за давлением! — добавила доктор и двинулась к выходу, стуча каблучками. Герасим с тоской посмотрел вслед танцующей походке длинных красивых ножек и тяжело вздохнул.

Назавтра он привёз из аптеки пакет с лекарствами. С трудом уговаривал жену выпить таблетки.

Она не могла проглотить таблетки целиком. Приходилось измельчать их и смешивать с водой в кашицу.

Проглотив питьё, Вера снова закрывала глаза и засыпала. А может, не засыпала?

Герасим попытался дозвониться в поликлинику. Но телефон всё время был занят.

* * *

Через неделю он поехал в поликлинику сам. Выстоял огромную очередь в регистратуру.

— Терапевт Карнаухова в декрете. Ваш участок обслуживает доктор Петров. Могу записать вас на пятнадцатое число, — сказала девушка за стойкой регистратуры.

— Но это же через три недели! — воскликнул Герасим.

— Мужчина! Мне некогда перепираться с вами! Вас записывать или нет? — строго спросила девушка. Очередь за спиной Герасима ожила и возмущенно заговорила разными раздражёнными голосами: сами не знают, чего хотят, а мы стой часами за талончиком, вот люди!

Оттеснённый толпой болящих и злых пациентов, Герасим вышел из поликлиники.

Он подумал о том, что у Веры есть родная сестра с медицинским образованием. Но вчера он предложил Вере позвонить Светлане и попросить её о помощи.

— Лучше сдохну! Ещё бы я не унижалась перед этой тварью! — выдавила из себя Вера.

— Она-то, что тебе сделала? За что ты так её ненавидишь? — спросил Герасим, не скрывая раздражения.

— Как за что? Присвоила материнские деньги! На мои звонки не отвечает! — брызнув слюной, со злостью прошепелявила Вера. Раньше она не шепелявила.

На следующий день речь Веры сделалась малопонятной. Герасим с трудом понимал, что она говорит. Когда переспрашивал, она злилась и кидала в него упаковки таблеток.

Через неделю ей стало хуже.

Она редко вставала с кровати, целыми днями лежала как неживая. Ни с кем не разговаривала, злилась, что её не понимают. Отказывалась есть, пила немного теплой кипяченой воды и стремительно угасала.

3

Енна сделала свои нехитрые домашние дела и наслаждалась покоем. Блаженная тишина, которая доступна только в деревне, розовым теплым облаком окутала комнату.

Какое-то время Енна стояла у окна и наблюдала за свиристелями, облепившими развесистый куст бузины. Их красивые хохолки трепетали на зимнем ветру.

Затем села на диван, с наслаждением открыла роман Генри Джеймса и окунулась в историческое пространство старой Англии с её вечными не зыблемыми традициями.

Ей никогда не было скучно одной.

Её муж Янис прекрасно понимал стремление жены к уединению.

Он знал её с самого раннего детства. Его мать Анисья Александровна и Нинель Васильевна, мать Енны были двоюродными сестрами и всегда ладили друг с другом. Таким образом, Янис не только был наперсником детских игр Енны, но и приходился ей троюродным братом.

Когда Янису исполнилось двенадцать лет, его семья переехала в Минск на родину мужа Анисьи Александровны, Казимира Ружецкого. Там они купили частный дом с мезонином и садом.

С Енной он встретился спустя пять лет, когда она с родителями приезжала погостить у тетушки Анисьи.

Янис на всю жизнь запомнил этот момент…

Возле их калитки остановилось такси. Из машины вышла стройная сероглазая девушка. Светлые длинные до пояса волосы, развевающиеся на ветру. Девушка грациозно поправила волосы и огляделась вокруг. Она была фантастически прекрасной. Невероятное чудесное видение!

Янис испытал такой восторг, такой прилив эмоций, что не смог справиться с собой и упал в траву за сараем, обхватив руками голову. Он слышал голос матери, кричавшей его, но долгое время не выходил из своего укрытия.

Ему казалось, что если он посмотрит прямо в глаза этой такой знакомой, но в то же время совсем не знакомой девушке, его сердце разорвётся на мелкие части.

Ему всё же пришлось выйти к гостям и предстать перед тетушкой Нинель и Енной.

— Ян! Как ты вырос и возмужал! — воскликнула Нинель Васильевна.

За её спиной Янис видел заинтересованные глаза Енны. Она привычно поправила волну своих волос быстрым движением тонких изящных рук и отвернулась к окну.

За целый месяц Янис сказал Енне немного фраз.

Мать попросила его показать Енне город. Они медленно шли по солнечным улицам Минска.

— Ян, почему ты всё время молчишь? Расскажи, нравится ли тебе здесь жить? Не скучаешь ли ты о нашей Сибири? — спрашивала Енна.

Она смотрела на парня и с каждым днём находила в нём всё больше хорошего. Высокий рост, широкие плечи, большие темно-карие глаза, густые каштановые кудри, отливающие золотистыми блестками. Пожалуй, она бы влюбилась в своего троюродного брата, но в её представлении, влюбиться, означало, забыть о своих грандиозных планах.

В первую очередь Енна хотела получить высшее образование, а только после этого стремиться к созданию семьи. Она только что окончила фармацевтическое училище с отличием и была зачислена на первый курс медицинского института по льготной программе. В сентябре ей предстоит начать обучение.

Янис закончил среднюю школу с удовлетворительными отметками и собирался учиться на водителя тяжелой спецтехники. Это было его горячим желанием: управлять огромными машинами. Он хотел многое рассказать Енне, но рядом с ней ощущал себя неуклюжим, косноязычным и несуразным. Поэтому старался отвечать кратно и односложно.

— Но через год тебя возьмут в армию. В твоем училище нет права на отсрочку, — рассудительно сказала Енна.

— А я и хочу успеть выучиться, чтобы пойти в армию с водительскими правами, — гордо ответил Янис.

— А что ты собираешься делать, когда отслужишь? — с интересом спросила Енна.

— Еня, что за вопрос? Я собираюсь работать на экскаваторе, где же ещё? — удивленно ответил Янис.

Он не заметил, как густые бровки Енны разочарованно поднялись вверх. Ей было удивительно, что бывают люди, не мечтающие о высшем образовании и дальнейшей карьере.

Через месяц Нинель Васильевна с Енной, нагруженные тяжелыми сумками с фруктами, уехали в свою далекую Сибирь.

* * *

В 1990 году семья Ружецких вернулась в Россию. Отношения Анисьи и Казимира испортились окончательно после того, как Казимир стал тайком встречаться со своей коллегой Вандой. Девушка была младше его на двадцать пять лет. Казимиру казалось, что эта невинная интрижка не имеет никакого отношения к его любви к жене. Стареющему ловеласу хотелось продлить иллюзию молодости. Зато принципиальная Анисья так не считала. Узнав об измене мужа, она немедленно развелась с ним и уехала на родину.

Они с сыном поселились в одном из коттеджных поселков возле Иркутска, купив недостроенный дом. К тому времени Янис женился, у него родилась дочь Анастасия. Его жена Валентина работала нянечкой в детском саду.

Несколько раз Енна с матерью приезжала в гости к Ружецким. Однако заметила некоторую напряженность со стороны Валентины, внимательно наблюдавшей за ней из-под тяжелых отекших век.

Ссылаясь на семейные проблемы, Енна перестала ездить к Ружецким.

Вскоре она сама вышла замуж, родила сына и знала о жизни Ружецких только от матери, которая исправно навещала свою любимую сестру.

С появлением социальных сетей Енна добавила Яниса в список онлайн — друзей. Они отправляли друг другу открытки с праздничными поздравлениями, на этом их общение заканчивалось.

* * *

Спустя пять лет брак Енны со стоматологом Игорем Ватагиным, обещавший быть таким блестящим и образцовым, разрушился.

Они познакомились на одной из студенческих вечеринок в общежитии. Игорь, один из самых красивых парней в медицинском институте, просто не мог пройти мимо внимания Енны, так ценившей красоту. Их роман в самом его начале был ослепительным и вызывал зависть окружающих.

Тоненькая, как тростинка Енна и высокий могучий Игорь повсюду ходили, держась за руки.

Когда Игорь, артистически встав на одно колено, сделал Енне предложение, она была счастлива. Её даже не смутило, что Игорь выбрал местом для предложения площадку перед общежитием. Так что их объяснение происходило под окнами любопытных студентов-медиков, бурно аплодирующих им.

Вскоре Енна заметила, что все действия Игоря напоминают спектакль, заранее отрежисированный и продуманный до минуты.

Он мог зайти в комнату Енны ранним утром, когда она еще спала и небрежным движением бросить ей на кровать букет красных роз. Чувствительные соседки по комнате всхлипывали от умиления. Убедившись в степени своего воздействия на зрителей, Игорь важно удалялся.

Енна не была человеком, склонным к аффектации, её напрягала такая театральность жестов жениха.

— Зачем афишировать наши отношения? Если ты любишь меня, мне достаточно твоих слов, сказанных наедине. Я не нуждаюсь в посторонних подтверждениях, — говорила Енна своему жениху.

— А мне хочется на весь мир кричать о своей любви! Я такой! — отвечал горделивый Игорь.

Енна относилась к людям, утверждавшим, что счастье любит тишину. Она не любила проявление аффектации и экзальтации. Однако отнесла поведение любимого к невероятной силе чувств к ней, о которой каждый день вдохновенно толковал Игорь.

Она сама всё глубже погружалась в любовный накал, охвативший её с головы до ног. Один взгляд горящих страстью глаз Игоря воспламенял её тело и заставлял трепетать от счастья.

Конечно, до её ушей доходили слухи о некоторой порочности Игоря, в частности, о его увлечении спиртным. Но на свидания к любимой Игорь приходил трезвым и благоухающим приятными ароматами парфюма.

Кроме того, Енна была настолько самоуверенна, что полагала, что если даже у её жениха и имелись какие-то недостатки, то уж она легко с ними справится.

* * *

Спустя год после знакомства, перед самым выпуском из института, они поженились. Свадьба была запоминающейся и стоила родителям Игоря немалых денег. К слову сказать, родители Игоря были людьми состоятельными.

Леонид Антонович Ватагин руководил крупным строительным трестом, а Василиса Павловна возглавляла стоматологическую поликлинику в центре города. Они довольно снисходительно отнеслись к невестке, родня которой была не в состоянии внести свой вклад в свадебные расходы. Мать Енны, Нинель Васильевна работала рядовым сотрудником краеведческого музея и едва сводила концы с концами. Бориса Николаевича, отца Енны не было в живых.

Он трагически погиб во время междугородней поездки на служебном автобусе.

Как только отгремела свадебная музыка, Енна стала видеть в своём молодом муже черты, которые её неприятно удивили.

Периодически он возвращался с работы в таком состоянии, что едва мог выговорить пару слов. Однако утром он вполне внятно объяснял жене, что был вынужден поддержать компанию очень-очень нужных для его бизнеса людей.

Вскоре Игорь получил повышение по службе и стал руководить новым стоматологическим центром. Они съехали от родителей Игоря и стали жить в отдельной двухкомнатной квартире, которую Игорю выделили в администрации города.