Разорванная память

— Я же сказал, — шипел он, — не реагировать. Ты что, не поняла? Здесь это нормально. Здесь люди — мясо. Если будешь реагировать на каждый отрубленный палец, тебя вычислят за минуту. Хочешь жить — смотри, но не видь. Слушай, но не слышь. Поняла?

Анна вытерла рот рукавом куртки. Её всё ещё трясло, но рвотный позыв отступил, сменившись ледяной пустотой в животе.

— Поняла, — выдавила она.

— Вот и умница. Идём.

Они двинулись дальше, огибая прилавки. Анна заставляла себя смотреть под ноги — только под ноги, на серые каменные плиты с красными прожилками. Но боковое зрение всё равно выхватывало фрагменты. Отрубленная голова какого-то рогатого существа, выставленная как трофей. Связка сушёных крыльев, похожих на стрекозиные, но размером с ладонь. Банка с глазами, которые двигались, следили за ней. Демон-покупатель с телом, состоящим из щупалец, торгующийся с продавцом из-за цены на какую-то склянку.

Она старалась не смотреть, но её дар — её проклятый, благословенный дар — работал на полную мощность. Эмоции обитателей рынка ударяли в неё, как волны: жадность, злоба, голод, страх, похоть, отчаяние. И под всем этим — странное чувство, что она сама становится частью этого места. Привыкание наступало слишком быстро. Слишком легко. «Если я перестану чувствовать ужас, значит, я становлюсь частью этого кошмара», — подумала Анна. И от этой мысли стало ещё страшнее, чем от демонских прилавков.

Она почти справилась с собой, когда они свернули в переулок. Узкую щель между двумя зданиями, где багровый свет почти не светил, и тени были особенно густыми. И там Анна увидела драку.

Два демона катались по камням, сцепившись в клубок. Один был покрыт панцирем, как у насекомого, — хитиновые пластины на спине, блестящие и сегментированные, — и из-под панциря торчали четыре конечности, заканчивающиеся пилообразными когтями. Второй был аморфным — бесформенная масса, похожая на оживший гудрон, из которой то тут, то там выдвигались костяные наросты, острые, как битое стекло. Они дрались из-за куска мяса — истекающего чёрной кровью, дымящегося, — и их рычание было низким, утробным, вибрирующим в камне.

Анна замерла. Сквик дёрнул её за рукав:

— Не стой. Идём.

Но она не могла отвести взгляд. Драка заканчивалась — панцирный демон подмял аморфного под себя и вонзил пилообразные когти в его массу. Раздался звук — влажный, хлюпающий, с хрустом костей, — и аморфный демон развалился на части, брызнув ихором во все стороны. Чёрная кровь ударила в стены, залила камни, попала на ботинок Анны — горячая, обжигающая даже через толстую подошву, пахнущая уксусом и медью.

И тогда Анна почувствовала это.

Агония. Предсмертная мука демона ворвалась в неё, как нож в масло, — острая, всепоглощающая, чужая, но ставшая своей за долю секунды. Она ощутила, как его тело разрывается на части, как гаснет сознание, как тьма смыкается над ним. И это было не просто видением. Это было реальным переживанием. Она чувствовала его запах — уксус и медь. Она слышала его последний вздох. И, что было хуже всего, она чувствовала его облегчение. То самое облегчение, которое приходит, когда боль наконец заканчивается. Анна хотела закричать. Вместо этого её снова вырвало.

Она согнулась пополам, хватая ртом воздух. Сквик схватил её за плечо:

— Ты чего?! Говори!

— Я почувствовала... — Анна вытерла рот тыльной стороной ладони. — Его смерть. Я чувствую всё, что он чувствовал перед тем, как умереть. Облегчение. Оно было... оно было таким сладким. И таким неправильным.

Сквик замер. Его глаза — все три — уставились на неё с выражением, которое она не смогла бы описать. Удивление? Ужас? Благоговейный трепет?

— Почувствовала? — переспросил он. — Как?

— Как свою. Боль. Агонию. А потом — пустоту. Как будто я сама умерла на секунду.

Сквик молчал. Его третий глаз открылся полностью, и золотистый свет залил лицо Анны — тёплый, ощупывающий, изучающий. Он словно пытался заглянуть внутрь неё, и Анна физически ощутила это прикосновение — как чужой палец, скользящий по изнанке черепа.

— Плохо, — сказал он наконец. — Очень плохо. Ты не просто человек. Ты — эмпат. Нет, хуже. Ты — Сосуд. Открытый канал. Ты впитываешь всё, что вокруг. Здесь, в Нижнем городе, всё — боль, ярость, голод, страх. Если не закрыться — сгоришь за час. Или сойдёшь с ума.

— Закрыться? — Анна посмотрела на него мутными, слезящимися глазами. — Как?

— Не знаю. Я торговец, не маг. Но Господин знает. Кай знает всё про эмпатию. Он сам — эмпат. Вернее, он — Архиэмпат. Чувствует всё, что чувствуют другие, и использует это. Мы должны идти. Быстро. Пока ты не подхватила ещё чью-нибудь смерть.

Он снова потащил её за собой, теперь почти бегом. Анна, спотыкаясь, старалась не отставать. В голове шумело, перед глазами плыли багровые пятна. Где-то на периферии сознания звучал шёпот — десятки голосов, бормочущих что-то неразборчивое, но настойчивое. Она не могла разобрать слов, но знала, что они обращены к ней.

И ещё — она начала видеть ауры.

Сначала ей показалось, что у неё двоится в глазах — вокруг фигуры Сквика появился слабый, едва заметный ореол. Мутно-серый, с искрами оранжевого — цвета ржавчины и жадности. Она моргнула, ожидая, что ореол исчезнет, но он стал только ярче. Затем она посмотрела на демона-торговца, мимо которого они пробегали, — его аура была тёмно-красной, как запёкшаяся кровь, с чёрными прожилками. Тень в углу — она вообще не должна была быть живой, но от неё исходило холодно-синее свечение, слабое, но несомненное.

— Сквик, — прошептала Анна, — я вижу цвета. Вокруг всех.

Сквик споткнулся на бегу и обернулся. Его лицо, насколько вообще можно было говорить о выражении лица рептилоидного демона, исказилось от страха.

— Какие цвета?

— У тебя — серый с оранжевым. У того торговца — красный. У теней — синий. И ещё... — она прислушалась к шёпоту в голове, — ...я слышу, что они думают. Не слова. Обрывки. Тот торговец хочет обмануть покупателя. Тень голодна. А ты... ты боишься. Очень боишься. Не меня. Чего-то другого. Кая?

Сквик попятился. Его хвост задрожал, прижавшись к ногам.

— Ты не Сосуд, — прошептал он. — Сосуды только чувствуют. Ты — Проводник. Или Ходячий Разрыв. Ты не должна существовать. Люди не могут быть Проводниками. Это невозможно.

— Я не знаю, что это значит, — ответила Анна. — Я просто...

Она замолчала, потому что почувствовала это — нечто огромное, давящее, нависающее над всем Нижним городом. Аура, которая была больше, чем аура. Источник холода, который пронизывал весь сектор, как спица пронизывает вязание. Анна медленно подняла голову и посмотрела вдаль, поверх крыш, поверх шпилей, туда, где возвышалась Цитадель Собора.

Она была колоссальной. Здание из чёрного материала с серебряными прожилками, похожими на молнии, застывшие в камне. Шпили уходили в багровое небо, пронзая его, и там, наверху, терялись в складках рваной ткани купола. От Цитадели исходила аура — холодная, давящая, лишённая цвета, как вакуум. Она не пульсировала, не мерцала. Она просто была — и этого было достаточно, чтобы дыхание перехватывало, а сердце замедлялось.

— Не смотри, — прошипел Сквик, дёргая её за руку. — Собор. Не смотри долго. Притягивает внимание. А внимание Собора — последнее, что тебе нужно.

— Я не могу отвести взгляд, — прошептала Анна.

И это было правдой. Что-то в Цитадели притягивало её, требовало смотреть, подчиняло волю. Она чувствовала, как холод расползается от груди к конечностям, как мысли становятся медленными, вязкими, как...

Сквик вцепился когтями в её плечо и с силой дёрнул, разворачивая спиной к Цитадели. Боль пронзила плечо, возвращая в реальность, и Анна вскрикнула.

— Извиняй, — буркнул демон, но в голосе его не было раскаяния. — Лучше боль, чем стать марионеткой Спикера. Идём. Быстро. Нам туда.

Он указал на противоположный конец площади, где над лабиринтом улиц возвышалась другая цитадель — массивная, приземистая, похожая на хищного зверя, припавшего к земле перед прыжком. В отличие от Цитадели Собора, она не подавляла. Она излучала что-то другое — жар, силу, ярость, сжатую до размеров камня. Её стены были цвета запёкшейся крови, а единственная башня, венчающая здание, заканчивалась не шпилем, а чем-то вроде раскрытой ладони с растопыренными пальцами.

— Цитадель Кая, — сказал Сквик, и в его голосе Анна услышала странную смесь страха и гордости. — Сердце сектора Гнева. Твой новый дом. Если повезёт.

Они двинулись через лабиринт улиц, и теперь Сквик почти бежал, не обращая внимания на прохожих. Демоны расступались перед ними — не из уважения, а из инстинктивного желания не связываться с существом, которое так спешит. Спешка в Нижнем городе означала либо большую удачу, либо большую опасность, и никто не wanted выяснять, что именно.

Анна старалась не отставать, но её внимание постоянно рассеивалось. Ауры мелькали перед глазами — красные, серые, чёрные, зелёные, — и каждая несла с собой обрывок эмоции. Гнев. Страх. Голод. Похоть. Отчаяние. Они наслаивались друг на друга, создавая какофонию, и Анна чувствовала, что её сознание начинает расслаиваться, как старая фанера под дождём.

— Сквик, — прохрипела она. — Я не могу...

— Можешь, — оборвал он. — Уже почти пришли. Видишь?

Они вышли на широкую улицу, которая вела прямо к цитадели. В конце её возвышалась стена — высокая, из того же чёрного камня с красными прожилками, — и в стене были ворота. Серебряные, покрытые гравировкой, изображающей какие-то сцены, которые Анна не могла разобрать на расстоянии. Перед воротами стояли две фигуры в полный рост — высокие, под два метра, в доспехах, которые выглядели как оживший металл. Пластины доспехов двигались, перетекали, подстраиваясь под движения стражей. Лица были скрыты шлемами без прорезей для глаз — только гладкий металл, на котором багровый свет играл бликами.

Сквик остановился перед ними и вытащил из складок фартука амулет — костяную пластинку с выгравированным символом: стилизованный кулак в кольце пламени. Стражи синхронно склонили головы, и ворота начали открываться — беззвучно, плавно, словно раздвигаемая вода.

— Дальше — сама, — сказал Сквик негромко. — Я провёл. Дальше — к Господину. Он ждёт.

— Ты не пойдёшь?

— Сквик — торговец. Не воин. Не слуга. Я сделал дело — привёл ценность. Теперь — ждать награды. Если Господин заинтересуется — награда будет. Если нет... — он пожал плечами, — ...не будет.

Анна посмотрела на открытые ворота, за которыми начинался коридор — длинный, освещённый тем же багровым светом, но более ровным, более спокойным. В глубине коридора что-то двигалось — или ей просто показалось?

Она сделала шаг. Ещё один. Переступила порог.

И ворота закрылись за её спиной, отрезая путь назад.