Уверуй в Бога с логикой. Книга 2

И даже непоколебимая вера в Бога не может открыть человеку все истины ответов на волнующие людей вопросы, и даже желание такой веры не освобождает людей от сомнений.

«Евангелист Марк, передавая вполне согласно с евангелистом Матфеем подробности вторичного умножения хлебов, выражает недоумение апостолов в следующих словах: Откуда мог бы кто взять здесь в пустыне хлебов, чтобы накормить их? (8, 4).

Вопрос их «кто мог бы?» доказывает, как они далеки были от непоколебимой веры во всемогущество Иисуса» (411), даже имея уже идентичный пример (обеспечение народа хлебом) Его могущества.

Тем более было много сомнений в умах советских людей по отношению к своим вождям, людей, которые поддерживали свой советский строй душой и сердцем: их отличала от остальных лишь неисчезающее в душах и сердцах пламя созидать, делать для себя огромное добро, как бы, из ничего.

Еще недавно они были бедны и унижены, а теперь они строят многоэтажные дома, предприятия, квартиры и развитую хорошую социальную инфраструктуру для себя, для своих детей и внуков.

Они уже летают на самолетах, путешествуют ради удовольствия.

Да, они для этого очень хорошо трудятся, а не просто работают; то есть они работают более того, что положено согласно штатному расписанию и должностной инструкции каждому, и это и есть советский труд – отдавать часть своей энергии на общественные дела без обязательной оплаты за дополнительный труд, но с огромной вероятностью компенсировать это за счет приобретения каких-либо материальных благ: в виде путевок на отдых, в том числе для членов своей семьи, в виде беспрепятственного поступления в вуз, в виде улучшенного жилья, в виде быстрого продвижения по служебной лестнице и так далее.

LXXII

Главное было иметь способность это осознавать, то есть верить, а потому стремиться работать еще, и еще, и еще старательнее и лучше.

Хотя бы на йоту каждый Божий день.

Эта «йота» создавалась из множества возможностей: перевыполнить план хотя бы на один процент больше предыдущего месяца (а в год это выйдет 12-15 процентов перевыполнения годового задания и дополнительные тысячи и миллионы рублей на развитие соцкультбыта), подать рацпредложение, поучаствовать в трудном спортивном турнире, выйти на субботник, выступить перед новичками на собрании, выйти с патриотической инициативой, отработать какие-то часы на стройке детского сада, взять любую общественную нагрузку в профсоюзе, в комсомоле или парткоме.

И так далее.

Это было велением времени, и все это хорошо понимали: чем больше отдаешься общественной работе, тем больше получишь при распределении материальных благ.

По-иному было очень редко.

В том числе для тех, кто понимал знамение времени, но обладал нерешительным характером, тогда как время требовало, порой, смело вставать за свои интересы.

Это было время диктатуры трудящихся, хотя официально «диктатура пролетариата» была отменена Конституцией 1936 года.

«Но фарисеи и саддукеи //последние не верили в жизнь после смерти// настолько ослеплены были своими превратными понятиями о Мессии, что потеряли способность различать эти знамения времен.

Хотя они привыкли по известным признакам судить о будущем, например о предстоящей погоде, и вечером, видя красное небо, говорят: завтра будет вёдро; а поутру, видя багровое небо, говорят: сегодня будет ненастье… и потому должны были бы по известным им… (знамениям) узнать наступление времени Мессии, но упорно не хотят.

Лицемеры! – сказал им Иисус. – Различать лице неба вы умеете, а знамений времен не можете» (См: Мф. 16); (412).

Кто-то страдал от того, что в начальники попадали люди жестокосердные.

Таких довольно быстро выживали и снизу, и сверху, так как никто не был заинтересован, чтобы трудящиеся работали с плохим настроением, хуже, чем полагалось.

Но они бывали, и страдания были.

Мог бы одним махом вождь Сталин запретить таким лезть во власть, руководить людьми?

Нет, потому что в иных случаях жесткие самолюбивые характеры выполняли свою определенную роль, потом их передвигали или увольняли.

Были по-своему угодны своему еврейскому народу и фарисеи, и законники, книжники, и саддукеи.

«А Иисус, сев в лодку, скорбел об ожесточении сердец фарисеев и саддукеев, которых оставил теперь с толпой народа на берегу» (412).

То есть, идущие к вере, должны укрепляться в мысли, что не все, кажущееся неугодным, является обязательно вредным.

От того и существует некая якобы «божья несправедливость», что Бог как раз и хочет создать большую гармонию развития даже в миру воцарения Царства Божьего на земле.

Сталин безо всякого сомнения должен был время от времени невольно сравнивать себя с тем, кто, как Мессия, был послан в мир, чтобы осуществить свою великую миссию.

Так думали о себе все сильные грешные завоеватели мира сего.

Значит, безбожником он не мог быть по определению. Как по определению таковым не может быть ни один солдат на войне.

И он знал, что нельзя уповать только на чудеса социализма, поскольку то, что кажется чудесным вначале, потом становится привычным, потребуются новые чудеса, а проявлять их будет все сложнее.

Требовалось, чтобы в обществе наступила определенная стагнация: не ожидание чуда коммунизма, а привычка жить трудностями и их преодолениями.

От того первоначальный революционный энтузиазм трансформировался в будничный энтузиазм выполнения какого-то обязательно плана.

От этого план стал «его величеством» в повседневной жизни народа, тем более что плановая экономика только выигрывала от этого.

В слове об Иисусе, автор пишет: «Он знал, что вера, поддерживаемая лишь чудесами, ненадежна; такая вера требует все новых и новых чудес, а без них не только охладевает, но даже переходит иногда в неверие.

Он знал, что пораженные чудесами… могли провозгласить Его Царем… то есть признать Его не тем Мессией, каким Он был, а каким им хотелось Его видеть…

//И, только от того, что Он знал все это// поэтому Он всегда уклонялся от всяких поводов к провозглашению Его Мессией и даже запрещал апостолам разглашать, что Он Христос…» (414).

LXXIII

Сталин действовал сообразно обстановке, пока не осознал свою великую миссию в истории России и, несмотря на то что первоначально социализм и коммунизм для многих казался иным, он повел свою политику так, как считал нужным для исполнения своей великой миссии – в жестком тоталитарном режиме, чтобы защитить позиции страны на мировой арене и в дальнейшей истории.

Для этого он, как бы, позволил истребить многих людей.

И мы их все жалеем так же, как жалеем всех истребленных бедных евреев, ходящих по пустыне и подвергшихся самым ужасным наказаниям за то, что не умели исполнять законы Божьи.

Но в то же время мы осознаем, что эти жертвы были неизбежны.

Для уменьшения их и стократного сокращение пришлось бы сдать Москву и Ленинград, сдать окраинные земли разных народностей.