Уверуй в Бога с логикой. Книга 2

Как бы там ни было, попробовали жить за счет своего ума.

И свершилось предначертанное.

«Так… всякое учение, не содержащее в основе своей правды Божией, будет рано или поздно отвергнуто.

Всякое растение, которое не Отец Мой Небесный насадил, искоренится; оставьте их: они – слепые вожди слепых; а если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму» (404).

Могли советские люди опасаться, что какой-то вождь может оказаться слепым, и тогда слепо повинующийся народ вслед за ним угодит в яму? Конечно, да. Но могли ли отказаться от того, что даровал Господь Бог – возможность строить на земле Царство Божье Равенства и Справедливости? Не могли.

То есть могли бы, но тогда не участвовали бы в очень увлекательном эксперименте.

Поэтому поддержали его.

Дали бы возможность делать что-либо исключительное другое – то поддержали бы и это.

Как бы там ни было, а все советские смыслы и понятия основывались на божеских заповедях, только лишь на них неизбежно наслаивались мирские конституции, законы, правила, инструкции, кодексы, торжественные клятвы, образцы договоров и другое.

Это ведет всюду к подмене заповеди «не убий» - применяй меры государственного воздействия (репрессивные «меры социальной защиты») к не желающим строить «Царство Божие Равенства и Справедливости» - как кару, какую применял Моисей и Бог к идущим в разрез с волей Бога.

«Ставленником Бога на земле, мирским царем» становился народный вождь, имевший права создавать как институт милосердия, так и институт подавления.

Имелись ли для этого самые веские основания?

Имелись.

«Он, с воплем и сокрушением сердечным, воскликнул: Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе!

Сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели!» (Мф. 23, 37).

Сколько раз совершались в России бунты и восстания, сколько раз власти вынуждали свой бедный народ страдать в различных войнах, когда вели эти войны неумело, или обеспечивали победу ценой слишком уж большой крови.

Кто к кому мог здесь иметь претензии?

Разумеется, не цари к народу, но народ к царям, как ставникам Божьим, должным так угождать Богу, чтобы он благоволил к русским детям своим!

Нужда православных людей не всегда позволяла им уделять много времени добрым делам, и поэтому они компенсировали эту недостачу своим смирением перед всеми царями, умелыми и неумелыми, а также самоотверженностью в войнах, а в советское время также и на трудовых ударных стройках.

Это состояние сделать достаточно добра, чтобы успокоить собственную душу испокон было национальной и необходимой чертой русского православного человека.

В этом смысле и советский человек был православный человек!

Он не был православным верующим, и был почти слабо верующим протестантом, так как каждый считал, что достаточно, если он верит в Бога в душе.

Разумеется, он не был верующим в Бога протестантом, не был верующим других церквей, а был «безбожником», поскольку жил в эпоху богоборчества, иконоборчества и «церквоборчества».

Причем, в душе большинства людей всегда вызывал благоговейное чувство вид храма Церкви, даже и изрядно пострадавшего от разрухи, и в миллионах семей дома висели на стенах либо стояли на полках иконы, а Министерство культуры и издательства выпускали в продажу превосходные иллюстрированные книги, открытки, марки с изображениями библейских персонажей, пусть даже и пропагандируя, прежде всего, шедевры художников, скульпторов или архитекторов, а также и знакомя с историей человечества.

LXVI

Идеология социалистического уже имелась, но в российских условиях она трансформировалась в советский социализм, основанный, прежде всего, на практике изменений ситуаций и запросов населения.

Население могло подчиниться власти, если бы власть доказала, что способна что-то решать молниеносно, поскольку люди устали от войны, от беспорядков, от унижений перед западными «проповедниками» и своими подпевалами западных воззрений на русский мир и русский путь.

Новая власть, как по мановению волшебной палочки, будто волею Бога Всемогущего, приняла решение все сделать общим, и это общее должно служить для построения нового счастливого мира на земле.

Во всяком случае, именно это, прежде всего, восприняла основная масса народа, и она поддержала большевиков.

Иные большевистские идеологи пытались развернуть эшелон революции в сторону Запада, не считаясь с величиной пролития русской крови, как не посчитались с нею, когда ввергли Россию в первую мировую войну, но народ не поддержал «троцкистов», и даже не поддержал «бухаринцев», ратовавших за аграрный путь развития России, СССР.

Народ поддержал новую власть ради самых кардинальных решений и действий – и он, приняв курс на индустриализацию, чтобы догнать и перегнать Запад, засучил рукава и затем в основной своей массе не жалел об этом – трудно, но увлеченно и уверенно строя жизнь от пятилетки к пятилетке, от десятилетия к десятилетию, во многом догнав, а где-то и перегнав Запад.

Это был мир борьбы.

Каждый верующий в социализм осознавал, что он боец, воин, защитник новой «Божьей социалистической правды» и – ощущая отовсюду напор на свои позиции, разил мечом налево и направо.

Революционерки, поддавшись этому порыву, поддерживая своих мужей, братьев и отцов, в порыве энтузиазма построить социальное «царство Божье на земле», становились ослепленными идеями и желаниями, и в параксизме, порой, случайно выплескивали из ванночки воду вместе с ребеночком.

Не мир мы несем, но меч, чтобы искоренить старое и построить все новое! – вот был лозунг новой жизни.

Многое было взято из Библии, чтобы придать новому движению больше привлекательности и гармонии, в новые советские смыслы и понятия.

Во главе всех гражданских групп встали пролетарии, рабочие и крестьяне, и именно они стали править балом. Сотни тысяч и миллионы руководителей на разных постах во всех городах и селах, в деревнях и в общинах являлись бывшими крестьянами или городскими трудящимися людьми, рабочими фабрик, мастерских и заводов.

У вершины власти вставали люди из простых рабочее-крестьянских семей.

Люди знали, что их обделили верой, Божьими храмами, которые были закрыты многими тысячами по всей стране, они ощущали себя грешными.

Но преобразования были столь грандиозными, что они казались чудом, Божьим промыслом, и перед ними вставали «иконы» с ликами вождей, которым люди с православным прошлым и православием в душе поклонялись, веруя, что эти вожди, словно, мессии, приведут к светлому будущему.

LXVI

I

В этом светлом будущем виделся и день Страшного Суда, но только этот суд стал вершиться уже сейчас, отделяя «праведных» от «неправедных».

Люди понимали, что в этом судилище оказались замешаны те, кого хотелось бы видеть по свою сторону, не заслуживающие никакой кары.

Но люди, помня себя в состоянии крепкой веры, отдавали себе отчет, что в день Второго пришествия Христа многие оказались бы в той половине отвергнутых от Царства Небесного, о которых в мирской жизни так было бы и подумать нельзя.

Христу виднее, кто прав, а кто виноват.

Народ это всегда хорошо знал.

И от того народ попустительствовал суду государственного аппарата, веруя, что строится «царство Божие» на земле, вот-вот наступит светлое будущее, а суд уже идет.

Это не догадки, не домыслы, это элементарная логика вещей.

Как является фактом, что при отмене сословности, попали в разряд высших «сословий» выходцы из простых народных пластов.

И все, прежде всего, распределялось для них, и они быстро привыкали к этому.

Другим доставалось меньше, порой и крохи, но и те уже не роптали, а просили хотя бы крох.

И в этом смирении также проявилось то, что люди сердцами и душами оставались во многом православными.

Еще недавно они и могли бы все повернуть обратно в свою сторону, потопить все в крови, как, например, генерал, армия которого стояла под Санкт-Петербургом, могла бы вступить в бой с менее организованными революционными силами и одержать верх.

Но не хотелось крови мирных, даже и восставших против несправедливости.

И разве не они, офицеры и генералы, только что сами свергли царя ради той же справедливости и построения нового государства?

Православные души надеялись, что промыслом Своим Господь скоро наведет надлежащий порядок.

Но пути Господни неисповедимы, и Он дал шанс большевикам, которые искренне желали любыми путями сохранить этот шанс – впервые в мировой истории отдать власть в руки тех, кто вечно по-рабски трудится, вечно под гнетом хозяев. (Но разве Господом отменялись хозяева и работающие на них?)

Да, теперь те, кто были последними, стали, как и предвещалось, первыми, а бывшие первые стали последними, и они просили себе крох.

Если бы Церковь так и поставила вопрос в начале революционного движения, то, возможно, социализм в СССР был бы совсем иным.

Но Церковь отвернулась от наставшей потребности народной увидеть чудо преображения своей жизни в революционное мгновение ока, которое пообещали большевики, и бывшие первые запросили у последних крох для своих детей.

Разумеется, Церковь по-прежнему выполняла свою священную, святую обязанность.

«Постепенно приближаясь к Иисусу, хананеянка //сирофиникианка; не еврейка// наконец подошла к Нему и по словам евангелиста Марка, припала к ногам Его… и просила Его, чтобы изгнал беса из ее дочери (7, 25-26).

Она… кланялась Ему и говорила: Господи! помоги мне. Иисус все еще испытывал ее веру и молчал, а затем на неотступную мольбу ее ответил: Нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам» (407).

Ни в коем случае не желая оправдать какие-либо мерзкие действия закоренелых грешника по натуре, все же, мы вынуждены признать, что многое подобное, выхватываемое из контекста Библии, использовалось в оправдание действий новой власти.

Если Церковь предавала анафеме новую власть, новый строй, то и новая власть и новый строй, порой, нарочно и с сарказмом цитировали себе в угоду из Библии то, что, как сами могли понимать, было заведомой подтасовкой, ложью, лукавством.

В потоке революционной пропаганды библейское воспринималось как становящееся явью.

Далее: «Подтверждая ту же мысль, что благовествовать надо прежде всего евреям, чадам Божиим, и что благовествование это нельзя считать оконченным, Христос сказал хананеянке:

«Дай прежде насытиться детям //См: Мк. 7//, дай мне окончить Мое дело у тех, которым обещано было Мое пришествие; как нехорошо отнимать хлеб у детей и бросать его псам, так нельзя и Мне спасать язычников, когда не все еще сделано для спасения евреев».

LXVIII

Верующие до революции, в революционных условиях видели, что они, поступая так сами с просящими из бывших дворян, поступают правильно, чтобы обеспечить, прежде всего, свои насущные потребности. Ведь революционеры больше трудятся, больше рискуют, идут на сознательные жертвы, и по справедливости все, прежде всего, - должно принадлежать им.

Это одна из причин, почему советские люди в огромном своем числе, хотя и жалели участь своей Церкви, участь своих любимых храмов, все же, могли уже обходиться без них, потому что советская жизнь с ее советскими проповедями, в принципе, по множеству направлений, соответствовала душевным и даже духовным запросам людей, поскольку во многом она была отголоском из Библейских заповедей и истин, в чем-то и Божьей правды.

Иначе Господь не допустил бы социализма и «самостоятельного» развития его в СССР.

Он допустил социализм, советскую эпоху.

И кто в ней из «последних» грешных принял волю Господнюю, тот нашел в советской жизни свое место.

В том числе многие семьи из бывших хозяев фабрик и заводов.

Кроме того, во власть очень быстро пришли люди из бывших христианских сект, и они около двух десятилетий имели большое влияние на ход событий, связанных с отношением к православию.

…«Не смея возражать сыну Давидову, женщина эта, сознавая свое недостоинство перед Ним, скромно подтверждает слова Его: «Так, Господи! //Мк. 7//

Нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам, но ведь и псы, сидя под столом, едят те крохи хлеба, которые падают со стола господ их; дай же и мне воспользоваться хотя крохами тех благодеяний, которые Ты так щедро даешь евреям» (408).

Но «... Христос не имел намерения выразить язычникам то презрение, какое питали к ним евреи.

По учению Его, все люди равны перед Богом; все, несмотря на происхождение и принадлежность к той или другой народности, могут идти к Нему и, творя выраженную Им волю Божию, войти в Царство Небесное» //, если ищут Правды Его// (407).

Таким образом, все желающие уверовать в Христа сегодня, те, кому могут говорить о жестокости Бога, что Он «допускал» в революцию, в период СССР – в период богоборчества, должны быть убеждены, что Бог чрезвычайно милосерден, он всемогущ, но справедлив.

«Тронутый смирением и силой веры хананеянки, Иисус воскликнул: О, женщина! велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему…» (408); (См. Мф. 15, 22-28).

И надо быть убежденными, что если были допущены Богом советская власть, советский строй, советская жизнь, новый советский народ, то надо с пониманием относиться и к советскому народу, и надо относиться с симпатией к тому, что кажется несправедливым, когда вся эта кажущаяся «несправедливость» базировалась на простых вещах во имя простых людей труда.

Людям были отданы все средства производства, и чем больше восстанавливалось, открывалось и строилось промышленных предприятий, тем больше вокруг каждого из них «как по волшебству, по чуду Божьему» обязательно (!) вырастал рабочий квартал, рабочий поселок со всеми необходимыми атрибутами социально-культурного быта.

Причем, зачастую без вложения больших финансовых средств и дотаций, без привлечения подрядных организаций, а с вложением энергии энтузиазма и накопленного в жизни опыта что-то делать своими руками, накопленных навыков в каких-то профессиях и за счет сэкономленных фондов, материалов, времени.

LXIX

Это чудо социализма, о котором вовсе не подозревали главные устроители революции, в том числе Ленин, Троцкий, Сталин и другие, и стало тем даром, который преподнес Господь Бог, позволив начать эксперимент строительства нового социального справедливого общества, впервые среди людей и множества народностей планеты Земля.

И даже, может быть, и не позволил в тот миг, так или иначе, поступать, а попросту открыл кладовую Космической исторической памяти (Божьей) для людей России, оказавшихся в той ситуации.

Нами этот феномен рассматривается как Закон исторического потенциала советского промышленного предприятия, выраженный в объективном градоформировании и градообразовании за счет слияния всех видов ресурсов и дополнительной энергии энтузиазма безостановочно и ненасытно совершенствовать соцкультбыт, как душевную и духовную потребность с появлением всех известных в мире социальных услуг.

Перечень их невелик: сто, двести, триста основных услуг, в которых нуждается общность людей в городе и большом поселке, меньше услуг в деревне, где они замещаются своими хозяйственными делами и мероприятиями.

В этом с большим энтузиазмом стали участвовать все строители «царства Божьего на Земле» - царства социализма: и бывшие бедные, и бывшие богатые - все, кто не отвернулся от своего народа, от главных установок партии и правительства, и тем самым и от Бога, которому всегда угодно, чтобы люди осознали свои грехи и пришли к выполнению богоугодного, к послушанию народной власти.

Да и как отвернуться добрым людям от острой необходимости, потребности души и сердца выйти и помочь построить общежитие, дом, детские ясли и детский сад, школу, разбить сквер, соорудить детские и игровые площадки, провести электросети, заровнять и засыпать дороги, участвовать в субботниках – когда все это дает самый, что ни на есть, наглядный результат эффективности всеобщего коллективного труда, в котором единицы отлынивающих.

И - когда есть кому, и как, воспитывать лентяев, чтобы сделать из большинства из них добрых трудолюбивых людей, а именно общественным организациям из числа избранных активных избранников общества.

Даже заставить учиться, повышать образование.

Социализм советского образца шел к Богу, возвращаясь к Нему, тем путем, который был дарован России всем потенциалом его старинного коллективного образа жизни и мышления, всем потенциалом недовольства подневольных хозяевами, когда его действия приводили не к порядку и покою, а к бедам народным, всем потенциалом строить жилье и создавать новую малую родину возле фабрики и завода, всем потенциалом географических и материальных ресурсов, слияния научно-технического и культурного потенциала центральных районов с материальными и трудовыми ресурсами, а также и культурным потенциалом периферийных районов.

Потенциалом терпения в вере, веры в лучший завтрашний день, в светлое будущее своих детей.

LXX

«Как часто мы, обращаясь к Богу с какой-либо просьбой и не получая скоро просимого, охладеваем к молитве и говорим: я молился, просил, но ничего из этого не вышло, и потому перестал молиться.

Перестанем же рассуждать и говорить так и научимся примером хананеянки неотступно просить Бога; будем помнить всегда, что если мы и не получаем от Бога просимого, то причиной того – мы сами: Бог, как беспредельное Добро и Любовь, подает всем по вере и делам, поэтому если мы не получаем просимого, то или имеем недостаточную веру, не могущую воспринять дар Божий, или по грехам своим недостойны этого дара» (408).

Но быть недостойными по грехам своим – это относится только к исключительно порочным людям.

Для остальных же автор, Б. И. Гладков, здесь рекомендует поступать так:

«Постараемся же укрепить свою веру, поменьше грешить, а побольше делать добрых дел, и тогда будем смиренно, терпеливо и неотступно, по примеру хананеянки, просить Бога с непоколебимой уверенностью, что рано или поздно получим просимое.

Просите, - сказал Христос, - и дано будет вам! (Мф. 7, 7); (409)

Конечно, легче посоветовать – просить Бога с «непоколебимой уверенностью», чем самому даже верить, что на это способны люди в принципе.

Быть непоколебимо уверенным в Боге, это уже стоять на грани, за которой Царство Небесное без прохождения этапа Страшного Суда, а, может, уже быть вписанным в список небожителей этого Царства.

Так, уже вошли туда святые апостолы и иные святые, как находятся там Моисей и Илия, являвшиеся на глаза людям одновременно с явившимся после воскрешения Иисусом Христом.

Верить без единого колебания в вере вряд ли возможно, ибо пришлось бы и святому смотреть на грешника только с жалостью, а ведь в градации можно общаться – и с сожалением, и с отеческой печальной заботой о заблудившемся сыне и с восторгом и слезами по вернувшемуся блудному сыну, и с сердечной тоской при виде того, как этой встрече заревновал брат, не расстававшийся с отцом…

Видов и форм проявления божеского промысла много.

Одного Господь поднимает на ноги, и он тот час же идет вприпрыжку; другой вначале распрямляет члены, ощущает прилив здоровья в суставы, и лишь потом чувствует, что может идти.

Одних Господь исцеляет заочно, других в присутствии Своем словом, а третьих и словом и прикосновением.

И все имеет свой обязательный глубокий смысл.

И все имеет свою причину, созданную ситуацией.

Советские люди, видя вокруг различные необыкновенные чудеса, где и сами были активными участниками и свидетелями, в том числе, когда видели, как вдруг они живут уже в приличном поселке, в общежитиях и даже, теперь уже, в своих новых домах (а за 20 лет на местах небольших поселений, деревень, сел, станций, в пригородах и на пустырях в необжитых местностях и районах были построены десятки тысяч новых промышленных поселков городского типа и городов), были часто похожи на тех наивных и восторженных людей, о которых мы можем сказать следующим образом.

Иисус исцеляя, «велел им не говорить никому об этом чуде.

Но они, обрадованные и удивленные, не могли скрыть своего восторга от толпы, к которой тотчас возвратились и все рассказали.

Иисус повторил Свое запрещение, но и это не подействовало…

//Творя «чудеса»,// чем более Иисус приказывал им хранить молчание, тем более они говорили о Нем.

Весть о совершившемся чуде быстро облетела всю толпу народа; все удивлялись и говорили: все хорошо делает – и глухих делает слышащими, и немых - говорящими» //См.: Мк. 7// (410).

(В эпохе социализма И. В. Сталину было не нужно, чтобы люди распространяли догадки о чуде Божьем в буквальном смысле, ему было выгодно, чтобы совершавшиеся успехи в строительстве относили за счет его мудрой личности /мессия/, мудрого руководства партии и правительства).

Очевидно, что если человек сделает что-то вопреки «приказу» Иисуса, он и не помыслит наказать их за это.

От того восторженно, уверенные, что идут правильным путем, оглашая чудо свершений советского строя, спешили распространить весть об этом все советские труженики-энтузиасты, чувствующие, что прозрели – узнали то, о чем могли бы не узнать во всю свою жизнь, если бы не освободились от сословностей, каст, неравенства, унижений – а именно, что можно и им в этой жизни иметь свою свободу и свое счастье, и что возможности для этого есть, если их всех объединить.

Они узнали о существовании дополнительной энергии, рождаемой коллективизмом; оказывается, если один человек не сделает за день, условно, одну телегу, то сто человек, если объединены целью заработать, да еще совместно построить для своих семей социально-бытовую инфраструктуру, за день сделают сто, двести, триста и более телег.

Иногда задания становились слишком сложными, но коллективы убеждали себя, что это необходимо.

Коллективизм не давал свободы, как воли, но эта несвобода была несвободой по долгу их личной совести, такая «несвобода» устраивало несоизмеримо больше, чем несвобода служения не общей цели всего коллектива поселка, города, народа, всей России, а одному господину и одному хозяину.

LXXI

Став советскими людьми трудовых коллективов, люди увидели столь много сотворенных добрых дел, от ликвидации беспризорничества миллионов людей до всеобщей грамотности и медицинского бесплатного обслуживания всего населения, что им не требовалось лишних доказательств того, что советская власть способна совершить любые чудеса.

Как и ее народные вожди.

«…Он… был окружен множеством людей, приведших с собой хромых, слепых, немых, увечных и страждущих другими болезнями.

Вера в чудотворную силу Иисуса была так велика, что никто из приведших к нему больных //уже как прежде// не просил Его ни прикоснуться к больному, ни даже сказать слово, чтобы больной выздоровел, как это бывало прежде; подходившие теперь к Иисусу молча повергали больных к ногам Его, и Он исцелял их» (Там же); (См.: Мф. 15, 30-31).

Образ Иисуса здесь, в гиперболической метафоре, - это реальные величайшие достижения социализма.

В течение всего лишь одного поколения, которое первой частью молодой сознательной жизни было в царизме, а второй – уже в советской эпохе, сотням миллионов людей удалось показать такие чудеса, о которых до того можно было только мечтать, и что казалось вовсе несбыточным.

Это, конечно, касается и создания Победы над фашизмом благодаря индустриализации и самоотверженности духа советских людей, и создания ядерного щита в то время, когда, казалось, Запад получил оружие гарантированного уничтожения СССР; это также и освоение космоса, и лучшие мировые достижения в науке, культуре и искусстве, и другое.

Изголодавшийся по здоровому духу в душе своей народ получил избавление от вольных и невольных унижений со стороны хозяев, беззастенчиво наживавшихся на нем (на его коллективности за простую оплату труда без возможности сообща строить свой соцкультбыт за счет своей же, дополнительной, энергии энтузиазма такого строительства), хотя бы среди этих хозяев были миллионы очень достойных православных людей.

Конечно, и среди энтузиастов новой жизни, среди их десятков миллионов активных тружеников, верящих в правильный курс партии и правительства, не было, наверное, ни одного, кто до конца знал истинную суть социализма, коммунизма, их конечной цели, называвших эту цель «светлым будущим».

Как трудно постигнуть все тонкости библейских учений, теологии, так непросто было разобраться и в самом социальном строе, который продиктовал условия своего существования почти вне зависимости от воли людей и полного осознания содеянного ими на грешной земле.

Нет в мире ни одного учения и ни одной идеологии, где было бы все множеству людей предельно понятно от начала и до конца.