Православие для героев. Книга чтений 4

Чтения триста двенадцатое и триста тринадцатое

«Чем отличается теперешняя молодежь от молодежи 70-х, начала 80-х годов?» «Где больше искушений для православного человека – в городе или в деревне?» Более грешны предавшие Церковь или советские богоборцы, не веровавшие в Христа? Какие обычные духовные рекомендации даются молодежи? Что ни говори, а без молодежи, детей – нет будущего?

Преподобный Нил Синайский, словно, напоминает каждому взрослому (35, 42): «Во всяком возрасте о детях разные заботы и страхи, и многие труды». Это же относится и к разным временам, а также и к разному месту человеческого проживания. Везде есть свои особые искусы, но всегда одинаковое совершение грехов. «Блажен, кто воспитывает детей богоугодно», - говорит преподобный Ефрем Сирин (26, 146). На вопрос, чем отличается теперешняя молодежь от молодежи 70-х, начала 80-х годов, то позволю себе сказать, что ничем, как и от молодежи тех же десятилетий и предыдущих веков. Но если рассматривать отношения по вере, то, вот, советская молодежь была в основной массе своей не воцерковленной, и все лучшие чувства ей прививались не с церковных позиций, а с позиций советской педагогики, вынужденной лишь завуалированно воспитывать лучшему по лучшим заповедям Божьим, лишь без указания на то, что исполнение всех нравственных начал зиждется именно на существовании Бога, на любви Его и Его терпении к грехам верующих и дурным поступкам неверующих; при этом к проступкам советских людей как к проступкам язычников, которые Господу более угодны, чем верующие в Бога но совершающие проступки, с особой строгостью учитываемые на небесах, как их, верующих, грехи. А если отвечать, в соответствии с вопросом, - где больше искушений для православного человека, в городе или в деревне? - то и тут можно ответить, что «классический» набор искушений лукавого одинаков для городских и деревенских; и только его коварное внушение позволяет кому-то считать, что грехов - больше или меньше их - зависит от того, больше или меньше на земле городов или деревень. Именно подобным от злых духов внушается вывод, что тем больше в мире грехов, чем больше Божьей любви, дающей слишком много воли людям, также и ходить в ночные клубы, или строить те же города, а был бы более строгим – люди были бы чище и больше бы спаслось. И прочую ересь, подменяющую понятия добра и зла и источников их. Такие каверзные вопросы легко пресекаются указанием той же молодежи на правило для его спасения. Это обычные рекомендации: веруй всем сердцем в Пресвятую Троицу Небесную – в слитное и неслияемое единосущие в недрах Ее Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа святого; притом от желания жизни вечной, а не смерти без воскресения. Веруй в то, что Пресвятая Троица любит, а не убивает; и что если Отец позволил убить ради жизни людей Своего Сына, Иисуса Христа, затем предстать Ему перед людьми живым, то чтобы для людей была понятной и воплотилась жизнь вечная на Небесах. И люби умершего на кресте распятия и воскресшего Христа, ибо через дар крещения Святым Духом Которого только и можно вознестись к Небесам. Почитай единосущных в недрах их Все Святое Триединство. И будь бдителен, молись и крестись у священных икон, почитая и сокрушаясь, как сокрушался, почитая и слушаясь Отца, Сын Человеческий в Гефсиманском саду накануне пленения Своего. Созерцая Пресвятую Троицу, всей душой говори с Иисусом Христом и всем сердцем веруй Ему, сказавшему: для того-то и говорил Я вам, что никто не может прийти ко Мне, если то не будет дано ему от Отца Моего. Господь при этом звал за собой, чтобы оставили и родителей, и детей своих ради веры. И это свято. Но чтобы не оказалось это обязательно необходимым – разделяться семьям, - надо воспитывать «их в строгости и трудах, чтобы, отличившись в познании и поведении, могли они со временем получить плоды трудов своих» (49, 139). Что ни говори, а «Рождение детей сделалось величайшим утешением для людей, когда они стали смертными. Поэтому-то и человеколюбивый Бог, чтобы сразу смягчить наказание прародителей и ослабить страх смерти, даровал рождение детей, являя в нем… образ Воскресения» (38, 162). И от того «Будем… так наставлять наших детей, чтобы они предпочитали добродетель всему другому, а обилие богатства считали за ничто» (38, 713).

Чтение триста четырнадцатое

«Трудно представить себе Господа ироничным. Означает ли это, что ирония, сатира, юмор, естественные для нашей мирской жизни, противоестественны для духовной?» Если бы Сын Человеческий, Иисус, посмотрел в зеркало?.. Ирония жизни не может не воздействовать и на святых, они получают трезвый взгляд, и он делит события и явления на серьезные и не серьезные: ирония неизбежна? Можно указать на проявления иронии жизни, в том числе в присутствии Иисуса Христа?

Иисус Христос в своих качествах имеет снисходительность. Для кого-то из гордых людей это может казаться обидой, и уже в этом мы можем видеть иронию, может, - и ироничность Бога, ибо самый гордый – это лукавый, противник Бога. Бог, зная тщетность лукавого против Себя, к лукавому предстоит со Своей Божественной иронией видения всего тщетного, что в ведении лукавого, но снисходительно взирает на всех, кто, взяв от Него волеизъявление, решил, что взял и всю волю. Иронию мы можем видеть не в Боге, а в том, как мы сами можем смотреть на Него, а Он в ответ на нас. В писании у старцев читаем: «Он //Бог// есть как бы зеркало. Кто смотрит в зеркало, видит лицо свое в зеркале, а кто отворачивается от него, отворачивается от лица в зеркале. Подобно этому и Господь Бог наш обращается к тем, кто обращается к Нему, и смотрит на тех, кто смотрит на Него. Отвращает же лицо Свое Он от тех, кто отвращается от Него и не хочет видеть Его присутствия в себе. Но пора уже рассмотреть, насколько велико зло и несчастье в том, чтобы лишиться присутствия Божиего». Можно и так увидеть - Иисус Христос, когда стал проповедовать толпам людей, устраивал как бы целые спектакли драмы и сатиры, приточных поучений и остроумных ироничных диалогов с теми, кто пытался противостоять Учителю. И за ним ходили, все время все более, в том числе, увеселяясь от увиденного, толпами смотреть представления и слушать проповеди, хотя, опять же, - многие лишь при условии, что вновь их всех накормит рыбой и хлебами. Эту иронию происходящей реальности создал своим решением начать спасение людей Господь Бог. Невозможно одинаково уверенно держать себя в любых обществах, перед разными людьми и в разных ситуациях вне обладания свойствами полного доверия к Богу, в Его любви, вне полной уверенности, что все свойства даны либо позволены человеку мира не случайно; и даже что все многие неприятности, несчастья и какие-то продолжительные беды делаются отнюдь не какой-то случайной энергией, Богом не учтенной, а тем более искаженной (и которую Бог теперь, якобы, не в состоянии, как, якобы, плохой монтер, подать в ее предназначенных свойствах людям). Жить в мире полного зла и творить добро невозможно без самого саркастического, критического, сатирического взора на все, ибо только так в сознании зло возможно трансформировать в то, что подлежит анализу и обсуждению, изучению и исправлению, как негативному фактору жизни людей. И это важно, ибо если бы было не так, то пришлось бы это зло Божьей волей мгновенно уничтожить. Иисус Христос насквозь видел все смешные до слез и до ужаса пагубные проявления в жизни людей, превращал любую казавшуюся нелепой ситуацию в то, что удивляло, и, как ирония, заставляла насторожиться и хорошенько призадуматься. В том числе в том виде, что в первый момент людям могло казаться неуместной шуткой, юмором, прикрытым смехом, сарказмом, издевкой-насмешкой. Когда Иисус позволил женщине потратить на себя большое количество благовонного масла, оправдывая ее, то это другим показалось неуместным и расточительным, ибо можно было то масло, хотя бы, продать и на вырученные деньги совершить, по их мнению важные, дополнительные богоугодные дела. Не должен ли был грустно про себя улыбнуться Иисус, видя, что думая о богоугодных делах, люди не видят рядом с собой Самого Бога и что уход за Ним – это уход за самым важным - любовью. Недаром сказал он, что теперь всегда будут помнить рядом с Его именем и ее, совершавшей уход за телом Его, женщины. Разве Он не знал, что это всем в первое мгновение покажется шуткой? Или когда вдруг оказалась, по словам Иисуса, Ему более угодной в делах не хлопотавшая по дому хозяйка, а решившая просто послушать Его. Когда Петр, шедший по воде, вдруг решил усомниться в этой реальности, то есть в проявленной для него Божьей силы Иисуса, и по дрогнувшей вере Петр сам тут же и провалился в воду, разве Христос не понимал, что воспоминания об этом могут отныне казаться Петру удивительными - вместе историей поучительной, и смешной ситуации. И не Иисус ли с иронией окунул в воду Петра, чтобы тут же вывести насухо? Когда Иисус предъявлял фарисеям и книжникам многие вещи, с указанием на то, что он ожидаемый Мессия Спаситель, им в этом виделось не только вдоволь кощунственного, но и откровенно абсурдного для них, а для «здравого смысла» многих из них, как превосходных учителей старой веры, и - смехотворного. Над несчастными в гонениях христианами со стороны власть предержащих совершались различные глумления для увеселения их царских особ и публики. Так неужели все это не ощущал всем сердцем и Сам Иисус Христос, превращая все это в иронию судеб, как превратил грехи человеческие в свою смерть и похоронил их с собой, погибнув на кресте распятия Голгофы? В том числе пребывая уже на Небесах и взирая на развивающееся христианство, радуясь хорошей работе апостолов; и улыбку его, когда радостную, когда ироничную от их, покуда еще, несовершенства, они могли видеть сотканную из перистых облаков на фоне голубого солнечного неба от горизонта до горизонта. А разве стремление простить всех глумящихся над христианами и врагов через облагораживание их зачерствелых сердец, разве безмерная любовь Бога ко всем одинаково не несет ли в себе то, что есть для людей самая настоящая ирония радости жизни (радость иронии жизни). Надо прощать врага, надо попросившему куртку отдать и рубаху, ударившему по одной щеке подставить и другую, чтобы быть благим с Богом раздать все богатство и так далее. Ирония возникает на стыке справедливого и несправедливого, в деле соединения Неба и земли, там, где Бог, чтобы помочь людям, посылает им Себя же в виде человеческом, рожденным от простой смертной женщины; и иронией, неуместной шуткой Иисуса кажется Его утверждение, что он от Бога Отца послан, тогда как все, кто это слушал, знали его родителей земных, его братьев и его сестер, на которых женились или вышли замуж, и познали их человеческое естество. Большую иронию в своей участи увидят те, кто думал, что в день Страшного суда окажется по правую сторону Христа в качестве Его, Пастыря, как отобранных «овец», а окажутся по левую руку от Него, в виде «козлищ»; а что скажут те, что кого считали неисправимыми грешниками, увидят их рядом с Богом? Иронией посчитал, наверное, попавший в ад богач, узнавший, что ад, все-таки, существует, и решивший упросить Лазаря увещевать по возвращению на землю своим братьям, чтобы уверовали в Бога и попали в рай, а не ад. Но вот был ли весел, ироничен своей, должной быть и у Него, улыбкой Иисус Христос? Нет, не был, не выражал этого никогда. Как уже более даже не улыбался воскресший Лазарь. Тот, кто знает, как многим рискуют люди, заблуждаясь в своем неверии, тот уже не перестанет сокрушаться о людях. Но и это сокрушение стараются скрывать от других, давая себе полную волю для чувств в молитвах, часто уединившись. «Ах, любимое Божие создание, человек! В какое ты состояние, в какое бедствие, в какое бесчестие впал из-за хитроумности змия! – сокрушается без тени улыбки, не видя в иных заблудших и ни улыбки, и ни радости Христа, святитель Тихон Задонский (104, 452). – «Где твоя красота, которою Создатель тебя украсил? Где твоя честь, которую Он в начале тебя почтил? Где образ Божий и подобие Божие, по которому ты создан? Позавидовал лукавый змий блаженству нашему и неисцелимо уязвил нас… «…человек в чести не пребудет; он уподобится животным, которые погибают» (Пс. 48, 213). Но кто с Богом – живут и остаются людьми!

Чтения триста пятнадцатое и триста шестнадцатое

«Является ли греховным пристрастное увлечение классической музыкой, как и любое другое увлечение светским искусством? Нужно ли от этого отказываться?» «Можно ли болеть за футбольную команду, и если нет, то почему?» «А в какие игры христианину нельзя играть?» «В шахматы тоже лучше не играть?» «Можно ли православному человеку жевать жвачки?» «Приходилось слышать, что православным людям нельзя пить кока-колу, так как якобы это бесовской напиток. Что на такое можно ответить?» «А как Церковь относится к алкоголю и горячительным напиткам?» От всего ли пристрастного надо уходить в миру? Надо ли увлекаться мирскими искусствами?

Если бы это было возможно – отказаться от всего пристрастного в миру применительно к своему миру, то это было бы лучше для спасения души, ибо можно потратить эти душевные силы на укрепление духа веры и благородные деяния во имя Божье; все, что не направленно именно на эту цель – греховно по своей сути, ибо все равно приведет к страстям искушения и греха, даже и кажущаяся «божественной» музыка, если она не церковная. Мирские искусства не служат уходу от похотей, а служат привлечению внимания похотей. Но ни от чего в миру отказаться всем сразу невозможно по определению: ни от обретения рождения и прихода смерти, ни от грехов, ни от раскаяний и терзаний сердца, ни от страдания души и сокрушения обо всем греховном земном, находящемся в нас, находящегося в нас Святого Духа. Беспристрастны, возможно, только живущие в нас или возле нас Ангелы, да и то – и у них, вероятно, может лопнуть терпение, и когда покинут несчастного грешника, он без защиты попадет в ловушку своей погибели. Если духам, оберегающим нас, приятны музыка, произведения искусств, они охраняют нас и мир музыки и искусств, и в этом мире кто-то возвышается до того, что его зовут в храмы и в христианское воинство проповедников истин Божьих через искусства; а кто-то из мира искусств падает в бездны, потому что вдруг остается один и забытый, даже на века, как оказался забытым писавший для мессы в храмах Запада свои великие кантаты и фуги композитор священнослужитель, кантор, Бах. Несомненно, его чрезмерные заслуги открыли путь бесовским силам заставить его коллег и конкурентов завидовать, плести интриги и, наконец, надолго погубить память о нем. В этом смысле постараться быть беспристрастным означает не поддаваться на искушения, не бежать вперед без передышки, увлекшись созерцанием «божественного» в личном понимании этого, стараясь заглянуть за грань сущего; надо не опережать свое время, а быть в соразмерности к нему и своем месте в нем. То есть быть с тем, как учит жить Бог – в смирении и благоразумии, не увлекаясь ныне даже и, так называемыми, страстями Христовыми, чтобы играть Его роль в кинофильмах, в театре, может даже, и в светской музыке. Конечно, во всем, что ни делаем, мы заглядываем и в будущее, если это приятно – чтобы повторить, если нет – избежать, хотя Бог зовет не жить завтрашним, а сегодняшним, ибо он позаботится и о завтра. С православной точки зрения если смотреть в будущее, то - в То, в которое позволил прийти Бог. Повторим, как сказано святителем Феофаном Затворником (107, 427-428): «Смотри не на настоящее, а на то, что готовится тебе в будущем, старайся сделать себя достойным этого, тогда и горестей не заметишь».

Чтения триста семнадцатое – триста двадцать третье

«Можно ли болеть за футбольную команду, и если нет, то почему?» «А в какие игры христианину нельзя играть?» «В шахматы тоже лучше не играть?» «Можно ли православному человеку жевать жвачки?» «Приходилось слышать, что православным людям нельзя пить кока-колу, так как якобы это бесовской напиток. Что на такое можно ответить?» «А как Церковь относится к алкоголю и горячительным напиткам?» «Почему курение – это грех, а пить чай или кофе, которые тоже считаются наркотиками, дозволяются даже в постные дни?» Заставляют ли одни пристрастия потреблять и другие?

Все можно в добродетельную меру. Но главная ценность – находить время для укрепления веры, в которой можно даже без особого труда найти замену всему мирскому. Преподобный Ефрем Сирин (32, 108) говорит: «Вера рождает добрую мысль, а добрая мысль – река воды живой. Кто приобрел ее, тот наполнится волнами ее». Сомнительно, чтобы была большая польза человеку, если бы он был пристрастен даже и в спорте, в коем быть лучше и первым на пьедестале есть цель многих великих атлетов. И орущий на стадионе «Го-ол!» не должен делать этого в исступлении, и не доказывать, что в голе помог Господь Бог, ибо Церковь не приветствует также и слишком большие увлечения играми, а глубоко верующие люди призывают – взрослых - вообще никогда не играть. С другой стороны, если наши победы в спорте в определенный свершившийся момент сплачивают народ и возвышают православный дух, - этим не воспользоваться во славу укрепления христианских истин о необходимости и пользе добра было бы грехом. После Чемпионата мира по футболу в Москве Святейший Патриарх Кирилл сказал: «Яркая игра футболистов и искренние сопереживания наших соотечественников содействовали единению российского общества, формированию чувства солидарности у наших сограждан». Это также, - как говорит отец Кирилл, - «Блоги, социальные сети – все это дает новые возможности для христианского свидетельства. Не присутствовать там – значит, расписаться в собственной беспомощности и нерадении о спасении собратьев». Но, конечно, молодым поколениям надо с рассудительностью подходить к участию в тех или иных мероприятиях. И этим молодым поколениям нужно быть настороже: неосторожного человека всегда подстерегает лукавый, чтобы через чьи-то уста обвинить в пристрастном к чему-либо; либо, наоборот, внушить самому человеку, что он ни на что не годный, если не может быть беспристрастным во всем. Коварство темных сил в своем увлечении совратить добрую душу всегда поистине пристрастно. И даже молиться надо благоразумно, с Богом в уме и душе, без страсти в уме и с покорным душевным порывом, чтобы не поддаться искушению лукавого прыгнуть со скалы, чтобы увидеть – подхватят ли Ангелы. Ангелы в какой-то момент и от верующего могут по греху его на миг отвернуться, и как раз в тот миг, когда он искусится в страсти лукавым да бросит себя вниз головой. Ангелам только останется «ахнуть», а потом держать ответ перед Всевышним, Божьим Духом. Поэтому, чтобы ни самому не подставляться, ни других не подставлять, перекладывая на кого-то вину, молиться надо, и просить свою меру, с помощью всегда неизменяемого уравновешенного Духа Святого, с совершенствованием души в недрах Его, перемалывающих уничтоженный грех в благодатную почву возрастания в спасении человека. «Надо, - со слов епископа Феофана, - с усердной молитвой к Богу возбудить в себе потребность знать то, о чем пишут святые отцы. Но изучать их постоянно, сохраняя при этом благоразумную умеренность… надо постоянно стремиться к главной цели – запечатлению истин и возбуждению духа… с той целью, чтобы освещать память о Божественных истинах и напитывать ими душу» (20). Таковой цели должны способствовать всякая добрая музыка и любое благородное искусство православного человека. Если даже в бесстрастных условиях к молитвам надо относиться с особенной подготовкой, то как же можно легкомысленно отнестись к увлечениям игры в шахматном турнире, а тем более в карты или в рулетку, где уже всегда рядом бес, нашептывающий, что лучше бы играть на деньги или на все приобретенное состояние, и, мол, «твой Господь поможет»; не стоит увлекаться даже жвачкой или кока-колой, что привнесено в обиход из–за границы с таким наплывом и напором, словно, чуть ли не полностью взамен отечественным морсам, компотам и чаям на травах, и что несет с собой семена чуждых крон и корней. Если от этого отказаться сразу не возможно, поскольку и воздухом все люди земли дышат от одного и того же небесного воздушного пространства, будто скользящего по шару планеты, надо потреблять это с благоразумием, с умеренностью и беспристрастно, как и обращаться с тем же воздухом, которого в нашем организме необходима заданная Богом умеренность. По горячительным «традиционным русским» напиткам вопрос тоже отнюдь не простой. «В церковном взгляде не может быть крайностей. С одной стороны, страсть к винопитию есть страсть душепагубная. Те, кто ей предаются, безусловно, тяжко прегрешают, и прежде всего против самих себя, так как, по словам апостола Павла, тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога (1 Кор. 6, 19)», - доводят до нас источники писаний духовных отцов. Плоть человека столь сильно привязчива к тому, к чему ее приучаешь, что даже чай или кофе могут стать пристрастием и наносить вред и телу, и душе, не случайно «в практику некоторых монастырей вошел обычай во время Великого поста воздерживаться от чая», как, в принципе, и долгое сидение за самоваром с любыми травяными заварками. Их чрезмерное потребление приравнивает людей к потребляющим табачный дым, а те приравниваются к потребляющим наркотики; потребляющие же наркотики приравниваются к отъявленно эгоистичным и преступным сообществам. Любой отъявленный или «заядлый» потребитель сигареты «готов (это еще Достоевским было подмечено) любить человечество всеобъемлющей любовью, но лиши его хотя бы на несколько дней привычной сигареты, и он так возненавидит и своих близких, и вообще всех вокруг, что для того, чтобы ее получить, может пойти и на воровство, и на преступление». Таким образом, пристрастие вообще к чему бы то ни было имеет тенденцию к потреблению все больших страстей и все более человека прегрешает, вплоть до его смертных грехопадений. Могут спросить: «Но есть от рождения натуры страстные во всем, как быть?» Святитель Иоанн Златоуст говорит нам, что «та страсть пагубна, которая, каждый день поедая нас, ничем не удовлетворяется»; если такой человек, чувствуя в себе православное свойство, становится благонравен и сдержан, умерен и рассудителен, то проявление им себя в новом свойстве, как сдерживающей в себе страсти «страстной натуры» послужит ему только к возвышению. Из таковых, с сильными корнями, талантливыми во многом, личностями, вырастают очень серьезные духовные отцы. Но пока многие из нас еще не пришли к этому подвигу. «Мы еще не стали поклоняться Богу духом и истиной потому, что в мертвенном теле нашем //и в том числе отравленном безмерным питием горячительных напитков, даже и кофе// царствует грех», - говорит в сокрушении преподобный Макарий Египетский (33, 187).