Православие для героев. Книга чтений 4

Да, мало согрешающий и очень добрый, но не верующий человек также осудится, как и неверующий большой грешник; и как и верующий грешник - тоже. Другое дело, как осудится тот или иной грешник. Возможно, человек не уверовавший осудится менее, если у него крепко верующие родители и они молились за детей, или кто-то из предков совершил большие духовные подвиги, моля Бога сберечь потомков. Но поскольку никто этого точно не знает, совсем нелишне не только окреститься, ходить в храм, читать Священное Писание и Священное Предание, но и очень старательно молиться о своей душе, стараться хорошо исполнять заповеди Божьи, церковные правила, делать добро людям. В Новом Завете к язычникам, живущим с добром по чистоте их сердец, хотя они не знают Бога, отношение более благосклонное, чем к верующим, которые знают о Боге, Его пожеланиях и о требованиях Его; и когда они не исполняют их - являются более виноватыми. Однако, надо сказать, что в православной стране хорошие люди, даже если в храм не ходят, то в них не может не быть хоть малого зерна веры, это, на мой взгляд, невозможно. Хороший добрый человек все равно совестится, что он не истинно верующий, хотя может не признаться в этом всю жизнь (тогда как недобрый, если виноватится, то более озлобляется). И многие из добрых, пусть не сразу, возрастают и укрепляются в вере. Человек, идущий к Богу должен сам себе доказать, что Господь есть, а не по внешнему внушению других – «Просто поверь!» даже без ощущения Бога; хотя… добрые люди это могут принять более успешно - «что-то такое» в себе ощущая, как добрую зависть к христианам. В притче о горчичном зерне, которое названо самым малым, в «Толковании Евангелия» Б. И. Гладкова, сказано, что оно «становится, когда всходит, больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные. То же самое будет и с проповедью». Можно сказать, - то же самое будет с проповедью самому себе, а затем и другим, всякого уверовавшего человека. Но вначале важно не проспать момент уважения к верующим, тягу к Церкви, где его могут окрестить. И другим важно это почувствовать и помочь человеку, пока лукавый не искусил голодную птицу склевать это зерно в сердце человека. По Гладкову: «…Слово Божие, посеянное Иисусом Христом и упавшее на благодатную почву, вследствие благодатной силы, заключающейся в нем, возрождает человека… //См. Лк. 8, 11; Мф. 13, 36-43; Мк. 4, 26-29)//. //При этом// если ни терния, ни плевелы не заглушают его, то оно вырастает и дает плод даже без дальнейшего содействия Посеявшего». Господь по каждому человеку отдельно судит, и знает, что по-настоящему добрый, сердечный и неэгоистичный человек рано или поздно уверует, и уж точно когда наступит опасность или подойдет к концу земная жизнь, и когда захочется повиниться перед людьми и Богом, а в последний миг мелькнет и надежда, что Бог примет его в свою любящие объятья; «…когда перед человеком предстанет вся его жизнь, может быть и добрая, однако так бесконечно неполная без веры во Христа, что то пусть и не устами, но сердцем так же //как один из разбойников на кресте рядом с Христом// воскликнет: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царство Твое! (Лк. 23, 42). И услышит он благой ответ Сына Божия, ведь Бог есть любовь, и мы должны верить, что у человека всегда остается надежда на спасение».

Чтение триста шестое

«Можно ли сказать: то, что для одного времени – грех, для другого – прегрешение? Существует ли историческая переоценка тех или иных порочных помыслов, чувств, поступков?» Священник должен стараться удержать того, кто решил уйти из Церкви? Имеются ли в Церкви Ангелы, Духи, которые и для несовершенных верующих приносят, успокаивая их от мрачных мыслей, какие-то облегчения, утешения, радости? - если есть, то почему же им такое предпочтение?

По первому вопросу… В какой-то степени это настолько очевидно, что вера православного должна однажды включить и более никогда не выключать ощущение реалий времени, в котором живет человек, а во времени – переоценку своего личного понимания ценностей. В детстве, юности, зрелости, старости – они объективно различны, и мера грехов в сфере определенных мирских «ценностей» кажется различной. То, что старому, когда он видит страсти молодых, - кажется греховным, то молодому кажется нормой (и Бог видит нормой, но качает головой, как любящий отец, видя игрища своих шаловливых чад – отроков, юных и становящихся на крыло, пускающихся в их первый полет; и в покачивании головой Бога в то же время – и упрек старшим, с возрастом включающим в себе механизм часто неоправданного осуждения, вызываемого завистью; а старики часто грешат досадой на что-то, раздражительностью и нетерпимостью). Верующему прегрешения молодости, присущие всем, воспринимаются объективными факторами жизни с объективными же наказаниями за грехи в борьбе за мирскую нишу счастья. Бог не запрещает людям жить по своей воле. Но что важно накрепко усвоить идущему путем веры, что в настоящем, а также в ретропспективе и перспективе сама оценка греха неизменна. Могут в чем-то меняться методы педагогического влияния Церкви к людям согрешающим, в зависимости от «потоков» племен и народов в их школы, люди бывают и очень избалованными временами облегчения, переизбытками вольности. При том, что задача Церкви всегда одна – не дать человеку погибнуть, а помочь ему в начале, в середине и в итоге земной жизни приобрести Царство Небесное. «…Священник же должен помочь согрешившему удержаться в ограде церковной, а не выйти из нее, чтобы снова погрузиться в житейские стихии. При этом, конечно же, никак нельзя снижать нравственные требования». И если еще в Ветхом Завете говорится о том, что огрубело сердце людей (См. Ис. 6, 9-10), то это не значит, что не следует превращать это сердце в сердца верующих. Церковь Христова заботится о пастве, как обо всех детях своих, без исключения, грешащих больше и прегрешающих меньше, даже о тех, кто слушая не слышит, но, все же, может, и должен, еще услышать. Если люди не делают явное беззаконие, скорее всего, все же, не будут творящие грехи невольные ввергнуты в печь огненную, где слышен плач и слышен скрежет зубов истинных беззаконников (См. Мф. 13, 50). Но грех и прегрешение в сфере веры имеют ту особенность, что они могут не только быть искупаемы молитвами, исповедью и причащением Святых Тайн согрешающих, но для них в Церкви есть их ловцы в лице Чуткости, Благожелательности и Радости, ибо сказано, что Ангелы возрадуются приходу к вере большого грешника более, чем приходу в Церковь 99 праведников (См. Лк. 15, 7). Понятие «большего грешника» подразумевает и того «меньшего», что и можно, наверное, назвать прегрешением. Но важно уяснить и то, что если сознательно начнешь создавать себе список «меньших» прегрешений, нежели больших грехов, притом зная, что весь мир лежит во зле (1 Ин. 5, 19), то тем самым будешь более серьезным провинившимся перед Богом, чем грешащие и прегрешающие невольно, или по неосознанию своих грехов в порочных помыслах, чувствах, поступках. Преподобный Ефрем Сирин рассудил (28, 244): «…Но горе мне! Потому что во мне причина. Лукавый не заставит насильно меня согрешить. Грешу я по своей воле, почему же слагаю вину на лукавого». Для всех времен есть и свои грехи, и свои прегрешения. Зачем же перекладывать вину и уже на сами времена? Во все времена Христос дал нам одинаковую свободу. «Не Бог причина зол, а мы сами, потому что началом и корнем греха служит то, что от нас зависит, наша свобода» (113, 234). Но верх неблагодарности было бы переложить вину и на Того, кто ее дал вместе со Своею любовью и позвал в Его Царство Небесное». И переоценки этому нет!

Чтение триста седьмое

«Сегодня понятие греха осталось только в Церкви. В современном секуляризованном мире оно практически отсутствует?» Почему Святая Русь называлась Святой? Когда говорят, что весь мир – во зле, имеется в виду отношение к миру и отношение мира к человеку? Кто чувствует зло и добро – только те и придут в Церковь?

Это не так, грехи осознают все, ком у дано думать. Даже и неверующие люди в России в большинстве своем прекрасно знают, что, совершая неблаговидное, - грешат. Знать о грехах – это традиция, поэтому среди тех, кого считают неверующими, христиан в душе много. Другое дело, что это зачатки, но они есть, иначе паства Церкви так быстро не умножалась бы в последнее время: она приумножается от неверующих с зернами любви к Богу и православной культуре, принимающими силу веры, начиная от малого, первопознаваемого. «Стремление к правде Божией определяло идеал и внутреннее бытие большинства людей. Так было и в первые века христианства, и в Византии, и на Святой Руси, которая называлась Святой не потому, что тогда все люди были святыми, а потому что святость была нормой жизни» (М. Козлов). В жизни вне Церкви, в том числе до того, как Бог дал людям свой первый Завет, хотя понятия греха, как вины перед Единым Богом действительно не существовало, но миром в хаосе страстей и дурных поступков были и добродетельные люди, желавшие только мира, философы, мечтающие о гармоничном мире. Зла в том мире не было ни меньше, ни больше, ибо сказано, весь мир лежит во зле (1 Ин. 5, 19), но если зло прежде было в мире диком, языческом, то ныне зло в мире современном просвещенном многими философиями и науками, и появившимися изящными культурами. Почти все знают о Боге, осведомлены, что Бог уже дважды заключал договора между Собой и человечеством, при втором не отменяя первого закона, но призывая исполнять его с учетом Его воли спасения уже всех людей земли, а не одного вначале Им избранного народа; и что Он решил изменить среду обитания людей, лежащей во зле, на среду жизни вечно без какого-либо даже намека на зло. То есть как в совершенном мире люди могут быть не осведомлены о зле, так в мире людей на земле многие могут даже не осознавать истинного зла, видя его только тогда, когда кому-то лично, или близким, или стране причиняется зло и вред. Даже и верующие в Бога люди не все до конца понимают, что христианство требует видеть во зле не зло мира, а то зло, которое имеется в душе каждого человека, его страсти, искусы и грехи. Этим принципиально и отличается мир земной (где зло оправдывается борьбой за жизнь в мире зла, и одни живут за счет убийств и уничтожения других – ф фауне, – считая человека, - и флоре) от мира горнего, небесного, где властвуют Божественная любовь вне сферы зла. Кто не желает замечать этой принципиальной разницы, погрязнув в сфере современного культурного пространства, просвещения миллионами познаний из библиотек бесконечно разнообразных по содержанию гипотез и выводов современных книг, в комфорте, предоставленном научно-технической революцией и компьютеризацией, тот легко готов признать, что его «секуляризованный» безбожный мир, в отличие от необходимости постоянно счищать свои грехи, - это то, что и нужно современному человечеству. «Думаю, главная трагедия XX века состоит в том, что современная цивилизация настаивает на упразднении самого понятия греха и взамен предлагает торжество скверны, гнусности и порока. Люди научились стесняться своей веры и даже чуть ли не извиняться за то, что пока еще христиане…» (М. Козлов). И все же, хотя некоторые верующие могут уже забывать даже о своих грехах, или же перекладывая свою вину в собственной беспомощности на тех, кто создал секуляризованный мир, то в мире, слава Богу, огромное число людей, которые и будучи некрещенными чувствуют где зло и грех, а где добро и благодать Господняя, и они желают ухода от растлевающего их и души их детей расчета и эгоизма. И, скорее всего, все из таких в России войдут в благодатную ограду Русской Православной Церкви, ведя за собою к спасению во Христе и своих детей. И до тех пор нам всем сообща «Нужно веровать, //и отдавать себе трезвый отчет,// что в первородном грехе заключается семя всех страстей… и потому не стоит удивляться проявлению и восстанию ни одной страсти», - учит святитель Игнатий (Брянчанинов) (108, 527). Чтобы, по крайней мере, не взять на себя невольного греха отвращения от Церкви тех, кто туда уже сделал первые шаги.

Чтение триста восьмое

«Нынешнее время знаменательно не только сущностным искажением принятых ранее в обществе норм, но и привыканием к этому. Это уже знаковое свидетельство?» Что становится важным знаковым в западном христианском мире и у нас, православных? Что значит: не хлебом единым жив человек?

Да, это знак того, что общество давно утеряло истинные нравственные ориентиры, но привыкание к плохому, ко греху, сведет усилия многих людей - спастись - к их неминуемому краху. Святитель Григорий Богослов свидетельствует (15,159): «Видел я иногда, что и камни, и прах, и укоризненные слова (какое ужасное исступление ума!) люди бросали в Того, Которого никто, нигде и никак не может уловить. Законы отметались в сторону; друга, врага, отца, жену и родных всех сметал стремительный поток». Но рядом с людьми всегда есть как Бог, так и Церковь, готовая познакомить с Ним заблудшие души. В Церкви в сонме всех ее престольных достоинств есть одно особенно важное, что она неизменна в своей цели выполнить обязанность помочь Богу спасти для Его мира как можно больше людей, братьев первого и Второго Адама (собственно, и от переносных смыслов, сотворенного Адама и рожденного Сына Иисуса Христа из недра Отчего), и при этом – спасти людей в их прошлом и настоящем от всегда греховного мира, а не от какого-то хорошего прошлого, которое лишь сегодня стало плохим. Нормы мира прошлого были столь же неугодными Богу, как и нынешние любых самых прогрессивных Основных законов или Деклараций прав граждан в их государствах. В этом смысле нет никакого привыкания к плохому и злу, потому что они были всегда, ибо весь мир лежит во зле (1 Ин. 5, 19). Но если речь идет о том, что прежде было больше верующих людей и вера их была крепче и устойчивее к различным искушениям и грехам, то сегодня это хотя и есть свершившийся факт в Западной Европе, но отнюдь не Факт в России: где верующих становится больше, и вера православная крепчает в силе и славе Пресвятой Троицы Небесной. Поэтому если для Запада его знаковым свидетельством искажения христианских истин и норм является характерный упадок веры (закрываются храмы, сдаются в аренду и в наем даже другим религиозным общинам), то для России – знаковым становится быстрое увеличение верующих православных, ревнивое возвращение к православным ценностям и возведение и восстановление каждую неделю, как минимум, по два новых Божьих храмов, церквей, часовен. Однако, на самом деле, в мире существует и привыкание ко все более облегченным условиям жизни и прокормления себя, например, если учесть, что хлеба на всех в мире могут посеять и вырастить уже только несколько процентов вооруженных сельскохозяйственной техникой людей от всего населения земли. Но – находим в сфере Предания высказывание богослова Б. Гладкова: «неудовлетворение запросов духа не менее мучительно, чем голодание тела: и ответ на эти запросы составляет ту духовную пищу, без которой человек не может жить сознательно //и осознанно в полноте//. Этот ответ принесен Христом от Бога, как принято говорить, с неба. Это Слово и есть тот хлеб с небес, о котором говорит теперь Христос, и Слово это – Он Сам» (См. Ин. 6, 63)». Таким образом, не земным хлебом единым жив человек, а знанием, что будет спасен с Иисусом Христом, и потому-то окончательно не свихивается с ума от безумства страха чего-то в краткой бренной жизни для себя недополучить. Можно жить с любыми нормами и установками и, привыкая к ним, не замечать своего падения, отхода от спасения. И потому необходимо помнить сказанное Им: «А кто отречется от Меня перед людьми, отрекусь и Я //от них// перед Отцом Моим Небесным» (См. Лк. 13, 27).

Чтение триста девятое

«Что делать, если студенту по программе приходится читать возбуждающие его тексты, тянущие ко греху?» Глаза, уши человека… надо ли лишать их своего любопытства? Бог не запрещает познание мира, но скрывает всю правду о Себе, можно ли знать ответ?

Стараться изо всех сил не искушаться ненужным, знать, что умеренность и воздержание могут спасти от многих недугов и скорбей. Святитель Григорий Нисский замечает (17, 461): «Часто глаз становится входом многих смертей: видит он раздраженного и сам возбуждается к той же страсти, видит благоденствующего не по достоинству и воспламеняется завистью, видит горделивого и впадает в ненависть. Или видит красивое лицо и впадает в вожделение». Да, имеется в виду также и смотреть, и слушать что-то, возбуждающее страсти, искушающее ко греху, опасное для души, но и необходимое, чтобы быть не «белой вороной» в студенческой среде. Верующий человек, как только осознает в себе Духа Святого, присутствие Бога и свое, как бы, взаимное проникновение в Его Кровь и Плоть, начинает ощущать, что он смотрит на все вещи вокруг глазами Бога, ощущать душой и сердцем Его все, что ни окружает. Разве Бог отменил студенчество? Разве Он отменил книги? Разве он отменил волю выражать каждому свое мнение, выстраивать теории и гипотезы в деле познавания мира? Разве запретил восхищаться красотой, ведь тогда исчезнет чувство восхищения святым, как мерой, воздействующей в противоположном направлении от восхищения против брезгливости и разочарования в виде искушения и греха. Ведь углубленное познание мира есть углубленная попытка познания Бога. И разве Бог запретил познавать лукавого? Нет, он Лично показал, как твердо и благоразумно надо ему противостоять, а без этого лукавый управлял бы человеком, а человек бы и не знал, что это не от Бога, а от лукавого. Бог всему этому познанию не противится, как не противятся отец и мать, когда однажды дети хотят узнать о них больше; но родители вправе остаться до конца со своей тайной, необязательной для детей, даже и самых умных и послушных. Родители знают, что дети все равно все это пройдут в жизни, но не желают, чтобы, что ни случится впоследствии, они имели повод неблагодарно и жестоко вменить им в вину, что на судьбу повлияла их, родителей, и жизнь, и любовь. При этом родители не всего скажут о своей жизни. Примерный ученик, студент, чувствующий потребность в вере и жизни с Богом, не станет выискивать в жизни родителей, и Бога, того, что они скрывают, может, и до времени; студенты, почитающие отца и мать, как Бога, а Бога как отца и мать (хотя это условно, ибо Бог всегда прежде всего), не станут видеть во всех открывающихся их познаниями тайнах жизни того, что не нужно, как и то, что подразумевает за собой меру любопытства. Нравственный человек не возбуждается от прекрасного оголенного вида своих родителей, он стыдливо отводит очи. Если не хватает нравственности, и студенчество вместе с тобой начинают уводить к совершению грехов, а при этом лукавый уже предлагает жизнь - как жизнь только греховную, то помни известный староотеческий совет: если не можешь бороться с искушением, избегай его. Если ощущаешь, что это для тебя непреодолимо, займись чем-то другим. Ибо, как сказано, «Демонами делаются… души, живущие во грехах, не потому, чтобы переменилось их существо, но потому, что воля их //под властью искушений демонов// подражает злобе демонов» (35, 800).

Чтение триста десятое

«Верна ли пословица: «Не согрешишь – не покаешься»? Правомочна ли установка: не согрешая, кайся?

Духовные учителя наставляют: «Хотя по природе человеческой невозможно не грешить, однако можно, согрешив по опрометчивости или по увлечению лукавого, тотчас измениться, покаяться и не прилагать зла ко злу» (5, 193). «Если обнаружим грех исповедью, то сделаем //его// сухим тростником, пригодным для того, чтобы он //грех// сгорел в очистительном огне» (5, 273). В вопросе есть подтекст, что иному бы лучше и согрешить, чтобы через раскаяние, крещение, искреннюю исповедь и вкушение Крови и Тела Христовых почувствовать в себе, как минимум, «человека», а как максимум, - и присутствие Самого Бога. В этом вот смысле да, пока не совершишь хоть малого «злого дела», дурного поступка и не одумаешься, - не придешь в Церковь за утешением поруганной искушением и грехом совести. Многие к вере именно так и приходят, их с нетерпением ждут Ангелы воинства Святого Духа. Не познавай путь греха, но познай путь добродетели - так скажут все, желающие добра. Но человек рождается уже грешным, потому что он есть потомок того, кто уже не имеет истории жизни лишь вечной безгрешной, а с согрешением, когда и был отпущен из Эдема на землю, где все зиждется, так или иначе, на зле. Это представлялось бы по-иному, как замысел Божий, где кто-то пожирает другого, и это являлось бы благом, если бы за этим стояло прокладывание пути другим жизням к бессмертию, но во зле прокладывается путь к смертям окончательным. Сказано, что не посеяв зерна и тем самым не умертвив его, не переродишь его в жизнь всхода, стебля и плода. Но Адам поступил неосторожно, согрешил, и этот закон трансформации жизни в смерть, а смерти в жизнь для него исказился в закон превращения из дарованной Богом жизни в смерть для человеко-Бого-подобного. Ибо в отличие от всякого живого в тварном мире человек создавался как существо богоподобное и бессмертное, но человек вверг себя в мир смерти, не для него предназначенный. Поэтому, что бы человек ни делал в нем – это совершение греха, и так до скончания века, пока все люди вновь не войдут в Царство Небесное. Значит, и та же поговорка – «не погрешишь – не покаешься» не верна по своей сути. Ибо нет в мирской жизни для человека вообще ничего, за что бы ему изначально не следовало бы каяться, то есть даже и без сознательного совершения грехов, а просто по факту его жизни на земле. Для верующего православного человека может существовать другая поговорка на все времена и народы, которым он желает спасения, веруя в возможность этого с помощью Христа и в этом уповая на Него: «Кайся и не согрешая», а только по осознании того, ради чего именно Богу Отцу понадобилось посылать к людям Сына Своего, родиться в образе человеческом, чтобы учить Новым Заветом, быть распятым на кресте мученической смертью, воскреснуть, передать дар крестить Святым Духом, чтобы во Христе и Церкви знать, как спасти свою душу для вечной жизни в той обители, которая изначально была уготована для одного Адама, а с приходом Второго Адама Сына Человеческого - и для всех людей. То есть по осознании самого первого, что необходимо осознать, - христианского благовестия о миссии Бога с Его появлением Сыном в мире тварном земного зла и бесконечного человеческого греха. За ним необходимо осознание и второго, и третьего, в том числе, что и будучи апостолом – обязательно согрешишь и даже не заметишь, будешь слышать Самого Бога, да не услышишь, а что же говорить о тех, кто не были при жизни Бога на земле его близкими учениками? Впрочем, эти грехи и покаяния Бог видел изначально, не даром же сказал апостолам ученикам своим, что Он откроет им величайшую тайну, которую они сейчас и уразуметь не могут, которую поймут только верующие в Него, да и то не теперь, а после. (См. в т. ч. Ин. 6, 38-40; 65-66).

Чтение триста одиннадцатое

«Многие молодые уверены, что необходимо посещать ночные клубы хотя бы для изучения нравов современного поколения. Это классический пример подмены?» Верно ли, что в иных народах родители с детства приучают к греху насилия, сладострастия? Некоторые хвалятся, что тюрьма научила жизни, какую опасность несет такое заблуждение? Но трудная жизнь может являться отличной школой для успеха великий людей; можно ли у них просить советы? Какая благодать открыта в сравнении для прошедших суровую жизненную школу? – они могут быть воспитателями?

Было бы абсурдным поверить, что многие люди, а не некоторые, ходят в ночные клубы, в бары-дискотеки и им подобные, чтобы не отстать от жизни и знаний истинно верующих – то есть, только тем самым и знать, что худо, а что лучше или хорошо; пройти какие-то свои земные адово злачные места, чтобы затем порхать в радости только в раю; наиболее стойкие к искушениям и грехам даже и с намерением быть сильнее в вере и праведнее в мыслях и поступках здесь выглядят очень странно, ибо неизвестно посланники чего, как только своего неосторожного любопытства. Ведь наряду с верой в Бога и церковными правилами родители не прививают детям одновременно и веры в лукавого, и посещение не храма, а злачных мест. У иных языческих народов есть обычаи, близкие к этим, например, приводить в дом блудницу, чтобы сделать опытным отрока, или приводить многих невольниц, чтобы учился выбирать себе по вкусу, приводить жертву, пленного человека, чтобы научить хладнокровию в убиении, но христианство не позволяет участвовать ни в блуде, ни в оргиях, ни тем более в убийствах, чтобы изучить это дело на себе и рассказать другим, что это плохо, а тем более похвалиться, что в чем-то подобном достиг совершенства, достиг знания жизни в злачном. Никто даже из порочных, кроме «отпетых», не научает свое дитя тем, чтобы он попал и был в тюрьме, и тем получал опыт. Некоторые молодые люди в эпоху воровства и бандитизма и под влиянием фильмов и книг, культивирующих власть воров в законе и иных, им подобных, даже намеренно желали бы стать ворами, как «уважаемыми» людьми, познавшими «настоящую жизнь». Но тюремные страдания, когда посланы свыше, это не школа жизни, а покаяние за прошлое; и только счастье, что некоторые затем придут к Богу. Только бы им не услышать вновь лукавого, что приходом к Богу и совершенствованием в вере обязаны тюрьме, тогда под влиянием лукавого изучение Библии превратится в извращение сознания, Библия-то и закроет человека от мира, и когда он будет заглядывать в мир – то только рыча и ворча, ибо мир без бесов в ином. Не следует оправдываться тюрьмой, постоянно глядеть в эту бездну, так как бездна может сама вновь просочиться в приоткрытую дверь и утянуть за собой кого-то из близких, молодежь, откуда теперь придется выкарабкиваться уже им. И как им теперь слышать слова, что, мол, ничего, все к лучшему, это наша хорошая семейная традиция для укрепления веры? И молодежи не следует слишком увлекаться никакими клубами, ибо через них-то лукавый и осуществит свой план обмана и затягивания в бездну тех, в семьях которых гордятся тяжкими испытаниями, совершенными по страсти, глупости, неосмотрительности и нерассудительности. Но и тех разве осудишь? Только пожалеешь, хотя можно услышать рык, что несите свою жалость и доброту вместе с любовью куда подальше. Куда? Обратно к Богу, откуда они и исходят?.. Добрые советы надо спрашивать у добрых, и только тех добрых, которые проверены в их искреннем сердечном желании помочь всем, чем могут, чем не раз зафиксировали в их, как бы, «домашнем, семейном, родственном предании». Сколько бы людей не попали в беду, если бы прислушались к тому, о чем предупреждали имеющие опыт достижения добрых дел добрые люди, родители, братья и сестры! Но, правда и то, что случается - именно из прошедших особо суровые испытания затем могут родиться и большие христианские философы, и теологи, и религиоведы разных оригинальных толков, а также лингвисты духовных текстов и даже теоретики-праведники. Они могли бы быть и примерными праведниками, но суровость пройденной жизни в злачных местах уже не переделывает к прежнему плотское начало подсознания, а именно какую-то страсть, оставляя то, что позволяло выживать: участь жаться к своему углу и не ходить на ниву труда других, чтобы не сделать неосторожного, нарушающего личную защиту; тише едешь – дальше будешь; молчи больше – за умного сойдешь; назовешься конем - запрягут, и так далее. Если, пройдя испытания, люди остаются теми, к кому начинают тянуться массы людей, как к святым, даже и святым-юродивым, это значит, что эти святые являются проводниками молитв людей к Богу, и все получают благодать. Таким образом, научением же и вдухновением истинно духовной праведной жизни занимается истинно лишь Господь Бог, с Его Ветхим и Новым Заветами для мира. С Заветами и с духовным опытом истинно смиренных подвигов христианских православных послушников в Церкви; с умеющими жить и общежитиями монахами в монастырях; с рассудительными не от подкоркового, а сознательного, умного, рассудка Духа Святого и помощи умных Ангелов в мирских откровениях, не несущих ничего более того, о чем ежегодно и на протяжении двух тысячелетий говорят в Церкви; не трактуя Библию по-своему в сути более того, что считают в Церкви, сообразуясь с уже сказанным по Священному Писанию в Церковном Предании многими поколениями духовных старцев, отцов, подвижников-учителей православия. А суть одна: что всегда повторяется и способно поместиться на нескольких страницах бумаги, на какой бы вопрос ни ответил верующий человек другому. И в помощь этой практике - созерцать Бога в себе от Святого Духа, разговаривать с Богом в стенах Церкви в молитвах и слышать Бога в Писании, внимать о Нем из всего Предания (в коем и все совершаемое Церковью в ее истории есть практика чудес, в том числе с исцелениями разных телесных и душевных недугов людей по молитвам их у святынь и по воздействию духа нетленных благоуханных мощей святых). Спасает людей Церковь Христова как раз именно потому, что многие люди и делают то, что есть самый настоящий разврат и смертный грех. Грехом является уже принятие к своей совести, как мерила, и понятие «классический пример подмены» правды неправдой, дурного добрым. «Классический» - значит, несущий в себе некий смысл того, что уже давно допустимо, проверено временем, пользуется успехом, признано обществом чуть ли не как образец чего-то. С точки зрения сил лукавого, «классическим» может быть все, чему не учит Божье учение, но с точки зрения Церкви и верующих - только Бог, как Свет, Слово, Неиссякаемый источник жизни и любви. И вот, за знаниями и спасением души надо идти не в ночной клуб, а в пламя духовного огня. Святитель Иоанн Златоуст учит, что «…духовный огонь… не оставляет в нас никакого пристрастия к земному, но воспламеняет нас иною любовью». Молодой человек, кому трудно отказаться от своей тяги к личному сомнительному опыту, может искать себе любые оправдания и лазейки, он может сказать: понятие «духовный огонь не оставляет» – это процесс, и понятие «воспламеняет» тоже процесс, а не сделанное сразу. А мне надо сразу, пока я молод! Но пока молодость не наделала бед, не свершилось погрязания в смертные грехи, используй время с рассудительностью и памятованием о Боге, чтобы успеть вкусить и мирские удовольствия, и нагрешить, но и раскаяться и исповедоваться. Это, хотя бы, первый совет не желающим слушать. А опыт, который предлагают старцы, иной: все видимое в жизни нужно воспринимать «в непрестанном сокрушении, проливая неиссякаемые источники слез, и получая от того великое удовольствие, потому что ничто столько не сближает и не соединяет с Богом, как такие слезы». Молодой человек может, понятно, возразить: «Я знаю, что блаженны плачущие (Мф. 5, 4), а как же Апостол Павел говорит: радуйтесь всегда о Господе (Филип. 4, 4)». Но святитель Иоанн Златоуст на это нам так объясняет: «Он говорит об удовольствии, проистекающем от этих слез». «Не наше дело постоянно смеяться, забавляться и жить весело…» Однако, конечно же, и опыт жизни, чтобы учить, воспитывать и проповедовать необходим, в том числе если работать среди современной молодежи, иметь представление о видах их типичных грехов, знать их мысли и обладать к этому огромным иммунитетом крепкой веры. Недаром святитель же учит, что при благовествовании с разными контингентами людей «Сначала надлежало говорить с ними сколько можно ближе к мыслям их, чтобы они не соблазнились //т. е. не впали в раздражение, перерастающее в неприязнь, злобу и гнев// и говорить именно о их спасении, чтобы тем лучше привлечь их».