А короли в шахматы играли. Барон Блэквудский. (Том 4)

— Крепость выглядит брошенной, — сообщил он, выслушав доклады. — На стенах не видно ни людей ни пушек. Но ворота закрыты. Очевидно это ловушка. Два полка Генерала фон Шварцвальда были разбиты под стеной Дарвельской крепости. Мы не станем повторять их ошибку и приближаться к ним, чтобы они уничтожили нас, как солдат фон Шварцвальда. Мы похороним их под обломками их же крепости нашими пушками. Бежать им некуда. Они УЖЕ покойники.

Вряд ли это можно было назвать военным советом — Генерал Бомон уже всё решил.

Тяжелые осадные орудия начали снимать с телег, на почти максимальной дистанции для стрельбы по стене крепости. Они разместились дальше стоящих перед крепостью пехотных полков. На этом расстоянии даже самые тяжёлые пушки защитников не смогли бы их достать своими ядрами.

Полевые орудия разместились немного впереди, ближе к крепости, чтобы прикрывать осадные картечью в случае вылазки защитников. Они встали точно между пехотными полками, которые защищали бы их во время перезаряжания орудий.

Немногим после полудня, когда все орудия были разгружены и подготовлены к бою, Бомон отдал приказ начать обстрел крепости.

Глава 233

Первый залп грохнул так, что, казалось, дрогнуло само плато. Ядро ударило в стену, выбив из неё фонтан известняковой крошки.

В отличие от Дарвельской крепости, у этой были только задние ворота. Стрелять по ним, не подставляясь под пушки крепости, было бы невозможно. Поэтому Генерал Бомон предпочёл разрушить стену осадными орудиями. Все его войска оставались при этом на безопасном расстоянии.

Только в случае отступления защитников крепости в бой должны были вступить два кавалерийских и два пехотных полка. Их численность в два с половиной раза превышала силы защитников, что гарантировало полное уничтожение бегущих.

В случае попытки вылазки у обороняющихся не было ни единого шанса. По ним ударили бы шесть тяжёлых полевых орудий и в четверо превосходящие силы атакующих. Генерал был абсолютно спокоен. Победа была у него в кармане.

Ядра продолжали бить по стенам крепости. Точность оставляла желать лучшего, но стены получали всё новые и новые выбоины и трещины.

Ни из ущелья, ни тем более из лагеря, где находился Полковник, не было видно переднюю стену крепости, лишь небольшую часть задней. Был слышен только грохот орудий врага.

Кронвеллу при каждом залпе оставалось лишь сжимать кулаки и проклинать Генерала Реннера. По его крепости стреляли, а ответить, бросив вверенную ему крепость на уничтожение врагу, он не мог.

Сверху было видно немногим больше. Саму крепость видели лишь два часовых. Но и им не был известен результат попаданий. Изнутри стена пока выглядела целой.

Лео, поняв, что это на долго, спустился вниз.

— Вы заставили меня покинуть крепость! — бросился к нему Кронвелл. — Я бы расстрелял этих негодяев из пушек крепости. А теперь они безнаказанно её портят.

— Полковник, они её не только портят, но и разрушат. А если думаете, что могли бы им помешать со стен крепости, узнайте у часовых, с какого расстояния бьют вражеские орудия.

Часовые доложили — орудия бьют с расстояния более километра. Полковник окончательно пришёл в ярость.

— Как они смеют бить по моей крепости с расстояния, на котором мои пушки не смогли бы их достать! У них нет Чести!

Когда минут через десять, когда он немного успокоился, Лео сказал ему.

— Они делают то, должны делать они, мы, то что должны мы. Всем нужна победа. И пока все поступают правильно. Главное, кто первый ошибётся. А Честь... Об этом подумаем, когда всё закончится, если сможем победить.

— Они разрушают мою крепость! Они должны ответить за это!

— Когда они её разрушат, вряд ли Генерал Бомон обрадуется результату. Если он, после этого, совершит ошибку, у Вас будет возможность начать мстить. Ущелье мы укрепили неплохо. Его будет ждать ещё один сюрприз.

— Вы останетесь здесь?

— Нет. После обеда я поднимусь наверх. Если Бомон не сделает глупости, после того, как стена крепости рухнет, я буду нужнее там.

Пушки продолжали стрелять, с короткими перерывами на охлаждение стволов.

Часовые начали докладывать о появлении в стене крупных трещин.

Полковник уже не сжимал кулаки, он сидел с мрачным видом, ожидая минуты, когда можно будет начать мстить.

После обеда пошли сообщения об обрушении крупных кусков верхней части стены и очень широких трещинах.

— Эта стена вот-вот рухнет! — возмущался Генерал Бомон. — Чего они ждут? Или со страху по подвалам попрятались?!

Солнце уже клонилось к закату когда крупная часть стены рухнула, образовав проём заваленный обломками. Но Генерал посчитал это не достаточным и обстрел продолжался.

К вечеру обрушилось почти три четверти стены.

— Если у них и остались пушки, стрелять они уже не смогут.

Сказал Генерал и отдал приказ двум полкам пехоты войти в крепость.

Километровая пробежка по песку была не легкой, даже без летящих навстречу пуль. Но результат расстроил Бомона куда больше. Солдаты вошли осторожно, держа строй, ожидая засады. Но засады не было. Ни в проломе, ни во дворе, ни в казармах. Никого, кроме крыс, в крепости не было. Даже все склады оказались пусты.

— Проклятье! — рявкнул Бомон так, что адъютант отшатнулся. — Они сбежали! Трусы!

Глава 234

Генерал потребовал немедленно передать приказ кавалерийским полкам догнать и уничтожить врага.

Но полки не сдвинулись с места. Солнце висящее совсем низко над горизонтом и они не видели передаваемые им сигналы.

Бомон, проклиная врагов, солнце, вечер, песок и все на свете, кроме конечно самого себя, отправил к ним посыльных на лошадях.

И пока вязнущие в песке лошади добирались до цели, приказал развернуть лагерь прямо перед обрушившейся стеной крепости и выставить усиленную охрану периметра лагеря и моста.

Телеги обоза уже успели разгрузить, и солдатам пришлось таскать все к крепости руками.

А кавалеристы получив приказ устремились в ущелье.

Лео приказал на обоих сторонах плато по прежнему не высовываться. Первый удар принимали на себя обороняющие ущелья. Солдаты были наготове. Пушки и мушкеты заряжены.

Кронвелл отдал приказ, артиллеристам стрелять не залпом, а по очереди, чтобы первые, получившие свою порцию картечи успели упасть и не мешать поражать тех, кто позади.

Тень крепости полностью накрывала и так полутёмное ущелье. Кавалеристы влетели в него на галопе. Сразу после яркого солнца, в полутьме, они не видели ни камней, ни рогаток приготовленных для них. Первые ряды врезались в это всё на полном скаку.

Лошади падали, ломая ноги, всадники летели через их головы, крики и ржание смешались в один сплошной вой. Остановиться задние не могли — их толкала собственная инерция, они врезались в упавших, падали сами, добавляя к баррикаде из камней ещё и баррикаду из тел.

Зато фигуры атакующих, на фоне светлой стены крепости, были хорошо видны обороняющимся в ущелье.

В тех, кто успел проскочить немного дальше полетели мушкетные пули. Уцелевшие после падения кавалеристы пытались стрелять в ответ, но узкие бойницы хорошо спасали защитников от их пуль. А большое количество мушкетов у укрывшихся в ущелье, позволяло вести довольно плотный огонь, быстро выбивая прибывающих врагов.

Когда частота выстрелов из глубины ущелья упала, а река кавалеристов всё ещё продолжала врываться в ущелье, Кронвелл отдал приказ произвести выстрелы из пушек.

Картечь прочистила всё, до входа в ущелье. Но новые всадники ещё пытались влетать в него. Лошади падали почти вначале и по инерции скользили по телам и трупам упавших раньше.

Офицеры кавалерийских полков уже поняли, что прорвать засаду не удастся и пытались остановить атаку. Но несколько десятков всадников ещё успели попасть в ловушку и погибнуть от мушкетных пуль.

Даже когда кавалеристы прекратили атаку, часть из них ещё находились напротив ущелья и стрельба по ним продолжалась. Под конец ещё один залп дали орудия.

Потеряв в сумме около трёхсот кавалеристов, оба полка отступили к лагерю.

— Почему никто не проверил безопасность ущелья?!— неистовствовал Бомон.

Офицеры штаба угрюмо молчали. Про засаду никто из них и не подумал, а напомнить, что Генерал сам отправил туда кавалеристов, желающих не нашлось.

Поскольку уже почти стемнело, а в темноте воевать было не положено, Генерал приказал удвоить дозоры и выставить оцепление вокруг выхода из ущелья.

— Чтобы ни одна мышь оттуда не проскользнула! — громыхал его голос.

Заканчивали ставить лагерь уже при свете факелов. Пушки оставили там, где поставили днём, а артиллерийский обоз подтащили на западный край лагеря.

***

Лео подошёл к Дериану.

— Главное, что мне нужно знать, это что им известно о нашем подкреплении, — сказал он.

Солдаты нашли среди погибших в ущелье не пострадавшую от крови форму офицера кавалеристов, видимо сломавшего шею, при падении, и Дериан отправился в ней на разведку.

Идти прямо из ущелья и изображать выбравшегося из этой бойни было слишком рискованно. Он поднялся на южную часть плато, с шестью солдатами и пошёл к тому месту, где были закреплены лестницы. Солдаты потихоньку спустили одну из них. И Дериан исчез в темноте.

Солдаты прождали его до начала рассвета и не дождавшись подняли лестницу, чтобы её не заметил враг.