А короли в шахматы играли. Барон Блэквудский. (Том 4)

Но уже темнело и работы остановили до утра. Пушки были слишком большой ценностью, чтобы ими рисковать.

Глава 228

Утро принесло с собой не только рассвет, но и новую волну тяжёлого труда. Скалолазы уже восстановили свои пути на обе скалы и поднявшись на одну из них спустили вниз веревку. К этой веревке, ожидавшие внизу шестеро солдат привязали лестницу, которую они еле дотащили до скалы. Поднять её вчетвером было очень нелёгкой задачей, но только они могли подняться на скалу без лестницы, для остальных нужен был путь попроще.

Дорога из досок, протянувшаяся от ворот крепости к ущелью, теперь была полностью готова. Несколько телег, с канатами, лестницами, блоками уже прошли через ущелье и стояли по другую сторону от плато. Их разгружали и начинали на них туда же перевозить провизию и боеприпасы. За плато начали разворачивать полевой лагерь.

***

Вернулся офицер связи Полковника. Он принес хорошую новость. Герцог смог убедить Короля начать имитацию переброски войск. Оставалось надеяться, что шпионы Короля Рорика увидят переброску войск и успеют доложить о ней Генералу Юлиану Бомону. Короткий путь между королевствами лежал через это ущелье. Шпионам нужно было ехать вокруг.

Лео, узнав о ответе Короля, сразу поставил ещё одну задачу.

— Нам нужен гораздо больший палаточный лагерь. Для прибывающего подкрепления, — объявил он.

— Но оно же не прибудет! — возмущенно возразил Полковник, не понимая замысла.

— Это не имеет значения. Важно, чтобы шпионы посчитали количество палаток. Внутрь они не зайдут.

— Тогда лучше поставить их прямо вокруг крепости, чтобы Бомон их сразу заметил.

— Так он конечно увидит их и без шпионов, но они займут много места и его кавалерия легко убедится, что они пусты, — хладнокровно возразил Лео, обводя рукой открытое пространство.

Больше у Кронвелла не нашлось аргументов. Но не нашлось и такого количества палаток. Их предстояло ещё доставить.

***

Между тем, веревочную лестницу подняли и закрепили на восточном склоне плато, невидимом для врага, чтобы пользоваться её было не опасно и, что куда важнее, чтобы враг заранее не узнал о позициях на плато. По ней начали подниматься солдаты. Подъем занимал почти 15 минут, а на лестнице могло находится не больше трёх человек, иначе она могла бы оборваться, поэтому поднимались по трое.

Поднявшись они начинали поднимать канаты и вслед за ними мощные, тяжёлые балки для подъемных механизмов. Все это поднимали тоже только с восточной стороны, чтобы не было заметно врагу. Перемещения между крепостью и ущельем не было видно, поскольку крепость всё загораживала, но скала была втрое выше крепости.

В тот же день скалолазы сделали крепления ещё для четырёх лестниц, на западном склоне примерно в 700 метрах от ущелья. Сами лестницы закрепили, но упускать не стали, чтобы их не заметил враг. Вечером они спустились с плато — завтра им нужно было сделать тоже само на плато по другую сторону от ущелья.

***

С первыми лучами солнца работы, прерванные на ночь, снова закипели. Разобранные лебедки уже лежали под скалой, и их части начали поднимать и собирать наверху. Поскольку подниматься и спускаться было долго, Лео сказал поставить на плато палатки, для тех кто работает наверху. Их разместили ближе к восточному склону, чтобы их не было видно, со стороны врага. Но небольшое замедление всё равно было, надо было поднимать еду и воду.

К вечеру все лебедки были подняты и собраны, подъемные механизмы также были собраны и установлены. Первая из двух тяжёлых пушек стояла внизу под скалой. Её надёжно закрепили канатами и приготовили к подъему. Но подъем отложили до утра. Это была самая сложная и самая опасная часть работы. Потеря даже одной из этих пушек ломала план Лео, который и так состоял из сплошных уязвимостей. Одна ошибка, одна неудача и шансы выжить становились к нулевыми. Также на завтра перенесли подъем доставленных новых лебедок и подъемных механизмов для подъема второй пушки на другую часть плато.

Лео тем временем мучался с вопросом, как сделать так, чтобы враг полностью поверил, что подкрепление прибыло. Палатки не выглядят угрожающе, они только говорят о том, что подкрепление может здесь быть. Песчаная равнина не позволяла одному солдату изображать действия нескольких — всё было слишком открыто, всё, как на ладони. Но действовать в открытую было нельзя, нужно было что-то придумать.

***

На рассвете следующего дня, тщательно проверив надежность крепления пушки и подъёмных механизмов, Полковник приказал начать поднимать пушку. А на другую часть плато начали поднимать разобранные подъемные механизмы и лебёдки. Телега от первой пушки уже была занята новой задачей, оставшиеся в крепости четыре средние полевые пушки нужно было доставить в ущелье. Их разместили более чем в 150 метрах от западного входа в ущелья. Их картечь должна была сметать всех кто рискнет войти в ущелье.

Лео также попросил разместить в ущелье рогатки, чтобы конница не могла приближаться к пушкам быстро. Но это можно было сделать, только после того, как из крепости будет вывезено все — сейчас они мешали бы собственным телегам.

К вечеру первая пушка была поднята. Но это было ещё не все. Теперь её нужно было перетащить поближе к западному склону и разместить примерно в 200 метрах от ущелья, чтобы крепость поменьше загораживала врагов от её ядер. Для этого завтра предстояло поднять доски, по которым её можно будет двигать. Хотя плато сверху и было практически плоским, оно не достаточно ровным для колёс лафета пушки.

***

На следующий день и вторая пушка, опутанная канатами, начала своё медленное, опасное путешествие наверх. А у Лео тем временем родилась новая, совершенно неожиданная идея. Он запросил пять тысяч факелов. Это удивило всех. Даже Дериан, знавший уже не один план Лео, удивился.

— Лео, ты хочешь научить солдат сражаться факелами и напасть ночью? — спросил он.

— Не совсем так, но похоже... — загадочно ответил Лео.

Глава 229

Каждое утро уже начиналось с осмотра окрестностей на западе. Передовые отряды врага могли появиться и раньше, чем его артиллерия. Времени оставалось всё меньше. Пушки на плато уже "ползли" на свои позиции. Неровности на верху плато мешали сильно. Приходилось стелить доски, подкладывать под них бруски, для выравнивания, а местами и просто переносить отдельно ствол, отдельно лафет. Лебедки теперь занялись доставкой боеприпасов для них и для стрелков. В помощь этим пушкам Лео решил выделить по двести стрелков для каждой. Точнее по 100 пар стрелков. В каждой паре один должен был стрелять, другой перезаряжать. Стрелять с края обрыва нужно было лёжа. Задача и так не легкая, учитывая вес длинного мушкета. А перезаряжать, не вставая, было почти невозможно.

Все склады крепости были уже пусты. Дорогу из досок от ворот крепости до ущелья закончили разбирать. Крепости оставалось сослужить свою последнюю службу. Лео считал, что ворота крепости лучше закрыть. Полковник с этим был полностью согласен, даже более того, он и в мыслях не мог допустить, позволить врагам зайти в крепость.

— У нас есть солдаты, которые не заняты в вашем плане. Надо оставить их в крепости.

— Я не стану оставлять в крепости ни одного солдата. Я не пошлю солдат на верную и бесполезную смерть, — не согласился с ним Лео.

— Но одного солдата? А кто тогда закроет ворота? Эти толстые брусья вшестером поднимают. Ворота невозможно закрыть не оставив людей внутри крепости.

— Полковник, у этого плато и вовсе ворот нет, но мы и входим и выходим. У нас есть четыре скалолаза, они выйдут из крепости спустившись по верёвке.

— Четыре! А если у них не хватит сил, как спустятся остальные?

— Все кроме одного могут спустится по верёвочной лестнице. Последний сбросит лестницу и спустившись снимет верёвку.

— Снимет верёвку? А как же мы потом откроем ворота? — Полковник был озадачен.

— Полковник, если враги увидят веревку, они поймут что крепость брошена. Если Генерал Бомон уже получил доклад о идущем к нам подкреплении он и так не нападёт. А если нет, крепость поможет нам выиграть время. Пусть он лучше сражается с пустой крепостью, чем с нами.

Полковник буркнул что-то не внятное и приказал прислать скалолазов. Лео объяснил им задачу.

— Но как же мы снимем верёвку? Если её не привязать мы не спустимся. А если привязать, то снизу уже не отвяжешь, — удивились они.

— Вот так Генерал, будет всё же по моему, верёвке Вы не прикажете спустится самой.

— Ну почему же Полковник? Веревка умеет исполнять приказы получше Вас.

Полковник громко рассмеялся. И даже скалолазы хотя и опасались гнева Генерала, тоже не смогли сдержать смеха.

Они проверили, что их четверых будет достаточно, чтобы заложить брусья. Многолетние "тренировки" на скалах сделали их сильнее среднего солдата. Они были готовы к выполнению приказа. Но перед тем как ворота были закрыты, Лео сказал им несколько слов, и их лица вытянулись от изумления.

Закрыв ворота и заложив брусья они поднялись на стену. Трое спустились по привязанной наверху верёвке. Последний отвязал верёвку и сбросил её концы вниз, по разные стороны одного из зубцов стены. Верёвка повисла на этом зубце, её длины хватило, чтобы оба конца достали до земли. Трое уже спустившихся крепко взялись за один из них. Оставшийся наверху успешно спустился по второму. Все четверо отошли от верёвки. Полковник стоял довольный.

— Ну Генерал, покажите, как верёвка выполнит Ваш приказ! — сказал он с усмешкой.

Лео подошёл к верёвке и "приказал" ей, сильно дёрнув за один из концов. Камни крепости, отшлифованные веками, почти не создавали трения, и другой, теперь ставший более коротким, конец верёвки быстро пополз вверх. Вся веревка скоро оказалась на земле. Такого сюрприза Полковник уж точно не ожидал. Несколько секунд он молчал, поражённо глядя на верёвку, мирно лежащую на земле. Потом развернулся и пошёл прочь, бормоча проклятия.

***

В западной части ущелья, перед пушками, камни на дне ущелья, которые сколько-то веков назад отодвинули к краям, чтобы сделать проезд для телег, теперь возвращались обратно, чтобы они мешали коннице и пехоте врага атаковать. А также, поближе, перед пушками, за ними укрывалась часть солдат. Эта позиция больше всего не нравилась Лео. Они должны были лежать, когда пушки позади них стреляют картечью, чтобы пролетающая над ними картечь их не задела. Защита из камней была не высокой и перезаряжать, даже короткие мушкеты, можно было только в перерывах между атаками врага. Поэтому им дали все пистолеты, что удалось найти. А также пики, если враг слишком сильно сможет приблизиться.

Ещё больше их позицией был не доволен Полковник.

— Лежать? Они же испачкают мундиры!

Тут уже и Лео потерял терпение.

— Мундиры? Мне нужны живые солдаты, а не их мундиры. На параде, скажите Королю, что я испачкал их мундиры.

Ущелье было слишком узким, и разместить всех стрелков позади пушек, где было более безопасно, не хватало места. Поэтому 60 солдат пришлось разместить в этой неудобной позиции. И хотя располагались он ближе всех к врагу, вступать в бой они должны были последними, если враг подойдёт слишком близко. Зато остальным повезло куда больше. Кроме массивных пушек их прикрывали деревянные щиты. Но попытка заставить солдат менять друг друга на позиции стрельбы отходя для перезаряжания оказалась безуспешной. Пока меняли друг друга два солдата, всё было хорошо. Но тогда эта позиция добавила бы лишь ещё 20 стрелков, а она по замыслу Лео была главной. Увеличение количества приводило к тому, что солдаты меняясь начинали путаться и сталкиваться друг с другом.

Лео пришлось применить другое решение. Щиты были размещены в шахматном порядке по десять в линию. Между щитами оставался проход. За каждым щитом прятались двое. Но стрелял только один. Второй перезаряжал. Он должен был заменить стрелка в случае если тот будет ранен или погибнет. Но в их "арсенале" было не два мушкета, а шесть. При необходимости стрелок мог сделать шесть выстрелов не перезаряжая. Мушкетов можно было дать им и больше, но под них не хватало места. Поэтому если все мушкеты были разряжены, заряжали их оба. Таких линий было шесть. Две первые на уровне земли. Две за ними имели уже не только щит перед собой но ещё и платформу под ногами из щита и бревен под ней, и оказывались на 35 см выше. У двух последних рядов платформы были на 70 см выше. В результате, эти шесть линий стрелков могли за очень короткое время обрушить на врага 360 пуль. Лео предпочел бы поставить и больше линий, но последняя и так была не совсем устойчивой из-за сильной отдачи длинных мушкетов.

Остальные солдаты оставались в запасе. Большая часть за восточным выходом из ущелья. И небольшое количество за последней линией стрелков. Подменять неполные пары, подносить боеприпасы. Четыре средних полевых орудия Лео тоже прикрыл щитами, чтобы избежать потерь ценных артиллеристов во время перезаряжания орудия. Но поскольку эти щиты мешали первой и второй линии стрелков, они были сделаны подъемными и поднимались на время перезаряжания пушки. Пушки вступали в бой когда стрелки не справлялись. Идея щитов перед пушками тоже возмутила Полковника, но Лео проигнорировал его реплику.

Среди палаток в лагере одна была отдана главному хирургу полка. Трёх врачей Лео оставил с ним, а двух отправил по одному на каждую из частей плато. Шансы ранений там были куда меньше, но кто-то способный оказать первую помощь был нужен.

Не у дел остался эскадрон у которого к тому же забрали большую часть коротких мушкетов и пистолетов. Но Майор Артём и сам понимал, что в такой ситуации его людям задач нет.

Полковник продолжал возмущаться, тем, что Лео не соглашается сжечь мост. Чтобы прекратить эти постоянные требования Лео попытался разъяснить Кронвеллу почему делать этого не стоит.

— Во первых при этом мы можем понести большие потери и не добиться успеха. Охрана моста усилена, надо отправлять не менее двухсот человек. Что люди, что кони по этому песку быстро не доберутся. Вы сказали, что наш посол отправился к Королю. Значит им уже известно, что мы знаем о их планах. Кавалерийские полки могут двигаться куда быстрее тяжёлых орудий и могут ждать в засаде недалеко от моста. Залп из тысячи мушкетов весьма смертоносен, — Лео тяжело вздохнул. — Но даже, если нам удастся уничтожить мост это нам не поможет. Мы не сможем выиграть с ними перестрелку даже через реку, а найдя брод они смогут переправить часть людей и без моста.

— Брод здесь всего один, примерно на километр от моста ниже по течению и переправить артиллерию по нему они не смогут!

— Они построят новый мост. Когда они будут на обоих берегах, мы им никак не сможем помешать. А за то время пока они будут его строить, их шпионы разберутся, что никакого подкрепления у нас не будет и наше положение станет куда хуже. Тогда они смогут найти способ, победить нас.

Глава 230

В Академии чувствовалось гнетущее напряжение. Все ждали ночного нападения "армии" Кассиана. Патрулировать четырёхкилометровый периметр никто и не пытался — было ясно, что забор не остановит нападающих. Бой должен был состояться внутри. Поэтому по ночам ученики и Магистры спали, но были готовы в любой момент по звону колокола выбежать и вступить в бой. Более восьмидесяти человек, отточенных тренировками, ждали сигнала. У ворот и на башне была обычная охрана, которая предупредила бы о начале нападения. Факелы для ночного боя не носили с собой, они лежали в каждой комнате. Днём кинжал во второй руке был куда полезнее.

Но угроза нападения была не единственной тенью, давившей на Сару и Киру. Вестей от Дериана, Лео, а также Лукаса и Лоренца не было. Они слишком хорошо помнили, что прошлая война для них закончилась за сутки, и ещё через день они уже вернулись в Академию. Каждый новый день ожидания становился подтверждением: крепость пала, и все погибли. Лиана старалась помочь им, как могла, — словами утешения и на занятиях, к которым она уже почти полностью вернулась. Но легче от этого не становилось.

В воскресенье они втроём сидели во дворе Академии, недалеко от главных ворот. Разговор не клеился. Гулять по городу никому не хотелось.

В это время охранник у ворот впустил Софию. Он уже хорошо запомнил девушку Лукаса и не стал выяснять, можно ли её пропускать.

Это была высокая, хрупкая девушка с мягкими чертами лица и большими серыми глазами, в которых обычно светилось спокойствие и доброта. Русые волосы аккуратно убраны под скромную шляпку — видно, что она привыкла следить за собой, но без излишней городской вычурности. Светлое платье и накинутый на плечи лёгкий плащ выдавали, что она очень спешила. В каждом её движении чувствовалась домашняя мягкость, не испорченная суровой военной жизнью.

Лукас не пришёл к ней с утра, и она, зная, что в Академия ждёт нападения, решила убедиться, что с ним в порядке. София остановилась на мгновение, оглядывая двор. Вид Академии, не тронутой сражением, немного успокоил её. Заметив Лиану, Сару и Киру, София подошла к ним.

— Лукас не пришёл сегодня, с ним всё в порядке? — спросила она.

— София, Лукас вместе с Лоренцем, Дерианом и Лео уехал защищать крепость от нападения войск Короля Рорика, — не задумываясь, ответила ей Кира.

София резко побледнела.

— Защищать крепость?.. Вчетвером?..

Её голова наклонилась, ноги подкосились и она начала падать на землю. Лиана едва успела её подхватить и усадить.

— Воды, быстрее! — воскликнула Лиана, поддерживая Софию. Её голос был твёрдым и приказал, заставляя Сару и Киру тут же прийти в себя.

Сара, чувствуя укол вины за то, что не остановила подругу, быстро побежала к колодцу. Кира тем временем опустилась рядом, её лицо исказилось от ужаса. Она не могла поверить, что так неосторожно выложила всю правду.

— Я... я не подумала, — прошептала она, и её глаза наполнились слезами. Это была не только вина, но и ужас от того, что она только что сказала. Истина, которую они так отчаянно пытались игнорировать, теперь стала чужой болью, и от этого их собственная боль стала только острее.

— Знаю, — коротко ответила Лиана, поправляя волосы Софии. — Мы должны были сказать это мягче. Она не из нашего мира.

София очнулась от брызг холодной воды на лице. Её глаза медленно сфокусировались на лицах девушек. Взгляд был растерянным и испуганным, словно она пыталась проснуться от кошмара.

— Лукас... — прошептала она, пытаясь вспомнить.

— София, пожалуйста, успокойся, — Лиана говорила ровным, мягким тоном, как будто успокаивала напуганного ребёнка. — Мы не знаем, что с ними. Но мы верим, что они справятся.

София покачала головой, слёзы начали скапливаться в её глазах.

— Как они справятся? Вчетвером... против целой армии? — её голос дрожал. — Вы... вы что, не понимаете? Это же безумие! Мой отец никогда бы не позволил...

Она снова попыталась подняться, но Лиана удержала её за плечо.

— Они не просто так уехали, София, — Лиана попыталась объяснить, но её голос дрожал от сдерживаемых слёз. — Это их долг.

— Долг? Но не умирать же! — её голос сорвался на крик.

Все трое, застыв в молчании. Кира и Сара прекрасно понимали, что она чувствует, потому что их собственные сердца были полны того же ужаса и бессилия.

Глава 231

Крепость под Калмаром была старой и мрачной постройкой, когда-то прикрывавшей город и путь на столицу с юга. Именно здесь Кассиан основал свою Академию.

Сейчас он сидел в своем кабинете. Напротив него, в напряженной тишине, замерли Магистры Вейланд и Элиас.

— Мои шпионы в Академии Чести сообщили, что Лео и ещё три ученика отправились на войну. Король Рорик вновь нарушил перемирие, его полки движутся на столицу, — начал Кассиан. Его голос звучал напряжённо. — Ваши предложения.

— Мы должны напасть на Академию Чести немедленно! — жестко произнес Магистр Вейланд, подавшись вперед. — Без Лео они значительно слабее! Это наш лучший шанс!

Кассиан медленно поднял на него взгляд. Несколько секунд он молчал, давая Вейланду прочувствовать тяжесть этого взгляда.

— Слабее? Мне сообщили, что в дуэли с Кайденом Лео выглядел хуже курицы, — Кассиан медленно откинулся на спинку кресла. — Как там наши люди? Все раненые уже в строю? Погибшим найдена замена?

Вейланд замялся.

— Лео хуже курицы? Странно... Нет, раненые ещё в лазарете. Погибшим Магистр Элиас замену нашёл, но их ещё долго надо готовить.

— И кем тогда вы предлагаете напасть на Академию? — Кассиан прищурился. — В том нападении разбойников мы потеряли почти четверть наших людей!

Вейланд опустил взгляд. Его пыл заметно поутих.

В разговор вступил более сдержанный Элиас.

— Магистр Вейланд, а как вы планируете проникнуть во двор?

— Конечно, мы не будем ломать ворота! — Вейланд попытался вернуть уверенность. — Двухметровый каменный забор — не препятствие для наших людей!

— А как вы подойдете к нему в полной темноте?

— У нас же есть факелы!

— И вы хотите, чтобы их охрана увидела ваши факелы за километр и их бойцы перестреляли вас, пока вы будете карабкаться по забору? Вы будете прекрасными мишенями.

Вейланд замолк, его лицо стало мрачным.

— Похоже, вы оба меня не услышали, — резко произнес Кассиан. — Король Рорик идёт на столицу. Его следующей целью, без сомнения, станет Академия Чести. И путь его солдат пролегает через нашу крепость.

Он замолчал, давая Магистрам осмыслить его слова.

— Как мы будем защищать нашу крепость? У нас даже пушек нет, — напомнил Кассиан.

Вейланд и Элиас, наконец, поняли истинную опасность. Их лица побледнели, на них застыл неподдельный ужас. Они не могли произнести ни слова, осознавая, что их амбиции и планы оказались ничтожны перед лицом реальной угрозы.

Глава 232

На девятое утро часовые сообщили, что на дороге через реку появились войска противника. Лео немедленно приказал всем не высовываться. Нужно было понять планы врага, до того как их заметят. Наблюдали за врагом лишь два солдата, лежа на западном краю плато.

Лео поднялся на северное плато. Полковник категорически отказывался карабкаться наверх и предпочёл остаться внизу, чтобы командовать обороной ущелья. Но сейчас оба узнавали о враге лишь по докладам часовых. Со средней и дальней от моста части плато врага не было видно. Информация передавалась по цепочке лежащими на плато солдатами. А в лагерь, где сейчас находился Кронвелл, условными сигналами.

Два кавалерийских полка проходили мост и сразу начинали строиться в боевой порядок и обходить крепость с обеих сторон, держась на безопасном расстоянии от картечи её пушек.

Лошади входя на песок вязли в нём и замедляли шаг. Сразу после моста и на нём самом началось небольшое столпотворение. Вскоре подходящие к мосту также начали утыкаться друг в друга и офицеры стали отдавать команды всей колонне сбавить шаг.

Всё прошло спокойно, перила моста не были сломаны, никто не оказался в воде. Конница завершала переход моста, а первые всадники уже были ближе к скале, чем крепость.

Вслед за кавалеристами на мост вошла пехота. Колонна двигалась уже медленно и новых проблем не возникло. Выучка была безупречной. Сразу после прохождения моста они строились в боевые порядки.

Как и кавалеристы, они заходили на мост двумя узкими колоннами. Один полк шёл левее центра моста, второй правее. Первые два пехотных полка повторяли и следующий манёвр кавалерийских. Они двинулись в обход крепости справа и слева, также удерживая безопасное расстояние, не подставляясь под пушки крепости.

Кавалеристы подошли прямо к отвесным стенам плато и там остановились. Пехотинцы, обходившие крепость заняли позиции справа и слева от неё, точно с флангов, напротив южной и северной стен.

Тем временем по мосту шли ещё два пехотных полка. Как и предыдущие они действовали чётко, выстраиваясь, чтобы занять позиции перед крепостью, с фронта, напротив западной стены, примерно на половине расстояния между крепостью и рекой.

Между этими полками осталось пространство для артиллерии, чьи пушки уже ползли по мосту. Часть солдат пехоты отстала, чтобы помочь артиллеристам разгружать с прибывших телег широкие толстые доски и настилать из них дорогу на песке.

Большие крепкие телеги везли две тяжёлые осадные пушки и шесть тяжёлых полевых пушек.

Их офицеры первых четырёх полков уже спешили с первыми докладами.

Генерал Юлиан Бомон немедля собрал военный совет.

Он сидел на походном стуле чуть поодаль, наблюдая за разворачивающейся картиной. В своей высокой, сухощавой фигуре Бомон сохранял ту жёсткую, угловатую прямоту, которая выдавала в нём старого вояку, проведшего полжизни в походах. Из-под широкополой фетровой шляпы, украшенной потемневшим от пыли генеральским плюмажем, виднелся походный темный парик, локоны которого были аккуратно стянуты на затылке лентой. На его сухом, обветренном лице залегли глубокие складки у рта, а привычно прищуренные, цепкие глаза внимательно следили за маневрами полков. Его темно-синий мундирный колет выглядел строго: дорогое сукно заметно выгорело на плечах под солнцем, а золоченое шитье на обшлагах потемнело от лагерной сырости. Бомон не тратил времени на эффектные позы и лишние слова; в его спокойных, властных манерах чувствовался авторитет человека, который привык отдавать приказы, не терпящие возражений.