Православие для героев. Книга чтений 3

Чтение двести четвертое

«Но если мусульмане или буддисты признают Иисуса Христа одним из пророков, то христиане ни Мухаммеда, ни Будду пророками не считают. Разве нет в этом христианского неприятия чужеродной религиозности?» Правда ли, что Мухаммед говорил, что Христос только пророк? Правда ли, что Будда не звал к вечной жизни, и почему?

Попробую здесь сказать свое слово со следующего. «Кирилл Александрийский проповедует: «…С ними – отцами первого Никейского собора – поистине восседал и Сам Иисус Христос, Который сказал некогда: «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18, 20)… Сам Дух Святой внушил им – то есть отцам собора – истину, ибо не сами они говорили, но Дух Бога, и Говорил в них» (Мф. 10, 20)». То есть мы можем вскрыть много свидетельств, что есть Бог Отец и Бог Сын, и есть Бог Дух Святой. А вот Мухаммед говорит, что Иисуса Христа как Бога нет, а он только пророк. Какие с ним могут быть дискуссии? А Будда не пророчествовал и не звал в Царство Небесное, а ведь жизнь после смерти в миру – главное и у иудеев, и у христиан, и у мусульман; и пророки в Библии указывали на это, что есть Бог Истина, а истина веры в Него, что Он спасет всех верных, через веру в Иисуса Христа, в Своем Живом Царстве Небесном. Святитель Николай Сербский в труде «Мыслях о доборе и зле» написал: «Истина – это не мысль, не слово, не закон. Истина – это Личность. Это Существо, Которое проникает во все существа и дает жизнь всему… Если ищешь Истину с любовью и ради любви, Она откроет тебе свет лица Своего настолько, насколько ты сможешь его вынести, не сгорев». Считают ли христиане или не считают пророками Будду и Мухаммеда – здесь могут быть и личные мнения людей, недаром страсти не утихают в тысячелетиях. Но христиане с уважением относятся к тем граням религий, где они сверкают добром.

Чтения двести пятое – двести седьмое

Что входит в понятие Русской Православной Церкви? «Правда ли, что с приходом христианства на Русь была уничтожена древняя ведическая культура славян?» «Как Церковь на протяжении всей своей истории предписывала относиться к язычеству?» «Какой смысл вкладывается сегодня в понятие неоязычества?»

«Поскольку название церкви употребляется в различных смыслах… и так как по праву и поистине можно назвать церковью лукавые сборища еретиков, то есть маркионитов, манихеев и других, то Символ веры в предосторожность теперь учит тебя так: «Во Едину Святую, Собороную и Апостольскую //в том числе Русскую Православную// Церковь», чтобы ты этих скверных сборищ избегал, а пребывал в Святой Вселенской Церкви, в которой ты и возродился… Не спрашивай просто: где Церковь? но: где Вселенская Церковь? Ибо это, собственно, и есть имя Святой и всеобщей нашей Матери Церкви, невесты Господа нашего Иисуса Христа, Единородного Сына Божия» (113, 440). Вселенская Церковь имеет еще значение кафолической, что означает, что правильное понимание и прославление Бога Иисуса Христа подтверждается во всем мире все, более чем, два тысячелетия христианства. Если бы не так, то могучая языческая вера не покорилась бы приходу Православной Церкви Руси. Не даром ведь и великие языческие страны, как Греция и Римская империя склонили головы, встали на колени перед Истиной, – явившимся, наконец-то, привести людей от дикости к достоинству и забрать верных Ему в Свое Царство Небесное, - Единым Живым Богом. Православием не была уничтожена древняя ведическая культура славян, поскольку ничто оно не уничтожает, кроме как заблуждений относительно того, как можно истинно спастись для жизни вечной. И старой иудейской веры не уничтожает: кто верует, он и продолжит себе на здоровье веровать. И ни мусульманской, и ни индуистской, буддистской. Люди всех религий, не желающих спастись в традиционном христианстве, какой бы высокой ни была их нравственность, – являются как «язычники» со своими богами, но не с Тем Богом Единым, Который есть Спаситель вошедших во вселенское кафолическое христианство. Как говорится, - «спасение утопающих дело самих утопающих», в том числе людей, живущих в культуре православной. Кто поклонится склонившейся над водой иве и попросит у обоих, иве и воде, прохлады и отдыха – пусть. И ему, дай Бог, на здоровье. Христос принес Новый Завет не для того, чтобы уничтожить старый для евреев, а чтобы его исполнить по Истине Спасения. Христианство пришло на Русь не для того, чтобы уничтожить культуру почитания природы и ее проявлений, но изменить представление о том, где Бог, где Ангелы и Духи, а где опасность не достигнуть бессмертия без их любви и защиты. А вместе с тем - вручить самый великий дар познания: как истинно обрести жизнь вечную в блаженстве с Богом на Небесах, которые всегда были рядом, но в которых никому не было видно, что именно в них. Если в каких-то языческих религиях не было и нет символа единосущия Бога Единого, Единственно Все Создавшего, и человека как множества людей (ничего великого не создавших, кроме веры в любовь Бога и Церкви для правильного прославления Его за любовь к людям, не по заслугам их, хотя для полной совместимости жизни в одном пространстве Царства Божия), то такие религии для православия в качестве церквей не живы, но живы как секты заблудшие; и, живые в жизни, - считаются мертвыми для вечности. Суть же христианской веры – жить в вечности, как Бог и как все верные богоуподобленные по благодати от Бога в единосущии с Ним. Неоязычники стараются возвысить все ценное и привлекательное для народа из древних религиозных приобретений, двигавших великие культуры к способности логически принять невиданно поразительную правду об истинной жизни всего на земле и на небе: религию как переплетение чувства о Святом Божьем Духе с верой во все удивительное, что есть в Пресвятом Триединстве Божьем, объясняющее события и явления так, как не могли и не смогли бы и впредь объяснить все религии и умы человеческие. До тех пор, пока в силу Своей доброй человеколюбивой Волей Любви не решил поделиться Своим Царством по благодати крещения Господнего в Сыне Христе Бог Всесильный, Всеведующий и Всеблагий. Иные идут к неоязычеству потому, что хотят получения и возвышения своей, словно бы, исконно русской великой религии; а христианство для них, хотя и не иудаизм, но и то - будто «еврейская религия»; да к тому же, якобы, специально придуманная в еврейском мире, чтобы сделать из мощного древнерусского мира овечек для прожорливых и никогда не насыщающихся одной жертвой волков. Кто-то пытается совместить ведические мотивы с христианскими. В душе могут быть многие, пока еще, неоязычниками, антисемитами; ну, и как при этом может относиться к ним Православная Церковь? Извлекать правду клещами чувства о Боге и безбожный цинизм и заранее отбирать людей «избранных» и «неизбранных» (как в Исламе), уже сейчас до Страшного суда ставя по левую и по правую сторону от Христа, выполняя Его работу Истинного Судии? Конечно же нет! Повторим: для Церкви все, кто не в ней, - пока еще не уверовавшие в Христа – как просто не уверовавшие люди, неоязычники или просто язычники, не познавшие ни Духа Святого, ни Пресвятой Троицы Небесной, ни учений Церковных. Всех заблудших и чувствующих потребность покреститься именем Иисуса Христа Церковь с радостью и терпеливо ждет в своих чертогах и оградах. Но, со своей стороны, конечно, ни в коей мере не может принять тех истин религий, где главным Богом для спасения любого из людей не является Бог Сын Человеческий Иисус Христос в судный день Его Второго пришествия. Христиане во имя спасения друг друга говорят друг другу изреченное в святых писаниях о роли человеколюбия Иисуса Христа и Его Церкви: «Если хочешь распять с Ним ветхого твоего человека //и спастись//, то устрани от себя тех, которые сводят тебя с креста» (82, 144). На каждый из вопросов данной главы (205-207 Чтений) частично даны ответы и в нижеследующей главе.

Чтение двести восьмое

«В наше время, когда человеку надо на что-то опереться, а христианство требует серьезной душевной и духовной работы, многие приходят к неоязычеству. Объясняется ли это тем, что в этом, с одной стороны, все-таки есть видимость поиска, а с другой – вольготно процветает человеческое «эго» и так много места для душевной лени?» В неоязычестве много ли, мало ли от почитания культуры, быта, увлечений древних славян? В чем принципиальное различие на проблему нравственной чистоты духа в язычестве и христианстве? Правда ли, что некоторые не крестятся потому, что знают – с крещенного тут же начнутся взыскания?

Не то, что многие были в христианской сфере, а вот уже от нее переходили бы к неоязычеству – к памяти о богах любимых предков; не так, и это надо сразу подчеркнуть. Да, многие современные люди в поисках начал приходят в различные религии, в том числе идут и в указанную нео-сферу. Долг же христианина быть твердым в своем мировоззрении и быть всегда готовым спасти душу ближнего, указав на единственно верный путь к спасению. Преподобный Феодор замечает: «Господь бо заповедует не умолчать, когда вера в опасности. Когда дело касается веры, никто не может сказать: «А я кто такой, чтобы говорить?»… Увы, камни вопиют, а ты молчишь и остаешься беспечным!» Скажу, как думаю, и так: приход к неоязычеству ничего общего не имеет с приходом или не приходом в душу или дух православной веры. Увлечение неоязычеством для верующего христианина в отдельных случаях может быть, примерно, тем же самым, что увлечение историей по какой-то очень заинтересовавшей тематике, например, бытовыми или культовыми сооружениями древней Руси, воинскими турнирами и оружием, иероглифами и символами вышивок на одежде, предметами быта и ремеслами и так далее, несущими нагрузку посвящение разным богам, духам, в том числе темным силам. В контекст, как бы, условного, неоязычества можно включить, в том числе, использование всего перечисленного, чтобы добиться какой-то достойной цели. А то еще и через какое-либо высказывание святого Сергия Радонежского, искавшего некие сходства в христианстве с чем-то в религиозной культуре древней Руси; они привили кому-то интерес к той далекой эпохе. Таким образом, христианство никак не может служить препятствием для того, чтобы заниматься какой-то как душевной, так и духовной работой в каких бы то ни было областях. Так же, как вольготное процветание человеческого «эго» и душевной лени нисколько не зависит как от существования православия, так оно не зависит и от существования именно неоязычества. Что касается прихода человека к вере в Иисуса Христа, в христианскую Церковь, то это несет с собой необходимость такой работы, которая вообще не сравнима ни с какой другой работой ни в какой другой области человеческой душевной и духовной деятельности. Церковь живет отделенной от государства, в своем духовном миросозерцании и особом понимании всей природы всех вещей. Если в мирской морали, в том же неоязычестве, скажут – живите как можно чище, очищайте душу от искушений и плохих поступков, то в христианстве этому аплодируют, но здесь это несет в себе совсем иное, несравнимо великое, понятие. Изгнать из своей души и своего сердца злого духа мало, надо обязательно на освободившееся место впустить Господа Бога, Духа Святого. Почему? Да потому, что если в неоязычестве можно жить без злых помыслов, но и без добрых помыслов, а как указывает обстановка (и за это душа не болит), то в христианскую душу, если ее не заполнить Богом, обязательно не только вернется прежняя темная субстанция, зло, но приведет за собой еще семерых себе подобных бесноватых извращенцев искусителей. Но вот если им научился противостоять – получаешь право вечной жизни с Богом. В этом, согласитесь, есть принципиальное различие во взглядах на вещи – смотреть поверхностно, от приземленных чувств, или глубоко, от разумения с небесным Святым Духом. Конечно, узнающие об этом иные люди, хотевшие было начать веровать, окреститься, стать воцерковленными, делают для себя предпочтительным осознанное заблуждение - не рисковать, считая безопасней пред Богом прожить жизнь вне христианства. И на самом деле, строже спросится с того, кто услышал Бога – его милость принять пошедшего за Ним в Царство Небесное, да не пошел, увлекшись мирскими утехами и иными сомнительными лазейками якобы в бессмертие. В своих мыслях о безопасности вне христианства иные предпочитают веровать в ту «религию», которая с одной стороны, делает из человека некоего патриота истории предков, родной крови, - вот тут и неоязычество, - а, с другой, - как бы, и безопасна. Но здесь от человека, потомка язычников, требуется сделать принципиально важный выбор: то ли принять решение прожить беззаботно в миру, то ли выполнить христианскую работу, но обрести духовную (и все, что входит в понятие «блаженную») жизнь навечно рядом с Богом. Выполнить последнее – значит не отстоять от него сердцем. А тот ведь можно даже приблизиться, но быть таковыми, как о таких судит Бог: «Приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут меня языком, сердце же их далеко отстоит от меня» (Мф. 15, 8).

Чтения двести девятое - двести одиннадцатое

«Можно ли сказать, что православие расценивает тот же кришнаизм как обыкновенное язычество?» Имеется у нас историческая предрасположенность к восточным религиям? «Почему некоторые считают, что для современного русского человека восточные религии ближе, чем «навязываемое» ему христианство?» «А если человек, крещеный в детстве, но ставший потом иудаистом, мусульманином, кришнаитом, решит вернуться в Православную Церковь, должен ли он пройти какой-то чин приема?» Легко подготовиться к православному образу жизни?

«Обращение к неоязычеству в наше время во многом исходит из нежелания сделать какое-то кардинальное собственное усилие». И кришнаизм «По сути это, несомненно, язычество… культ верховного божества и культ низших богов, которые в античной традиции назывались полубогами или героями». Восточные религии для определенного контингента людей в России не ближе, чем и даже, якобы «навязываемое» им, христианство? «Наверное, найдется несколько сот или даже тысяч людей, для которых это так и есть» (М. Козлов). А чин приема каждый возвращающийся в Православную Церковь, пройти, конечно же, должен. Не может же человек, не заявив о себе в Церкви, перед Богом, войти в православный храм и в атмосфере Святого Духа незамеченным слиться с православной паствой и приходом. Этого не может вообще никто не будучи крещеным в Духе. Зайти в храм и, скромно постояв в сторонке, познакомиться с жизнью храма, со святынями христианскими может каждый. Лишь помыслы должны быть самые благожелательные, ибо человек может за это поплатиться перед лицом Ангелов, слуг Божьих. Для пожелавшего стать христианином необходимо лишь прийти в храм, поговорить со священником, получить рекомендацию как подготовиться к обряду крещения, прийти покреститься. Подготовиться – значит хоть в какой-то мере заранее познакомиться с христианским учением, не готовиться к каким-то чудесным знамениям, ибо их ищет род лукавый и прелюбодейный (Мф. 12, 39), а готовиться к смиренной и рассудительной жизни без лишних страстей, и, может, даже вовсе без оных, совершать хорошие поступки для людей. А далее все как все православные – с той или иной степенью духовного рвения совершенствоваться, исполняя заповеди Божьи, трудясь для Бога и ближних, прощая людей, даже и врагов своих, молиться за всех, уповать на вечную жизнь после смерти с Богом в Доме Его, и быть от этого всю земную жизнь спокойным и счастливым, одним из праведников, которые, как обещал Христос, воссияют как солнце (См. Мф. 13, 43). Святитель Василий Великий (8, 391) тщательно каждого наставляет: «Бог, как Врач человеческих душ, по свойствам болезней определяет и характер лечения, чтобы, когда нужно, очистить глубоко вошедшую порчу. Ясно это зная, будем всегда благодарить Его, даже если испытываем на себе сильное врачевание, очищаемые от разных видов нерадения».

Чтение двести двенадцатое

«Время от времени происходят погромы в неправославных религиозных организациях. Как верующий человек должен себя в таких случаях вести?» По отношению не к православным организациям Церковь ведет себя более нетерпимо или более лояльно?

Митрополит Антоний Сурожский призывает: «Мы должны научиться так смотреть друг на друга, как на самое драгоценное, что есть на свете». Это и ответ на насилие против людей. Ведь, - как сказано также, - «Каждый человек имеет свое задание на земле. Каждый листик, каждая травинка, каждый цветочек имеют задание, которое должны исполнить». Дополняет к этому и преподобный Нил Синайский: «Мы трудимся, но Бог решает, что и как будет в нашей жизни. …Нет ничего незначительного, все важно». И, опять же, - Сурожский: «И откроется на Страшном суде, что единственным смыслом жизни на земле была любовь!» Верующие никогда не приветствуют какие-либо погромы где бы то ни было. И они молятся за очищение сердец, которые вначале очерствели, впустили в себя злые помыслы и всевозможные грехи, а затем все это направили против других людей, без прощения их и даже без пощады. (См. Мф. 15, 19). К не православным религиозным организациям, если они не ведут с православием войну, наносящую серьезный вред, Церковь относится как и ко всем мирским организациям – как более или менее нравственным, так и нравственным как без нетерпимости, так и без лишней лояльности, но, как всегда, весьма взвешенно и разумно. Правда, если по отношению к не религиозным организациям или сообществам Церковь вправе отнестись как к тем, о которых Христос сказал, что не праведников пришел спасать, а грешников, то есть всех кто в этих организациях и сообществах, то к религиозным может быть отношение строже, настороженнее и уже с принятием необходимых защитных мер, когда таковые организации намеренно служат силам зла, против Бога Истины, Православной Церкви. В необходимых случаях о проблемах становится известно правоохранительным органам, и Церковь решает проблемы, в том числе, вместе с ними. Но в любом случае молится за всех: за тех, кто помогает, и за тех, кто обнаруживает себя как враг. Эта чистота, не склоняемость ко злу и мести, но склоняемость к добру и прощению, гарантирует то, что всегда в решающий, или же наиболее важный для Церкви и православных людей момент на защиту их вступается Божественная Сила Любви, стражники из легиона Ангелов, другие Божественные силы. Их много, разных предназначений, и их достаточно для того, чтобы были защищены Православная Церковь и все ее приходы, как и вся Святая Русь, как, словно, Причина-Остов, - причина объединения ради защиты всех, кто рядом с ней. Святитель Григорий Богослов и нам, и врагам, и недоброжелателям нашим напоминает, что имеются «Ангелы, Архангелы, Престолы, Господства, Начала, Власти, Светлости, Восхождения, умные силы, или Умы, //все они// имеют чистую беспримесную природу, непреклонную или трудно склоняемую к злу. /Они/ непрестанно ликуют вокруг Причины /Бога/…» (13, 50).

Чтение двести тринадцатое

«Один из постоянных упреков в адрес Православной Церкви – почему она практически не ведет миссионерскую проповедь христианства и почему не борется с сектами, притом что всем известно, как она, по сути, нетерпима по отношению к другим религиям, традиционным и нетрадиционным?» Надо ли свою миссионерскую и иную деятельность Церкви проводить так, чтобы это заглушало мирские бесовские какофонии? Использует ли Церковь нетрадиционные средства донесения евангельского благовестия до верующих? Готова РПЦ тратить большие средства на православные проповеди во всем мире, как западные церкви, в том числе, у нас?

Будем честны перед своей совестью: никаких «постоянных» упреков в адрес Святой Православной Церкви нет, и трудно даже представить, что кто-либо вообще вправе, или из верующих способен, всерьез предъявить ей подобные упреки, не говоря об упреках постоянных. Это все равно что предъявить упрек доброй семье, что семь детей в ней хорошие, восьмой выглядит невоспитанным, а девятый был замечен в общении с вором, но не известно в каких целях: то ли купить по дешевке украденное, то ли попытаться склонить его бросить злое дело и взяться за ум. Многим бы лучше благодарить Церковь за то, сколько она делает для приведения людей разных мировоззрений к общей заботе человеческой во имя всеобщей любви. И часто - беря на себя основной груз забот, за заблудших или терпящих материальные лишения остальных. Как говорит святитель Иоанн Златоуст (43, 496), при этом «Благодарить же должны не только здоровые, но и больные; не одни благоденствующие, но и терпящие напасти. Нет ничего удивительного в благодарении, когда нам помогает попутный ветер. Но когда бывает сильная буря, корабль опрокидывается и находится в опасности, тогда благодарность //от всех, на которую и надеется в распространении любви Церковь// служит большим доказательством терпения и признательности». К счастью, Церковь не только пытаются в чем-то уличить, но и благодарят и восхваляют ее за многие добрые дела во всем мире. Продолжим и скажем, что в самом общем заданном вопросе звучит, скорее, упрек не в проповеднической деятельности Церкви всюду, где только живут православные люди и куда они направляются, чтобы словом и делом способствовать приходу в христианство не христианские народы, этносы, сообщества людей, - и что есть само по себе благодетельная деятельность, - а что Церковь не делает это столь эпатажно и шумно, бесцеремонно, как иные сектантские организации, в том числе в последние десятилетия и зарубежные протестантские организации в России. Разумеется, по молитвам Церкви, которые становятся известны и государственной власти, и самою властью без напоминания Церкви, ограничивается деятельность сектантского поползновения, особенно когда возникает очередное громкое дело, когда в сектах людям наносится какой-то очевидный «сектантский вред», выраженный и в потере людьми своего имущества, и в потере здоровья, и в посягательствах на имущество, психику, душу и даже жизнь. Под видом глав сект нередко выступают откровенные извращенцы, и эти факты также становятся достоянием общественности. Таким образом, против сект борется само социальное общество. Миссионерское же служение подразумевает и нетрадиционное либо считающееся таковым. «Конечно, при изменении исторической обстановки, скажем, с более жесткой на более внешне благоприятствующую, Церковь использует и нетрадиционные средства донесения евангельского благовестия до каждого верующего, которые ей всегда были присущи. Это и церковная проповедь с амвона, и катехизация новоначальных, и издание книг - сегодня их немело публикуется не только священнослужителями, но и благочестивыми мирянами. В наше время это и использование средств массовой информации в той мере, в какой это доступно при наших организационных и финансовых возможностях, которых у православных проповедников, безусловно, куда меньше, чем у приезжающих из более благополучных в экономическом отношении государств миссионеров» (М. Козлов). И тут еще и следующее: такие миссионеры едут в Россию из того мира, где существует католицизм, культивирующий устремленность всех верующих взять под контроль единого, как бы, верховного христианского началия, и ради этой цели могут тратиться огромные средства, в том числе при поддержке государства и его специальных служб, деятельность которых направлена на ослабление православия и, через эту деятельность - и самих православных государств. Такой хищнической задачи, как и любой не соответствующей Новому Завету анти Божеской аморальной задачи православное христианство не ставило и не ставит, а ставит противоположные цели и задачи, подкрепленные священным выполнением своего долга перед Богом и людьми. «Упрек в отсутствии проповеди христианской истины просто несправедлив. А что, собственно, делает Церковь на протяжении двух тысяч лет? Она проповедует истину, свидетельствуя о ней прежде всего самим фактом чуда своего исторического бытия… при том множестве человеческих гонений и враждебной неприязни, которые ее со всех сторон окружали». Это чудо – есть следствие простого – что она изначально служит добром для всех, в том числе приводя в соответствие букве и закону действительные христианские ценности, поклонение Богу в духе и истине для отколовшихся в какие-либо свои конфессии и секты. И «Тот, кто приходит в храм //сей православный// с верой и усердием, выходит с бесчисленными сокровищами» (36, 546).

Чтение двести четырнадцатое

«Но чем объясняется то, что Православная Церковь не занимается миссионерской деятельностью в общественном понимании этого слова, ведь сегодня в нашей стране проповедь православных оказывается чуть ли не менее слышной, чем, скажем, протестантов и даже католиков?» К лицу ли страдать Православной Церкви, что не является чемпионом громких религиозных состязаний? Опирается ли православие на некие свои особые тайны?

Церковь ведет свою жизнь так, как сказано в писаниях духовных наставников: «Уподобимся Христу, ибо и Христос уподобился нам. Станем богатыми в Нем, ибо и Он стал человеком для нас. Он воспринял худшее, чтобы дать лучшее, обнищал, чтобы нам обогатиться Его нищетой. Он принял образ раба, чтобы нам получить свободу. Он снизошел, чтобы нам вознестись, был искушаем, чтобы нам победить, претерпел бесславие, чтобы нас прославить. Он умер, чтобы нас спасти, вознесся, чтобы привлечь к Себе лежащих на земле после греховного падения» (11, 7). Церковь не занимается какой-либо деятельностью на потребу той части общества, которой приятно, когда на нее воздействуют искусной пропагандой чего угодно, лишь бы заигрывали с ней, увещевали ее, сулили быстрый успех, внушали убеждение об избранности в сфере определенных кругов, потрафляли греховным струнам души; и что - неправильно и несправедливо все то, что не соответствует стремлению этой части общества выпасть из поля зрения любых институтов, заинтересованных в чистоте народной морали и нравственности. В этом смысле на самом деле Православная Церковь навсегда останется позади всех бегущих вперед и заманивающих к себе больше людей, чтобы реализовать свои цели, в том числе с психологическим использованием всевозможных человеческих слабостей, страстей и похотей, дабы «подсаживать» молодежь на определенные непотребия, как и наркотики, чтобы иметь стабильный и все увеличивающийся доход; и это - целенаправленная работа на растление душ, патриотического духа и ослабление государства, досаждение Русской Православной Церкви любыми способами – лукавый не спит. Против такого растления душ выступают и древняя, и современная Православная Церковь, и эту работу она ведет весьма успешно, без какого-то эпатажа и давления на слои населения. Ей не нужны первые места в состязаниях, кто кого перекричит или переспорит, или кто больше засунет за пазуху сорванных плодов; как и чемпионство в беге в мешках. Достаточная сила, выносливость, атлетичность, благоразумие, «слышимость» проповедничества, и адекватная восприимчивость ее незаменимого значения в миру очевидна. Как и то, что Православная Церковь одна из самых устойчивых послушников Иисуса Христа, Его заветов, Его научения, как надлежит соблюдать свой исторический чин в мире и в веках. Церковь доверяет сказанному Христом: что есть растения, которые посадил не отец Его И они искоренятся. (Мф. 15, 13). То есть искоренится и то, что даже и не Бог Отец создал, а нечто загадочное для людей, для Церкви и, наверное, для самих темных сил искушения, для самих искушающихся и греховодничающих людей. Они насаждают, принимают и совершают часто повторяющиеся страшные ошибки, гадости, подлости, подлоги, извращения, кражи, прелюбодеяния и даже убийства, и сами не понимают почему. Зная подобные тайны, разве может Церковь использовать любой другой опыт, который может быть для общества и очень опасным, и великим грехом? Разумеется, нет. В верности соблюдения новозаветных истин она живет в важных ипостасях служения и исполнения воли Бога: быть и смиренной, и рассудительной. И воздастся и впредь в веках и в расстояниях ее святого кафолического проповедничества! Тот, кто не видит за работой Церкви ее великой миссионерской деятельности каждую минуту, и кто требует громких реклам или оправданий на потеху ее врагам, тот пусть да услышит: «Входите в храм тихими шагами в совершенном молчании. Никто пусть не входит сюда с //лишними и надуманными для создания невозможной суеты// житейскими заботами, ни с рассеяностью и смущением. Оставим все это за первыми дверями. Мы входим в Небесные Царские чертоги, вступаем в светлые области; внутри они исполнены великого молчания и неизреченных //непонятных для многих иных и сокрытых для этих иных, с их зачерствелыми и ставшими злыми сердцами,// тайн» (40, 392).