Любавинские истории. Воздушный вояж "Зинаиды Ивановны"

И понеслось! Клёв — как из пулемёта! Одна за другой, одна за другой!..

Мужики рты позабыли закрыть, слушают, затаив дыхание, глаза выпучили.

— Наловил полный садок! Иду домой, довольный, жарёху, думаю, сейчас с братом сварганим, и вдруг слышу оттуда, из садка: «Ну, карасик, падла Наливают, говорит Отпускают!!!»

Тут компания взорвалась раскатистым смехом, и кто-то выдавил сквозь слёзы:

— Ну ты даёшь балабол!..

Обмыли они эту хохму и наладились снова рыбу удить.

Место, куда они приехали было излюбленное. Эдакий рыбный Эльдорадо. Только вместо золота — щуки, окуни, судаки, жерехи — целый парад звёзд рыбного царства! Камыши шелестят, чайки орут, рыбка плещется — красота!

Берег песчаный, травка уже пожухлая, а деревья так и норовят кронами в воду занырнуть. Кусты — и на суше, и прямо из воды торчат, пока ещё зелёными островками. И что самое удивительное — мелочь здесь не водилась! То ли она боялась конкуренции, то ли просто не хотела участвовать в этом рыболовном беспределе.

У каждого рыбака были свои секретные снасти, проверенные годами (и, конечно, приукрашенные байками). Наживка — словно меню в ресторане высокой кухни: на любой вкус, даже для самой капризной рыбы. В общем, обстановка для хорошей рыбалки была самая многообещающая.

Николай Владимирович, решив, что деревья ему более не товарищи, решительно перебрался подальше от них. «Ну сейчас-то у меня точно получится!» — мысленно воскликнул он и с видом профессионала замахнулся удочкой.

И — о, чудо! — блесна на сей раз послушно шлёпнулась под самый островок с обильно разросшимся кустарником. «Наконец-то!» — мысленно возликовал про себя Николай Владимирович, важно подкручивая катушку, ощущая себя гением рыболовства.

Природа, словно понимая значимость момента, затаила дыхание. Даже речка журчала как-то особенно уважительно, а солнце ласкало его плечи и макушку как верный болельщик. Воздух был напоен ароматами осени — смесью прелых листьев, грибов и надежд на хороший улов. Птицы в кустах бойко щебетали — наверняка делая ставки, вытащит ли этот чудак хоть что-нибудь. Одним словом, всё вокруг дышало для нашего героя гармонией и предвкушением грандиозного улова.

Николай Владимирович, человек увлекающийся, как вы уже прекрасно знаете, подходил к рыбалке со всей душой. Вот и сейчас, наслаждаясь звуками и ароматами осенней природы, он неспешно сделал одну проводку, потом другую, потом третью Мужики уже вовсю начали ловить. Кто вытянул щуку килограмма на два, кто судака чуть поменьше. Уже «обмыли первый» улов и с небывалым воодушевлением продолжили забрасывать свои снасти снова.

Осталось дело за одним Николаем Владимировичем. Решив, что проблема в месте, он снова перебазировался на более заманчивое местечко и забросил удочку к островку, изрядно поросшему камышом. И тут началось такое!.. Феерия, апокалипсис, комедия абсурда в одном флаконе!

Никто не ожидал такого подвоха, тем более подлетающая к воде за своим законным завтракомчайка. Леска, закинутая Николаем Владимировичем, хлёстко обмоталась вокруг её шеи, а клюв в миг получил новомодный пирсинг в виде новёхонькой блесны. Чайка, понятно, испугалась этого боди-арта до икоты и резко взмыла в небо, хлопая изо всех сил своими мощными крыльями. Удочка обречённо потянулась вслед за ней.

Николаю Владимировичу за всю свою жизнь никогда не приходилось ловить чаек. И от этого он был в ещё большем ужасе! Картина была эпичная: удочка гнулась во все стороны, леска звенела от натуги, а эта пернатая ракета, крыла на чистейшем чаячьем языке — всю рыбацкую натуру Николая Владимировича, всю его родословную до седьмого колена, и при этом отчаянно рвалась на свободу.

Мужики, завидев этот цирк с конями вернее с чайками, в миг забыли о своей рыбе и кинулись помогать. Кто леску тянул, кто советом помогал, а кто просто ржал, глядя на это бедствие. Николай Владимирович, сопя своим распухшим носом, изо всех сил крутил катушку. Чайка безуспешно сопротивлялась, но силы были неравны, и усилия нескольких мужчин привели несчастную всё-таки на берег, где её, прижав к земле, распластали, выдернули «пирсинг» из клюва, размотали леску и с миром отпустили.

Мужики собрались было обмыть это торжество гуманизма. Но эта речная дива, видимо, крепко обидевшись на них, с претензией проорав в знак «благодарности» что-то на своём возмущённом птичьем, прицельно сбросила сверху несколько «снарядов» на головы освободителей. С чувством выполненного долга, эта крылатая артиллеристка гордо удалилась, оставив рыбаков в легком недоумении.

Но наши люди, известно, не из робкого десятка! Бурно обсудив сей крикливый «улов», они решили обмыть и его, что тут же с удовольствием и было сделано.

Вот так Николай Владимирович поймал чайку. Не щуку, не окуня — чайку! Видимо, Вселенная решила, что рыба — это слишком банально для нашего героя

После все снова вернулись к рыбалке, и наш Николай Владимирович ещё раз забросил блесну, мысленно перекрестившись, надеясь, что фортуна сегодня всё-таки будет на его стороне и опять заработал катушкой.

И тут, наконец, на том конце лески дёрнуло что-то мощное, спиннинг согнулся в неприличную позу, катушка засвистела. Николай Владимирович ойкнул, увидев, что на катушке осталось буквально пару витков плетёнки. Холодный пот прошиб его моментально.

Очнувшись от секундного замешательства, он схватился за катушку и начал её неистово накручивать. О, эти минуты ему показались долгими часами Речной монстр довольно-таки долго и отчаянно сопротивлялся. Сердце у Николая Владимировича уже колотилось где-то в горле. Но удача решила, что пора порадовать наконец-то мужика и неспешно повернулась задом к кому-то другому.

После тяжёлой и затяжной битвы, Николай Владимирович, собрав все свои силы в один могучий рывок — и выкинул-таки на берег щучищу! Килограмма эдак на три с половиной, не меньше! Сердце его возликовало, где-то над головой запел хор небесных ангелов, лицо озарилось неземным светом, будто он получил божественное благословение прямо с самих небес! А в ушах торжественно зазвучало: «Аллилуйя!!! Аллилуйя!!!»

Очнувшись от внезапно нахлынувшего просветления, он тут же схватил приготовленные для этого случая плоскогубцы, так как знал, что голыми руками в пасть к этому подводному крокодилу лучше не лезть. Правда, опыта в этом деле у него было — кот наплакал, но азарт пёр. Он зажал её между коленей и, уговаривая её такими ласковыми словами, каких он за всю жизнь, наверное, и жене-то не говорил, попытался извлечь блесну с крючком из её пасти.

Крючок сидел, что называется, под самыми «гландами», и он погрузился в рыбью голову чуть ли не по самый локоть, как вдруг взревел не своим голосом, словно раненый осёл! И начал неистово приплясывать вместе с этой королевой водоёмов, болтающейся промеж его ног.

На этот душераздирающий вой, уже в который раз побросав свои удочки, сбежались перепуганные мужики. Выяснилось, что Николай Владимирович, с грацией бегемота (как, впрочем, и всегда), умудрился загнать крючок себе под ноготь большого пальца левой руки. Да не просто крючок, а тройник! А рука с этим самым крючком в рыбьей пасти! «Вот это поворот!» — подумали мужики и нервно закурили.

Он стоял на берегу такой жалкий и одинокий, с щукой, стиснутой между колен, рукою в её пасти, и матом выл куда-то в сторону едва видимой Луны.

Тут же снова подоспело спасительное лекарство — жидкая анестезия для рыбацкого тела и души. Она щедро полилась на пальцы страдальца, попадая в глотку такой же несчастной королеве камышей, а также щедро заливаясь внутрь воющего белугой Николая Владимировича.

Недолгими, но героическими усилиями сообща удалось-таки извлечь руку из пасти этого речного чудовища. Удивленным глазам рыбаков предстала удручающая картина: багровеющий палец с глубоко засевшим под ногтем тройником, и изрядно «пожёванная» рыбой рука

На этом рыбалка у Николая Владимировича закончилась.

Один из мужиков, а именно водитель, добрейшей души человек, вызвался по-быстрому подкинуть его до больницы, чтобы самому потом вернуться обратно и хоть немного наверстать упущенное.

С распухшим носом, а вернее опухшей левой ноздрёй, и с изрядно пожёванной левой рукой, с торчащим крючком в большом пальце, его доставили в местную районную поликлинику. Врач, видавший на своем веку немало рыбацких «подвигов», присвистнул от удивления, обезболил поле битвы, извлек трофей из-под ногтя, поставил укол от столбняка на всякий случай. А напоследок, словно вручая медаль за отвагу, торжественно протянул Николаю Владимировичу тот самый крючок.

— На память, — изрёк эскулап с непроницаемым лицом. — Чтобы помнили, как не надо обращаться со снастями...

Второй крючок вскоре присоединился к первому в органайзере.

Ох! Знал бы наш герой, что луче бы он забыл этот органайзер со всеми этими трофеями прямо здесь. Но он этого не знал!

Добравшись до дома, наш горе-рыбак первым делом явил миру главный трофей — зубастую щуку. И тут же не преминул похвастаться её размерами, гордо демонстрируя её восхищённым (как он надеялся) детям и жене.

Но, увы, все проигнорировали добычу отца семейства. Увидев распухший нос и забинтованную руку, домочадцы наперебой кинулись расспрашивать, что произошло с этими, несомненно, пострадавшими частями тела.

Николай Владимирович, само собой, объяснялся неохотно, всячески пытаясь перевести внимание на свой грандиозный улов. Расписывал, какой небывалого размера деликатес можно приготовить, если её потушить в сметане. А размеры у этой королевы водоёмов действительно выдались потрясающие — в длину она достигала почти восьмидесяти сантиметров! Николай Владимирович не поленился и даже замерил сантиметром эту красавицу от кончика носа до самого хвоста. И с видом бывалого рыбака принялся рассказывать домашним, как сегодня поймал эту зубастую торпеду.

Потрясая в воздухе забинтованным пальцем, он с азартом рассказывал о каждой детали своего небывалого рыбного родео А вот о приключениях, которые пришлось ему пережить для ее поимки, он пока скромно умолчал.

— Смотрите, дети, и учитесь у папки, как надо большую рыбу ловить! — гордо изрёк Николай Владимирович, поймав восхищенные взгляды потомства.

— Скорее, дети, учитесь, как НЕ надо ловить — тут же подловила его жена, многозначительно тыча взглядом в его распухший нос и замотанный бинтом палец.

— Да это ерунда, Аннушка — отмахнулся тот. — Я сегодня не только себя дважды на крючок поймал, я ещё и чайку — начал было он и тут же осёкся.

— О, Боже! Бедная птичка — с трагикомизмом в голосе воскликнула супруга, схватившись за голову.

— Да ничего страшного, цела ваша птичка Вытащили мы её на берег, крючок из клюва выдернули, и полетела она дальше охотиться Рыбалка, дети, — это целое искусство — начал поучительно разглагольствовать он перед внимающими отпрысками. — Забрасываешь крючок, начинаешь рыбку вот так вот приманивать, — он самозабвенно изобразил процесс проводки блесны под водой. — Она клюёт, естественно а потом ты уже держишься из последних сил, чтобы она тебя не утащила в воду! Когда рыбина большая, то она запросто утащить тебя за собой может, так что я легко ещё отделался. У меня не такая крупная была, но всё равно напоследок она меня, вот, видите, за палец поймала вот. — И он с гордостью продемонстрировал забинтованный большой палец.

Дети с любопытством, широко раскрыв рты и глаза, внимали каждому слову с замиранием сердца, представляя в своих головах эти невероятные приключения. Вдохновлённый их восхищением, Николай Владимирович с театральным пафосом извлёк из органайзера два крючка — тех самых, что с маниакальным упорством умудрились поймать его нос и палец.

— Ух ты-ы!.. — с восхищением, вытаращив глазёнки, произнёс трёхлетний карапуз по имени Владик, узрев в этих крючках какие-то волшебные артефакты.

— Да, сынок! Вот на этот крючок я поймал сегодня свой нос, а на этот — палец... — отец семейства, купаясь в лучах изумления, исходящих от домочадцев, водрузил на стол свои, уже в какой-то мере родные крючки, словно бесценные трофеи.

Четырёхлетняя Лёля, будто ангел, сложила ручки на груди, издавая благоговейный вздох восхищения, смешанного с лёгким ужасом.

Анна Васильевна тут же пригрозила детям пальцем, строго-настрого запретив к ним прикасаться. Впрочем, её педагогический порыв был прерван трелью телефона и она удалилась в зал. А по телевизору зазвучала музыкальная заставка от любимого мультфильма детворы, и они ринулись вслед за матерью, но к телевизору.

Николай Владимирович, оставшись наедине со своей добычей, с нежностью уложил щуку в мойку, предоставив супруге разбираться с этой зубастой красавицей. И, словно древнегреческий герой, гордо задрав подбородок, удалился в ванную комнату, дабы смыть с себя пот рыбацких баталий.

А дальше дальше случилось то, что должно было случиться.

Через некоторое время, чистый и свежий, словно майская роза, Николай Владимирович триумфально вернулся на кухню. Облаченный лишь в семейные трусы и уверенность в собственной неотразимости. Он проплыл, словно фрегат, мимо Анны Васильевны, которая вооружившись ножом, вела неравный бой с непокорной щукой.

Николай Владимирович, словно по подиуму, продефилировал перед женою туда-сюда, демонстрируя ей свои «боевые» ранения. Анна Васильевна, дабы не обидеть героя, изобразила на лице восхищение, украдкой хихикая над его «грациозной» походочкой.

Вечер обещал быть насыщенным и томным. Жена, воркуя, словно голубка, уже строила планы по реабилитации своего многострадального супруга. Предвкушались нежные компрессы и прочие прелести романтической заботы, адресованные мужу-герою.

И тут тишину пятиэтажки разорвал такой вопль, что стены задрожали, и многочисленная живность во всей пятиэтажке стала искать пятый угол, включая мышей и тараканов. Это был вопль, начинавшийся как предсмертный крик раненого мамонта, переходящий в сочный мат-перемат, завершающийся трагическим фальцетом: «А-а-а-аня!!!». Бонусом шел обиженный икающий звук, будто мамонт, осознав свою трагическую судьбу, решил ещё и поплакать.

Николай Владимирович, словно подкошенный, рухнул на стул. Ноги, вытянутые вперёд, служили красноречивым доказательством только что произошедшей с ним трагедии. В каждой стопе красовалось по крючку, вонзившемуся в разные места и на разную глубину: тройной с одним обрезанным крючком, удалённый из ноздри, — в левой ноге, и тройной, целёхонький, недавно вытащенный из пальца, — в правой.

Неразделанная щука смотрела на всё это из мойки своими круглыми, удивлёнными стеклянными глазами.

Как позже выяснилось, это Николай Владимирович в момент своего дефиле перед женой незаметно смахнул их полотенцем на пол и не заметил

В больнице на этот раз ему крючки на руки не отдали Видимо, опасались рецидива. Что как мы считаем, дорогой наш читатель, было весьма благоразумно со стороны врачей, учитывая натуру Николая Владимировича.

Вернувшись домой и уложив детвору спать, Анна Васильевна решила всё-таки подсластить пилюлю своему горе-рыбаку.

— Ну что мой отважный герой!.. — промурлыкала она ему в ушко, и в воздухе поплыли флюиды романтики. — Чего не стонешь?

— Ха! Что бы ты меня как в прошлый раз по макушке огрела?.. Нет уж, спасибо, проходили! — гордо ответил Николай Владимирович. — Я как-нибудь стоически, молча, буду страдать. Как настоящий самурай! — и он многозначительно улыбнулся.

— Ой, страдалец ты мой! Чудо-рыбак! Других таких на целом белом свете нету! — пропела Анна Васильевна тоном лисы Алисы. Николай Владимирович заподозрил подвох и насторожился.

И точно. Супруга, вжившись в роль рыжей мошенницы из «Буратино», продолжила, сладко намурлыкивая:

— Все ведь рыбу ловят, а ты — только себя, драгоценного! — и, залившись звонким смехом, наградила мужа нежным чмоком в ушко.

Николая Владимировича накрыло стадо мурашек.

— Может, «Титаник» посмотрим? — невинно предложила она, пока её пальцы уже вовсю вели диверсионную работу под его футболкой.

В воздухе сгустились эротические миазмы. Поцелуи в ушко начались невинно — просто чтобы утешить бедного рыбака-неудачника. Но уже через минуту её горячее дыхание заставило его забыть не только о крючках, застрявших где-то там, но и о том, что на свете вообще существует какая-то рыба.

— А может, ну его, этот «Титаник»? — прошептала она, нежно покусывая его мочку уха.

— А что? — хрипло пробормотал он, чувствуя, как кровь стремительно перераспределяется от мозгов и пострадавших конечностей в одну конкретную зону.

Она провела пальцем по шраму на его костяшках. Медленно. Потом улыбнулась уголками губ:

— Я подумала может «Остров»? Ты же прямо как тот маньяк, который постоянно ловит там себя на крючок. — сладко пропела она ему в ушко коварно улыбаясь.

Николай Владимирович тихонечко застонал — то ли от её сарказма в такой пикантный момент, то ли от внезапно нахлынувшего удовольствия.

В это мгновение за окном, в вечерних сумерках, медленно проплыла надувная копия Зинаиды Ивановны. Она мельком заглянула в окно, но, увидев, что её внезапное появление никого не впечатлило, обиженно поплыла дальше. Но нашей паре было уже не до этого.

Глава III Брачная ночь Карамельки

Задумали «замуж» свинюшку отдать,

Пришлось за скотинкой с граблями скакать.

Летали: хозяйка, свинюшка и скарб

Сейчас вам расскажем, что было и как.

Ольга Палагина

А Пётр Сергеевич с благоверной супругой своею Людмилой Ивановной, обитающие, как вы помните, в своём доме на задворках Любавино (где гараж, начатый ещё при царе Горохе, так и стоял, уныло зияя недостроенной пустотой) в это прекрасное субботнее утро вознамерились совершить акт великодушия — выдать «замуж» их общую любимицу, Карамельку.

Карамелька, надо сказать, была особа юная, упитанная и, судя по кокетливому извороту хвоста, вполне созревшая для романтических подвигов. Оставалось лишь доставить невесту к алтарю страсти, где в роскошных хоромах (ну, в сарае с новой крышей) уже томился перспективный жених — хряк Фунтик, мечта всех местных свинок.

От судьбоносной встречи Карамельку отделяло всего-то каких-то двести метров. И стороной «невесты» было решено преодолеть это незначительное расстояние во благо будущего потомства сегодня же, не откладывая дело в долгий ящик, пока невеста находится в подходящем настроении.

Но, как показали дальнейшие события, для Карамельки это оказалось дистанцией космического масштаба.

Нельзя не сделать небольшое отступление, дабы проинформировать вас, уважаемый читатель о том, что Пётр Сергеевич, к всеобщему изумлению, избежал всяческих последствий за свою авантюру с кирпичом, предпринятую им в тёмную ночь Любавинского блэкаута. Операция по изъятию строительных материалов из чужого особняка окончилась для него и его верного подельника-родственничка не столько обогащением, сколько посещением отделения реанимации в состоянии без сознания.

Однако хозяин кирпича, человек широкой души, рассудил, что с Петра Сергеевича достаточно будет и этого унижения. Тем более что сам виновник едва не отправился в мир иной вместе со своим подельником-родственничком в процессе хищения чужого имущества.

Дело кончилось глубоким, хотя и несколько путаным раскаянием со стороны незадачливого воришки, а также горячими Нет, чего уж там — ОЧЕНЬ горячими заверениями его боевой половины, что подобные эксцессы более не повторятся.

А кроме того, взглянув на саму супругу Петра Сергеевича, собственник кирпича пришёл к единственно справедливому умозаключению, что жизнь и так уже наказала бедолагу суровее чем любой суд. И, махнув рукой, великодушно простил ему и сломанный подъёмник, и разбитую кадку, мысленно пожелав Петру Сергеевичу ну, скажем так, крепкого здоровья и долгих лет жизни.

Итак, заключив стратегический союз с соседями — владельцами хряка по имени Фунтик, Пётр Сергеевич и Людмила Ивановна, облачившись в своё «огородное обмундирование» (как они называли одежду для работ по хозяйству), приступили к операции по выманиванию «Карамельки» из её апартаментов. Однако проницательная свинья, учуяв какой-то подозрительный подвох в поведении сюсюкающих хозяев, наотрез отказалась покидать насиженные хоромы. Ни тактически подготовленные для этого случая жёлуди, ни манящая тёплая лужа за воротами — ничто не могло поколебать её стоицизм. А между тем вес «Карамельки» уже перевалил килограммов так за сто тридцать, что придавало ей не только солидности, но и невероятной уверенности в собственной неуязвимости.

Не выдержав подобного свинства, Людмила Ивановна, вооружившись тяпкой, с ожесточённым усердием принялась наносить точные удары, поддавая ею по филейным частям строптивицы. Тычками и пиками она погнала не понимающую своего счастья скотинку в направлении ворот, вперёд — к светлому будущему. Но не тут-то было. «Карамелька», демонстрируя чудеса изворотливости и неожиданной для такой туши прыти, начала выделывать неожиданные фортеля, уворачиваясь от рук и пинков раздражённых хозяев с настойчивостью скорлупы, попавшей в разбитые яйца.

После долгих мучений строптивую мадам было решено оставить без завтрака, дабы позже, когда голод возьмёт своё, попытаться кормом выманить её за пределы владений.

Вечером, намешав для «невесты» поистине наивкуснейший «ужин», Людмила Ивановна попыталась выманить её за ворота, но та, показывая свой коварный и подозрительный нрав, достойный самого кардинала Ришелье, вежливо, но твёрдо заявила:

— Благодарю вас, граждане, но я, пожалуй, воздержусь. А то вы в последнее время что-то подозрительно любезными стали

Терпение Людмилы Ивановны, и без того висевшее на волоске, окончательно лопнуло, и в ответ на столь наглое заявление она проорала ей прямо в рыло:

— Свинья ты неблагодарная!.. — пустая кастрюлька сверкнула в лучах вечернего солнца и звонко впечаталась в еёный розовый зад.

Раздался звон, достойный колокольни Ивана Великого, и, испустив пронзительный визг, от которого перелётные птицы камнем посыпались на землю, а вся окрестная живность в панике забилась по углам, Карамелька рванула по огороду с резвостью антилопы.

Она ловко уворачивалась от граблей объятого священным гневом Петра Сергеевича, прыгающего за ней по огороду подобно кенгуру.

Изящно уходила от убийственно страшной кастрюли, сверкающей в руках покрытой красными пятнами хозяйки, которая размахивала ею, будто знамением погибели.

Карамелька искренне недоумевала по поводу столь пристального внимания к своей скромной персоне. Особенно её впечатляло то, что хозяйка, несмотря на свои солидные габариты и сложный рельеф местности, ни на секунду не прекращала словесного извержения, на бегу щедро осыпая беглую антилопу выражениями, от которых даже привычные уши Петра Сергеевича сворачивались в трубочку.

Хитрюга грамотно пользовалась особенностями местности, используя каждый укромный уголок как укрытие. Она ныряла между грядок, пряталась за компостом, отчего Людмила Ивановна орала, в точь как пожарная сирена:

— Выходи, падлюка выходи по-хорошему а то убью!!!

На что Пётр Сергеевич, мгновенно оценив обстановку, заявил:

— Бегемотик, а может, давай и правда её того!.. — и он нерешительно провёл пальцем по своему горлу.

— Вот же заноза в моей заднице!.. — возмущённо вскричала, ещё больше покрываясь красными пятнами, Людмила Ивановна. — Я тебя щас самого «того»! — она со зловещим остервенением повторила жест, произведённый только что своим супругом, однако у неё это получилось куда более угрожающе. — Ишь, чё удумал!.. Чего стоишь, ирод, зенками своими на меня лупаешь? Помогай, давай — и, как ни в чём небывало, повернулась к забившейся под доски свинюшке и ангельским голоском заворковала (если это вообще возможно представить в исполнении Людмилы Ивановны):

— Карамелечка, девочка моя Иди ко мне Иди сюда, мордочка ты моя разожравшаяся пятачок ты мой ушастый. Ну, иди, иди ко мне — Карамелька внаглую сделала вид, что знать не знает эту пятнистую особу. Тут терпение Людмилы Ивановны совершенно лопнуло с мощью взорвавшейся покрышки:

— Ах ты ж паскуда ты упёртая!.. — прогремело над огородом, сотрясая золотистые кроны берёзок, с которых от этого осыпались последние листья.

Спорить с Людмилой Ивановной было так же бесполезно, как спорить со Змеем Горынычем. Пока одну голову в чём-то убеждаешь, две другие уже заказывают гарнир к твоим останкам.

Всему околотку, а уж Петру Сергеевичу в особенности, было доподлинно известно, что она обладала железобетонным упорством и весьма тяжёлой рукой. Характер был у неё на редкость боевой и решительный. Без лишних раздумий она могла поджечь все избы с конюшнями, чтобы с лёгким боевым задором в эти самые горящие избы зайти, а потом, подобно танку, выйти, дабы на скаку перепуганных коней, которые ещё не разбежались, тормознуть.

Самые твёрдые и неопровержимые аргументы, приводимые Петром Сергеевичем, всегда терпели крах перед её словесным аналогом бензопилы, а в особых случаях и молотом Тора в виде увесистого кулака! И потому Пётр Сергеевич, усвоивший этот непреложный закон супружеской жизни, мудро следовал древнейшему принципу: «Лучший способ выиграть спор с женой — прикинуться мёртвым и не отсвечивать!»