Её Ад

Время я зря не теряла. После общения с той женщиной, я стала более смелой, и первой идти на контакт с другими пациентами. Естественно не без причины. Я хочу понять, как, у кого и насколько промыты мозги, всем тем что они принимают. И знают ли вообще что происходит с их организмом. Сейчас я сижу в зоне отдыха. Мой взгляд пробегает между пациентами, занимающихся своими делами. Закрытые и тихие, оказываются самыми сговорчивыми, они видят, слушают и запоминают, и после молчат. Один из таких, сейчас сидит и собирает за столом пазлы в 1000 деталей. На коробке нарисована корзина с фруктами. Почему он? Он старше многих пациентов. И он тихоня, значит в его голове информации не мало. Он подходит.

Я осторожно встаю и подхожу к пациенту с пазлами, не захожу со спины, а стараюсь чтобы я появилась в его поле зрения раньше, чем сяду. Сажусь на стул рядом с ним. Оглядев пазл, замечаю что он собрал фрукты, а с корзиной явно проблемы. Моя рука осторожно тянется к кусочку пазла и двигаю его к месту соединения, давая ему возможность самому поставить кусочек на место. Я поднимаю взгляд на него. Я вижу его редкие темные волосы, среди седых волос. Худощавое телосложение, из за чего туника висит на нем, словно его просто накрыли простыней. Кожа смуглая, но с заметной бледностью. Пигментные пятна от старости, обвисшая кожа, морщинистые руки. А запах...тот же. Мертвечина, плесень и затхлость.

- Спасибо. - почти шепотом сказал он, двигая кусочек пазла на свое место.

- Всегда пожалуйста, как ваши дела?

- У меня все нормально. - словно замедленно говорит он, с недолгими паузами между слогов.

- Можно с вами пообщаться? - говорю я, придвигая еще один кусочек пазла к остальному рисунку. - Я буду помогать собирать пазл.

Я вижу как он без колебаний ставит кусочек пазла на место и медленно кивает. Отлично. Связующее - пазл. Сколько он его собирает?

- Мне здесь так нравится. Еда, вода, постель и забота. А вам здесь нравится? - самой тошно от своих слов. - Жаль что я раньше здесь не оказалась, а как давно вы здесь? Актриса.

Замечаю как он начинает нервничать, рука дрожит, когда двигает кусочки пазлов.

- Я не помню, очень давно, наверное.

- Вы наверняка счастливы здесь жить.

- Что? - я услышала замешательство в его голосе.

- Ну...Врачи, медсестры, санитары и повара - они все заботятся о нас, никто бы о нас так не позаботился, даже мы сами. - мысленно отмахиваюсь от этих слов. - Их помощь и сострадание к нам очень ценно. И не смотря на горькие таблетки и сладкую и вязкую воду, здесь просто замечательно, правда? Ну ты провокатор прям.

Я придвигаю еще один кусочек пазла на столе и подняв взгляд, замираю. Его рука над пазлом перестала двигаться, а лицо направлено прямо на меня. Я вижу как его грудь быстро поднимается и опускается. Что происходит? Злиться? Расстроен? Слишком рано заговорила о таблетках?

- Эм... у вас все в порядке?

- Ты тоже это чувствуешь? - спросил он, и прежде чем я успела что-либо сказать, его пальцы впились в мое плечо, удерживая на месте. - Я думал я один такой! Я думал что у меня крыша едет! Я знал! Я знал! Я не сумашедший! Нет! Я не сумашедший!

Он с силой, не соответствующей ему, сжимает мое плечо. Кричит прямо в мое лицо. Больно. Ого, вот такой реакции мы точно не ожидали.

- Эй, что происходит? Отпусти! - мужской голос за спиной.

Я поворачиваю голову и вижу как двое санитаров спешат через других пациентов к нам. О нет. Он там. Иаго.

- Гарри! Отпусти ее! - говорит Иаго, оттягивая его руку с моего плеча.

Другой санитар, берет до сих пор кричащего, как я теперь узнала, Гарри под мышки и оттягивает его от меня, поднимая со стула. Он начинает громче кричать и вилять ногами, пытаясь выбраться. Коленом он задевает стол, из-за чего весь собранный пазл подскакивает и разламывается на кусочки. Несколько пазлов упало на пол. Блин, мы же помогали его собирать. Обидно.

- Я не сумашедший! Слышите?! Я не один такой! Мы все такие! Ха-ха-ха! Я знал! - продолжает кричать Гарри, пока санитар уводит его.

Мое дыхание прерывистое, когда я прослеживаю взглядом удаляющиеся фигуры. Крик Гарри до сих пор слышно по коридорам. Пронзительный и безумный. Оказался не таким уж тихоней.

Резкий рывок, вырывает меня не только из мыслей, но и со стула. Иаго хватает меня за то же место, где была рука Гарри. Черт. Как больно. Да хватит ее хватать! Весь мир проносится перед глазами, когда он тащит меня через зону отдыха в коридор. Я чувствую дуновение ветра, от того как резко и быстро он меня ведет. Остановившись, он толкает меня вперед. Я чуть не падаю, успеваю удержаться на ногах. Плечо до сих пор болит и пульсирует. Будет синяк. Вот ублюдок!

- Какого хрена ты творишь? - говорит Иаго повышенным тоном, его лицо направлено на меня. - Ты зачем полезла к нему?

- Просто поговорить, хотела подружиться. - наглая ложь, но это во благо. Я услышала от Гарри достаточно, чтобы сделать выводы. Не говори больше ничего, пошел он к черту!

Иаго подходит ко мне почти вплотную, создавая своим внушительным ростом, тень надо мной. Запах специй, хлорки и пота, заполнили мои ноздри. От такого сочетания хочется чихать. Я делаю шаг назад. Держи дистанцию! Не подходи к ней!

- Говоришь, подружиться хочешь? - его голос понизился, став более угрожающим. - Тебе мало тех, что в твоей больной голове?

Что он сказал?! Ты это слышала?! Пошел к черту! Ублюдок! Мы тебе язык вырвем, чтобы ты больше не нес этот бред!!

Я отошла от него. Я даже отвечать на это не буду. Лучше не отвечать, а то боюсь что и второе плечо пострадает. Иаго еще мгновение прожигает меня взглядом и развернувшись, уходит по коридору. Я вижу как его фигура свернула к лестнице на третий этаж. Я выдыхаю, совсем не осознавая что задержала дыхание.

Ахринеть! Что это было?!

- Не знаю, - шепчу я - если бы знала, что тот пациент...Гарри, будет так кричать, не подошла бы к нему.

Но есть и плюс. Он знает про таблетки и воду. Точнее осведомлен.

Я иду по коридору в свою палату. Войдя я закрываю дверь и сажусь за стол. Достаю дневник и ручку из ящика.

- Что мы имеем? - говорю я, пролистывая дневник, до нужной страницы.

Получается, что сомнения в методах лечения, знаешь ты, та женщина, мужчина с шахматами и теперь...Гарри.

- Итого четверо, но это именно те, кто смог заговорить. Мы имеем: верующих - 4; неверующих - 7; «ктошки» - 9.

Не густо. А что за «Ктошки»?

- «Ктошки» - неопределенные, те кто не понимает где они и кто они. - говорю я, смотря на цифры в дневнике - Верующие самые сломленные и непредсказуемые. Кроме той женщины.

Заметила, что все верующие - пожилого возраста? А пожилых в этой больнице не много.

- Да, кстати, но смотря на их состояние, еще год или два, и я буду как Гарри, хоть я и моложе.

Не шути так! Тебя это не коснется, ты уже больше недели не пьешь таблетки и ту воду. Не раскисай.

- Я не раскисаю, просто привожу пример. И все же странно. - нахмурившись, рассуждаю вслух. - Нету пациентов старше 45. Тех кто старше, можно на пальцах одной руки сосчитать. И им на вид...больше 70. Куда пропадает вот этот диапазон в 25 лет?

Сама подуимай. Не доживают. Сколько смертей было в том месяце? Четыре. И все среднего возраста или немного младше.

- Что есть у старшего поколения, чего нету у нового? Из-за чего новое поколение умирает раньше, не доживая и до 45?

Может они более сильные? Выносливее? Раньше времена были другие, суровые. Приходилось адаптироваться.

- Не знаю, это может быть и от рождения, или в течении жизни. Факторов влияния - множество, а узнать правду могу лишь я. Осмелиться пойти против системы и порядка. Меня это все равно не радует.

Не капризничай. Время есть, спешить некуда. Нам нужно ту женщину отыскать. Может даст подсказку.

- Да, нужно с ней увидеться. - решительно говорю я.

- С кем увидеться?

Я резко повернулась на голос. Я знаю этот голос и запах, с которым эта фигура в белом перемещается по больнице. Маркус. Чертила! Нахер так пугать! Как мы его не услышали? Я насторожилась. Не могла меня память подвести настолько, что я забыла закрыть дверь. Нет. Я отчетливо помню что закрыла. Бесшумно бы не получилось. Я закрываю дневник и встаю со стола, прикрывая дневник собой.

- С вами ... я хотела увидеться с вами. - сказала я как можно убедительнее. Пусть катится отсюда! Что ему нужно?

- О, приятно это слышать, Демитра, - говорит он, обходя кровать и приближаясь ко мне. - я тоже хотел с тобой увидеться и поговорить.

- О чем? Чем удивит сегодня наш фальш-доктор?

- Точнее, у меня просьба. Я хочу попросить тебя, не общаться с другими пациентами, - его голос низкий, мягкий, гипнотизирующий. - они непредсказуемы, иногда очень даже опасны. Никогда не знаешь, как они могут поступить.

Откуда он нахрен знает? Это не дедукция! Его не было там! Его там точно не было! Был...Иаго.

- Вам ... Иаго рассказал? - тихо, почти виновато говорю я. А кто еще? Он тут же пошел жаловаться ему!

- Да, он рассказал мне что случилось. Я рад, что с тобой все в порядке, и ты не пострадала. Кто знает, что бы с тобой произошло, если бы он не оказался рядом?

Целее были бы. Там Иаго больше травм нанес, чем пациент. Если бы захотел, еще и ударил бы вдовесок. Действительно, кто знает?

Рука Маркуса поднимается и нежно обхватывает мою щеку. Его большой палец едва касается моего нижнего века. Мне неприятно. Да чтоб тебя! Хватит трогать ее! Мои руки опираются о край стола позади меня. Хочется убежать. Провалиться под землю. Лишь бы не ощущать его прикосновение. У него было столько лет, чтобы изучить меня, как воздействовать, как манипулировать и в последствии травить меня так, чтобы я даже и предположить не могла что это он все делает. Я ненавижу его за ложь. Но в тоже время надеюсь, что это неправда, и готова ждать его как гребанный Хатико. Ты серьезно? Никакого Стокгольмского синдрома! Соберись! Что со мной не так? Как он это делает?

Возможно, заметив мою неподвижность и отсутствие прежней отдачи, Маркус убирает руку с моей щеки и делает шаг назад, давая мне пространство.

- Не хотел тебя смущать, прости, - говорит он с ноткой сожаления, но я знаю что эти слова ему ничего не стоят, как сказать «доброе утро».

Сейчас, я смотрю на него. Его добела вымытый и накрахмаленный халат, золотистый бейджик с его именем и понимаю, что все это только иллюзия чистоты. Так же как и его слова. Был ли он со мной хоть когда нибудь честен? Наверняка нет. Но я не могу пока утверждать что, таблетки, вода и необъяснимая реакция пациентов при упоминании лечения - его рук дела. Но я должна узнать, хотя бы что то. Может чтобы убедиться что это не он. Или наконец понять, что это он. О втором варианте я не хочу думать, я не готова даже предполагать такое. А надо бы.

- Все хорошо? Я заметил как ты замкнулась. - его голос слегка обеспокоенный. - Ты стала плохо питаться. Ты знаешь, что если тебя что то беспокоит, неважно что, ты можешь сказать мне.

- Я в порядке. - говорю я на этот раз увереннее. - устала немного.

Я пытаюсь говорить убедительнее, но насчёт первого, это все таки правда. Мне стало лучше. На удивление, намного лучше. Уже пятый день, я встаю не с трудом, а извечная усталость отошла на второй план. Так что второе - неправда. Я не устала, по крайней мере сейчас, особенно когда у меня есть цель, а именно: выяснить правду. Маркус еще недолго очевидно рассматривает меня. Пытаясь видимо найти проблему неповиновения или намек на ложь. Даже если он видит, меня это не остановит.

Пусть уматывается отсюда! Извращенец!

- Хорошо, - его голос понизился, став более серьёзным, - надеюсь ты примешь к сведению мою просьбу, а если нет ...

Он делает многозначительную паузу, и даже после его слов, что не хочет меня смущать, его рука поднимается и касается моего подбородка, слегка приподнимая большим и указательным пальцами. Тварь! Опусти ее!! Ублюдок!! Руки прочь от Демитры!

- Просьба станет строгим правилом, именно для тебя.

- Я поняла - почти шёпотом сказала я. Говнюк! Он условия ставит?! Пошел он!

- Умница, Демитра.

То как он произносит мое имя, проговаривая с особой интонацией каждую букву, словно пробуя на вкус, вызывает у меня отвращение. Его рука еще мгновение касается моего подбородка, и отступив, его фигура выходит из палаты, закрывает дверь с характерным щелчком. Стучать научись! Я смотрю на дверь. Если она была приоткрыта, он наверняка стоял там. Слушал. Гребанный сталкер! Сколько он там стоял?

Я падаю обратно на стул, и чувствую как по телу пробегает дрожь. Тише. Тише. Спокойно. Он точно мне не поверил, я это ощутила. Но и не надо, я ему тоже не верю, так пусть это будет взаимно. Мне нужно поговорить с той женщиной. Предупредить об Иаго. Крыса помойная. Что он рассказывает все Маркусу, что видит и что слышит все. Она на стороне правды, и ей тоже нужно быть осторожнее, даже с пациентами. Сегодня я в этом убедилась. Да-да, надо найти ее. Идем к ней.

Я встаю со стола, и спрятав дневник в ящик, выхожу из палаты. Буду незаметно заглядывать в палаты, пока не найду ее. Я ее точно узнаю. Белоснежные волосы, тонкие запястья, ухоженные руки и серебрянное кольцо. Тихий, но сильный голос. Я ее найду. Это точно. Она помогла мне, и я помогу ей. Я чувствую как моя решимость крепнет, зная что у меня есть союзник, среди всего этого безумия и лжи. Я не одна.

Она обязательно даст совет. Вместе мы справимся.

В коридоре замечаю столпотворение, у лифта для пациентов в колясках и для перевоза трупов. Такая толпа не собралась бы, чтобы посмотреть на пациентов в инвалидной коляске. О нет... Кто-то умер. Значит с этого человека и начнется череда смертей. Не бывает, чтобы умирал кто-то один. Я подхожу к толпе, заглядывая через спины и плечи. В нос ударяет запах чистых простыней, мёртвого тела и влажности. Колеса каталки, немного скрипят, когда ее катят в лифт. Под первым этажом - морг. Я запомнила это. Для чего? Зачем тебе это? Сама не знаю. Просто иногда думаю, что я окажусь там же, не дожив и 30. Не думай об этом! Некоторые пациенты расходятся, поняв что ничего интересного не происходит, давая мне возможность хотя бы разглядеть лежащий силует. Каталка в лифте, санитар обходит ее и нажимает кнопку лифта, которая по обычаю немного заедает. Разглядывая силует накрытый белой простыней, я вижу как с края свисает рука.

О нет...нет...нет...Демитра...нет.

У меня перехватывает дыхание. Серебрянное кольцо, немного большое, но все еще держится. Мягкие и ухоженные руки. Это она. Та женщина. Мои глаза расширяются, в тот момент, когда двери лифта поскрипывая начинают сдвигаться. Но я не могу отвести взгляд от руки. Эта рука дала мне тепло. Ее прикосновение было чище всех прикосновений. Она дала надежду и правду. А теперь, безжизненно болтается. Двери лифта закрылись, и полоска света опускается вниз. Я ощущаю как по моим щекам начинают течь слезы. Руки сжимаются в кулаки, ногти впиваются в кожу. Больно. Но это несравнимо с болью внутри. Я не хотела чтобы она умерла. Не сегодня. Не завтра. Никогда. И точно не здесь, не в месте, где ей делали больно, пока она думала что ее лечат, а потом стало уже поздно. Ни среди них.

Сегодня двенадцатое августа, две тысячи двадцать пятого года, вторник. Первый труп в этом месяце, за которым я хочу пойти следом.

Демитра, ты нужна нам.

Глава 7: Садисты.

Глава 7: Садисты

20 августа 2025 года

За 2 месяца, 9 недель и 5 дней до

Существуют ли слова, которые могут описать потерю кого-то важного, но не столь знакомого? Ее нет. Ее забрали. Я не знала ее, чтобы так скорбить, но мне больно. Количество выплаканных слез, поражает меня саму. Я плакала беспрерывно два дня. В остальные дни, я просто существую, и продолжаю это делать. Иногда я пытаюсь повторить ее прикосновение к себе, ее тепло, мягкость. Но не могу. Просто не могу. И от этого в груди все болезненно сжимается. Так сильно никогда не болело. Или болело? Я не помню. Но эта боль другая, глубже, мучительнее. Она ест меня изнутри. И я знаю, что моей вины в ее смерти нет, но я хочу. Хочу винить себя. Потому что, я хотя бы почувствовала сожаление и раскаяние, в отличии от тех, кто на самом деле это с ней сделали. Столько лет, они ее травили, но она продолжала бороться, сквозь боль и отчаяние. Она стала моим компасом. Моей путеводной звездой, во тьме этой адской больницы. Но всему приходит конец. Компас теряет направление, а звезду закрывают тучи.

Я лежу в кровати, смотря в потолок. Я не бьюсь в истерике, не рыдаю, а зачем? Ее это не вернет. А если бы и вернуло, я бы посвятила ей все свои слезы и крики, чтобы она снова ко мне прикоснулась, дала направление. Мои слезы просто текут по вискам, исчезая в темноте моих волос, делая их влажными. Все это время, я полностью отсутствовала в социуме. Не хотела никого видеть. Также как и сейчас. Маркус приписал мне диагноз: депрессия. Конечно добавил в курс отравы, еще одни таблетки, происхождение которых, для меня остается загадкой. Я не пила их. И не буду пить. Не хочу. Я хочу к ней. Ощутить ее прикосновение. Услышать ее голос. Я не сильная. Она ошиблась. Моя грудь дрожит при каждом вдохе, сдерживаясь, чтобы не выплакать остатки слез.

Демитра ... пожалуйста. Все ... все будет хорошо. Мы ведь рядом. Она не ошиблась в тебе. Ты сильная и смелая. Нам надо выбраться!

- Зачем? - тихо сказала я, не отрывая взгляда от потолка.

Что? Как зачем? Чтобы жить!

- Как мне жить, когда единственная, из-за кого я хотела двигаться дальше - мертва?

Живи ради себя. Она сказала, что ты сильная, молодая и сможешь спастись! Она хотела чтобы ТЫ выжила. Она ... возможно ... знала, что долго не проживет. Но у нее была ты. Которой она рассказала, открыла глаза, дала надежду! Не для того, чтобы ты лежала здесь и мариновалась в своих слезах. Так не закрывай глаза, не теряй надежду. Ради нее.

- С каких пор, вы стали такими мудрыми? - слегка усмехаясь, сказала я сквозь слезы.

Ха-ха. С того дня, когда ты стала мудрее. Мы - это ты, Демитра. Но более импульсивные и тревожные. Потому что переживаем за тебя и хотим защитить.

Я делаю глубокий вдох и выдох. Всегда они были рядом, и не врали, не вселяли пустую надежду. Они - это я, и я хочу жить. Они правы. Как бы больно не было, я должна двигаться. Без нее. Но с ее вложенной в меня надеждой. Она хотела, чтобы я смогла спасти себя, пока не поздно. Мне нужно самой для себя стать путеводителем. Хотя бы постараться. Не только ради себя, но и для других жертв. Они тоже не причем. И ради нее. Мы ее не забудем. Медленно встаю с кровати. Мышцы затекли от долгой неподвижности. Я захожу в ванную и умываюсь, смывая прохладной водой следы засохших слез. Вода придает какую никакую силу и решимость. Брр..

Стук. Точно по часам. Прием таблеток. Точнее очередной их выброс в унитаз. Туда их. Вытерев лицо полотенцем, я выхожу к фигуре в голубом. Все та же тележка, со стаканчиками и бутылками ... не воды. Беру протянутую бутылку и стаканчик с таблетками. Как обычно, закидываю таблетки за щеку и подношу горлышко бутылки к губам, но ... медсестра не уходит. Что? Они же обычно сразу уходят. Что-то не так. Я в замешательстве стою с таблетками за щекой, смотрю на ее. Она скрещивает руки на груди, оставаясь на месте. Опускаю взгляд на бейджик. Кристин. Черт. Только не она.

- Пей, Демитра, я смотрю. - ее голос властный и с презрением. Ей явно доставляет удовольствие видеть мои страдания.

У меня был перерыв от таблеток. Начать их снова ... приведет к новым побочным эффектам. Я не могу. Не могу. Вот тварь, она не оставляет выбора. Я только начала нормально себя чувствовать.

- Либо самостоятельно, либо внутривенно, выбирай. - с явной угрозой сказала Кристин.

Я глубоко вдыхаю и выдыхаю через нос. Вариант очевиден, она засунет в меня эти таблетки в любом случае и любим доступным ей способом. Ей бы их куда засунуть! А мне лишь нужно дождаться ее ухода. Что? Вызовешь рвоту? Я перемещаю таблетки на язык и запиваю все, что у меня на языке большим количеством сладкой и немного вязкой жидкостью, с отдаленным привкусом металла. Лучше это сделаю я, чем она. Снова тот самый горький вкус. В сочетании с водой - отвратительно. Потерпи, потерпи.

Выпив почти всю жидкость, чтобы осилить горькость и количество таблеток, меня начинает тошнить. Как раз вовремя. Мой организм отвык от них, а мозг знает, что то, что попало в глотку, не на пользу мне. И теперь пытается вытолкнуть это. Дождись, когда она уйдет.

Кристин буквально выхватывает у меня пустой стаканчик и полупустую бутылку. Эй! Что творит?

- Открой рот. - ее тон понизился, требующий повиновения.

Я не стала спорить. Открываю рот. И через мгновение, рука Кристин обхватывает мой подбородок, приблизилась и наверняка проверяет мой рот. Пусть только попробует что-нибудь выкинуть. Она так близко, и я чувствую ее запах. Что-то сладкое, ягодное и приглушенный за сладостью, запах табака. Ее пальцы сильно сжимают мой подбородок, видимо показывая тем самым ее власть надо мной, и что от нее ничего не скроешь. Долго уже разглядывает, у Демитры рот а не пещера. Меня бесит их власть, то как они воспринимают себя богами, имея контроль над волей, жизнью и ... смертью. Они не боги. Она отпустила мой подбородок. Выдохнула, совсем не осознавая, что задержала дыхание.

Резкий удар. Я даже не успела осознать. Мою голову отдернуло в сторону. Тварь! Как она посмела!? Подняв руку я едва касаюсь своей щеки, которая пульсирует и горит огнем. Сука! Она выпила! Выпила! Чего она еще хочет!? На этот раз, вижу как ее рука замахивается, замирая в воздухе у моего лица. Я вздрагиваю и поднимаю руки прикладывая к своей голове, защищаясь. За что!?

- Только попробуй, после моего ухода два пальца в рот засунуть. - угрожает она мне. - Я если узнаю, что ты выблевала все, буду давать тебе эти таблетки снова и снова, ты меня поняла?

- Да...

- Не слышу! - крикнула она, от чего я снова дернулась.

- Да!

Я сглатываю скопившийся ком в горле. Моя рука дрожит у все еще горящей, после удара щеки. Удивительно, как у такой, на вид хрупкой девушки, может быть такая тяжелая рука. Она мне ничего не говорит. Уходит вместе с тележкой из палаты, напоследок хлопнув дверью.

Ахринеть! Какого черта это было!? Она совсем головой поехала!?

Поглаживая щеку, я опускаюсь на кровать. Она не шутит. Но я и не смеюсь. Я не стану рисковать. Ее угрозы вполне реализуемые, так как я не знаю что от нее еще ожидать. Она слишком непредсказуемая. Ей бы таблетки выписать. Я не знаю что теперь делать. Чего мне еще ожидать?

Не отчаивайся. Нужно быть настороже. Потерпи немного. Если она будет видеть, что ты пьешь, то должна вскоре отстать.

- И сколько должно пройти времени?

Демитра ... мы не знаем, но сейчас сдаваться нельзя. Не сейчас. Будь тихой. Не спорь. Не ругайся. Ненадолго надо принять все как есть.

- Ненадолго ... лишь бы это было так.

* * *

Снова под надзором Кристин, я выпила таблетки перед ужином. На этот раз, к счастью, без рукоприкладства. Но после них, я чувствовала дикую усталость и вялость. Не было сил даже рот открыть, чтобы хоть что-то сьесть, что не двигалось. Я заметила похожее состояние у многих пациентов, особенно у «буйных». Они тише обычного. Санитарам выходной.

Уже обьявлен отбой. Везде выключили свет. Я выдыхаю и позволяю усталости взять вверх. Закрываю глаза. Отдыхай. Завтра нужно понаблюдать за медсестрами и санитарами. Найти что нибудь, что подскажет мне о составе таблеток и воды. Посмею предположить, что большинство принимаемых мной таблеток совпадает с другими пациентами. Что же такого в этих таблетках и жидкости, что после длительного употребления, появляется трупный запах и состояние, как будто ты не живешь, а существуешь? Может перестанешь? Ты вроде спать хотела. Я открываю глаза.

- Какого черта? - в замешательстве говорю я, поворачиваясь на спину. Ты чего?

Не понимаю. Я очень хочу спать. Закрываю глаза. Надо не думать и просто расслабиться. Расслабиться. Делаю глубокий вдох и выдох.

Не-а, не получается.