Её Ад

- Это тебе, Демитра. Ты можешь вести дневник. Записывай, что происходит вокруг тебя, что чувствуешь или о чем думаешь. Необязательно каждый день. Но если начнешь, не забывай, - сказал он воодушевленно.- это помогает, поверь мне.

Я протянула руки и с аккуратностью взяла дневник обеими руками, с интересом разглядывая его. От него доносился характерный запах кожи. Гладкая, приятная поверхность. С чем помогает интересно? Справится с нами? Не поможет. Я никогда не вела дневник. Хоть мне и приходилось писать, но это было что-то для учебы, в особенности математики. Решение задач, уравнений. Для мыслей - непривычно.

- По началу будет странно, знаю, но со временем это станет твоим ритуалом, - сказал Маркус наклонившись на уровень моих глаз. - Как начнешь, не сможешь остановиться. Обещаю.

Я подняла на него глаза, всматриваясь. Как просто ему дается давать обещания. Уже второе. Интересно у него есть лимит по обещаниям? Или он их раздает направо и налево?

Я прижимаю дневник к своей груди, обнимая его руками, словно он может потеряться, если я его выпущу из рук. Мой якорь. То единственное, что будет напоминать мне о внешнем мире. Отделять меня и их. Только мое.

- Я постараюсь, спасибо, доктор Маркус - искренне сказала я, уже видя как он одобрительно кивает и подняв руку, опускает ее на мои волосы, гладит меня по распущенным волосам. Его улыбка теплая, отцовская. Это непривычно и тепло. Я дома? Теперь дома?

Убери руку! Извращенец!

Глава 3: Творцы.

Глава 3: Творцы

Прошло ровно 14 дней, со дня как я здесь. Я уже свыклась к режиму больницы. Он мне даже нравится, своей дисциплиной и порядком. Я все успеваю и всегда чем то занята. Начала писать в дневнике. Отмечаю дни черточками на разовороте дневника. Записываю мысли. Пока получается мало, так как привыкаю к этому «ритуалу». Но это по своему успокаивает. Все что думаю - записываю. И их стало меньше и говорят тише. Это место каким то приятным образом успокаивает, ставит на место мои мысли, как никогда раньше. Моя комната хоть и пустая, но в ней уютнее чем где либо, так как это мое место. Моя кровать. Мое окно. Моя ванная. Мой дом.

Стук. Я поднимаю взгляд, как раз когда заходит медсестра с медицинской тележкой, на которой аккуратно разложены стаканчики с таблетками, подписанные маркером номерами палат. Я взглядом уже ищу стаканчик с числом 67. Номер моей палаты.

- Доброе утро, Демитра, - с улыбкой сказала сестра, остановившись возле моей кровати. - как ты себя чувствуешь? Есть жалобы на что то?

Я наблюдаю за движениями ее рук. То как она берет стаканчик с таблетками и бутылку воды с нижнего ящика, есть что то грациозное в ее руках, прямо как у пианистки из телевизора.

- Все отлично, никаких жалоб. - спокойно и честно ответила я подняв взгляд на нее.

Медсестра с улыбкой кивает и протягивает мне бутылку воды, держа в другой руке стаканчик с таблетками. Я забираю бутылку из ее руки, и открыв, беру уже протянутый мне стаканчик, и высыпав таблетки на язык, тут же запиваю водой. Горько. Что-то горькое. Этого раньше не было. Какого черта? Что это? Отрава?

Размышлять уже было поздно, я чувствовала как таблетки уже прошли пищевод. Горечь еще чувствуется. Неприятная на языке и горле.

- Что это было горькое? Этого раньше не было. - говорю я немного обеспокоенно, наблюдая как медсестра забирает и ставит мой стаканчик в ящик к другим, таким же пустым.

- А, точно. Это комплекс витаминов В. Они могут быть горькими. Извини, что не предупредила. - сказала она с явным сожалением на лице.

Витамины. На обследовании, доктор Маркус говорил, что у меня нехватка витаминов. Но я не думала, что они такие горькие.

- Отдохни немного, выпей еще воды, если до сих пор горько. Скоро позовут на завтрак. - с улыбкой предупредила она, осторожно убрав вьющуюся прядь волос с моего лица. Неожиданный нежный жест. Что за привычка? Уберите руки!

Я замерла. В недоумении наблюдаю как сестра уже разворачивается вместе с тележкой и выходит из палаты, закрыв за собой дверь. Оставшись наедине, я еще мгновение смотрела на дверь. Это странно. Или странно то, как я реагирую на это? Я помотала головой, отгоняя мысли. Я поднимаю бутылку и делаю еще пару глотков, ощущая остатки горечи от витаминов. Я пью таблетки, помимо витаминов уже восемь дней. Записываю каждый прием в дневник. Изменений нет, по крайней мере в них. А нас не надо менять! Не жалуйся! Мы хотя бы не горькие, в отличие от витаминов!

Я тяжело вздыхаю и закрыв бутылку, ставлю ее на стол и беру свой дневник и ручку. Открыв, начинаю писать, дополняя информацию и мысли о горьких витаминах и жесте медсестры. Ручка мягко скользит по странице, оставляя после себя синие чернила в виде слов. Это и правда помогает. Даже больше, чем я ожидала. Я ощущаю спиной как солнце проникает сквозь окна. Я начинаю согреваться, хоть и не замерзла.

- Завтрак! Выходим! - громкий голос старшей медсестры, словно сотрясает не только стены, но и время, на мгновение останавливая его.

Я тут же закрываю дневник, убирая его и ручку в ящик своего стола. Быстро встаю с кровати, надеваю свои тканевые и белоснежные балетки, бегу к двери. Выйдя из своей палаты, я осторожно закрываю дверь и начинаю идти в столовую по выученному маршруту. Запомнить что-где находится было не сложно, особенно когда в коридорах висят планы здания. Я прохожу по коридору к лестнице, стараясь не пересекаться с другими пациентами, от которых больше всего пахнет чем-то мертвым и затхлым. Я вижу как из соседнего крыла, медсестры и санитары, помогают идти особо слабым и психически отстраненным, держа их под руку. Их взгляд всегда либо опущен, либо направлен куда то в пустоту. Я их боюсь. Они словно ходячие мертвецы. Особо «буйных» и громких выпускают раньше, точно также помогая дойти до столовой. Меня и других спокойных пациентов, выпускают как раз когда «буйные» заканчивают завтрак. Точно по расписанию, в 8:00. Я сворачиваю на лестницу и положив руку на металлические перилла, спускаюсь, позволяя руке скользить по металлу. Опустив взгляд, совершаю свой обряд подсчета ступеней. Один. Пять. Десять. Двенадцать. Шестнадцать. Перехожу пролет, не отрывая руки от перилл. Два. Шесть. Одинадцать. Тринадцать. Шестнадцать. Спустившись с последней ступени, я поворачиваю налево и иду прямо. На моем лице появляется легкая улыбка, от удовлетворения, что я запомнила как и куда идти, как я уже свободно ориентируюсь в пространстве. Лучше бы запомнила все запасные выходы. Это больше пригодится.

Я продолжаю идти и впереди замечаю Иаго. Смуглая кожа, голубой костюм с коротким рукавом, тот же отсутствующий взгляд, выражающий безмолвную угрозу. Он выходит из дверей столовой, держа под руку «буйного» пациента.

- Ублюдок! Мать твою! Пошел нахуй! Все пошли нахуй! И ты и ты! Вы все гребанные марионетки! Твари! - кричал он, и мне кажется что его крик было слышно на всех этажах.

Я отхожу поближе к стене, отводя взгляд, чтобы не смотреть на него и прикрываю уши ладонями. Ускоряю шаг. Я чувствую его крик сквозь ребра, даже когда его уводят. Опустив руки, я пытаюсь расслабиться, уже чувствуя запах еды. Хлеб. Сливочное масло. Молоко и что то сладкое, возможно чай. И уже почти не чувсвуется запах хлорки. Он прошел спустя неделю моего здесь пребывания, хотя он скорее отошел на второй план, чем исчез полностью. Стал обыденным и ненавязчивым. Постоянным.

Я толкаю дверь в столовую, и оказываюсь в большом просторном помещении с высокими потолками. Большие окна, недоходящие до пола из за радиаторов, с видом на сады и деревья. Большую часть занимают ряды длинных столов со скамьями. Девять мест с одной стороны, значит восемнадцать человек на один стол. Я иду на противоположную сторону от окон к буфету, откуда исходит тот самый запах еды, который я слышала в коридоре. Я беру поднос обеими руками и подхожу к очереди на раздачу. Я не смотрела на разнообразие еды, уже зная что буду. По мере продвижения в очереди, я замечаю впереди взрослую и исхудавшую пациентку, без подноса. Увидела рядом медсестру, которая держит ее поднос с едой, набирая по чуть-чуть всего. Я перевожу взгляд обратно на женщину. Ее фигура слегка покачивается, пытаясь стоять ровно. Рукой она опирается на деревянную трость. Увидела кольцо. Тонкое, серебрянное, без камня. Продолжая изучать ее, я заметила, что могу сквозь тунику посчитать ее выпирающие позвонки. Такая худая. Тусклые каштановые волосы. Не седые. Словно выцветшие. Вроде живая, но не живая. Интересно с нами также будет? Как не живая. И тот же запах. Мертвый. Затхлый.

- Малышка! Что будешь? - позвала меня повар, отрывая от мыслей. Надо привыкнуть к этому, от резких вздрагиваний, у меня может сердце выскочить.

- Каша с кусочком сливочного масла и один ломтик хлеба, пожалуйста. - уверенно и четко говорю я. Демитра...

Женщина в белой тканевой шапочке и в белом фартуке, который уже испачкан чем то, возможно маслом, накладывает мне то что я попросила, с соответствующим звуком. Протянула мне мою тарелку и взятый из гастроемкости один кусочек белого хлеба. Я осторожно взяла свою тарелку и хлеб, поставила на поднос. Не задерживаясь, я прошла дальше, и взяв ложку и стакан с чаем, также поставила все на поднос и направилась на свое место. По моему мнению - идеальное место. Стол у стены, где находится выход из столовой с одной стороны и окна с красивым видом с другой. Я сажусь ровно посередине, лицом к стене. Поставив поднос, начинаю есть. Как и ожидалось - все вкусно и сытно. Демитра...что-то.. На фоне слышно бормотание других пациентов, еле слышные разговоры медсестер и санитаров и звон металлических приборов. Никаких криков и постороннего шума. На еду я уделяю ни больше, ни меньше 20 минут, хоть каждый прием пищи длится 40 минут, не учитывая перекусы, которые приносят прямо в палату. Все точно по распорядку. Демитра! Больно!

Я резко прикладываю ладонь к животу, слегка сжимая ткань туники между пальцев. Резкая боль. Не сильная, но ощутимая. Я расслабляю руку. Прошло. Не понимаю, ведь я еще не доела. Норма соблюдена. Не могла я переесть. Странно. Они что то подмешали! Они хотят нас отравить! Ублюдки!

Я изучаю недоеденную кашу взглядом. Овсяная. Молочная. Немного желтая за счет сливочного масла. Там яд! Яд! Я осторожно беру тарелку и приподняв, подношу к лицу. Принюхиваюсь. Ничего. Я бы почувствовала, если бы что то было не так. Опустив тарелку обратно на поднос, я тяжело вздыхаю. Надо меньше их слушать. Я выпила утром много воды перед завтраком, вот и наелась. Точно. Просто наелась. Нет! Что-то не так!

Я не слушаю. Надоедает. Я встаю из-за стола и забираю поднос с недоеденной едой. В тарелке осталось немного каши и нетронутый стакан с чаем. Зато хлеб поела. Я отношу грязную посуду и поднос на мойку, откуда слышно полоскание воды и чувствуется запах моющего средства, вероятно с лимоном. Я ставлю поднос на металлический стол и отхожу. Оглянувшись на все еще завтракающих пациентов, я поворачиваюсь к выходу из столовой и ухожу. Та же дорога, те же двери. Проходя по коридорам, я вспоминаю что сегодня в планах групповые занятия, интересно, что будем обсуждать сегодня? Демитра!

На прошлой неделе, в пятницу, была тема «Наши тревоги и как с ними справляться». Я не активная на групповых занятиях, мне нравится больше слушать, запоминать, а лучше записывать. Но на занятия нельзя приносить ручки и карандаши. Почему? Для меня это пока что остается загадкой. Но темы обсуждаются интересные. Черт! Демитра!

Я спокойно иду той же дорогой, что и пришла. Обратно в палату. Нужно сделать запись в дневнике, а потом на занятия. Что-то не так! Демитра! Демитра!!

В коридоре стало оживленнее. Медсестры и врачи перемещаются по пространству, как рыбки в пруду. В своей стихии. Завораживает. Заметив лестницу, я ускоряю шаг. Замечаю фигуру спускающуюся со ступеней. Медсестра. Я отхожу немного в сторону, подняв на нее взгляд. ДЕМИТРА! ОСТОРОЖНО!

Я замерла на месте. Что это? Я увидела лицо медсестры, точнее где оно должно быть. Но его нет. Размыто. Плоско. Я сделала пару шагов назад, провожая взглядом ее удаляющуюся фигуру. Моя грудь быстро поднималась и опускалась. Я сжала в руках ткань своей туники по бокам. Что с ее лицом? Как это произошло? Что с ней сделали? Я медленно повернулась боком к лестнице, смотря в спину удаляющейся фигуре, не отходя далеко. Я поворачиваю голову, осматриваясь. У меня перехватывает дыхание. Проходящие мимо врачи, санитары, медсестры и пациенты в сопровождении медсестер - у всех нет лиц. Я чувствую как к горлу поступает тошнота. Мой рот приоткрывается от шока, когда я отчаянно ищу за что ухватиться взглядом. Хотя бы что-то. Взгляд. Улыбка. Ничего. Что происходит? Они все такие! Что произошло? Где лица? Где они?

Я делаю шаг назад, моя рука инстинктивно находит прохладный металл перилл. Мой взгляд мечется. Я знаю что я обычно вижу и что могу увидеть. Но не это. Нет. Такого не было. Голова кружится и я чувствую как мое сердце бьется о ребра. Тошнота не покидает меня, но я пытаюсь ее сдержать. Демитра. Если они такие, что тогда с нами? С твоим лицом...

Нет. Нет. Нет. Я отворачиваюсь, стараясь не смотреть на проходящие рядом фигуры. Держась рукой о перилла, я поднимаюсь наверх. Это не может быть правдой. Демитра! Страшно! Нам страшно! Страшно! Голова кружится. Я чувствую как трясутся мои колени. Руки дрожат, даже когда есть опора. Это из-за них. Все из-за них. Издеваются надо мной, провоцируя. Что! Нет! Демитра, нет! Это не мы! Не говори так! Мы бы никогда! Мы не можем! Коридор второго этажа. Я даже не заметила как так быстро поднялась. Направо. Мне направо. В палату. Домой. Демитра...это правда не мы. Поверь!

- Главное не поднимать глаза, главное не поднимать глаза, главное не поднимать глаза, - бормочу я, опустив взгляд в пол.

Мне приходится держаться за стену, чтобы чувствовать хоть какую то опору и не упасть. Лишь иногда я поднимаю взгляд, ища число 67, после чего сразу опускаю взгляд, когда мимо кто то проходит. Я ничего не понимаю. Демитра...пожалуйста. Не вини нас. Это каша! Там точно был яд! Я мотаю головой, свободной рукой инстинктивно прикрываю ухо, хотя и знаю что это бесполезно. Ноги еле несут меня по коридору, но мне нужно вернутся в комнату. Увидеть.

- Демитра, ты в порядке? - сказал нежный и немного обеспокоенный голос.

Я увидела ноги. Голубые штаны, край немного подвернут. Белые кроксы. Может уже прошло? Может мне показалось? Я медленно поднимаю глаза. Взгляд цепляется за золотистый бейджик с гравировкой. Сильвия. Затем лицо. Нет! Нет! О боже! Отойди! Отойди! Меня бросает в дрожь. Вблизи это выглядит намного страшнее. Черты лица размыты. Вообще ничего. Я обхожу фигуру, которая следит за мной безликим взглядом. Мои шаги неуверенные, но отойдя от нее на возможную дистанцию, я иду мимо нее, быстрее несусь в палату. Что за чудовище? Безликое!

- Демитра? Демитра! - тот же голос зовет меня, но я не хочу оборачиваться. Не хочу смотреть.

Я бегу по коридору, ища глазами число 67. Шестьдесят семь. Шестьдесят семь. Нашла. Я дергаю ручку и тут же оказываюсь внутри, захлопывая за собой дверь. Грудь вздымается от каждого вдоха. Я поворачиваюсь к ванной комнате. Дверь открыта. Я не могу. Не могу. Но ноги меня сами ведут. С опущенным взглядом я переступаю порог в ванную комнату. Я понимаю что я могу уже поднять взгляд, увидеть себя. Но я не готова. Страшно. Ну же, Демитра! Подойди ближе. Я медленно подхожу к раковине. Мои дрожащие руки ложатся на ободок раковины. Челюсть так сильно сжимается, что я слышу и чувствую как зубы трутся друг об друга. Неприятное ощущение. Посмотри в зеркало. Посмотри! Посмотри!

Я медленно поднимаю взгляд, поджав губы в тонкую линию. Навернувщиеся слезы начали щипать глаза. Я полностью выпрямилась, крепко держась за края раковины. Смотрю. Нет. Я чувствую как по щекам начали стекать слезы.

- НЕЕЕТ! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! - громко и пронзительно кричу я.

Ничего. Нету. Размыто. Мои руки инстинктивно поднимаются к лицу. Я чувствую все: влажные щеки, глаза, брови, нос и губы, но в зеркале. Я вижу как мои руки двигаются, но трогают пустоту. Размытые черты. О нет! Демитра! Нет! Нет! Слезы продолжают стекать по моим щекам и шее, горячие и соленые на губах. Руками обхватила свое лицо, смотря в зеркало.

- Что произошло? Как это вышло? Ничего нет! Я не вижу! Я не вижу себя! - громко говорю я сквозь слезы. Демитра...Мы не знаем.

Я отхожу от зеркала и прислоняюсь спиной к прохладной стене, сползаю на пол. Сев на полу, я поджимаю колени к груди. Руками все еще держу свое лицо. Демитра! Не плачь! Мой взгляд мечется, пытаясь зацепиться за то, что можно посчитать, но из за слез все размывается. Сердце бешено бьется о ребра, как у воробья. Я понимаю, что случился «эпизод», и надо начать считать, не слушать, не поддаваться.

Демитра! Ты теперь тоже безликая! Что делать? Как это произошло?

- Я не знаю! Не знаю, как это произошло! - сказала я хриплым от слез голосом.

В каше была отрава! Они нас отравили!

- Нет! Нет! Я понюхала, ничем подозрительным не пахло!

Нас отравили, Демитра! Ты это знаешь! Почему у всех нет лиц? Почему у тебя нету лица?

- Это ошибка. Я не хочу думать что это из-за еды или из-за таблеток. Что-то пошло не так. Я что-то не так сделала. Это из-за меня. - продолжаю говорить я, сквозь всхлипы.

Прекрати! Ты здесь не при чем! Это они сделали! Это из-за них!

Момент «эпизода» полностью охватил меня. Я отвечаю им. Говорю с ними. Меня пробирает дрожь, но мне не холодно. Дыхание прерывистое. Я ничего не понимаю. Что-то произошло не так, по моей вине, но я не понимаю что.

Причем тут вина? Ты не виновата! Вставай, Демитра!

- Я...я не хочу. Страшно. Они там. Много. Я не вижу. Я не пойму. Что они? - говорю я дрожащим голосом.

Мое тело дрожит, словно я нахожусь в холодильнике, среди льда и замороженных продуктов. Слезы стекают по щекам и рукам, капая с локтей на плитку. Кап. Кап. Кап. Кап. Кап. Лампочка на потолке мигает, в такт моего сердцебиения. В горле появился ком. Трудно дышать.

Демитра...вставай...пожалуйста.

-Демитра? - мужской голос. Низкий, ровный и немного хриплый.

Я перевела взгляд на дверной проем, в полном ужасе. Затем шаги. Медленные и аккуратные. В дверях появляется фигура в белом халате, темные брюки и блестящие туфли, в которых отражается свет от лампочки. Но лицо. Его нет. Как и ожидалось. Я всхлипнула и дернулась назад, ударилась затылком о стену. Больно. Кто это? Пошел вон! Не трогай нас!

- Демитра, это я, доктор Маркус. Не бойся. Я не подойду близко, - голос спокойный, без давления.

Я проморгала, надеясь что галлюцинация развеится, но ничего не произошло. Я опустила взгляд на золотистый бейджик на его груди «Маркус Шнайдер». Я резко выдохнула, не осознавая что задерживала дыхание. Я смотрю как фигура осторожно прошла внутрь, заполняя собой практически все пространство. Его тень падала на меня, но сохранял обещанную дистанцию. Он опустился на колени передо мной, оказываясь практически на одном уровне со мной. Ты посмотри на него! Привычки не меняются! Бесит!

- Я...я не могу выйти. - сказала я тихим и тонким голосом. Не смотрю на его лицо. Моя точка фокуса - бейджик. Имя.

- Почему?

- Там...все, плывут, их много - я сглотнула ком в горле. - Нет лиц. У них нет. Лиц нет.

- А у меня есть?

Я посмотрела на то место где должно быть лицо, но все равно ничего нет. Словно смотрю через запотевшее стекло.

- Нет - ответила я шмыгнув носом.

- Можно я протяну тебе руку?

Я не успела ответить, уже смотрю как его ладонь оказывается передо мной. Большая, немного морщинистая. Линия жизни. Точно та же. Да, это он. Я протянула свою все еще дрожащую руку и вложила в его ладонь. Сухие, теплые пальцы сомкнулись вокруг моих. Как вовремя! Может это он нас отравил?

- Давай встанем, - сказал он, вставая с колен.

Я помедлила, но смогла встать. Слезы уже не текли, хотя я все равно ощущала их солоноватость на губах. Ноги не слушаются, но Маркус держит крепко. Он не тянет, не тащит - просто дает опору. Медленно и осторожно ведет меня. Я перешагнула через порог, разделяющий ванну от комнаты. Естественный, солнечный свет проникал внутрь. Не ярко, но мягко, достаточно, чтобы я слегка прищюрилась, пока глаза привыкают. Не тяни! Не мешок картошки держишь!

- Садись, Демитра. - сказал он уже сев на край моей кровати, притягивая меня сесть рядом. Извращенец! Держи дистанцию! Убрал руку!

Я выдохнула, и все еще держа его за руку, села рядом на край. Матрас чуть прогнулся под нашим общим весом.

- Я...я не знаю что произошло. Я не...не вижу. Что со мной? - говорю я , смотря на то, что по идее должно быть его лицом.

Маркус слегка сжал мою руку, но не видя его выражения лица, я не понимаю, этот жест ободряющий или угрожающий. Как теперь понять? Точно угрожающий, раз это произошло из за него!

- Вот видишь, лекарство работает. Оно отделяет тебя от иллюзий. Скоро, это пройдет. Тело привыкает к профессиональной медицинской помощи. - спокойно говорит он и сделав паузу, слегка наклонился ко мне. - Ты же хочешь стать здоровой? Хочешь стать нормальной?

Что он сказал? Нормальной? Что в его понятии «нормально»? Быть ходячим мертвецом? Пошел к черту! Сам будь таким! Отодвинься!

Мой рот слегка приоткрылся от замешательства. Я уже ничего не понимаю. Мой взгляд опускается на наши соединенные руки. Это реально. Настоящее. То что он сказал - это на самом деле. Он ведь не врет? Я слегка сжимаю его руку, и тихонько киваю. Безмолвное понимание. Ты что делаешь? Не соглашайся с ним! Демитра! Не смей!

Я почувствовала, как его свободная рука, теплая и тяжелая, легла на мои волосы и начал гладить меня.

- Умница, Демитра, я же обещал, что я не причиню тебе вреда, я сдерживаю свои обещания. - его голос стал тише и нежнее.

Я никогда не сомневалась в докторах, и считаю это профессию самой тяжелой, но и благородной. Такой как мне - врачом не стать. Даже терапевтом. Только находится среди них. Прямо как с Маркусом. Он рядом. Действительно помогает и дал дом. Дал надежду. И если ожидание и невозможность видеть лица, это то чем я должна отплатить, я готова заплатить эту цену. Он сказал, что скоро пройдет. Я потерплю. Он сделает меня «нормальной». Сотворит из меня человека. Он пообещал, а значит сдержит обещание. А я буду ждать.

Дура! Глупая девчонка!

Глава 4: Вредители.

Глава 4: Вредители

10 лет спустя

4 августа 2025 года

За 2 месяца, 11 недель и 5 дней до

Сегодня утром было снижение градуса. Не свойственно для августа. Но я знаю, что это на пару дней. И снова будет жара. Я лежу на кровати, пишу в дневнике, хотя теперь его сложно так назвать. Листы давно закончились и я просто стала вклеивать обычные листы, которые прошу у медсестер, или просто вкладываю между другими страницами. Уже не важен распорядок дат, главное писать.

Я слышу как по коридору едет тележка и вместе с ней, шаги медсестры. Везут наш завтрак. Закрываю дневник и перекладываю его на стол. Вздохнув, я поднимаюсь с кровати. Уже не так энергично. Скорее вынуждено. Отросшие, почти до талии черные волны, как всегда лезут в лицо, сколько бы раз я их не убирала, они всегда попадают либо в глаз, либо в рот. Иногда оба варианта. Мне доводилось обсуждать с медсестрами решение проблемы с волосами. Стрижка, резинка, да хоть налысо, если угодно. Во всем отказано. Я понимаю по поводу резинок, как то одна из пациенток придушила себя ей. Интересно каким образом? Нам определенно интересен процесс. Черт. Отвлеклась.

Иду в ванную, уже машинально беру зубную щетку и пасту. Чищу зубы. В голове отсчитываю две минуты, но несколько раз сбиваюсь. В зеркало не смотрю. Потому что ничего нового я не увижу. Да. Я до сих пор не вижу лиц. Но я к этому привыкла. Стала прислушиваться к тону голоса, громкости, различать таким образом людей и со временем определять какое примерно у кого настроение. Ну и конечно, очень помогают бейджики с именами. Но даже так, не определить их дальнейшее поведение! Безликие твари.

Стук. Я сплевываю пасту и промыв рот и зубную щетку, возвращаюсь в комнату где уже стоит фигура в голубом и тележка. Хоть бы цвет поменяли за это время! Глаза мозолит этот голубой цвет!

- Доброе утро, Демитра. - спокойно говорит она, протягивая мне бутылку воды и стаканчик с таблетками.