Ошибка привычки

Лиза шла медленно, как одурманенная. Сначала она, замерев, не поняла, а как она отдаст ключ, если окажется с той стороны двери, а Ветров — с этой. Только подойдя к выходу сообразила, они хотят остаться втроем. Чтобы Лиза заперла их всех вместе, и никто посторонний не вошел.

— Я ничего не видела! — Лиза буквально выкрикнула это, испугавшись. Ей показалось, что Максим и Рита все узнали и теперь хотят что-то с ней сделать. Ударить или утащить в машину и увезти в лес, как в бандитских драмах. У Риты муж и дети, явно офисная интрижка ей была не на руку. А у Максима, Лизе казалось, никого не было, кроме родственников этажом выше, которые за офисный роман вряд ли бы по голове погладили.

— Что? — Рита приподняла бровь и приспустила на кончик носа очки. — Что не видела?

— Ничего, — выпалила Лиза.

— Тогда принеси ключ, — Максим поманил пальцам. Девушке казалось, что, закрой она замок, жизнь оборвется. Но и ослушаться было нельзя. Лиза не умела. До сих пор не умеет сказать “нет” или отказаться от самой дерьмовой идеи Максима. Она послушная девочка, как бы сильно не хотела обратного. Тогда она в ужасе закрыла дверь и сама положила ключ в ладонь Ветрова, трясясь. Тело не слушалось. — Сядь, — скомандовал тот, и Лиза упала на кресло, прижалась к нему, как к спасательному кругу. То оказалось неудобным, тело в нем провалилось, и ступни оторвались от пола. Лиза поерзала на сиденье и поняла, что просто так ей не встать, нужно будет приложить много сил. Она словно оказалось в ловушке не только кабинета, но и кресла, которое втянуло в себя, как зыбкие пески. — Иди сюда, — смотря на Лизу, Ветров говорил не ей.

Рита встала, обошла стол и прильнула к Максиму. Крайне откровенно. И поцеловала. Они тогда занимались сексом прямо у Лизы на глазах. Иногда посматривая на нее, не открываясь от процесса. Когда они еще целовались и были одеты, девушка попросила разрешения уйти, но Максим не дал. Он спросил, с чего Лиза решила, что ее мнение кто-то спрашивает? А когда они закончили, Максим сам открыл дверной замок, но Лиза не могла встать с кресла. Не только потому что не хватало сил вытянуть себя из него, а потому что она не понимала, что только что произошло. И что ей теперь делать. Она словно уснула и увидела сон, который был крайне похож на эротический кошмар. Было ли это актом насилия? Лиза в любой момент могла закричать, в офисе еще были люди. Могла вскочить и биться в дверь, пока не придут охранники. В конце концов, могла хотя бы просто попросить, чтобы они остановились, сказать, что ей все происходящее неприятно. Но она сидела и смотрела, как завороженная.

На следующий день Рита вызвала Лизу и спросила, понравилось ли ей представление. Та ответа не нашла, просто кивнула. И с этого все началось. Получила бы она работу в ВЕЛИН, если бы тогда не согласилась на эти игры? Вопрос открытый, хотя Лиза прекрасное понимает, что нет. Даже свою первую работу она получила, потому что так захотел Максим.

Обедает Лиза на кухне офиса дошираком. Садиться за большой стол, за которым уже жуют пирожки девчонки из команды Кати. Дверь в кабинет дизайнеров, как и всегда, открыта. Лиза краем глаза посматривает, как Саша сидит за своим столом, жует шнурок от толстовки и работает. К нему иногда подходит Полина что-то спросить. Саша с улыбкой ей отвечает, коротко шутит и Полина смеется. Они мило смотрятся вместе, гармонично. Оба высокие и красивые, кудрявые. В целом, с Сашей как будто все смотрится гармонично. Почему он не понимает этого и не трахает все, что движется, Лизе не понятно.

Она думает, что поведение Саши логично. Она все еще не возьмет в толк, почему нравилась ему. Но четко осознает, он бы не хотел с ней возиться. А кто бы хотел? У него множество возможностей найти кого-то, с кем предпочтения совпадут, как у Лизы с Максимом. Возможно, те же Полина или Алена могут составить ему приятную компанию.

После обеда Лиза вновь плачет, потом успокаивается в объятиях пришедшего Спартака. Он гладит ее по голове, прижимает щеку к своей груди и молчит. А когда Лиза перестает хныкать, просит ее подписать платежки. И уходит.

Ближе к вечеру Лиза заставляет слезы остановиться. Понимает, что проплакала весь день, а работы от этого меньше не стало. Да, она бесполезна, но все еще обязана придумывать и комментировать идеи для клиентов, подписывать платежки и заполнять отчеты.

Из кабинета она выползает поздно. Слушает Лолиту и заливает доширак кипятком. Конечно, в углу кухонной тумбы за одноразовой посудой больше нет лагера, и Лиза пьет колу. Перед глазами строчки расплываются, слова сливаются в черные пятна на горящем белом фоне. Но Лиза моргает и продолжает читать свои старые идеи для КоФис’a. Они банальны, но их можно доработать.

Саша пугает. Он кладет ладонь на Лизино плечо, и та от неожиданности спрыгивает со стула. Она была уверена, что осталась одна, потому что даже уборщица постучалась к ней сказать, что убрала весь офис, и прихватить мусор из кабинета. Саша от неожиданности тоже отпрыгивает, и они замирают на разных концах кухни.

— Ты чего? — хохочет парень.

— Ты почему не дома?

— Жду тебя, — Саша словно не понимает, почему Лиза о подобном спрашивает. — Пиво хочешь?

— В тумбе нет, я смотрела.

— Я в магазин схожу, — парень глядит на часы в телефоне. Есть еще время добежать до подвального продуктового в соседнем подъезде.

— Сходи, а потом домой.

— Ты злишься? — Саша удивлен. Он медленно моргает, смотря, как Лиза возвращается на стул. Она совсем не смотрит на него, будто прячет взгляд в компьютере. Не вынимает наушники, но и музыку вновь не включает.

— Нет, просто… — Лиза не была готова к разговору с Сашей. Более того, она весь день не позволяла себе думать о прошедшей ночи. Романов должен был уйти домой, не обменявшись с ней прощаниями, завтра работать удаленно или, придя в офис, не поздороваться, чтобы все, что было, постепенно растворилось в тишине между ними. Зачем что-то обсуждать, когда можно этого не делать? — Просто, не понимаю, зачем ты меня ждал.

— Захотел, — Саша пожимает плечами. Он берет чистую вилку и садиться рядом, наматывает лапшу, как в тот вечер, когда они впервые поцеловались. Но на этот раз без спроса. Он открывает рот пошире, чтобы заглотить побольше лапши, но давиться специями. Начинает кашлять, лапша выпадает из его рта, разлетаясь по столешнице. Саша в неловкости прижимает ладонь к губам и начинает хохотать, хотя с полным ртом это плохо получается. Отворачивается и скручивается от смеха. Это выглядит так комично и неуместно, что Лиза тоже начинает смеяться. — Блин, это должно было быть сексульно… — проглотив лапшу, шепчет Саша.

— Зачем?

— В смысле? — Саша нагло отпивает чужую колу.

— Тебе ведь не понравилось вчера, — Лиза не выпаливает это. Говорит спокойно и уверенно, словно просто констатирует факт. Она не дает себе верить, что это задевает ее. Парень рядом ей нравится. Можно это отрицать сколько угодно, но он приходил в Лизены фантазии и был там горячим. Но куда важнее, он приходил к ней в реальности. В кабинет, когда она хотела его видеть, в квартиру, когда болела, на эту кухню, когда она была вымотана. Рядом с ним спокойно, и Лиза не хочет думать о том, что променяла это спокойствие на непристойные предпочтения.

— Я этого не говорил, — Саша замирает, — Я не буду врать, местами это было странно. Но я не говорил, что мне это не понравилось.

— И поэтому ты был таким отстраненным утром? — Лиза хочет избавить их обоих от неловкости разговора.

— Я просто… мыслей было очень много… — Саша опускает голову, привлекая к себе внимание. Он почти прижимается щекой к ноутбуку, чтобы Лиза не могла в экране спрятаться от него. — Ты тоже была утром странной. Это значит, что тебе не понравилось? — Это застает Лизу врасплох. Она стала слишком часто слышать подобные вопросы, но все еще не привыкла так открыто говорить о своих чувствах и ощущениях, — Тебе не понравилось? — Саша повторяет тише и медленнее.

— Я этого не говорила, — шепчет Лиза.

— Вставай, — парень командует. Совсем не как Максим, куда спокойнее и увереннее.

— У меня еще есть дела, — Лиза не понимает, куда ее зовет Саша.

— Окей. Доделывай дела. Я буду там, — он указывает на кабинет дизайнеров. — Потом приходи, — наклоняется, почти целуя, но все таки не касаясь, как будто не решается. Подмигивает и уходит.

Лиза доделывает работу быстро. Остатки доширака в миске не успевают остыть, а кола в бутылке — потеплеть. Она смотрит на последний макет, который утром нужно отправить клиенту на утверждение, и не находит сил выключить ноутбук. Она уже вписала все правки, и Саша, если тоже сидит в ноутбуке, явно видит их. Однако Лиза раз за разом скролит слайды, пытаясь имитировать бурную деятельность. Не понимает, куда ее зовут. Хочет ли она туда? А потом резко захлопывает ноутбук. Если Саша не разочарован в ней, если их отношения, чем бы они ни были, не закончены, то почему Лиза так боится?

— Я все! — женщина кричит, видя, что дверь в кабинет дизайнеров приоткрыта. В щель ничего не видно кроме тусклого лучика света от настольной лампы.

— Десять минут! - кричит парень в ответ. И это кажется странным. Лиза заглядывает в кабинет, и видит, что Саша играет. Он быстро-быстро нажимает на кнопки клавиатуры, рыскает глазами по экрану, не моргая. Он ссутулился над столом, все свое внимание отдав игре.

— Серьезно? — Лиза спрашивает не зло. Она вскрикивает от удивления, с яркой улыбкой на губах.

— А что, я должен был просто сидеть? — Саша смеется, он коротко поглядывает на Лизу в дверном проеме, продолжая внимание отдавать компьютеру. — Дай мне просто десять минут доиграть! — сквозь хохот кричит, когда Лиза делает шаг к нему.

— А я тебе не мешаю, — та не останавливается. Впервые в Сашиных глазах виден азарт, который Лизе ой как нравится. Она подходит и кладет руки ему на плечи, начинает аккуратно мять. Слышит, как парень выдыхает громче обычного, и продолжает. Спускает лицо ниже, проводит носом по шее. Ей нравится, как Саша вздрагивает. Он совсем не смотрит на нее, скользит пальцами по клавиатуре, но Лиза понимает, что он возбуждается.

— Мешаешь, — шепчет парень. Он сам не понимает, хочет ли, чтобы Лиза остановилась.

— Правда? — та уже раззадорилась и прекращать не хочет. — Как жалко… — говорит она в ухо и тут же целует его, скользит языком по раковине, затем спускается к шее. Саша дергает плечами, скорее машинально, чем нарочно. А Лиза опускает губы на кожу возле загривка, потом на другое ухо и щеку. — Тебе долго еще?

— Восемь минут, — выдает парень, не задумываясь. Лиза совсем ничего не понимает в играх, просто краем глаза видит, как несколько орков с дубинками носятся по зеленому полю. За кого-то из них играет Саша, собирая монетки, раскиданные по траве. “Наверное, где-то стоит таймер на миссию или что-то подобное…” — думает Артемьева. — Что ты делаешь? — на секунду голос срывается.

— Ты играешь, — Лиза пожимает плечами и коситься в сторону, словно задумывается, хоть план в ее голове уже есть, — Я тоже хочу поиграть, — она шепчет прямо в губы Саши. Тот повернулся, оторвавшись от игры, и теперь они смотрят друг на друга. Их лица близко, кончики носов касаются друг друга. — Не отвлекайся, — просит Лиза, и парень, подумав с секунду, возвращается свое внимание к ноутбуку. А женщина опускается перед ним на колени и расстегивает ширинку. Твердый член натягивает ткань трусов, а бедра под джинсами подрагивают. Лиза смотрит только на Сашу, на его ходящий ходуном кадык и губы, которые парень покусывает. Он искренне старается сосредоточиться на игре, не спускать взгляд вниз.

А Лиза сначала гладит член пальцами сквозь ткань. Смотрит, как реагирует Саша, и тот дергается, но продолжает играть. Следом Лиза проводит по члену языком, так же через ткань. Саша громко выдыхает, его руки на мгновение замирают, и кабинет окутывает тишина, и сразу же пальцы вновь стучат по клавиатуре. Лиза каждый новый шаг делает аккуратно, как еще недавно Саша, лежа в ее кровати. Она следит за его лицом, дрожью, руками. Позволяет себе оттянуть ткань трусов, выпуская член, коротко скользнуть по нему языком. Затем облизать и взять в рот. Лиза видит, как Саша не позволяет себе стонать. Однажды он оборачивается на дверь, и Лиза замирает, прислушиваясь, хотя и понимает, что ближе к полуночи в офисе точно никого не может быть. Лиза отсасывала ему прошлой ночью, знает, как громко и низко он может стонать от удовольствия, и ей хочется, чтобы он дал услышать свой голос и сейчас. Для этого она старается сильнее, чем планировала. Когда Саша захлопывает ноутбук и опускает на нее взгляд, Лиза понимает, что игра окончена, и все внимание теперь принадлежит ей. Она трется лбом об ладонь, опустившуюся на колено, как собачка, просящая о ласке, и Саша все понимает. Кладет руку на ее волосы, сначала медленно гладит, а когда Лиза заглатывает глубже, хватает волосы и натягивает их. Он шепчет что-то невнятное. Что-то вроде “что же ты делаешь?” или “что же ты хочешь?”. Кончая, парень дарит награду — свой громкий низкий стон, от которого Лизу бьет дрожью, как током. Она проглатывает все, как самая хорошая девочка. Опускает голову на мужское бедро и щекой чувствует, как оно все дрожит.

— Тебе правда нравится то, что я делаю? — спрашивает Лиза, когда Саша, отдышавшись, вновь смотрит на нее и гладит ее губы. Ей так спокойно сидеть рядом с ним, словно это ее место.

— А похоже, что нет? — тихо-тихо спрашивает парень. Он весь открытый перед ней, и так странно, что еще час назад она была уверена, что перестала нравиться ему. — А то, что делаю я? Нравится тебе?

— А похоже, что нет? — вторит Лиза, и они оба смеются.

Лиза рассматривает Сашу всего, каждый сантиметр кожи, каждый волосок на руках, каждую ресничку и складочку на губах, и не понимает, а когда уже все пойдет не так? Был же утром момент, когда Саша отстранился, когда не говорил с ней и уже почти все закончил. И если это не был момент, когда сказка раскалывается, когда он будет? Лизе нужна точная дата, потому что уже оказалось достаточно неприятно, а что будет в тот день? Станет больно?

Глава 14. Достаточно.

Из офиса они едут к Лизе. В такси так громко смеются без причины, что водитель недовольно спрашивает, пьяны ли они. Целуются в лифте, не желая отпустить друг друга ни на секунду. А потом занимаются сексом в кровати, раскидав по комнате одежду. В этот раз не договариваются, чьи фантазии исполнять. Все складывается само. Саша кладет ладонь на Лизину шею и медленно сжимает пальцы, наблюдая, как она начинает все тяжелее дышать. И ей впервые кажется, что это не мало. В сравнении с Максимом это движение ничтожно, но чувствуется острее их последней ночи. Тогда Ветров ее тоже придушивал, но это было методично и машинально. Саше же душит неумело, но он старается. Его движения, вздохи и взгляды искренние и живые. Он не хочет душить, он хочет принести Лизе удовольствие.

После они лежат, пялясь в потолок. Саша сам сцепляет их пальцы, потом целует Лизино запястье, прижимает к своей щеке. И начинает смеяться.

— Ты правда рассталась со мной, а я даже не заметил? — спрашивает, сквозь хохот.

— Это было не так! — Лиза улыбается в ответ и легонько пинает.

— Я надеюсь, потому что похоже на анекдот, — закатывается парень. Они долго не могут успокоиться. У Лизы уж слезы от смеха проступают, и она вытирает их краем одеяла.

Утром они выбегают на работу, опаздывая. Перед этим Саша, засмотревшись на то, как Лиза делает зарядку, заваливает ее прямо на коврик для йоги и трахает.

— Я, кажется, кое-что придумал, — сообщает в ожидании лифта.

— И что?

— Чуточку терпения, Елизавета Петровна, — говорит, заходя в кабину. И, стоит дверям захлопнуться, прижимает Лизу к стене и целует. Очень горячо и удивительно, — Так пойдет? — спрашивает он, слыша, что лифт почти доехал до первого этажа.

— Да, — получает возбужденный ответ. — А тебе?

— Чувствую себя в дешевом ромкоме, — отзывается парень, но в его словах нет и капли издевки. — Весь день думай обо мне, — шепчет он, выходя на улицу. И Лиза четко осознает разницу между приказами Саши и Максима. Первому не нужно озвучивать, что это приказ. Он словно и так знает, что его не ослушаются. Он уверен в каждом своем слове, даже если оно неуверенно произнесено. Почва под ногами такая крепкая, что Саше не нужно ни за что держаться, чтобы устоять. Приказы Максима же совсем другие. Они громкие и острые, словно ожидают, что им будут противоречить. Максиму нужно, чтобы его слушались, Саша же знает, что его будут слушаться. И этот контраст так поражает Лизу, что на мгновение она останавливается. Максим старше. Всегда был тем, кто выше, кто доминирует и делает больно. Но почему же тем, кто сильнее, оказывается двадцатидвухлетний мальчишка?

Лиза об этом думает всю дорогу до офиса. И несчастный час до совещания по ВЕЛИН. Не ходит из угла в угол кабинета, а сидит неподвижно, что ей совсем не свойственно. Открывает на ноутбуке две фотографии: портрет Максима из бизнес-журнала, и селфи Саши из его блога. Они такие разные. Во всем. Ветров темноволосы и загорелый, широкоплечий, статный, с греческим носом и огнем в глазах. Саша же милый. Он улыбается, прикрывает один глаз сильнее другого, словно подмигивая. Вокруг него яркое солнце, и не понятно, когда заканчивается оно и парень начинает светиться сам по себе. Глядя на него и не подумаешь, что он согласиться на непристойные игры. Как будто на его лбу написано: “только миссионерская поза”. У Ветрова же на лице бегущая строка: “Я здесь самый главный”.

***

Совещание по ВЕЛИН проходит не так, как хотелось бы. Потому что под конец приходит Ветров. Не врывается. Медленно заходит в опенспейс со стаканчиком кофе. Улыбается всем, но так, что от его виниров хочется отвернуться, как от звериного оскала. Сам берет от стены стул и ставит за спиной у Лизы, садиться, закидывает ногу на ногу. Поднимает руку, жестом прося, чтобы напуганная Алена продолжала свою речь. Та так боится Максима, что всегда при виде него замолкает и начинает таращиться в стену. Она из благополучной Московской семьи, в которой, вряд ли на детей когда-нибудь поднимали голос. Поэтому на фоне ее воспитания громкий и злой Максим сравним разве что с диким голодным медведем или разъяренным лешим в ночном лесу.

— Тебя интересуют какие-то конкретные вопросы? — не оборачиваясь, спрашивает Лиза. Была бы у нее возможность испугаться и пялится в стену, она бы ей точно воспользовалась. Ветров не должен был приходить. Не должен был садиться к этому столу, за ее спину. Значит ли это, что произошло что-то серьезное?

— Меня интересует все, — еще шире улыбается мужчина. — Что вы прямо сейчас обсуждали?

— Декорации, — из неоткуда встревает Саша. Он сидит напротив, болтается на стуле и выглядит совершенно расслабленным. — Они были готовы еще на прошлой неделе. Все закуплено. Декораторы в ночь перед презентацией все соберут. Опережаем сроки.

— Как приятно слышать, — Максим привстает для рукопожатия. Саша на секунду заминается, вспоминая, что в лифте тот его руку не пожал. Но тоже встает. — Александр, вы молодец.

— Мне тоже приятно слышать. Без вашей похвалы день бы не задался.

Напряжение между ними можно резать ножом. И самое страшное, что у Лизы его нет. Она тонет в тяжелом воздухе между ними, потому что невозможно вдохнуть.

Они с Сашей никогда не обсуждали Ветрова. Конечно, речь ни разу о нем не заходила, а к слову его имя не приходилось. Но Лиза знает, о ней и Максиме ходят слухи, и они, конечно, Сашу стороной не обошли. Ей не было интересно раньше, что за легенды слагаются. Люди просто шепчутся о сексе? Или есть интересные истории, о которых, как говориться, невозможно молчать? Но Лизе кажется, что Саша буквально кричит: “Я знаю, что вы трахались”, и следом “Теперь она трахается со мной”.

Алена с трясущимися руками договаривает свою речь про сроки, и Лиза на этом заканчивает совещание. Заходя в кабинет понимает, нет смысла закрывать дверь — Максим идет следом. Он молча заходит и щелкает замком. Достаточно аккуратно для себя. И швыряет Лизу в стену. В иной другой день, месяц, даже неделю назад, Артемьева бы тут же возбудилась. Более того, когда-то давно она приучила Максима так себя швырять, повторяя, что ей это нравится. Но теперь она делает первое, что приходит в голову — выставляет руки вперед, чтобы мужчина не мог к ней подойти. Тому плевать на преграду. Он хватает женские запястья и стаскивает их, тянет вниз.

— Мне больно, — шепчет Лиза. Преувеличивает, конечно, она может стерпеть что-то куда более болезненное, но не хочет.

— И когда тебя это останавливало? — удивительно, но Максим не злиться. Ослабляет хватку и, пока руки не успели подняться, прижимается к Лизе бедрами, а ту вжимает в себя, прихватив за спину.

— Отойди, — она шлепает его по плечам, не сильно, чтобы просто показать — она секса не хочет.

— Почему? — тот хватает подбородок Лизы. Та не то, чтобы прятала от него глаза, но ему этого не достаточно. Он хочет чувствовать, что заставляет ее на себя смотреть.

— Потому что я не хочу, — впервые ей кажется, что этого достаточно. Впервые за двенадцать лет рядом с Максимом она говорит, что не хочет. Произносит эти слова вслух, и даже не сразу понимает, что делает это. А главное, верит в то, что это может быть причиной отказа. Потому что раньше, даже если эта фраза пролетала где-то в мыслях, по краю сознания, как комета по орбите, она никогда не была сорвана с языка. Ее, как будто, никогда не было достаточно, чтобы прервать прелюдию. Начиная с секса Максима и Риты в кабинете, когда Лиза не могла открыть рот и попросить их остановиться. И заканчивая сексом на балконе, где было холодно. Везде лишь простого нежелания близости было недостаточно. Теперь же Лиза произносит подобные слова, как весомые.

— И все? — Максим словно дает ей возможность передумать и закрыть рот.

— Этого достаточно, — Лиза шлепает по плечам сильнее, и Максим отходит. Делает резкий шаг назад, отпускает руки, и Лиза валится на пол от неожиданности. Не успевает сама себя поймать и удержаться на ногах.

— Объяснишь, в чем дело? — Ветров больше не улыбается. Он серьезен. Прищуром смотрит, как Лиза приподнимается. Нависает над ней.

— Мне нужно работать, — она прикладывает ладонь к его руке, боясь злости. — У меня много работы, правда. Я же не прошу тебя со мной трахаться, когда у тебя нет на это времени.

— У тебя какой-то новый клиент? Большой?

— Нет. Но это не значит, что на старых нужно забить.

— Тогда поцелуй меня, — это не романтичная просьба из комедий нулевых. И, конечно, совсем не вопрос Саши о том, можно ли ее поцеловать. Максим прощупывает, а что Лиза готова сейчас сделать. А она не готова делать хоть что-то. Потому что за чертовой дверью Саша. А в чертовых сантиметрах впереди Максим, который ведет себя так странно, что впору испугаться. Лиза уже давно не ждет от него ничего хорошего, но вот грани того плохого, что он может сделать, крайне обширны.

— Я не хочу, — честно признает она. И откуда столько уверенности в себе? — Я говорила, что нам стоит расстаться… — Максим перебивает рукой. Поднимает ее, медленно проводит пальцами по столешнице и следом, крайне резко, сносит открытый ноутбук Лизы. Тот летит на пол и скрипит. Падает корпусом на бок, и не видно, сломался ли он или нет. Лицо же Максима остается спокойным, поза создает образ умиротворения, как будто упал не компьютер, а тополиный пух, случайно залетевший в окно. Без шума и угрозы. — Я все еще хочу расстаться… — на этот раз Ветров пинком сносит гостевой стул. Тот скользит по полу, спотыкается о шов паркета и с грохотом падает. — Ты можешь разносить мой кабинет, сколько хочет. Целовать я тебя от этого не стану. — Лиза не представляет, откуда взяла эту уверенность. Ее не хватает на то, чтобы смотреть Максиму в глаза, но достаточно, чтобы произносить вслух свои мысли и не позволять телу дрожать.

— Хорошо, — выдает Ветров крайне тихо и спокойно. Лиза не видит выражения его лица, и, если честно, не может даже представить. Ей кажется, на нем оскал, а может, спущенные брови и хищный взгляд стервятника. Или же абсолютное разочарование. При таком раскладе все закончится быстро: сразу же после презентации ВАЙЛИ Максим разорвет договор, и у Лизы будут считанные месяцы, чтобы разориться. Но при этом она навсегда, окончательно и бесповоротно избавиться от Ветрова. Приобретет ли она при этом Сашу — вопрос открытый. Они ни разу не обсуждали отношения. Хоть в каком бы то ни было виде. Да и нужны ли они?

Ветров уходит молча. Удивительно, но его силы не хватило, чтобы ноутбук сломался. Вылетела пара кнопок из клавиатуры, но на экране не осталось и царапинки. Стулу же повезло меньше, одна ножка треснула, и теперь он пригоден лишь для красоты. Алену может и выдержит, в ней едва ли больше пятидесяти килограмм, но Сашу, например, уже нет.

Спартак приходит, когда шум в кабинете замолкает: Лиза оттаскивает стул в угол. Арутян аккуратно стучится и остается явно удивленным тем, что глаза Лизы не красные. За годы он привык, что Максим каждый божий раз, оставаясь наедине с Лизой в этом кабинете, заставляет ее плакать. Это стало такой обыденностью, что уже не волнует. Никого же не трогают слезы от нарезанного лука, вот и слезы Артемьевой после встречи с Ветровом ощущаются так же.