Путь домой

- Звони, у нас межгород! Ринат нам разрешает иногда звонить, недолго, я скажу, что это я звонила если что.

- Спасибо, я быстро!

Люба снова попробовала позвонить домой по всем телефонам, какие только помнила. Результат был такой же, но зато она дозвонилась до справочной и узнала, что в её родном городе поменяли номера телефонов, но сказать номер по адресу отказались, сославшись на запрет разглашать.

Тогда Люба набрала номер городской больницы, той, откуда она только этим утром вышла. Было занято, и Люба стала ждать.

- Куда ты теперь? – спросила Кристина, - Можешь у меня переночевать. Артём на смене, только завтра придёт.

- Спасибо тебе, Кристина. Сейчас я позвоню, и, если не получится, приму твоё приглашение.

Но до сестринского поста она всё же дозвонилась и уже через минуту говорила с Шурой. Та молча выслушала сбивчивый Любин рассказ и сказала твёрдо:

- Приезжай. На обратную дорогу тебе хватит? Ну вот, садись в автобус, и дуй сюда. Приедешь в больницу, да, я знаю, что не пустят так поздно, но сегодня дежурит Серафима Ильинична. Так что – дуй сюда, Любаня, и не трясись!

- Возьми хоть шоколадку перекусить. И вот, вода ещё, лимонад, - захлопотала Кристина, - Да не нужно денег, ты что! Запишу на себя, нам можно брать на перекус, так что не переживай за это.

Девушки обнялись на прощанье, почему-то Любе казалось, что в этот посёлок она уже никогда не вернётся. Что с ней будет дальше, как она выберется из такой беды, куда попала по вине мужа… без денег, без документов… ведь паспорт Сергей забрал с собой, а может и вовсе сжёг, в больнице документы не хранили, отдавали родне.

Люба снова сидела в холодном автобусе, ехать было далеко и долго. А добираться до дома ещё дольше, и это предстояло сделать Любе во что бы то ни стало.

Глава 11.

- Девчата, только недолго, - шептала Серафима Ильинична, выглядывая из приёмной в больничный коридор, - Если кто увидит, накажут меня!

- Серафимочка Ильинична, мы быстро! – Шура кивнула, и они с Любой сели на старенькие стулья в самом углу приёмной, куда днём приходили посетители, навестить в больнице родных.

Люба говорила сбивчиво, и рассказывая всё Шуре, теперь сама раскладывала всё по полочкам. Всё, что произошло в её жизни так неожиданно.

- Шурочка, милая… прошу тебя, помоги, если можешь, - Люба умоляюще глянула на свою знакомую, - Мне не к кому больше пойти, никого нет здесь. Может кто-то пустит на неделю хотя бы, пожить. Попробую что-то сделать, нужны же документы… И может хоть какую-то работу найду, мне бы только на билет до дома заработать.

- Так, не шуми. Вот, держи, это ключи от моей квартиры, поезжай туда. Я тебе адрес на бумажке писала, ты не потеряла бумажку-то? Ну вот и хорошо. Иди на остановку, садись на «четвёрку» только на другую сторону дороги перейди, на ту остановку. Поедешь до остановки «Дом культуры», это… вроде бы четвёртая отсюда, спроси у кондуктора, я отсюда редко ездила, не помню, которая остановка то по счёту. Ну, дальше иди до магазина «Радуга», а за ним как раз мой дом, ты на месте. Располагайся без стеснения, отдохни. А завтра я позвоню, поговорим.

- Шурочка… как же я… ведь хозяйки и дома нет, а я…

- Любаш, брось. Ты ведь понимаешь, в какой ты ситуации? И одним днём ты всё не выяснишь, да и за неделю возможно тоже. Так что… А меня ты не стеснишь, не переживай. Там холодильник почти пустой у меня, я не запасала, но что-то есть, консерва там… Всё, что найдешь – кушай, не стесняйся. А завтра подумаем, что делать и с чего начать. Для начала тебе нужно отдохнуть и успокоиться.

Было уже поздно, когда Люба открывала ключом дверь Шуриной квартиры. Небольшая двушка в хрущёвке, с проходной большой комнатой, встретила её некоторым запустением, но была очень уютной.

Люба разделась, аккуратно повесила на вешалку свою куртку и вытерла мокрый от снега пол, она сама нанесла его на ногах. Шура была права… это надолго, Любе теперь придётся решать много вопросов, но сейчас… она так устала, что голова просто не в состоянии думать. Слёзы сами просились наружу, просто невыносимо больно было от того, как они кипят в глазах.

Стоя под тёплым душем, Люба плакала навзрыд. О себе, об Алёшке, о том, что встретиться им нескоро придётся, а Люба… она ведь домой ехала, душа пела от того, что вот сейчас приедет, обнимет сына, уткнётся в макушку мягких волосиков, вдохнёт родной запах. И вот… страшно было, как она выберется из всего этого?

Выплакавшись, Люба взяла себя в руки, поставила на плиту чайник, нашла заварку, она была там, где сказала Шура. И скоро она уже сидела с чашкой горячего чая, куталась в большой Шурин халат, и думала. Ничего, справится! Она не одна, вот Шура ей подскажет, поможет!

Утром зазвонил телефон, стоявший на маленьком столике у окна. Люба взяла трубку и услышала весёлый Шурин голос.

- Ну, как спалось? Отдохнула? Ну и молодец. А я тоже времени зря не теряла.

- Шурочка, спасибо тебе, что бы я без тебя делала!

- Да ладно тебе, перехвалишь меня. В общем, слушай внимательно. А лучше, возьми там на серванте карандаш и бумагу, пиши. Моя одноклассница работает в одной структуре, нам сейчас очень полезной. Так вот, она договорилась, я сейчас скажу куда тебе надо идти и что написать об утере паспорта. Тебе дадут справку временную. Фотография нужна, ты деньги возьми в серванте, в сахарнице! Ой, только вот не пыхти, там немного и нужно! Ну вот, сделаем тебе пока справку, а там решим, что дальше.

Возражать Люба не стала, что тут сказать, без помощи Шуры ей тогда просто нужно идти пешком в сторону дома, и всё. Поэтому она благодарила Шуру, и писала адрес, куда идти, кого спросить и что принести.

«Сделаю справку и попробую хоть на какую-то работу устроиться, - думала Люба, сидя в маленьком фото-ателье и делая снимок для справки об утере паспорта, - Шуре отдам то, что она мне сейчас одолжила, и куплю билет домой! И попадись мне этот гад со своей жабой…»

Шурина одноклассница Ирина и в самом деле обо всём договорилась, Любу встретили, расспросили о чём нужно и всё оформили. Строгая женщина, не назвавшая своего имени, написала на бумажке телефон и протянула Любе, велев позвонить в конце недели, тогда справка должна быть готова. А пока дали уведомление.

- Извините… не подскажите мне ещё…, - спросила Люба, и строгая сотрудница глянула на неё и кивнула устало, - Понимаете, в моём городе, наверное, телефоны поменяли, я не могу маме позвонить и сообщить, что я в порядке и скоро приеду, но справочная мне отказывает… Может быть как-то можно узнать? Извините, но мне больше не у кого спросить…

Женщина помолчала, потом оглядела кабинет, но все её коллеги были заняты своими делами, тогда она протянула Любе листок и ручку:

- Напишите адрес, я сделаю, что могу, но ничего не обещаю. А по справке, у вас свидетельство о рождении где? Наверное, как раз там, у мамы? Ну, тогда и паспорт вам лучше там восстанавливать. По месту… Со справкой вы спокойно доберётесь, любая проверка документов будет пройдена, а дома уже спокойно сделаете документы.

Обратно Люба шла повеселевшая, надежда грела душу, теперь она останавливалась, что называется, у каждого столба. Читала приклеенные там объявления, может быть, подвернётся хоть какая-то работа. Пусть мыть полы, или что-то ещё делать, она согласна на всё. Отрывала бумажки с телефонами, намереваясь позвонить.

Оказавшись снова дома, Люба достала из шкафчика в кухне муку, пакетик дрожжей она купила по пути, и теперь завела тесто на оладьи – как раз успеет к Шуре в больницу, когда посещения разрешены. И ещё Серафиму Ильиничну поблагодарит за помощь.

Вроде бы и налаживалось всё, и когда Люба получила справку, жизнь уже не казалась ей такой беспросветной. Вместе со справкой строгая сотрудница вручила Любе бумажку с номером телефона, а значит она может позвонить маме! Номер был новый, только три последние цифры сохранились от прежнего номера вот ведь как бывает!

Домой Люба бежала со всех ног, и там, не снимая куртки, плюхнулась в кресло и дрожащими руками набрала номер. Но… увы. Длинные гудки ей были ответом. Люба уняла гулко бьющееся сердце и думала, может мама ушла в магазин, или она сейчас на смене. Позвонит попозже. Письмо Люба уже отправила, взяв конверт в Шурином серванте, но пока оно дойдёт… Люба слышала, когда стояла возле почты, что письмо лучше не опускать в ящик, как раньше, лучше отдать в отделение, но и это не гарантия, что дойдёт. Две женщины обсуждали, что сейчас на почте всё теряется так часто, и концов не найдёшь. Ну, Люба старалась думать, что её письмо всё же долетит.

- Шур, я объявление увидела, позвонила, - рассказывала Люба Шуре, когда снова пришла её навестить, а ходила она каждый день, - Вот, смотри, там нужны люди фасовать кондитерские изделия. Думаю сходить, что скажут.

- Любаш, ты только после больницы, отдохнула бы хоть немного, - вздыхала Шура, - Я тебя не гоню, мне самой спокойнее, что квартира под присмотром. Вот немного отдохнёшь, соберу тебя в дорогу. У меня на книжке есть деньги, не переживай! Вот выйду отсюда и сниму, купим тебе билет!

- Шурочка, спасибо… ты сегодня грустная, заметила Люба, - Что-то случилось?

- Да что тут может случиться? – вздохнула Шура, - Устала я от больницы этой. Сегодня просилась у Светланы Константиновны, сколько уж можно тут торчать, а она – надо лечение продолжать, потому что операцию делать нельзя, пока что-то там в норму не придёт. А я так домой хочу!

- Шурочка, так может хоть на выходные отпустят? Ларису же отпускали тогда, помнишь?

- Да я просилась, пока нельзя говорит.

Люба вышла из больницы с беспокойством на душе, жалко было Шуру… да и брать у неё деньги на дорогу… Люба уже была на вокзале, узнала стоимость проезда до её родного города. Немало получается, очень даже немало! Даже самый дешёвый билет стоил дорого – три пересадки, по теперешнему расписанию!

Люба всё же поехала туда, где набирали на фасовку. Какой-то склад почти на самом краю городка был огорожен забором из колючей проволоки, вдоль забора бегала собака на цепи, а у двери стояла очередь, чуть больше десятка людей.

Люба подумала, может тут что-то продают по выгодной цене, то, что фасовать надо, но оказалось – это очередь желающих устроиться на работу. Люба погрустнела – кандидатов много, а она ещё и со справкой! Очередь ждала минут двадцать, потом дверь отворилась и вышел мужчина с измятой тетрадкой в руках.

- Сегодня нужно троих, выходить на работу завтра к шести, - сказал мужчина, очередь зашумела, а он стал шарить глазами по толпе.

- Вы, вы, и вот ты, - Люба глазам не поверила, что он и на неё указывает, и поспешила подойти.

Так она попала на оптовку, там фасовали макароны, крупы, «кондитерку» и прочее. На склад приезжали владельцы маленьких магазинчиков и закупались для продаж. Работа была несложная, но… ни отдохнуть, ни поесть нормально – на обед выделялось полчаса, но зато платили живыми деньгами. Немного, оплата была скромная, выдавали её в конце дня, и ещё можно было за копейки взять поломанное печенье, или другой «некондиции». Люба брала, делала из крошенного печенья пирожное «Картошка», добавляя какао и сладкую сметану, носила в больницу Шуре и Серафиме Ильиничне, а сама считала, сколько же ей придётся работать, чтобы накопить на дорогу. Получалось – чуть больше месяца, не так много!

Жизнь непростая, думала Люба, но добрых людей всё равно больше, чем злых, и скоро всё наладится. Вот только… мамин телефон по-прежнему не отвечал, и Люба с беспокойством думала, что же с мамой…

Глава 12.

Люба работала на складе первую неделю, когда ей предложили ещё и мыть пол в конторе, которая была отгорожена в углу склада. Прибавка была небольшая, но Люба согласилась, не ей капризничать.

Шуре наконец-то сделали операцию, она прошла хорошо, и Шура с воодушевлением ждала выписки домой и строила планы на будущее.

- Я думаю, ничего нового никто тебе не скажет в посёлке, только бестолку съездишь, - вздыхала Шура, когда Люба поделилась с ней своими планами поехать в посёлок и поговорить с участковым.

- Я думала, может быть ещё этого Владимира Константиновича расспросить… Куда его сотрудник уехал, и не с его ли дочкой, - сердито говорила Люба, - Уж про дочку он должен знать!

- Спросить то можно, да будет ли ответ. Ты когда собираешься ехать?

- Я на четверг выходной взяла, потому что в пятницу справку получать. С ней уже в милицию схожу, что там скажут.

- Да ничего не скажут, у них так заведено, я это проходила. Когда муженёк мой хотел эту квартиру у меня отнять, документы уничтожил на неё, думал, никто не докажет, что это моя квартира, а он тут на птичьих правах. Я хотела, чтобы его наказали за порчу документов. Ну вот, мне сказали – семейная ссора, разбирайтесь сами. Документы я быстро восстановила только благодаря знакомству, и муженёк с молодой феечкой своей с носом остались. Как он меня тогда поносил, чего только не выслушала… Удивительно, ведь с ним мы двадцать пять лет прожили, и вот…

Но потом случились и хорошие новости, хотя… назвать их совсем хорошими было и нельзя. С первых заработанных денег Люба заплатила за домашний Шурин телефон и воспользовалась платными услугами. И наконец дозвонилась до маминой соседки, тёти Люды.

- Ой, Любаша, это ты? – кричала соседка в трубку, она была глуховата, - А я маму твою не могу позвать… она уехала. Нет, не знаю точно, куда! Так муж твой был, вот недавно, квартиру проверял, и мне ключи отдал, чтоб цветы поливала. Сказал, в санатории твоя мама отдыхает, лечится. Да, сказал приехал с сыном, а ты работаешь, отпуска не дали. Да, так сказал. Что, до него не можешь дозвониться? Так это у нас теперь постоянно, говорят, что меняют какие-то линии или провода, я не знаю.

Люба положила трубку и приложила ладони к горячим щекам. Теперь уже было ясно – нужно срочно ехать домой! Сергей там, и Алёшка тоже, но вот что с мамой? Какой санаторий? Хотя, раньше им от работы давали путёвки, может быть и сейчас… думать про плохое не хотелось.

- Нет, такого адреса у нас на справке нет, – говорила Любе оператор, когда она пыталась узнать новый номер телефона родителей Сергея, - Ну вот так, нет. Значит сняли номер, скорее всего, сейчас многие снимают, платить дорого. Или переехали куда-то, девушка, ну откуда мне знать причину!

Люба продиктовала Людмиле Никитичне Шурин телефон, на случай если мама появится, положила трубку и постучала карандашом по столу, перед нею лежала тетрадка, она записывала туда всё, что смогла разузнать. Но теперь, после того, что сообщила тётя Люда, эти розыски ни к чему – нужны деньги на дорогу и самый скорый отъезд! А уже там…

Люба закрыла глаза и представила себе лицо Сергея, и что она ему в это лицо выскажет. На следующий день она снова пошла на смену, сказав, что поездка отменяется, и она теперь может выходить каждый день, без выходных, и полы мыть тоже – ей очень нужны деньги!

Работала она теперь постоянно, только обед себе попросила увеличить, чтобы успевать сбегать в больницу к Шуре и отнести что-то домашнее из съестного, потому что кормить стали ещё хуже, видимо и больничные запасы с прошлых сытых времён совсем истощились.

- Любаш, ну зачем ты каждый день бегаешь, - журила её Шура, - Ничего со мной не сделается, похудею, доктора говорят – полезно! Завтра не приходи, ты сегодня много принесла, мне и на завтра хватит! Не приходи, обещаешь? Вечером выпрошу у Серафимы Ильиничны, поболтаем по телефону, когда ты с работы придёшь! Да и Люб… ты уж совсем на износ, зачем столько берёшь работы? Ведь я ж тебе сказала – помогу с билетом, и на дорогу дам. Доктор сказала, что на будущей неделе контрольное обследование, и если всё в норме – выпишет! Ох, я уже не дождусь, так домой хочу! Девчонки с работы прибегали, сказали, что аванс обещали дать в конце месяца, так что, Любаня, не пропадём! Ты лучше побереги себя, не шастай на работу, бери смены как все – через день хотя бы.

Люба кивала, обещала так и сделать, но всё равно приезжала к Шуре каждый день, в свой обед, и смены брала ежедневные. Видимо организм от злости собрался, и Люба даже усталости не чувствовала, так ей хотелось поскорее оказаться в поезде и слушать, как отстукивают колёса дорогу до дома.

В тот день у Любы был выходной, она взяла воскресенье, чтобы прогенералить квартиру к Шуриному возвращению, и ещё она снова собиралась пойти на вокзал, в кассы, узнать про цены на билеты. Говорили, что снова повысили стоимость проезда.

Проснулась Люба рано, накануне она купила полкило картошки и собиралась пожарить драники, отнести Шуре. Поэтому теперь намывала полы, слушая, что говорят по телевизору, какие новости в стране. И мысленно молилась, чтобы ничего такого не случилось, от чего снова скакнут цены! В пятницу она получила справку, заменяющую паспорт, теперь нужно только собрать деньги и ехать.

Телефонный звонок заставил её вздрогнуть, почему-то сильно стукнуло сердце. Время такое, Шура так рано не звонила, а кто ещё может… Вдруг мама приехала, обрадовалась Люба, мысли в её голове мелькали так быстро, пока она бежала к телефону, перепрыгнув через ведро с водой.

- Любаш, это я, - раздался в трубке знакомый голос Серафимы Ильиничны, но сейчас он звучал… странно, - Любаш… ты вот что… Шурочка наша умерла…

Люба словно застыла изнутри, язык отказывался говорить, горло сдавило, руки отнялись и не слушались, ноги подкосились, и она села на стоявший рядом стул, чуть не упав.

- Это… как же? Ведь операция прошла хорошо, - Люба с трудом говорила, казалось, что квартира вокруг неё начала вращаться, пол качался под ногами, - Осложнения?

- Нет, операция успешная, и Шурочка уже почти здорова была…, - Серафима Ильинична плакала в трубку, - Шла по лестнице, на первый этаж ходила кровь сдавать, и упала… Говорят- тромб оторвался, но пока ещё выясняют, конечно… А что уж выяснять, нет человека… Добрая душа была, Шурочка наша, упокой, Господи…

Положив трубку телефона, Люба ещё долго не могла сдвинуться с места. Какие-то странные мысли метались в голове… И что картошку на драники она уже начистила, и всё же их нужно испечь, отнести в больницу… А зачем? Шура любит драники, она говорила…

Люба никак не могла поверить, что Шуры, доброй и отзывчивой Шуры больше нет. Ведь только вчера они больше часа болтали по телефону, обсуждали все новости и строили планы… а теперь, что делать?

Люба съездила в больницу, и они с Серафимой Ильиничной, у которой уже закончилась смена, сидели в уголке приёмной и плакали. О причинах смерти Шуры Любе ничего не сказали, кто она такая, не родня ведь.

- Иди домой, Любаша, ничего уже не сделаешь. Шурочке не помочь, она уже там, где всегда хорошо и спокойно, - сказала Серафима Ильинична, - Такая у человека доля, никто не знает, сколько отмеряно.

Серафима Ильинична заспешила, ей нужно дочку сменить, та на работу, а бабушке с внуками сидеть, жизнь-то продолжается. Люба тоже вышла на больничное крыльцо и невольно посмотрела в окно палаты, где они с Шурой познакомились… Когда Люба уходила, Шура всегда смотрела ей вслед из окна, вот и сейчас Люба стояла и ждала… вдруг это всё глупая ошибка, или вообще ей всё приснилось, показалось…и вот сейчас помашет ей Шура рукой через оконное стекло…

Никто не появился, и вообще Любе казалось, что мир замер вокруг… или сама она оглохла, не слыша ни шума машин, ни разговоров прохожих, бегущих мимо. Очнулась Люба уже дома, споткнувшись о ведро с водой, которое она оставила посреди комнаты, не домыв пол.

Всё прибрав, Люба сидела в кухне и никак не могла собраться с мыслями, голова кружилась и отказывалась думать. Слёзы ручьями текли по щекам, Люба вытирала их ладошками и смотрела за окно… Март только начался, и весна ещё только робко вздохнула на снега, но уже ощущалась в удлинившемся дне, и в радостном чириканье синиц. Шура ждала весну, она говорила, что весной всё оживает, и сама она тоже.

В двери заворочался ключ, и Люба подпрыгнула на стуле. Выскочив в прихожую, она увидела в дверях девушку, примерно одних с нею лет, может чуть помладше. Она открыла замок ключом и теперь с удивлением смотрела на Любу, а та так же глядела на неё.

- Вы кто такая? – резко спросила девушка и чуть отступила, в глазах у неё был страх, – Вы как тут оказались?!

- Я… знакомая Шуры, она меня в гости пригласила… немного погостить. А вы, наверное, Юля, Шурина дочь? – догадалась Люба, - Здравствуйте! Меня Любой зовут!

- Какая знакомая? Я впервые вас вижу! – Юля с подозрением смотрела на Любу, - Освободите квартиру!

- Подождите, зачем вы так сразу. Я здесь уже несколько недель живу, как видите, ничего не пропало. Я ждала, когда Шуру выпишут….

- Мама умерла сегодня, - Юля вошла в квартиру и устало села на обувницу в прихожей, - Если вы знакомая, то…

- Да, я знаю. Мне утром сообщили, - тихо ответила Люба, - Я очень вам соболезную, ваша мама была… она была очень хорошая, добрая… Вам с ней повезло…

Юля молча разматывала шарф, глядя пустым взглядом в стену, вздохнула и снова с подозрением уставилась на Любу.

- Так зачем вы здесь? Мама что, вас прописала? Она могла, вечно всем помогала! Потому и… ай, ладно, что теперь говорить. Когда вы намерены уехать?

- Можно мне хотя бы переночевать здесь? – тихо попросила Люба, - Пожалуйста. Я уже сейчас не смогу найти, куда пойти.

- Ладно, ночуйте. Но утром уходите. Я… не знаю кто вы, а мама не может подтвердить, что вы её подруга!

- Хорошо, спасибо, - кивнула Люба и ушла собирать сумку.

Вещей у неё было мало, откуда им взяться, ну вот теперь хоть собирать немного. Люба лихорадочно думала, куда ей завтра идти и что дальше делать.

Глава 13.

- Паспорт есть у вас? – спросила Любу заспанная Юля, когда рано утром вышла в кухню, - Покажите.

- Паспорт утерян, - Люба наливала кипяток в заварник, - Справка есть, приеду домой, буду восстанавливать. Собственно, поэтому мне и понадобилась помощь вашей мамы. Чаю позволите попить?

- Пейте. Справку покажите, может вас и не Люба зовут. Прописаны вы где?

- Не здесь прописана, не волнуйтесь, - Любе расхотелось чая, - Юля, скажите… вам нужна помощь… вам предстоят горькие заботы, и если хотите… Нет, я не прошусь остаться, но думаю, вы вчера уже проверили, ничего из квартиры не пропало. И я не заслужила вашего недоверия, мы с вашей мамой в больнице познакомились…

- Мне всё равно, где вы познакомились! И тем более безразлично, что там у вас в жизни произошло, какая трагедия! – отрезала Юлия, - У мамы была такая привычка… чужим она помогала больше, чем своим. Потому и отец ушёл, устал постоянно помогать каким-то побирушкам! Разумеется, я всё в квартире проверила, и, на ваше счастье, вроде бы всё на месте… сберкнижка, документы…

- Мне чужого не надо. Позвонить можно?

- Звоните конечно. Так вы же чай пить хотели, садитесь, - Юля как-то смягчилась, видимо вспомнив про сберкнижку.

- Спасибо, - ответила Люба и ушла в комнату к телефону.

Набрала номер сестринского поста, ответил ей незнакомый голос, Люба спросила Серафиму Ильиничну. Больше и обратиться было не к кому…

- Она сегодня в ночь заступает! – недовольно ответила дежурная медсестра и положила трубку.

Люба вздохнула, что ж, придётся сидеть возле больницы, ждать. Люба знала, что Серафима Ильинична живёт недалеко от больницы, и даже район знала, но точного адреса не спрашивала. Никто же не знал, что вот так всё сложится…

Юля пристально наблюдала за тем, как Люба одевается в прихожей, наверное, следила, как бы та ничего не прихватила с собой. Любе было неловко, но винить девушку было не в чем – никто не обязан Любе помогать. Это Шура была душевным человеком, очень хорошим… наверное, таких теперь очень немного осталось.

Утром подморозило, и Люба шагала по тротуару в сторону больницы. Пока немногочисленные прохожие спешили на работу, хмуро зевая и поёживаясь, а Любе было даже жарко, от эмоций, наверное. Сейчас Любу немного отпустило горе и душевное волнение, Шуру было очень жаль, но… надо как-то дальше выбираться из этой ситуации. Ничего не поделаешь!

- Я к Светлане Константиновне, по личному вопросу, - сказала Люба, зайдя в больницу со стороны поликлиники, где доктора вели приём.

- Сейчас посмотрю, - сказала женщина из регистратуры, кутаясь в шаль, потом стала смотреть журналы, ворча негромко, - Батареи снова едва живые, убавили что ли! Ног уже к обеду не чую, и это в валенках! Скоро буржуйки ставить начнём, и хворост в лесу собирать! Бардак!

Люба была с ней согласна, они с Шурой часто говорили, что в палате холодно, в старые окна сифонит, хотя они заклеены бумагой и проложены ватой, а батареи чуть тёплые. В коридоре вообще сквозняки гуляют, на сестринском посту девчонки сидят в фуфайках и шалях.

- Девушка! – окликнула Любу регистратор, - Светлана Константиновна сегодня с восьми принимает, но к ней запись полная. Потом у неё стационар, так что…