10 свиданий на Бали

Ульяна улыбнулась.

— Славик?

— Он самый, — парень улыбнулся в ответ, и улыбка у него была открытая, широкая, совершенно обезоруживающая. — Я бы узнал тебя даже без описания «девушка в лавандовом сарафане, которая выглядит так, будто только что сошла с обложки журнала».

Ульяна фыркнула.

— Серьёзно? «С обложки журнала»? Это твоя дежурная фраза?

— Нет, — Славик рассмеялся, и смех у него был заразительный. — Дежурная фраза: «Ты выглядишь даже лучше, чем на фото». Но это банально, а я стараюсь быть оригинальным. Получилось?

— Спорно, — Ульяна прищурилась, но уголки губ всё равно поползли вверх. — Но я добавлю балл за старание.

— Слава Богу, — он театрально выдохнул и прижал свободную руку к груди. — А то я бы не пережил провала на первом же свидании.

Они оба рассмеялись, и первое напряжение отпустило. Он был лёгким. С ним было легко. Никаких оценивающих взглядов, никакого подтекста — просто парень, который рад её видеть и не скрывает этого.

— Пойдём, — Славик кивнул в сторону кафе, спрятанного под скалой. — Я обещал тебе место, от которого сносит крышу. Крыша там буквальная — это кафешка прямо на камнях, и у них лучший вид на закат. Ну, мне так кажется. Я, честно говоря, не был во всех кафе на Бали, но это звучит убедительно, правда?

— Очень убедительно, — Ульяна кивнула с серьёзным видом. — Я уже чувствую, как у меня сносит крышу.

Они пошли по песку к небольшой бамбуковой платформе, примостившейся прямо на скалистом выступе. Кафе называлось «Sunset Perch» и представляло собой несколько низких столиков с подушками для сидения, разбросанных по террасе, увитой гирляндами из крошечных лампочек. Океан был так близко, что брызги от разбивающихся о камни волн долетали до края платформы.

Они заняли столик у самого края. Славик заказал им по коктейлю — что-то с ромом, кокосовым молоком и лаймом, — и они устроились на подушках, глядя, как солнце медленно сползает к горизонту.

— Итак, — Славик отпил из своего бокала и посмотрел на неё с искренним любопытством. — Десять дней на Бали, десять свиданий. Рассказывай. Это какой-то челлендж? Социальный эксперимент? Ты блогер?

— Вроде того, — Ульяна пожала плечами, обхватывая бокал ладонями. — У меня есть маленький блог. И после развода я решила, что мне нужно... ну, не знаю, перезагрузиться. Почувствовать себя живой. И вот я здесь.

— Развод, — Славик понимающе кивнул. — Тяжёлая штука.

— Тяжёлая, — согласилась она. — Особенно когда твой бывший муж вёл таблицу вашей интимной жизни. В эксель. С графиками и формулами.

Славик поперхнулся коктейлем и уставился на неё круглыми глазами.

— Погоди. Что? Таблицу? В Эксель?

— С графиками, Славик, — Ульяна драматично вздохнула. — С грёбаными графиками. Он анализировал частоту, продолжительность и «уровень удовлетворённости партнёра». Ставил мне оценки. Как в школе. Однажды я получила «удовлетворительно» за то, что, цитирую, «недостаточно активно участвовала в процессе».

— Господи Иисусе, — Славик отставил бокал и провёл ладонью по лицу. — И ты с ним была... сколько?

— Пять лет.

— Пять лет?!

— Я знаю, — Ульяна поморщилась. — Я сама не горжусь. Но он был очень убедительным. Говорил, что это для улучшения наших отношений, что он хочет, чтобы нам было хорошо, что это просто «аналитика». И я верила. Потому что когда кто-то годами убеждает тебя, что его контроль — это забота, ты перестаёшь понимать, где норма, а где уже нет.

Славик долго смотрел на неё, и в его светлых глазах не было жалости — только понимание и что-то ещё, тёплое, почти нежное.

— Ты сбежала, — сказал он наконец. — Это главное. Ты сбежала и прилетела на другой конец света, чтобы начать заново. Это требует смелости.

Ульяна почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Она отпила коктейль, чтобы скрыть внезапные эмоции.

— Спасибо, — сказала она тихо. — На самом деле, я до сих пор не уверена, что это смелость, а не безрассудство.

— Одно другому не мешает, — Славик улыбнулся. — Я, например, два месяца назад продал всё, что у меня было в Воронеже, купил билет на Бали и доску с ананасом. Моя бывшая сказала, что у меня кризис среднего возраста. Может, и так. Но знаешь что? Я ни разу не пожалел.

— Расскажешь?

И он рассказал. Про то, как работал в рекламном агентстве, делал карьеру, покупал дорогие вещи и ненавидел каждую минуту своей жизни. Про то, как однажды утром проснулся, посмотрел в потолок и понял, что не помнит, когда в последний раз чувствовал себя счастливым. Про то, как бывшая девушка сказала ему, что сёрфинг — это «детское увлечение», и что в тридцать лет пора иметь ипотеку и детей, а не доску с ананасом.

— И ты ушёл? — спросила Ульяна.

— В тот же день, — он кивнул. — Она, наверное, до сих пор думает, что я сошёл с ума. А я сижу здесь, на Бали, смотрю на закат и пью коктейль с девушкой, которая понимает, каково это — сбегать от жизни, которая тебе не принадлежит. По-моему, я в плюсе.

Ульяна рассмеялась и подняла бокал.

— За побег.

— За побег, — Славик стукнул своим кокосом о её, и они выпили.

Разговор тёк легко. Они говорили обо всём и ни о чём — о музыке, о путешествиях, о дурацких привычках. Ульяна рассказала, что ведет блог, чтобы упорядочить мысли. Джастин признался, что разговаривает со своей доской, когда думает, что никто не слышит.

— Я называю её Шейла, — сказал он с серьёзным лицом. — И она отличный слушатель.

— Ты псих, — Ульяна покачала головой, но губы расплылись в улыбке.

— Возможно, — согласился он. — Но я счастливый псих.

Солнце уже наполовину ушло за горизонт. Небо из розового стало густо-фиолетовым, с оранжевыми и золотыми полосами у самого края воды. Океан потемнел, стал почти чёрным, и на его поверхности зажглись первые огни рыбацких лодок. Гирлянды в кафе светились тёплым жёлтым светом, отбрасывая мягкие тени на лица.

Славик повернулся к ней, и его колено случайно коснулось её бедра. Ульяна почувствовала тепло — простое, человеческое, приятное. Он был близко. Достаточно близко, чтобы она могла разглядеть крошечные морщинки в уголках его глаз, светлые ресницы, выгоревшие на солнце, лёгкую щетину на подбородке.

— Ульяна, — сказал он тихо, и его голос стал ниже, интимнее.

— М? — она подняла на него глаза и вдруг поняла, что он смотрит на её губы.

Сердце пропустило удар. Потом ещё один.

Он наклонился ближе. Медленно, давая ей время отстраниться, если она захочет. Она не захотела. Она замерла, чувствуя, как воздух между ними становится гуще, как её собственное дыхание сбивается, а кожа начинает покалывать в предвкушении.

Его рука легла на её плечо — легко, почти невесомо. Большой палец скользнул по ключице, оставляя за собой дорожку тепла. Ульяна прикрыла глаза, чувствуя, как всё внутри сжимается в сладком, томительном ожидании.

Он был уже совсем близко. Она чувствовала его дыхание на своих губах — тёплое, пахнущее ромом и лаймом. Ещё секунда, и...

И тут она почувствовала запах.

Сначала лёгкий, едва уловимый — Ульяна даже подумала, что ей показалось. Но запах усиливался. Становился гуще, тяжелее, отчётливее. Запах тухлой рыбы. Много рыбы.

Она распахнула глаза.

Джастин тоже замер, его лицо исказилось в гримасе недоумения.

— Что за...

А потом раздались крики.

Громкие, гортанные, на незнакомом языке. Где-то внизу, у кромки воды, началась какая-то суета. Ульяна повернула голову и увидела, как на пляж высыпала целая толпа рыбаков с вёдрами, сетями и факелами. Они тащили огромные корзины, полные серебристой, блестящей в свете факелов рыбы, и начали вываливать её прямо на песок, метрах в двадцати от кафе.

Запах стал невыносимым. К нему добавились звуки — влажные шлепки, звон ножей, крики торговцев, которые тут же принялись предлагать «свежайший улов» немногочисленным посетителям.

— Кальмары! Свежие кальмары! — заорал один из рыбаков на ломаном английском, размахивая скользким щупальцем прямо перед лицом ошарашенной пары за соседним столиком. — Мадам, купите! Очень вкусно! Только что из океана!

Ульяна отшатнулась, чувствуя, как романтическое настроение испаряется с космической скоростью, уступая место сначала недоумению, а потом — истерическому желанию расхохотаться.

— Славик, — сказала она, стараясь дышать ртом. — Это что, серьёзно?

Славик выглядел так, будто ему только что дали по голове доской для сёрфинга.

— Я... я не знаю, — он огляделся. — Они никогда здесь не торгуют. Обычно они на другом конце пляжа, у лодок. А тут... что они вообще здесь делают?

— Судя по запаху, — Ульяна зажала нос пальцами, — портят мне первое свидание.

Рыбаков становилось всё больше. Они разложили свой улов прямо на песке, и теперь весь пляж был усеян серебристыми тушками, кальмарами, какими-то ракушками и прочей морской живностью. Запах стоял такой, что у Ульяны начали слезиться глаза.

Она посмотрела на Славика. Славик посмотрел на неё.

— Бежим? — спросил он.

— Бежим, — выдохнула она.

Они вскочили, схватили свои вещи и, спотыкаясь о корни и рыбацкие сети, рванули вверх по ступеням, подальше от этого рыбного апокалипсиса.

Только когда они оказались наверху, на парковке, где воздух снова пах жасмином и выхлопными газами, Ульяна остановилась, упёрлась руками в колени и расхохоталась. Смех вырывался из неё громкий, истеричный, с трудом сдерживаемый.

Славик стоял рядом и тоже смеялся, утирая выступившие слёзы.

— Господи, — выдохнула она, переводя дыхание. — Это было... это было самое ужасное, самое нелепое и самое смешное первое свидание в моей жизни.

— В моей тоже, — Славик прислонился к пальме, всё ещё посмеиваясь. — И поверь, у меня было несколько провальных. Но чтобы рыбаки с кальмарами... это новый уровень.

— Кальмары, — Ульяна покачала головой. — Меня чуть не стошнило прямо в кокос. Представляешь? «О, Славик, какой прекрасный закат, бла-бла-бла, О ГОСПОДИ, ЧТО ЭТО ЗА ВОНЬ».

Она изобразила рвотный позыв, и Славик снова зашёлся смехом.

Они стояли так несколько минут, отсмеиваясь и приходя в себя. Солнце уже совсем село, и небо стало тёмно-синим, усеянным первыми звёздами. Где-то вдалеке шумел океан, и его мерный ритм постепенно успокаивал расшатанные нервы.

Славик повернулся к ней. Его лицо в полумраке было мягким, открытым.

— Слушай, Ульяна, — сказал он, и в голосе не было ни капли наигранности. — Я понимаю, что свидание пошло немного... не по сценарию. Но мне было очень, очень круто. Ты удивительная. Правда.

Ульяна почувствовала, как внутри разливается тепло — мягкое, приятное, но какое-то... спокойное. Не то, от которого сносит крышу и хочется немедленно целоваться, а другое. Тёплое, как чашка чая в прохладный вечер. Уютное. Дружеское.

— Мне тоже было хорошо, — сказала она честно. — Даже с кальмарами.

— Может, попробуем ещё раз? — он улыбнулся, и в его глазах была надежда. — Я знаю одно место в Убуде. Там нет океана. Вообще. Только рисовые террасы и джунгли. Рыбаки туда точно не доберутся. Обещаю, ни одной тухлой рыбы в радиусе десяти километров.

Ульяна на секунду замерла. Вот он. Момент выбора.

Славик был хорошим. Правда, хорошим. Лёгким, смешным, с ним было приятно болтать. Но где-то глубоко внутри, в том месте, которое она училась слушать после пяти лет игнорирования собственных желаний, не было того самого трепета. Не было бабочек в животе, не было дрожи в коленях, не было жадного желания узнать, каковы на вкус его губы.

Было тепло. Дружеское тепло. Как от хорошего пледа в дождливый день.

А она приехала на Бали не за пледом. Она приехала за пожаром. За десятью разными пожарами.

— Славик, — она мягко коснулась его руки и тут же убрала ладонь. — Ты правда классный. И я отлично провела время. Но...

— Но? — его улыбка чуть дрогнула, но он не выглядел раздавленным. Скорее, понимающим.

— У меня правило, — она виновато пожала плечами. — Десять дней, десять свиданий, десять разных мужчин. Это мой... ну, не знаю, эксперимент. Я хочу попробовать разное. Понять, что мне нравится, а что нет. И если я пойду на второе свидание с тобой, это будет... неправильно. По отношению к моему же плану.

Славик кивнул, задумчиво глядя на неё.

— Честно, — сказал он наконец. — Я уважаю честность. И твой план. Звучит как отличный способ разобраться в себе после того, через что ты прошла.

— Спасибо, — Ульяна выдохнула с облегчением. Она ожидала обиды, раздражения, попыток уговорить — всего того, что делал Игорь, когда она пыталась отстоять свои желания. Но Славик просто принял её «нет». И от этого он стал ей ещё симпатичнее. Но не в романтическом смысле. В человеческом.

— Если честно, — он усмехнулся и почесал затылок. — Я бы, наверное, расстроился сильнее, если бы не этот запах. Но сейчас я сам хочу только одного — залезть в душ и тереть кожу мочалкой, пока она не начнёт скрипеть.

Ульяна рассмеялась.

— Аналогично. Я чувствую себя ходячим рыбным рынком.

— Значит, договорились? — он протянул руку. — Друзья? Или, как это у вас называется, «приятные знакомые, которые пережили кальмарный апокалипсис и теперь связаны навеки этой травмой»?

— Договорились, — она пожала его тёплую, сухую ладонь. — И спасибо тебе. За понимание.

Он сделал шаг ближе, и Ульяна снова почувствовала то же самое — лёгкое, приятное волнение. Он смотрел на неё, и в его взгляде был немой вопрос.

— Можно? — спросил он тихо.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Славик наклонился. Его рука легла на её талию — осторожно, почти невесомо. Она чувствовала тепло его ладони сквозь тонкую ткань сарафана. Его лицо приблизилось, и она снова ощутила запах рома и лайма, и где-то на периферии — проклятый, въедливый запах рыбы, который, казалось, впитался в их одежду и волосы.

Он был уже совсем близко. Ещё мгновение — и их губы встретятся.

И тут Ульяна чихнула.

Громко. От души. Прямо ему в лицо.

— О боже, — она отшатнулась, прижимая ладонь к носу, и почувствовала, как краска заливает щёки. — Прости, прости, я...

Славик замер на секунду, а потом расхохотался. Громко, заливисто, запрокинув голову.

— Знаешь что, — сказал он, всё ещё смеясь. — Давай отложим поцелуй. Когда мы оба не будем пахнуть тухлой рыбой и у меня не будет риска получить чих в лицо.

Ульяна закрыла лицо руками и застонала.

— Я хочу провалиться сквозь землю.

— Не надо, — он мягко отвёл её руки и посмотрел на неё с тёплой улыбкой. — Это было очаровательно. Правда. Ты самая очаровательная девушка, которая когда-либо чихала мне в лицо на первом свидании.

— Это потому что других таких не было.

— Это потому что других таких не было, — согласился он. — Иди домой, Ульяна. Прими душ. Смой с себя этот запах.

— Хорошо, — она кивнула, всё ещё пунцовая. — Спасибо за... за всё. Даже за кальмаров.

— Кальмары были не моей идеей, — он поднял руки. — Но я рад, что ты не сбежала сразу.

Они попрощались, и Ульяна села в такси, чувствуя себя одновременно измотанной и странно счастливой.

Вилла встретила её тишиной и стрекотом цикад. Ульяна добрела до своего бунгало, скинула шлёпанцы и, не раздеваясь, рухнула на кровать, глядя в бамбуковый потолок.

Первое свидание. Состоялось. С кальмарами, смехом и вежливым «нет».

И ей, чёрт возьми, понравилось. Не парень — сам факт. Факт того, что она смогла сказать «нет», и мир не рухнул. Что она не обязана быть удобной и соглашаться на второе свидание только потому, что он хороший и старался. Теперь её желания тоже имеют значение.

Она открыла блог и начала печатать.

День 1. Первое свидание состоялось. Доска и правда была с ананасом. Мы пили кокосы с ромом, смотрели на закат, болтали обо всём. Мы нашли друг друга — два беглеца на краю света. А потом пришли рыбаки. С кальмарами. МНОГО КАЛЬМАРОВ. И запах. Господи, запах. Я до сих пор чувствую его в волосах, хотя уже два раза мыла голову. Мы сбежали, смеялись как ненормальные, а потом он спросил, хочу ли я встретиться снова. В Убуде. Без рыбы. И я сказала «нет». Не потому что он плохой. Он хороший. Очень. Лёгкий, смешной, понимающий. Но я приехала за пожаром. И знаете что? Я ГОРЖУСЬ СОБОЙ. Потому что старая Ульяна согласилась бы. Из вежливости. Из страха обидеть. Из желания быть «удобной». И он нормально отреагировал. Не обиделся, не начал уговаривать. Просто пожелал удачи и пошёл к своему мопеду. Если кто-то знает, как вывести запах тухлой рыбы из волос и одежды, — напишите. Это срочно. Ульяна. Продолжай.