10 свиданий на Бали

Сесилия Суарез

10 свиданий на Бали

Глава 1. Бали

Самолёт коснулся полосы аэропорта Нгурах-Рай с той особенной мягкостью, какая бывает только у пилотов, привыкших сажать лайнеры на острове богов. Ульяна почувствовала толчок, потом плавное торможение, и в иллюминатор хлынул свет — яркий, белый, совершенно не похожий на серую городскую хмарь, которую она оставила двадцать часов назад.

— Добро пожаловать на Бали, — пробормотала она себе под нос и улыбнулась.

Улыбка вышла кривоватой, потому что губы пересохли от кондиционера, а шея затекла после сна в неудобной позе. Но это было неважно. Важно было то, что она здесь. Одна. С чемоданом, в котором лежали четыре купальника, три сарафана, две пары шлёпанцев и твёрдое намерение больше никогда не быть «удобной».

Пока самолёт рулил к терминалу, Ульяна достала телефон, отключила авиарежим и открыла свой канал. Канал «Ульяна. Прекращай» встречал её привычным интерфейсом: восемьсот двенадцать подписчиков, последний пост — трёхдневной давности, про сборы и панику перед перелётом.

Она начала печатать.

День 0. Итак. Я сделала это. Я села в самолёт и улетела на другой конец света, оставив позади: а) бывшего мужа, б) его эксель, в) мамины звонки с вопросами «ну, когда ты уже остепенишься», г) арендованную однушку, из которой я вывезла на благотворительность тридцать коробок барахла и одну засохшую орхидею. Бали встречает меня солнцем, которое светит даже сквозь пластик иллюминатора, и ощущением, что я наконец-то могу дышать полной грудью. Не в переносном смысле — в прямом.

Для тех, кто не в курсе: Игорь — мой бывший муж. Аудитор. Прекрасный человек, если вы любите, когда ваша жизнь разложена по ячейкам, подписана маркером и проанализирована на предмет эффективности. Я, как выяснилось, не люблю. Я люблю хаос. Люблю, когда планы меняются в последний момент. Люблю танцевать босиком на кухне в три часа ночи и есть арбуз ложкой прямо из половинки. Но пять лет я резала арбуз на идеальные кубики и подавала в идельной миске. А потом однажды посмотрела на себя в зеркало и не узнала. Там стояла какая-то тётка в аккуратном халате, с аккуратной причёской, с аккуратной жизнью. И я подумала: «Ульяна, прекращай».Так родился этот канал.

И вот я здесь. На Бали. С чемоданом, в котором лежат четыре купальника, три сарафана и твёрдое намерение больше никогда не резать арбуз на кубики.

План на ближайшие 10 дней:

пойти на 10 свиданий.

10 разных мужчин.

0 обязательств.

0 привязанностей. Только лёгкость, флирт и удовольствие.

Я называю это «операция "Реабилитация"». Держитесь, будет жарко. Во всех смыслах.

P.S. Фото приложу, как доберусь до отеля. Обещают виллу с видом на океан. Я, честно говоря, до сих пор не верю, что это всё происходит со мной.

P.P.S. Если кто-то знает, как пользоваться местным приложением для знакомств, — отзовитесь. Я скачала три штуки и запуталась в интерфейсе.

Она сохранила черновик, сунула телефон в карман лёгкой куртки (которую планировала снять и забыть на ближайшие десять дней) и встала, чтобы достать ручную кладь с полки.

В проходе немедленно образовалась пробка из таких же сонных, помятых, но счастливых пассажиров. Кто-то уже натягивал панамы, кто-то фотографировал вид из иллюминатора, кто-то — и Ульяна невольно улыбнулась — уже переобулся в шлёпанцы прямо в салоне.

Она шагнула в рукав телетрапа, и её накрыло волной влажного тропического воздуха. Пахло жасмином, сандалом, чем-то сладким и неуловимо чужим. Ульяна глубоко вдохнула и почувствовала, как плечи, которые она неосознанно держала поднятыми последние полгода, наконец опускаются.

Она здесь. Она свободна.

Дорога до отеля заняла чуть больше часа. Таксист — улыбчивый балиец по имени Кетут, который, казалось, знал вообще всех на острове и каждому сигналил, — вёз её по узким улочкам, зажатым между каменными заборами храмов и буйной зеленью. Мелькали рисовые террасы, статуи Ганеши с цветочными подношениями у подножия, мопеды с целыми семьями на одном сиденье, собаки, лениво лежащие в тени пальм.

Ульяна прилипла к окну, как ребёнок, впервые попавший в зоопарк.

— Красиво, да? — Кетут обернулся к ней, сияя белозубой улыбкой. — Бали — это магия. Ты приехала одна?

— Одна.

— Хорошо. Очень хорошо. Бали любит одиноких. Он им помогает найти... — он задумался, подбирая слово, — ...то, что они ищут.

— А если я сама не знаю, что ищу?

Кетут рассмеялся, и смех у него был такой заразительный, что Ульяна невольно улыбнулась в ответ.

— Тогда Бали сам решит. Он умный. Он знает лучше тебя.

«Вилла Балиана» показалась из-за поворота внезапно — сначала белая каменная стена, увитая бугенвиллеей всех оттенков розового и фиолетового, потом резные деревянные ворота, за которыми открывался внутренний двор, утопающий в зелени.

Ульяна вышла из машины и замерла.

Это было именно то, что она видела на фотографиях, но намного лучше. Потому что фотографии не передавали запаха — смеси соли, цветов и нагретого солнцем камня. Не передавали звука — где-то внизу, под обрывом, океан лениво бился о скалы, и этот мерный ритм проникал под кожу, замедлял пульс, заставлял дышать глубже.

— Ничего себе, — выдохнула она.

Лобби было открытым — по сути, просто большая терраса с бамбуковой крышей, плетёной мебелью и стойкой ресепшена, за которой стоял молодой балиец с бейджиком «Вайян». Он улыбнулся ей так, будто она была самой долгожданной гостьей на свете.

— Мисс Криницына! Добро пожаловать на «Виллу Балиана». Как прошёл перелёт?

— Долго, — честно призналась Ульяна. — Но оно того стоило.

Вайян протянул ей ключ — настоящий, тяжёлый, с деревянным брелоком в форме цветка франжипани, — бокал ледяной кокосовой воды и буклет с правилами.

— Ваше бунгало — номер семь, — сказал он, показывая рукой на дорожку, уходящую вглубь сада. — Оно с видом на океан, как вы и просили. Завтрак с семи до одиннадцати, бассейн работает до десяти вечера. Если захотите заказать ужин в номер — просто наберите ресепшен. И... — он на секунду замялся, словно вспоминая что-то важное, — если увидите мужчину, который ходит по территории и хмурится, — не пугайтесь. Это хозяин. Мистер Уваров. Он... проверяет, всё ли в порядке.

— Хозяин живёт здесь? — Ульяна удивлённо приподняла бровь.

— В главной вилле, у скалы, — кивнул Вайян. — Он не мешает гостям. Но он... очень внимательный.

Слово «внимательный» было произнесено с такой интонацией, что Ульяна поняла: «внимательный» — это эвфемизм. Скорее всего, для «контролирующий каждую мелочь и не дающий никому расслабиться».

Впрочем, какое ей дело до хозяина? Она сюда приехала не с хозяевами отелей знакомиться.

— Спасибо, Вайян, — она взяла ключ и бокал с кокосовой водой. — Я, наверное, сначала распакую вещи и приму душ. А потом пойду исследовать окрестности.

— Хорошего отдыха, мисс Криницына. И добро пожаловать в рай.

Бунгало номер семь оказалось именно таким, как она мечтала: небольшим, но уютным, с кроватью под балдахином из белого муслина, ванной под открытым небом (Ульяна чуть не завизжала от восторга, когда увидела душ, из которого были видны кроны пальм и кусочек неба, естественно остекленного) и собственной террасой, с которой открывался вид на океан.

Она сделала три фотографии: вид с террасы, ванную под открытым небом и себя — растрёпанную, счастливую, с бокалом кокосовой воды в руке. Добавила к посту, который написала в самолёте, и нажала «отправить».

Телефон почти сразу завибрировал — первые комментарии.

igor_audit: Ты серьёзно? Десять мужиков? Может, хватит? Давай просто поговорим.

luda_flowers: Игнорируй бывшего, дорогая. Ты красотка. Жги!

mary_koz: Ульяна, это просто рай! Жду подробностей!

Ульяна фыркнула, увидев комментарий Игоря, и решила его не удалять. Пусть читает. Пусть видит, что она больше не та «удобная» женщина, которую он привык контролировать.

Она быстро приняла душ (восторг от вида на небо был полным и безоговорочным), надела лёгкий сарафан цвета выгоревшей лаванды, нанесла на плечи кокосовое масло и вышла на разведку.

Пляж, к которому вела тропинка от виллы, оказался небольшим, уединённым, с золотистым песком и огромными валунами, на которых сидели серферы, высматривая волны. Ульяна скинула шлёпанцы и пошла босиком по кромке прибоя, чувствуя, как тёплая вода ласкает щиколотки.

Она снова достала телефон, открыла приложение для знакомств, которое скачала ещё дома, и пролистала несколько анкет. Одна из них зацепила взгляд.

Славик, 31

Сёрфер, фотограф, любитель закатов и хорошего кофе. На Бали на три месяца. Ищу компанию для исследования острова и, возможно, чего-то большего.

Фото: загорелый парень с выгоревшими на солнце светлыми волосами, собранными в маленький хвостик, и ослепительной улыбкой. На заднем плане — океан и доска для сёрфинга.

Ульяна улыбнулась. Вот он. Кандидат номер один.

Она написала короткое сообщение:

Ульяна: Привет! Я Ульяна. Только прилетела на Бали, планирую исследовать остров. Твои фото очень атмосферные. Не хочешь составить компанию для одного из моих приключений?

Ответ пришёл почти мгновенно:

Славик: Привет, Ульяна! Я как раз знаю одно место на закате, от которого сносит крышу. Если ты не против немного дикости и отсутствия вайфая — можем встретиться сегодня вечером. Или завтра, если с дороги устала.

Она задумалась на секунду. Устала ли она? Да. Но спать всё равно не хотелось — адреналин от смены часовых поясов и новой обстановки гудел в крови, как шампанское.

Ульяна: Завтра — идеально. Где встречаемся?

Славик: На пляже Паданг-Паданг. Там есть кафешка прямо на скале. В шесть вечера? Узнаешь меня по доске с наклейкой в виде ананаса.

Ульяна рассмеялась и отправила смайлик-подтверждение.

Первое свидание назначено.

Она стояла босиком на тёплом песке, смотрела на океан и чувствовала, как внутри разливается что-то давно забытое — лёгкость, предвкушение, радость от того, что жизнь наконец-то принадлежит только ей.

Где-то наверху, на скале, в окне главной виллы мелькнула тень — высокий мужской силуэт, на секунду замерший у стекла. Но Ульяна этого не заметила. Она смотрела на волны и улыбалась своим мыслям.

Она открыла блог и добавила к утреннему посту ещё одну запись:

Первое свидание назначено. Его зовут Славик. Сёрфер. У него доска с ананасом. Звучит как начало очень плохого анекдота, но мне почему-то весело. Пожелайте мне удачи. Или хотя бы того, чтобы он не оказался очередным аудитором. Ульяна, прекращай. Хотя нет. Не прекращай. Продолжай.

Она нажала «отправить», сунула телефон в сумку и пошла обратно к вилле, чтобы подготовиться к первому свиданию.

Рай только начинался.

Она планировала поужинать в ресторане отеля, познакомиться с обстановкой и лечь спать пораньше, чтобы завтра быть свежей для Славика.

Но план пошёл прахом где-то между пятым бокалом «Арак Атака» и шестым.

Коктейль оказался коварным — фруктовый, сладкий, алкоголь в нём совершенно не чувствовался. Ульяна выпила один, потом второй, потом немногочисленные постояльцы разошлись кто куда, и, оставшись одна, она вспомнила, что в её списке «вещей, которые я никогда не делала, но всегда хотела» был пункт: «Искупаться голой в тропическую ночь».

— Это символично, — сказала она своему отражению в телефоне. — Я сбрасываю старую жизнь. Вместе с одеждой. Логично же?

Отражение ничего не ответило. Отражение вообще выглядело подозрительно — глаза блестели, щёки раскраснелись, пучок на голове развалился, и светлые кудряшки торчали во все стороны, словно она уже побывала в эпицентре небольшого урагана.

В час ночи Ульяна, завёрнутая в белый махровый халат с логотипом виллы, босиком прошлёпала по дорожке к бассейну. Территория спала. Цикады стрекотали с такой силой, будто у них был оплаченный концерт. Где-то вдалеке, внизу под скалой, океан лениво бился о камни — мерный, убаюкивающий ритм, от которого хотелось дышать глубже и медленнее.

Бассейн светился.

Он был огромным, метров тридцать в длину, с подсветкой, которая делала воду неестественно бирюзовой, почти неоновой. По краям горели свечи в стеклянных колбах, а над водой стелился лёгкий пар — ночи на Бали были тёплыми, после заката воздух остывал, и нагретая за день вода отдавала тепло.

Ульяна огляделась. Никого. Тишина. Только цикады, океан и она.

Она скинула халат на шезлонг и осталась в чём мать родила.

Воздух коснулся кожи — влажный, густой, пахнущий солью и цветами. Ульяна сделала шаг к краю бассейна, глубоко вдохнула и нырнула.

Вода приняла её, как тёплые объятия. Тысячи крошечных пузырьков заскользили по телу, и Ульяна вынырнула с громким, совершенно неприличным стоном удовольствия.

— Господи, как хорошо-о-о... — выдохнула она, откидывая голову назад и раскидывая руки.

Звёзды над Бали были чужими — южное небо, другие созвездия, всё не так, как дома. И от этого было ещё свободнее. Она здесь чужая. Никто её не знает. Она может быть кем угодно.

Ульяна перевернулась на спину и поплыла, глядя в небо, позволяя воде держать её. Мысли текли лениво, обрывками: «Надо завтра накраситься... Интересно, Славик в реале симпатичный... Или лучше без косметики... Боже, какая вода тёплая...»

А потом она услышала звук.

Тихий, едва различимый сквозь стрекот цикад. Звук, от которого всё внутри похолодело, несмотря на тёплую воду.

Бокал. Кто-то поставил бокал на каменный пол.

Ульяна резко перевернулась, ушла под воду по плечи, прикрывая грудь руками, и всмотрелась в темноту дальнего края бассейна.

Там, в глубокой тени под навесом из бамбука, стоял шезлонг. И в этом шезлонге лежал мужчина.

Она не заметила его, когда пришла, потому что он сидел абсолютно неподвижно, в полной темноте, как хищник, который ждал, когда жертва сама зайдёт в воду. Одна его рука лежала на подлокотнике, вторая держала за край бокал, который он поставил на пол. Бокал с чем-то тёмным — виски, судя по цвету.

Он был огромным. Даже сидя, даже в темноте, это было очевидно — широкие плечи, длинные ноги, общее ощущение мощи, которое не могла скрыть ни ночь, ни тень.

И он смотрел на неё.

Ульяна почувствовала этот взгляд физически — как прикосновение. Медленное, тяжёлое, скользящее по воде, по её плечам, по рукам, которыми она безуспешно пыталась прикрыться.

— Вы... — голос сорвался. Она прокашлялась. — Вы здесь были всё это время?

Молчание.

Он медленно поднялся. Движение было плавным, как у большого зверя, который не привык торопиться, потому что знает — добыча всё равно никуда не денется. Свет от бассейна выхватил его фигуру: высокий, поджарый, в тёмной льняной рубашке с закатанными до локтей рукавами и светлых брюках. Волосы — тёмные, с серебряными нитями седины на висках, небрежно убраны назад. Лицо — грубо вылепленное, с тяжёлой челюстью и прямым носом.

И глаза. Тёмные. Почти чёрные. Сейчас, в свете бассейна, они казались двумя кусками обсидиана.

Он не спеша обошёл бассейн, поднял с соседнего шезлонга полотенце и остановился у самого края воды — прямо напротив неё.

Ульяна вжалась в бортик, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Не от страха — от чего-то другого. От ощущения, что её загнали в угол, а она даже не поняла, когда это произошло.

Мужчина присел на корточки. Теперь она могла разглядеть его в подробностях: тёмная щетина, мягкие губы и взгляд. Взгляд, который не спрашивал — он брал.

— Вылезай.

Голос был низким и шёл словно откуда-то из темной глубины. Он не спросил. Он приказал. Просто, буднично, как будто имел на это полное право.

— Я... — Ульяна сглотнула. — Я голая.

— Я в курсе.

Она моргнула. Он что, издевается?

— Тогда, может быть, вы отвернётесь? Как джентльмен?

Он не отвернулся. Вместо этого он чуть склонил голову набок, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Или на насмешку. Или на всё сразу.

— Я не джентльмен, — сказал он тем же низким, вибрирующим голосом. — Я хозяин этого места. И бассейн закрыт. Часы работы указаны в буклете. Так что либо ты вылезаешь сама и заворачиваешься в полотенце, либо я достаю тебя оттуда. Выбирай.

— Вы не посмеете.

Он приподнял одну бровь. Медленно. Лениво. И в этом движении было столько самоуверенной, спокойной силы, что Ульяна вдруг отчётливо поняла: посмеет. Ещё как посмеет. Этот человек, кажется, вообще не знает слова «нельзя».

— Даю тебе десять секунд, — сказал он. — Вода сегодня холодная. Простудишься.

— Я не...

— Десять... Девять...

Ульяна зарычала от бессильной ярости. Вот же... Вот же невыносимый, самодовольный...

Она рванула к лестнице, стараясь держаться к нему спиной, схватилась за поручень и начала подниматься. Вода стекала с неё ручьями, подсветка бассейна делала кожу светящейся, золотистой, и она кожей чувствовала его взгляд — тяжёлый, обжигающий, скользящий по изгибу спины, по ягодицам, по бёдрам.

Он не отвёл глаз. Ни на секунду.

Как только её ноги коснулись каменного пола, он встал, сделал шаг вперёд и накинул полотенце ей на плечи. Его пальцы — горячие, грубые — на секунду задержались на её коже, у основания шеи. Ульяна вздрогнула, как от удара током.

Он стоял слишком близко. Она чувствовала запах — сандал, соль, что-то ещё, тёплое и мужское. И виски. От него пахло хорошим виски.

— Как тебя зовут? — спросил он, не отступая.

Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Зря. Очень зря. Потому что в его глазах горело что-то такое, от чего у неё ослабли колени. Не просто интерес. Не просто мужское любопытство.

— Ульяна, — выдохнула она, сама не понимая, почему отвечает. — Криницына.

Он медленно кивнул, словно записывая её имя куда-то в глубины своей памяти. Потом протянул руку и — Ульяна замерла — поправил край полотенца, который сполз с её плеча. Кончики его пальцев снова коснулись её кожи. Намеренно. Точно намеренно.

— Роман Уваров, — сказал он. — Добро пожаловать в мой отель, Ульяна Криницына. Надеюсь, тебе здесь понравится.

Он вернулся к своему шезлонгу, взял с пола свой бокал с виски и, не оборачиваясь, пошёл прочь по дорожке, ведущей к главной вилле у скалы.

Ульяна стояла, завёрнутая в полотенце, мокрая, босая, с бешено колотящимся сердцем, и смотрела ему вслед.

И только когда его фигура растворилась в темноте, она смогла выдохнуть.

— Что. Это. Было? — прошептала она в пустоту.

Цикады продолжали стрекотать. Океан продолжал биться о скалы. А Ульяна Криницына вдруг отчётливо поняла, что её план «Десять свиданий, ноль обязательств» только что столкнулся с серьёзным, очень серьёзным препятствием.

Имя которому — Роман Уваров.

Вернувшись в бунгало, она села на кровать, всё ещё завёрнутая в полотенце, и открыла заметки в телефоне. Блог. Надо написать в блог. Это всегда помогало разложить мысли по полочкам.

Она начала печатать:

Итак. Я приехала сюда с чётким планом: 10 свиданий, 10 мужчин, ноль проблем. Хотела расслабиться, почувствовать себя желанной, забыть бывшего. Вместо этого я в первый же вечер ночью голая искупалась в бассейне отеля, была застукана его владельцем — огромным мужиком с глазами дьявола и голосом, от которого у меня до сих пор дрожат колени, и почувствовала себя, как провинившаяся школьница. Ульяна, прекращай.

Она нажала «отправить», отбросила телефон в сторону и упала спиной на кровать, глядя в бамбуковый потолок.

В голове крутилась одна мысль: «Десять свиданий, Ульяна. Десять. Он не входит в список. Даже не смотри в его сторону».

Но где-то глубоко внутри, в том месте, которое отвечало за инстинкты, а не за разумные планы, уже зрело совершенно другое решение.

И оно Роману Уварову очень бы понравилось.

Глава 2. Свидание 1: Ананас и кальмары

Подготовка к первому свиданию заняла у Ульяны ровно сорок семь минут, три смены наряда и один нервный срыв из-за волос.

Волосы отказывались сотрудничать категорически. Влажный тропический воздух превращал любые попытки укладки в хаотичное завихрение, которое Ульяна мысленно окрестила «одуванчик после взрыва». Она стояла перед зеркалом в ванной под открытым небом, сражалась с непослушной прядью и бормотала себе под нос ругательства, которым её научила бабушка.

— Да чтоб тебя, — прошипела она, когда прядь снова выскользнула из невидимки и упала на лицо. — Это же просто волосы. Волосы, Ульяна. Ты сильнее каких-то волос.

Волосы, судя по всему, были другого мнения.

В итоге, она плюнула на всё, собрала их в небрежный пучок на затылке, позволив нескольким кудряшкам свободно обрамлять лицо, и решила, что это называется «пляжный шик», а не «я проиграла битву с влажностью».

Сарафан — лавандовый, льняной, с тонкими бретелями и разрезом на бедре сидел идеально. Он подчёркивал грудь, мягко обтекал бёдра и при движении открывал ровно столько кожи, чтобы это выглядело случайно, а не намеренно. Ульяна покрутилась перед зеркалом, осталась довольна и нанесла последний штрих — каплю масла на плечи и ключицы, чтобы кожа сияла.

Масло пахло кокосом. Сильно. Очень сильно.

— Ну и ладно, — сказала она своему отражению. — Зато съедобно.

Она вызвала такси через приложение, сунула в плетёную сумку телефон, кошелёк, помаду и маленький флакон крема от солнца (потому что солнце на Бали, как она уже поняла, было беспощадным), и вышла из бунгало.

Вечерний воздух был густым и сладким, пропитанным ароматами цветов и океанской соли. Где-то вдалеке играла музыка — что-то местное, с ритмичным перестуком гамелана, и Ульяна на мгновение остановилась, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Вот оно. Свобода. Никаких таблиц эксель, никаких «ты должна», никаких укоризненных взглядов из-за того, что она снова опоздала на десять минут.

Она открыла глаза, улыбнулась и пошла к выходу с виллы, чувствуя, как внутри разливается тёплое, пузырящееся предвкушение.

Пляж Паданг-Паданг встретил её крутым спуском по каменным ступеням, вырубленным прямо в скале. Ступени были узкими, неровными, кое-где скользкими от вечерней влаги, и Ульяна спускалась медленно, одной рукой держась за перила, другой придерживая подол сарафана, чтобы не наступить на него и не полететь кубарем вниз.

Внизу открывался вид, от которого захватывало дух.

Узкая полоса золотистого песка, зажатая между двумя высокими скалами, поросшими буйной зеленью. Океан — бирюзовый у берега, густо-синий вдалеке, с высокими волнами, на которых скользили тёмные силуэты сёрферов. Солнце уже начало клониться к закату, и небо на горизонте окрасилось в нежные оттенки розового и персикового.

Ульяна на секунду замерла, забыв обо всём. Это было красиво. Так красиво, что хотелось просто стоять и смотреть, как вода встречается с небом, как волны разбиваются о скалы белой пеной, как последние лучи солнца золотят песок.

— Ульяна?

Она вздрогнула и обернулась.

Он стоял в нескольких шагах от неё — высокий, загорелый до бронзового оттенка, с выгоревшими добела волосами, собранными в хвостик на затылке. На нём были свободные льняные шорты цвета хаки и расстёгнутая рубашка, под которой сиял рельефный, жилистый торс — именно такой, какой бывает у людей, которые много плавают и мало сидят в офисах. В руке он держал доску для сёрфинга, и на белой поверхности красовалась яркая наклейка — жёлтый ананас в тёмных очках.