Сесилия Суарез
Книги автора: Сесилия Суарез
Я обняла его за шею. Придвинулась ближе. Стул шатнулся.
— Катя, — прошептал он мне в губы. — Ты переигрываешь.
Я забралась на него. Буквально. Села на колени, обхватила ногами его бедра. Платье задралось. Я чувствовала его дыхание на своей шее.
— Ты …
Я обняла его за шею. Придвинулась ближе. Стул шатнулся.
— Катя, — прошептал он мне в губы. — Ты переигрываешь.
Я забралась на него. Буквально. Села на колени, обхватила ногами его бедра. Платье задралось. Я чувствовала его дыхание на своей шее.
— Ты …
Я думала, что босс меня ненавидит за испорченные галстуки, но он запер меня в пентхаусе и пообещал наказать так, что я никогда не забуду. «Расслабься, я держу», — шептал он, связывая мне руки. Одержимость с первого взгляда, принудительная близость и …
Я думала, что босс меня ненавидит за испорченные галстуки, но он запер меня в пентхаусе и пообещал наказать так, что я никогда не забуду. «Расслабься, я держу», — шептал он, связывая мне руки. Одержимость с первого взгляда, принудительная близость и …
Максим Столыпин привык все контролировать. Умный, опасный, он держит в страхе весь город. Но он не учел одного — меня. Я не стану послушной игрушкой в его руках. Он думает, что похитил беззащитную жертву, но на самом деле в его доме поселился ураган,…
Максим Столыпин привык все контролировать. Умный, опасный, он держит в страхе весь город. Но он не учел одного — меня. Я не стану послушной игрушкой в его руках. Он думает, что похитил беззащитную жертву, но на самом деле в его доме поселился ураган,…
Жестокий, гениальный, помешанный на контроле, Алан Шиперов не привык, чтобы ему отказывали. Двенадцать часов в день я играю в симулятор под его пристальным взглядом. Он комментирует мой пульс, поправляет мои пальцы на мышке и заставляет дрожать. Межд…
Жестокий, гениальный, помешанный на контроле, Алан Шиперов не привык, чтобы ему отказывали. Двенадцать часов в день я играю в симулятор под его пристальным взглядом. Он комментирует мой пульс, поправляет мои пальцы на мышке и заставляет дрожать. Межд…
Меня зовут Ева, я бухгалтер в подпольном клубе. Мой дядя задолжал «Кувалде» огромную сумму. Теперь я — его талисман. Я должна смотреть, как он ломает людей в клетке, а потом перевязывать его раны. Но его одержимость рингом сильнее одержимости мною. И…
Меня зовут Ева, я бухгалтер в подпольном клубе. Мой дядя задолжал «Кувалде» огромную сумму. Теперь я — его талисман. Я должна смотреть, как он ломает людей в клетке, а потом перевязывать его раны. Но его одержимость рингом сильнее одержимости мною. И…
— Ты сошёл с ума.
— Уже сошёл, так что — он шагнул ко мне, взял за талию и поднял, словно я ничего не весила. Я вскрикнула, когда мои бёдра коснулись горячего капота. Машина гудела, остывая после гонки, и металл подо мной вибрировал.
— Это опасно, — …
— Ты сошёл с ума.
— Уже сошёл, так что — он шагнул ко мне, взял за талию и поднял, словно я ничего не весила. Я вскрикнула, когда мои бёдра коснулись горячего капота. Машина гудела, остывая после гонки, и металл подо мной вибрировал.
— Это опасно, — …
«Соня. Ты лежишь на своем похитителе, как на ортопедическом матрасе премиум-класса. У тебя шок. Стресс. Это не влечение. Это эволюционный механизм — прижаться к самому сильному самцу в пещере, чтобы не сожрал саблезубый тигр».
Эволюция, впрочем, не о…
«Соня. Ты лежишь на своем похитителе, как на ортопедическом матрасе премиум-класса. У тебя шок. Стресс. Это не влечение. Это эволюционный механизм — прижаться к самому сильному самцу в пещере, чтобы не сожрал саблезубый тигр».
Эволюция, впрочем, не о…
Его ладони легли на её плечи и медленно, очень медленно заскользили вниз, по рукам, до локтей, до запястий.
Он развернул её к себе — мягко, но без колебаний. Теперь она стояла лицом к нему, зажатая между поручнем и его телом. Его глаза в свете звёзд …
Его ладони легли на её плечи и медленно, очень медленно заскользили вниз, по рукам, до локтей, до запястий.
Он развернул её к себе — мягко, но без колебаний. Теперь она стояла лицом к нему, зажатая между поручнем и его телом. Его глаза в свете звёзд …
Кто-то шёл по коридору. Я быстро убрал платок в карман, вернул ее трусики на место. Поправил кружево, одёрнул платье. Обнял её за талию, помог спуститься на пол. Каблучки стукнули по ламинату.
Она стояла, не сводя с меня глаз. Я поправил её волосы. П…
Кто-то шёл по коридору. Я быстро убрал платок в карман, вернул ее трусики на место. Поправил кружево, одёрнул платье. Обнял её за талию, помог спуститься на пол. Каблучки стукнули по ламинату.
Она стояла, не сводя с меня глаз. Я поправил её волосы. П…
Она медленно, очень медленно повернула голову. Его лицо было в каких-то сантиметрах от ее лица. Ледяные голубые глаза сияли весельем. На губах играла улыбка — наглая, довольная, совершенно невыносимая.
— Я это не специально, — прохрипела она, все еще…
Она медленно, очень медленно повернула голову. Его лицо было в каких-то сантиметрах от ее лица. Ледяные голубые глаза сияли весельем. На губах играла улыбка — наглая, довольная, совершенно невыносимая.
— Я это не специально, — прохрипела она, все еще…
— Куда мы? — Ульяна обхватила его шею руками и уткнулась носом в его плечо. Он пах потрясающе.
— На пляж, — коротко ответил он. — Тебе нужно проветриться.
— На пля-а-аж, — протянула она и снова хихикнула. — Ночью. С хозяином виллы. Звучит как начало …
— Куда мы? — Ульяна обхватила его шею руками и уткнулась носом в его плечо. Он пах потрясающе.
— На пляж, — коротко ответил он. — Тебе нужно проветриться.
— На пля-а-аж, — протянула она и снова хихикнула. — Ночью. С хозяином виллы. Звучит как начало …
Он потерял невесту, она — багаж. Они оба не хотели ничего, кроме покоя. Его невеста сбежала, ее номер отдали другим. Ошибка в брони отеля поселила их в один люкс. Он предложил сделку: две недели притворяться молодожёнами. Зайка и ее броненосец. Он сл…
Он потерял невесту, она — багаж. Они оба не хотели ничего, кроме покоя. Его невеста сбежала, ее номер отдали другим. Ошибка в брони отеля поселила их в один люкс. Он предложил сделку: две недели притворяться молодожёнами. Зайка и ее броненосец. Он сл…
Она поцеловала его сама.
Вкус вина на его губах, тепло его дыхания, лёгкая щетина, царапающая подбородок. Анжела запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, и мир сузился до этой кухни, до этого мужчины, до этого момента.
Он ответил мгновенно — …
Она поцеловала его сама.
Вкус вина на его губах, тепло его дыхания, лёгкая щетина, царапающая подбородок. Анжела запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, и мир сузился до этой кухни, до этого мужчины, до этого момента.
Он ответил мгновенно — …
Он замер. Я видела, как работает его челюсть — сжимается, разжимается. Как дергается кадык. Как пальцы сжимаются в кулаки, разжимаются, снова сжимаются.
Он шагнул. Я рванула вверх по лестнице.
Я бежала быстро — перепрыгивала через ступеньки, хваталас…
Он замер. Я видела, как работает его челюсть — сжимается, разжимается. Как дергается кадык. Как пальцы сжимаются в кулаки, разжимаются, снова сжимаются.
Он шагнул. Я рванула вверх по лестнице.
Я бежала быстро — перепрыгивала через ступеньки, хваталас…
«Ты моя, Мышонок. С того самого дня, как дотронулась до меня». Чтобы отвязаться от прилипалы на пляже, я схватила накачанного незнакомца и назвала его своим парнем. Он подыграл. А потом предложил продлить «услугу» на весь отпуск. Я согласилась, думая…
«Ты моя, Мышонок. С того самого дня, как дотронулась до меня». Чтобы отвязаться от прилипалы на пляже, я схватила накачанного незнакомца и назвала его своим парнем. Он подыграл. А потом предложил продлить «услугу» на весь отпуск. Я согласилась, думая…
















