Дом над морем. Затворник

Месяц назад Максим Дорн появился в городке снова, но по-прежнему один и не ради прогулки по набережной. Мужчина направился в магазин «Лара», где за прилавком как раз стояла Вика.

— У нашей Викуши в голове ведь одна мысль — выйти замуж да повыгоднее! Она как увидела Дорна, так сразу стойку и сделала. И так встанет, и сяк, со всех сторон дала себя рассмотреть.

— А он, между прочим, заинтересовался! — обиженно прогудела Виктория.

— Это да, — подтвердила Лариса. — Скажу честно, он был даже как будто ошеломлен поначалу, когда вошел и увидел Вику. Но она так старалась обаять его, что бедняга испугался и сразу сообщил, что цветы берет для жены. Викуша тут же заткнулась и все сделала, как просили.

Вика надулась и низко склонилась над чахлым кустиком, осторожно расправляя листья.

— Понятно… — задумчиво протянула Майя. — Таинственная история. Жена как бы есть, а как бы и нет. Что же случилось?

— Да откуда нам знать? — Лариса развела руками.

— Так что ты, подруга, будь начеку, — предупредила Вика. — Во-первых, он женатик, а с такими романтика быстро боком выходит. А во-вторых, уж больно странная вся эта история с его женой. Очень мне тревожно!

— Ты что думаешь, он ее убил, тело спрятал, а сейчас всем врет? — расхохоталась Майя.

История ее нового знакомства стремительно обрастала любопытными и несколько зловещими подробностями, но девушку это будоражило и даже вдохновляло, ведь сколько эмоций, образов и красок скрывает в себе тайна!

— А как ее зовут, жену эту, не знаете? — спросила Майя у Ларисы.

— Юлия, — ответила та. — Юлия Дорн.

***

Вернувшись домой после завтрака с Майей, Максим обнаружил в гостиной Алексея Ярцева, сотрудника его компании, которого частенько гоняли к Максу, управляющему делами дистанционно, за срочной «живой» подписью на документах. Алексей Максиму нравился: несмотря на молодость это был грамотный специалист да и в общении приятный. Позитивный и спокойный, а таких все любят.

Листая папку с бумагами, Максим поинтересовался:

— Как там дела в офисе? Что Федор?

— Все в штатном режиме, строимся, — с улыбкой ответил Алексей. — Новый гостиничный комплекс начинаем. На следующей неделе Федор Владимирович вам направит документацию по нему, а в среду планируем онлайн-презентацию… Хотя…

Алексей немного замялся, но продолжил:

— Федор Владимирович просил поинтересоваться, не собираетесь ли вы лично поприсутствовать. Вы, как бы это сказать, немного выпали из процесса…

Парню было ужасно неловко говорить такие вещи одному из владельцев компании, и он отчаянно пытался подобрать правильные слова.

Максим усмехнулся и помог Алексею:

— Федор Владимирович, вероятно, изволил выразиться более однозначно? Что я на бизнес забил и совсем дела забросил?

Алексей с виноватым видом уставился в пол.

— Не робей, не ты же это говорил и думал. В принципе, все так и есть… — Максим вчитался в очередную справку, подумал и поставил подпись. — Может, и приеду, передай там. Наверное, Федор прав: что-то мой «карантин» затянулся.

С этими словами он вручил Ярцеву пачку подписанных бумаг, и тот принялся утрамбовывать их в портфель, избегая встречаться глазами с боссом.

Большинство работников компании считали, что знают, почему Максим перешел на удаленный формат работы, и сочувствовали ему, но лишь немногим — и Алексею в их числе — было известно, что настоящей причиной, по которой Дорн вот уже год не появляется в офисе, была непонятная неприязнь, с недавних пор возникшая между ним и Федором Лисовским, вторым владельцем их строительного холдинга. Впрочем, и эти избранные ломали голову над природой конфликта между партнерами. Ответов не было, однако и напряжение между Дорном и Лисовским, слава богу, не нарастало, так что работники могли быть спокойны — передел бизнеса и волна сокращений им не грозит.

Закрыв дверь за Алексеем, Максим повернулся и нос к носу столкнулся с Варварой. Пожилая домработница бесшумно перемещалась по дому, и Максим не раз вздрагивал, наткнувшись где-нибудь в темном углу на похожую на тень фигуру в неизменном черном наряде. Варвара и волосы красила в цвет воронова крыла, от чего порой напоминала Максиму смерть, как ее изображают в некоторых сказочных книжках. Не хватало только плаща с капюшоном и косы. Однажды он даже хотел подарить их старухе смеха ради, но Юля отговорила.

Юля… Когда это кончится? Когда воспоминания перестанут резать ножами где-то в груди?

— Максим Евгеньевич, вы завтракать будете? — с холодной вежливостью спросила Варвара.

Вот всегда она такая — как рыба мороженая! И ведь не потому что стерва или его не любит. Он точно знал, что Варвара ему предана, как предана всем, на кого укажет ей обожаемая хозяйка. Все в этом мире меняется, но не Варвара…

— А что у нас сегодня на завтрак?

— Сырники, Максим Евгеньевич.

— Что-о-о? — Максим не поверил своим ушам: ничего себе совпадение!

— Сырники, — терпеливо повторила женщина, не понимая, чему так изумился хозяин.

— Ну, сырники так сырники, — кивнул он, широко улыбаясь. — Со сметаной подавай!

— И американо, — скорее, констатировала, чем спросила Варвара.

Максим подумал секунду и остановил ее:

— Ты знаешь, нет. Выпью сегодня капучино.

— Вы же никогда его не пили. Вам не нравится.

— Ну как мне может не нравиться то, чего, как ты справедливо заметила, я даже не пробовал? Вот сегодня, кажется, самое время сделать это!

И Максим отправился переодеваться, оставив позади донельзя удивленную домработницу.

***

Из цветочного салона Майя отправилась в интернат. Несмотря на то, что от бабушки ей достался дом, поселиться в нем она не могла. В первые годы соседи, как и обещала тетя Тамара, приглядывали за жилищем, наводили порядок в комнатах, ухаживали за огородом, а дядя Семен починял кое-что из сантехники. Но потом все эти замечательные люди постарели, начали болеть, и им стало физически тяжело тянуть еще чье-то хозяйство, кроме своего. Вот и вышло, что к моменту возвращения Майи дом, в котором она родилась и провела свое детство, стал для житья непригоден: крыша протекала, печная стенка осыпалась, участок вокруг дома зарос бурьяном, шланги для воды прохудились, из-за чего перестали функционировать даже элементарные удобства в виде туалета и умывальника. Одно окно вообще оказалось с трещиной — то ли мальчишки местные мячом зарядили, то ли влезть кто пытался. И так как денег на ремонт у молодой учительницы пока что не предвиделось, Ольга Михайловна Зарубина, бессменный директор интерната, тоном, не терпящим возражений, заявила:

— Нечего тебе по углам ютиться! Жить будешь в интернате, комнату я тебе выделю. Зато на работу недалеко ходить, к тому же посуху в любую погоду.

Это было правдой. Учебный корпус соединялся с жилым крылом закрытым переходом, поэтому Майе не требовалось даже одеваться, чтобы дойти до класса. Комната, где поселила ее директор, была, конечно, маленькой, но много ли места нужно, чтобы выспаться, почитать книжку и передохнуть между занятиями? Питалась девушка в интернатской столовой вместе с другими педагогами, а в качестве художественной студии трудовик отвел ей в своей мастерской самый светлый угол.

Именно здесь девушка сейчас и стояла, мечтательно глядя в неведомые дали своих грез, а рука ее тем временем двигалась, набрасывая эскиз, штрихуя, затемняя, высветляя, растушевывая… И вот уже с холста смотрел на Майю средних лет мужчина со светлыми волосами и глазами, в которых таилась странная неизбывная тоска. Отступив от мольберта, девушка долго вглядывалась в это лицо, всего за одну встречу изученное ею до мельчайших деталей, но только сейчас раскрывшееся как оно есть.

— Вот ты какой, Максим Дорн, — проговорила Майя, обращаясь то ли к портрету, то ли к тому образу, который еще жил в ней, продолжая трансформироваться.

Почему она нарисовала его таким печальным, ведь к концу их завтрака он был уже гораздо веселее, шутил и смеялся? Ей было жаль Максима. Что бы ни случилось у них с женой, он хороший человек. Помогал интернату, помог и Майе — она не выучилась бы без его денег! Надо поблагодарить. Поблагодарить не только от имени всех воспитанников, но и от себя лично. Даже если эта встреча, о которой он просил, станет последней, и они больше не увидятся, она должна сказать ему, какую неоценимую услугу он оказал стольким людям! И может быть, он снова улыбнется. Ему так идет улыбка… Решение созрело. Майя опустила руку в карман платья и вытащила визитку Максима.

***

Сигнал мобильного раздался, когда Дорн уже заканчивал изучать счета, переданные ему Варварой. М-да… Суммы, которые переводились в местный интернат для сирот, поражали воображение. А нескольким воспитанникам, оказывается, еще и учебу в колледжах оплачивали! Максим даже присвистнул. Деньги, конечно же, нужно выделить: это не обсуждается, он дал слово.

Вот тут экран смартфона и ожил. Высветился незнакомый номер, и Дорн хотел уже сбросить звонок, но любопытство взяло верх. Если это очередной спамер или мошенник, всегда можно отключиться, что он теряет?

— Максим? — раздался в трубке нежный тихий голосок, и он моментально узнал его. — Это Майя. Мы с вами сегодня завтракали.

— Я еще не забыл вас, Майя! — Максим улыбнулся и постарался передать эту улыбку голосом.

— Мы договорились, что я позвоню… — она немного запиналась. От неловкости? Стыда? Какая глупышка, наивная и чистая, боже мой, у Максима даже сердце сжалось. Он давно отвык от таких вот девочек и просто не знал, как с ними разговаривать.

Но Майя нашла в себе силы продолжить:

— Вы просили подумать. Я подумала.

— И ваш ответ? Не томите, Майя! — взмолился Максим.

— Давайте встретимся.

— Вы даже не представляете, как порадовали меня своим согласием! — воскликнул Максим. — Назовите день и час, когда вам удобно?

Молчание.

— Майя? Что такое?

Несмелое:

— Я не знаю. Я думала, вы решите…

Оп-па, он действительно не представлял, как общаться с провинциальными дурочками, привыкшими к мысли, что все и всегда решает мужчина. Ей даже этот звонок дался с огромным трудом. Поди, чувствует себя Татьяной Лариной во главе марша феминисток, а он ждет от нее еще каких-то решений.

— Хорошо, тогда давайте завтра часов в восемь вечера. Вы свободны?

— В восемь? Свободна. А где мы встретимся?

— Я заеду туда, куда скажете. Где вы живете, Майя?

— Ну… я… — она совсем смутилась, — лучше я буду ждать там, где вам удобнее будет меня забрать. А куда мы пойдем? Как мне одеться?

Ого, девочка не так уж провинциальна, сечет! Так, что же ей предложить… Ну явно не высокую кухню: наутро после визита в привычные «мишлены» пресса, а за ней и общественность взорвутся недоумением. Тут же прискачет Федор, и кто его знает, как он отреагирует… Нет, лучше пока не дергать тигра за усы и провести вечер подальше от всевидящих очей светских сплетников и сплетниц.

— Одевайтесь, как вам удобно, Майя, мы по дороге решим, где поужинаем, хорошо?

— Хорошо, Максим. Так где мне вас ждать?

Глава 5

Следующий день пролетел незаметно, и уже приближался тот час, когда Майя должна была встретиться с Максимом, как вдруг она поняла, что ей совершенно нечего надеть. Летние сарафаны не подходили для деловой, как предполагалось, беседы, а в одежде посолиднее станет жарко. Девушка вздохнула и набрала номер Виктории, надеясь, что та не унеслась на очередное свидание. Ей повезло: сегодняшний вечер Вика намеревалась провести дома, посвятив время уходу за собой, но ради Майи тут же согласилась отменить спа-процедуры и сделать все возможное, чтобы превратить Золушку в принцессу.

Жила Вика в собственной небольшой квартире в одном из новых домов, которые лет десять назад построили в центре городка. Да, теперь поселок мог по праву считаться пусть маленьким, но городом. За те годы, что Майя провела в интернате, а потом в академии, родные места так изменились, что их трудно было узнать. В детстве она часто носилась по каменистой скользкой земле и месила ногами грязь там, где морская вода застаивалась в изрезанной береговой линии. Теперь здесь обустроили великолепный песчаный пляж и набережную, с которой вид на море простирался до самого горизонта.

Улицы одевались в асфальт, кутались в зеленые скверы, и вместо совсем уж старых лачуг вырастали на них новые невысокие каменные дома, а в центре появились даже многоэтажки, в одной из которых Вике и выделили квартиру. Была она небольшой, но светлой и с просторной гостиной, которую без проблем можно было разделить на крохотную кухоньку и еще одну комнату. Вика звала Майю жить к себе, но та категорически отказалась:

— С ума сошла? При твоей бурной личной жизни я буду только мешать. А если у тебя появится постоянный парень?

Так Майя поселилась в интернате, а Вика — в своих «хоромах», по ее собственному выражению. Она обустроила квартиру простенько, но уютно, и Майя обожала бывать в гостях у подруги, пить чай и вести долгие задушевные беседы обо всем на свете. Но сегодня было не до чаепитий: перед Майей стояла важная стратегическая задача — одеться красиво и ярко, но не вульгарно.

— Надо подобрать тебе что-то соблазнительное! — категорично заявила Виктория с видом знатока, возведя к потолку указательный палец.

— Давай исходить из предпосылки, что это все-таки деловая встреча, — твердо сказала Майя. — Мы же помним, что Максим женат, значит, он зовет меня не для любовных дел.

— Это не отменяет того, что ты красивая молодая женщина и должна быть очаровательной, — отрезала Вика. — Кроме того, знаешь, как говорят? Жена не стенка…

Майя сдвинула брови, но подруга, казалось, не заметила ее неодобрительной реакции.

Обозрев свои запасы самых разнообразных платьев и костюмов, Вика вытянула из общей кучи нечто серебристое на завязочках и приложила к плечам Майи. Нижний край неизвестного наряда пришелся той на середину бедра. Высоковато, на ее вкус.

— Ой, — сконфузилась Вика, — прости, это не платье, а туника, к ней еще низ нужен…

Но Майю трудно было обмануть:

— Не рассказывай сказки, дорогуша. На что спорим, ты носишь эту шмотку без всякого низа?

Вика кокетливо отвернулась, пряча улыбку. Что верно, то верно. При ее росте такое платье должно было едва прикрывать ягодицы, но девушка в поисках романтических отношений не желала скрывать ни одного сантиметра своих достоинств (в рамках приличий, конечно же), а в достоинствах у Вики имелись целых две стройные и очень длинные ноги. Майя считала, что необязательно сверкать трусиками, тем более, что у Вики вся фигурка была изумительной красоты и изящества, так что хватило бы и простого приталенного сарафана, чтобы парни со всей округи пооткрывали рты. Но ее подруга, глядя на пышнотелых красоток, пользующихся оглушительным успехом, ставок на свою скелетоподобную, по ее мнению, конституцию не делала, и пыталась взять тем единственным, что признавала в себе прекрасным. «Волка ноги кормят», — любила повторять она, и звучало это забавно: фамилия у Вики была как раз Волкова.

Майя восхищалась необыкновенной красотой своей подруги. Она часто размышляла над тем, кто же у Вики родители. Не могла такая сказочная принцесса родиться в семье алкоголиков или наркоманов и прочих неблагополучных элементов. К тому же, как она помнила, мать Вики оставалась в своих правах и даже имела решающий голос в обсуждении судьбы своей дочери. Именно поэтому Вику так никто и не удочерил, хотя наверняка желающие были. Симпатичных здоровых малышек разбирают в первую очередь. Вероятно, это было еще одной причиной дикой ненависти Виктории по отношению к родительнице: мало того что бросила, так еще и жизнь устроить не дала!

Впоследствии Майя узнала от Ольги Михайловны, что Вика была одной из тех воспитанниц интерната, которым Дорны готовы были оплатить обучение в любом вузе, но девушка сама отказалась учиться, сочтя себя недостаточно способной и выбрав более легкий путь в жизни. Не любила Вика учиться, даже читать ей было лень, а ведь она обладала на редкость хорошей памятью! Майе вообще казалось, что у подруги необычайно высокий интеллект, который она то ли намеренно прячет, то ли признать отказывается. Вику то и дело накрывало цунами эмоций, и в такие периоды она ругала себя, называла никчемной, бездарью, бесталанной. Подобных людей всегда безумно жаль, ведь все, казалось бы, дано человеку, а он талант в землю зарывает или попусту растрачивает.

Иногда Майя думала, что для Вики, пожалуй, замужество действительно могло бы стать лучшим решением. Она умела быть верной и преданной, потому что всем сердцем прикипала к тому, кого считала «своим» человеком. Так произошло и с Майей: защитив от агрессивных мальчишек, Вика «приручила» ее и готова была оберегать и дальше любой ценой. «Вот бы повезло ей встретить хорошего парня», — думала Майя. Только кого она встретит в этой дыре? Майя хоть и любила родной городок, но прекрасно понимала, что ловить здесь нечего: перспективные молодые мужчины наперечет. Да и что такое «перспективный» в местном понимании? Не пьет, не бьет, готов зарабатывать. Но ведь этого отчаянно мало для настоящей любви! А где взять больше? В городе? О, Майя теперь слишком хорошо знала, каким великим обманом оборачиваются иллюзии, обещанные его сверкающими башнями. Ее собственное сердце взяли и разбили об этот стеклохром да так, что оно никак не склеится…

— Кажется, я нашла. Эй, Майка!

Майя очнулась от дум, когда Вика, устав звать, просто пихнула подругу локтем.

— А? Что?

— Конечная станция, выходим! — гаркнула Вика и захохотала. — Опять грезы наяву? Смотри!

И Виктория потрясла перед Майей чем-то необыкновенным. Платье. Длинное, но не в пол. Вике оно было по колено, а Майе доходило до середины икр. Без рукавов, плечи прикрывало кружево, изящно обрамляющее зону декольте; чуть приталенное, но свободно струящееся по телу. Майя провела рукой по светло-бежевой ткани и ощутила ее прохладную гладкость.

— Какая красота! — ахнула она. — Вика, откуда у тебя это?

Та пожала плечами:

— Купила на какой-то распродаже в городе, но сто раз пожалела. Оно мне совершенно не подошло. Размер мой, но модель… Вот тебе классно будет. Примерь!

Майя выскользнула из простого летнего сарафана и надела платье. Шелк приятно холодил обнаженную кожу, кружево мягко легло на плечи и грудь. Вика восхищенно захлопала в ладоши:

— То, что нужно! У тебя такая классная фигура, сразу все изгибы обрисовались. Не то что я, палка!

Майя подошла к большому зеркалу и замерла: оттуда на нее смотрело поистине неземное создание. То ли зеркало у Вики было волшебным, то ли платье так оттеняло внешность девушки, но выглядела она сногсшибательно красивой. Янтарные глаза горели на лице, контрастируя с почти белыми волосами. Ненавистная полнота испарилась, и теперь красивое декольте плавно перетекало в откуда-то взявшуюся талию, которая столь же плавно расширялась в бедра, и силуэт напоминал вазу. Пока Майя вертелась перед зеркалом, не в силах поверить, что вот это она, Вика притащила подходящие к платью босоножки которые были ей тесноваты, а на маленькие ступни Майи сели, как влитые.

— Красотка! — вынесла вердикт Виктория, но тут же спохватилась: — Духи! И макияж. Не спорь! — подняла она руку, заметив, что Майя собралась протестовать. — Я сделаю из тебя звезду! Да этот Дорн забудет все на свете и даже свою жену, какой бы роскошной бабой она ни была!

Вика умела обращаться с косметикой, и уже через полчаса Майя изумленно хлопала заметно удлинившимися ресницами, обозревая нежную бархатистую кожу, пухлые губы с легким манящим блеском, умело подведенные глаза, ставшие еще ярче.

— Волосы оставь распущенными, — посоветовала Вика. — Макияж у тебя «вечерний натюрель», так сказать, и натюреля лучше дать побольше.

Она отступила, разглядывая плоды своих трудов, и удовлетворенно улыбнулась:

— Ты божественно хороша! Удачи!

Майя не находила слов. Ей тоже очень нравился результат, но она все еще не знала точно, зачем Максим Дорн встречается с ней, и от этого делалось немного тревожно. Что если он примет ее старания выглядеть хорошо за попытку обольщения? К чему это в итоге приведет? Не захочет ли он просто уложить ее в постель, развлечься и выбросить вон?

Гоняя в голове беспокойные мысли, Майя вышла из дома Вики и направилась к небольшому скверу недалеко от набережной, откуда Максим обещал забрать ее ровно в восемь вечера.

***

С трудом сохраняя равновесие на каблуках, Майя корила себя за то, что поддалась на уговоры Вики и не надела собственные босоножки, пусть и не такие красивые, но гораздо более удобные. Она уже подходила к скверу, почва вокруг которого не была покрыта асфальтом: там лежал щебень, и Майя прокляла все и вся, ковыляя по камешкам. Занятая борьбой с силой тяжести и следя за тем, чтобы не споткнуться, она совершенно не обращала внимания на происходящее вокруг, а потому два подлетевших мопеда заметила лишь тогда, когда один из них преградил ей путь. Чуть не врезавшись в наездника, девушка остановилась и вынырнула, наконец, в суровую реальность, которая предстала перед ней в лице двоих молодых парней, вид имевших весьма угрожающий.

— Куда спешишь, красавица? — осклабился тот, с кем чуть не столкнулась Майя, и протянул руку, намереваясь ухватить ее за грудь, выступающую над нежным облаком кружев.

Майя инстинктивно отступила на шаг, почувствовала, как тонкий каблук проваливается в щебень, и испугалась. Если она сейчас упадет, эти набросятся! Но тут подал голос второй парень:

— Это Майка, подружка Викина, не тронь!

Первый убрал руку и обиженно глянул на говорившего. Тот слез с мопеда и подошел к Майе с наглой улыбочкой.

— Слышь… — изо рта у него несло рыбой и пивным перегаром, и Майя с трудом сдержала рвотный позыв.

— Вике скажи, что мне с ней перетереть надо.

Майя подняла глаза и взглянула на парня со смесью страха и отвращения. Это был Валька Камаев, бывший воспитанник интерната, державший в страхе всю округу. Тот самый пацан, что когда-то чуть не сбросил Майю с обрыва и испортил ее рисунки. Валька, который, едва справив тринадцатилетие, с чего-то решил, что тестостерон, активно производимый его телом, дает право на все: избивать мальчишек помладше, лезть под юбку девочкам, швыряться в преподавателей чем потяжелее. Потом добавились побеги из интерната, воровство, грабежи. В восемнадцать лет, едва выпустившись из их заведения, Валька впервые сел. Поперся с бандой на какое-то “пацанское” дело и загремел на два года в колонию. Вика делилась с Майей всеми подробностями жизни их городка, и про Вальку, принесшего с зоны кличку Катран, тоже упоминала.

Почему Катран, Майя даже думать не хотела — ее куда сильнее пугала другая новость: Валька осознал вдруг, что Вика, которая поколачивала его всю их совместную бытность в интернате, стала самой красивой девчонкой в округе, а потому должна принадлежать ему — наикрутейшему пацану. Вика, разумеется, с его тезисами была согласна лишь наполовину — только в той части, где говорилось о ее достоинствах. Что касается посягательств Вальки на ее тело, то здесь у Вики имелось немало аргументов против, вот только Катрану на них было начхать. Конечно, Вику он все-таки немного уважал и рук пока не распускал, но Майю очень тревожила эта ситуация. Парень периодически появлялся в поле зрения Вики и открыто призывал ее не ломаться и пойти уже с ним гулять и вообще... Вика отказывалась, Валька не настаивал и отваливал, однако позже появлялся снова, и все повторялось. Что, если однажды сдерживающий уголовника механизм откажет? При этом Валька вел себя прилично, открыто закон не нарушал, так что рассчитывать на то, что его закроют еще на пару лет за какое-нибудь другое преступление, не приходилось.

Майя попыталась обойти Катрана, но тот ловко ухватил ее за руку и больно сжал повыше локтя:

— Запомнила или мне повторить?

— Запомнила, — процедила Майя. — Пройти дай.

— А куда такая красивая-то? — удивился Валька. — Мужик завелся? А Толян, например, чем тебе плох?

Толян ухмыльнулся, продемонстрировав пару лакун в зубном ряде, и Майе стало не по себе. Час поздний, народу вокруг почти нет, а эти, похоже, под парами, и способны на все. Она сделала еще один шаг в сторону, Валька повторил ее маневр, и тут вдруг раздался шорох шин: к месту, где они стояли, подкатил огромный автомобиль с включенными фарами. Еще не было темно, но слепящий свет неприятно резал глаза.