Глубина между нами

— А те черепахи? Их тоже сети?

— Черепахи — да, но одну нашли с пластиком в желудке, представляешь? Пакет съела, думала медуза. Еле откачали.

Люси слушала и запоминала каждое слово, и чем больше она узнавала обитателей центра, тем сильнее её сердце сжималось от боли и гнева. Здесь были морские львы с изуродованными плавниками — следы от столкновений с лодками, дельфины с рваными ранами от браконьерских сетей, маленькие пингвины, которых смыло течением далеко от родных мест, и даже одна молодая касатка, найденная возле берега совсем крохой, без матери. Бен рассказывал, что в последние месяцы случаи браконьерства участились ужасающе — лодки выходили в запрещённые зоны, ставили сети где попало, охотились на редких рыб и моллюсков, а животные страдали просто потому, что оказались не в том месте не в то время.

— У многих наших подопечных плавники повреждены так, что они не смогут выжить в дикой природе, — тихо говорил Бен, глядя на бассейн, где плавал дельфин с рваным краем спинного плавника. — Мы пытаемся их подлечить, но иногда приходится оставлять тут навсегда.

Пока Люси не доверяли самой работать с животными, она была новенькой, и нужно было сначала заслужить доверие. Поэтому дни напролёт девушка носила тяжёлые ящики с рыбой из хранилища в ветеринарный корпус, чистила разделочные столы от чешуи и крови, следила за показателями температуры в аквариумах и записывала их в планшет, который ей выдали в первый же день. Руки у неё постоянно пахли рыбой, сколько бы она их ни мыла, кеды промокли окончательно и, казалось, уже никогда не высохнут, а спина болела от постоянного подъёма тяжестей, но она была счастлива — каждое утро Люси просыпалась с мыслью, что делает что-то важное, настоящее, а не сидит в душной аудитории над формулами бензольных колец.

Чаще всего она заходила в самый дальний вольер, к бассейну, где жил дельфин по имени Скай. Его нашли запутавшимся в сетях — сети глубоко врезались в тело, повредили плавники и оставили на коже страшные рубцы. Почти два месяца его лечили, чистили раны, кололи антибиотики, и теперь Скай выглядел почти здоровым, только несколько светлых полос на спине напоминали о том, через что он прошёл. Его скоро собирались выпускать обратно в океан, и Люси любила просто стоять у края бассейна, смотреть, как он скользит по воде, и иногда, когда он подплывал к бортику и высовывал нос, ей казалось, что он узнаёт её и улыбается.

Однажды, когда она перетаскивала очередной ящик с рыбой, услышала за спиной тихий разговор двух девушек в белых футболках. Они стояли у стены с чашками кофе и оглядывались, как будто проверяли, не подслушивает ли кто.

— я серьёзно, говорю тебе, — шептала одна, рыжая, с хвостиком на затылке, который подрагивал, когда она наклонялась к подруге. — Вчера вечером, когда она выходила из ветеринарного, я стояла рядом, и её шея светилась перламутром.

— Да ладно, — с сомнением протянула вторая, более полная, с короткой стрижкой, отхлёбывая кофе. — Это просто лампа так отразилась или хайлайтер у неё был такой. Сейчас таких хайлайтеров полно, с эффектом свечения.

— Не уверена — с сомнением произнесла рыжая, понижая голос ещё больше и оглядываясь через плечо. — От шеи шёл такой свет. Красивый. Я тоже такой хайлайтер хочу.

Вторая только отмахнулась и ушла, а рыжая ещё долго смотрела ей вслед, потом пожала плечами и тоже ушла. Люси осталась стоять с ящиком в руках, переваривая услышанное. Она знала, что они говорят об Арабелле Грейс, которая была для всех работников не просто начальницей, а настоящей легендой. В центре только и было разговоров, что о том, какая она удивительная: платит больше, чем в любом другом подобном месте, каждый месяц устраивает для сотрудников пикники на пляже, никогда не кричит и не повышает голос, а если кто-то заболел или случилась беда, то всегда поможет, поддержит и найдёт решение. «Лучший работодатель, какой у меня был»,— говорили одни. «Она святая просто, как она всё это тянет?»— удивлялись другие. Люси тогда ещё не видела Арабеллу лично, только издалека, на открытии, но она уже чувствовала к этой девушке огромное уважение. А про светящуюся шею она решила пока не думать.

«Наверное, и правда какой-то хайлайтер, мало ли сейчас косметики разной.»

Она уже почти дотащила ящик до ветеринарного корпуса, когда что-то тяжёлое и плоское с силой ударило её сбоку. Большая доска врезалась прямо в бедро, и девушка не удержала равновесие. Ящик выпал из рук, перевернулся в воздухе, и десятки скользких рыб разлетелись по тёплой плиточной дорожке, засверкав чешуёй на солнце, будто кто-то рассыпал горсть серебряных монет.

— Ай! — вырвалось у неё скорее от неожиданности, чем от боли, и она потирала ушибленное место, провожая взглядом своего обидчика.

Перед ней стоял парень, на вид ему было лет четырнадцать, не больше, с взъерошенными, светлыми волосами, торчащими в разные стороны, и широко распахнутыми глазами, полными ужаса. В руках он держал огромную доску, которая была явно тяжела для него. Она перевешивала, и парень постоянно перехватывал её, пытаясь удержать в равновесии, при этом его лицо покрывал слой глины, смешанный с потом, так что даже румянец смущения, проступивший на щеках, был почти незаметен.

— Простите — выдохнул он, глядя на разбросанную рыбу, и его глаза стали ещё больше.

— Скотт, я же предлагал помочь, — раздался ещё один мужской голос, спокойный, чуть насмешливый, и из-за спины парня вышел Ник. На нём был тёмно-синий лонгслив с символикой центра и свободные шорты до колен, из-под которых торчали длинные, загорелые ноги с лёгкими царапинами от кораллов. Кучерявые, пшеничные волосы были слегка влажными, а на лице застыло выражение лёгкого извинения, будто это он, а не Скотт, только что сбил человека с ног.

— Простите — снова пробормотал Скотт, на этот раз тише, и опять перехватил доску, которая норовила выскользнуть из рук.

Ник обернулся к компании парней, которые стояли чуть поодаль с досками наперевес, и кивнул одному из них. Мальчишка примерно того же возраста, что и Скотт, подбежал, и Ник, не говоря ни слова, передал ему свою доску, более лёгкую и короткую.

— Идите пока разминайтесь, я скоро подойду, — сказал он, и небольшая группа из четырёх ребят быстро убежала в сторону пляжа.

Люси вздохнула и присела на корточки, принимаясь собирать рыбу. Это оказалось не так-то просто — рыба была скользкая, мокрая, она выскальзывала из пальцев, плюхалась обратно на плитку, и девушка с каждым разом всё больше злилась на себя, на эту дурацкую доску и на весь этот день. Руки дрожали от напряжения, и одна особо наглая сардина упала прямо в лужу и никак не хотела поддаваться. Тут тень накрыла её, и рядом присел Ник — молча протянул руку и начал собирать рыбу. Его движения были уверенными, быстрыми, он брал рыбу ловко, не ронял, и каждое его движение говорило о том, что он делал это тысячу раз. Девушка на секунду завистливо поджала губы, а потом подняла голову, чтобы рассмотреть лицо своего помощника, и замерла, потому что перед ней было то самое лицо с ноутбука, те самые пшеничные кудри.

— Ты?! — воскликнула она, и в голосе прозвучало столько изумления, что Ник удивлённо поднял брови.

— Мы знакомы? — спросил он спокойно, продолжая собирать рыбу, даже не глядя на неё.

Люси почувствовала, как лицо заливает жаром. Щёки стали горячими, наверное, красными как помидоры, и она отчаянно захотела провалиться сквозь землю вместе с этой дурацкой рыбой.

— Да, то есть нет, я видела тебя по ноутбуку, — выпалила она.

Ник негромко рассмеялся, так, что в уголках глаз собрались маленькие морщинки, и продолжил собирать рыбу, складывая её в ящик, который успел поднять и поставить на место. Люси почувствовала, как волосы упали на лицо, и нервно убрала их за ухо, а потом, чтобы не молчать и не выглядеть ещё более нелепо, спросила:

— А ты что тут делаешь? Ты же сёрфер, я видела твои соревнования. Ты выиграл тот заплыв, ну, с огромными волнами.

Ник поднял на неё глаза и усмехнулся, перекладывая последнюю рыбу в ящик.

— Работаю тут, в центре, — просто сказал он. — Ну и ещё у меня группа по сёрфингу для подростков, видела этих оболтусов? Вот они и есть моя основная головная боль. Скотт, который тебя сбил, между прочим, самый талантливый из них, но такой неуклюжий на суше, что ужас.

Он закрыл ящик, встал и протянул ей руку, помогая подняться. Люси взялась за его ладонь и вдруг почувствовала, как внутри неё что-то ёкнуло, будто маленькая волна набежала на берег и тут же откатилась обратно.

— Спасибо, — едва слышно прошептала она, сама не понимая, почему вдруг робеет перед этим парнем, потом кашлянула и произнесла уже громче, твёрже: — Спасибо за помощь.

Ник наклонил голову вбок, его карие глаза внимательно смотрели на неё. Он никак не мог понять, почему её лицо кажется ему знакомым, а потом вдруг вспомнил тот силуэт на берегу — девушку, которая кружилась в прибое и смеялась на весь океан, — и на его лице расцвела широкая, тёплая улыбка. Он убрал кудрявый локон, упавший на лоб, и протянул руку для рукопожатия, но потом передумал и указал на ящик, который явно был больше и тяжелее самой Люси.

— Тебе помочь? — поинтересовался он.

Люси быстро замотала головой, даже слишком быстро, так, что чёрные волосы хлестнули по щекам.

— Нет, спасибо, это совсем не тяжело, — выпалила она, подскочила к ящику, подхватила его и, почти бегом, скрылась за поворотом дорожки, даже не оглянувшись.

Ник просто стоял на месте, провожая её взглядом, и ему почему-то было смешно. Ещё ни одна девушка не убегала от него с такой панической скоростью, будто он был каким-нибудь монстром из фильма ужасов. Он покачал головой, усмехнулся и побрёл к берегу догонять свою группу.

А Люси тем временем влетела в ветеринарный корпус и с таким грохотом поставила ящик на стол, что Бен, сидевший за монитором, подпрыгнул на стуле и чуть не опрокинул чашку с кофе.

— Эй, ты чего? — поинтересовался он, округлив глаза.

— А? — переспросила она, всё ещё не пришедшая в себя после встречи. — Да нет, ничего.

Бен удивлённо приподнял бровь, но ничего не сказал, только перевёл взгляд с её раскрасневшегося лица на ящик, полный свежей рыбы. Люси, чтобы не вдаваться в подробности и не объяснять, почему она выглядит как загнанная лошадь, быстро спросила:

— Для кого эта рыба?

Юноша сразу помрачнел, его лицо стало серьёзным и уставшим, и он молча кивнул в сторону дальнего угла корпуса, где в небольшом отдельном вольере лежал маленький морской лев по имени Финн. Он был совсем ещё молодым, но выглядел ужасно: худой, с тусклой шерстью и большими, печальными глазами, в которых почти не осталось жизни. Кто-то из браконьеров прострелил ему ласту, началось заражение, и, хотя рану залечили, организм не справлялся. Финн отказывался от еды, терял вес и с каждым днём становился всё слабее.

— Надежда очень мала, — тихо сказал Бен, подходя к вольеру и глядя на морского льва. — Мы уже перепробовали всё: разные виды рыбы, витаминные добавки, даже пытались кормить его с рук. Он просто не хочет бороться. Может, эта рыба его заинтересует, но, честно говоря — он не договорил, только вздохнул и покачал головой.

Люси подошла к стеклу, положила ладонь на холодную поверхность и долго смотрела на Финна, который лежал неподвижно, только бока его тяжело вздымались и опадали. В груди у неё сжалось от жалости.

«Такой молодой, такой маленький, и никто не может ему помочь, потому что он сам уже не хочет жить».

Она молча кивнула Бену и вышла из корпуса, чувствуя, что ещё немного, и разревётся прямо на дорожке, на глазах у всех волонтёров. Побрела к океану, села прямо на тёплый песок, обхватив колени руками, и уставилась вдаль, где бирюзовая вода сливалась с небом в одну сплошную сияющую полосу. Мысли вертелись вокруг того, что она увидела в центре за эти дни: бедный Финн, который лежал в своём вольере и почти не двигался, потому что люди отняли у него возможность плавать и охотиться. Скай, который скоро вернётся в океан, но на его теле навсегда останутся шрамы от сетей, которые никуда не исчезнут. Маленькие черепахи, которые едва выжили после того, как наглотались пластика. Она думала о том, как много жестокости в этом мире и как мало тех, кто готов защищать тех, кто не может заговорить. Браконьеры выходят в океан с сетями и ружьями, им никого не жалко — им нужны деньги, а животные просто оказываются не в том месте не в то время, платят своими жизнями и здоровьем за человеческую жадность. Люси сжала пальцы на коленях, так что костяшки побелели, и почувствовала, как внутри поднимается злость, смешанная с беспомощностью.

А потом она перевела взгляд дальше, туда, где на волнах качались маленькие, чёрные точки — сёрферы. Их было несколько, они то исчезали за гребнями волн, то снова появлялись, и