Глубина между нами

Оливия Мун

Глубина между нами

Глава 1

«Сегодня! Сегодня у меня точно получится!»

В глазах темно-карего цвета загорелись искры. Девушка, чьи чёрные волосы почти сливались с темнотой коридора, тихо ступала по деревянному полу общежития. В пальцах она нервно сжимала белый листочек, уже помявшийся от волнения, и все озиралась по сторонам, прислушиваясь к любым шорохам, но в коридоре было на удивление тихо: почти все ушли на вечеринку к местным волейбольным звездам, и гулкая пустота только подстегивала сердце биться чаще. Ее парень Эрик тоже звал с собой, но Люси отказалась, пообещав прийти позже, ведь сегодня полная луна, и это её последний шанс изменить жизнь, по крайней мере она так думала, чувствуя, как ладони становятся липкими от пота.

Подойдя к дверям душевых, она опустила ручки, и дверь с тихим, жалобным скрипом пропустила её внутрь, где пахло сыростью, старой ржавчиной и чужим гелем для душа с апельсином. Леопардовые шлепки мягко шлёпали по влажному полу, и Люси прошла в самый конец, к последней кабинке, потому что только здесь было маленькое, запотевшее окно, в котором сейчас, как в серебряном зеркале, отражалась огромная луна. Она будто смотрела прямо на девушку, зачаровывая холодноватым светом, и Люси, задёрнув шторку, раскрыла наконец сжатый листок, её взгляд нервно забегал по строчкам:

«1. Подготовка: встать в ванну или войти в водоем по щиколотку. Снять украшения, распустить волосы (обязательно!).

2. Серебряный ковш: любая емкость с ручкой — кружка, ковш или бутылка. Вода должна постоять под луной 10–15 минут, чтобы зарядиться».

— Так, эти пункты я выполнила, — прошептала Люси и достала из сумки бутылку с водой, которую ещё в комнате поставила на подоконник, пока соседка спала и ничего не замечала, а затем вытащила небольшой ковш, купленный специально для сегодняшнего вечера. В груди расцвело тёплое предвкушение, и она снова поверила, что сегодня всё получится: недавно она наткнулась в интернете на сериал про трёх девчонок-русалок, забыла обо всём на свете, смотрела его запоем три дня, а когда закончился третий сезон и она узнала, что продолжения не будет, стало так грустно, что хоть вой. Потом она принялась искать новые фильмы, ведь была просто одержима русалками, и, хоть подруги с парнем посмеивались, Люси не могла перестать верить, что однажды, глядя на луну, она превратится.

Тряхнув головой, она убрала чёрные пряди с лица, волосы на миг закрыли глаза, и она досадливо дернулась. Взглянув на луну, Люси вдруг заметила, что та словно засветилась ярче, и в зрачках с новой силой вспыхнул тот самый огонек. Её голос с легкой хрипотцой эхом разнесся по пустым душевым, когда она начала читать дальше:

3. «Произнесите слова заклинания:

Луна-царица, владычица вод,

Забери моё тело, дай русалкин род.

Кожа чешуей, ноги — хвостом.

Я в полночь водой обольюсь — Навсегда в воде проснусь.

Слово мое крепко. Да будет так.

Важно: шепотом, глядя на луну в окно, в конце резко облить себя из ковша с головы до ног, не закрывая глаза»

— Я готова! — выдохнула Люси.

Она сняла с себя футболку и шорты, аккуратно сложила в белый пакет, повесила на крючок, и в груди снова расцвела надежда. Вылив воду из бутылки в ковш, она шагнула в центр душевой и встала лицом к луне. Серебряный свет озарил её высокую худую фигуру, подчеркнул острые ключицы, длинные ноги и чёрные рассыпавшиеся волосы.

«Пора».

Люси вновь пробежалась глазами по листку и принялась чётко произносить вслух слова заклинания. Она повторила их три раза, чувствуя, как сердце начинает ускоряться, а пальцы, сжимающие ручку ковша, мелко подрагивают. Стоило ей выдохнуть последние слова, как она опрокинула на себя воду и вмиг стала мокрой с головы до пят, и в этот момент сердце в её груди будто остановилось — вот оно, она сделала это, и, может быть, именно сейчас у нее все получится. Девушка не смогла сдержать улыбки: в темноте душевой расцвела её широкая, радостная улыбка, и даже прозвучал лёгкий смех, но он быстро замер, когда она услышала злобные смешки с другой стороны шторки.

Шторка резко отлетела в сторону, и на пороге кабинки стояли три девушки —главные стервы всего университета. Высокую блондинку звали Кристи, и на ней было крошечное, серебристое платье, которое облепляло её спортивную фигуру, как вторая кожа, а длинные волосы лежали идеальными локонами. Рядом с ней хихикала брюнетка Вайлет в коротком, чёрном топе и кожаной юбке, едва прикрывавшей бедра, а на ногах у неё красовались туфли на таких высоких шпильках, будто она собралась на красную дорожку. Третья, рыжая, была в алом обтягивающем платье с глубоким вырезом, и вся троица пахла дорогими духами, алкоголем и той особенной уверенностью, которая бывает только у тех, кто привык получать все и сразу.

— О, смотрите, — протянула Кристи, прикрывая рот ладошкой, но не скрывая довольной усмешки. — Наша Люсичка решила стать русалкой? В общажной душевой? Это просто жалко, девочки, вы только посмотрите на неё.

— Она реально верит в эту ерунду? — подхватила Вайлет. — Серьёзно, ты обливаешься водой и что? Думаешь, у тебя вырастет хвост? Ты посмотри на себя — мокрая курица, которая начиталась глупых сериалов.

— Эрик говорил, что она чокнутая, — вставила третья, лениво поправляя волосы. — Но я не думала, что настолько. Слушай, подруга, может тебя в дурку пора, а не в русалок играть? Ты бы ещё ракушки к ушам приложила.

Все трое громко засмеялись, и их смех отражался от сырых стен, больно бил по ушам, врезался в мокрую кожу. У Люси перехватило дыхание, щёки вспыхнули огнем стыда, а на глазах выступили слёзы, которые она не могла сдержать. Дрожащими руками она схватила полотенце, висевшее на крючке, кое-как прикрыла мокрое тело и, не помня себя, побежала к выходу, больно ударившись плечом о дверной косяк. Сзади всё ещё доносился их противный смех и чьё-то: «Беги-беги, рыбка!», но Люси уже ничего не разбирала, она бежала по коридору, шлепая ногами по полу, влетела в свою комнату, захлопнула дверь и рухнула на кровать лицом в подушку. Слезы потекли ручьём, она кусала губы, чтобы не завыть в голос, и всё внутри неё сжималось.

Глава 2

Преподаватель химии, сухонький старичок в заношенном пиджаке с белёсыми, меловыми разводами на локтях, монотонно вещал что-то про ковалентные связи и ионные решётки, а Люси сидела на третьем ряду и смотрела в окно невидящим взглядом. За мутным стеклом проносились смутные силуэты студентов, которые перебегали из корпуса в корпус, пряча лица от ветра, а вокруг возвышались высокие, серые здания с узкими окнами, похожие на тюремные башни. Ей казалось, что она сидит в клетке, и эта клетка — вся её студенческая жизнь, которую она никогда не выбирала. Вспомнилось, как мать, сложив руки на груди, сказала тогда жёстко, не терпящим возражений тоном: «Химия — это серьёзно, это работа и деньги, а с твоими рыбками ты будешь сидеть на шее у родителей до тридцати». Люси тогда пыталась возражать, сбивчиво говорила про океанологов, про морских биологов, про то, как мечтает изучать китов и дельфинов, плавать с аквалангом и смотреть, как светятся медузы в ночной воде, но мать даже слушать не захотела. «Не глупи, — отрезала она, — будешь химиком, как я». И вот теперь девушка сидит в душной аудитории, слушает про валентности и ничего не понимает, а внутри у неё всё сжимается от тоски по синему океану, которого она почти никогда не видела, но любила так сильно, будто помнила его из какой-то прошлой жизни.

Рядом кто-то резко толкнул её в локоть — это была Анна, её единственная подруга, рыжая, конопатая девчонка с вечно жующими губами, которая и минуты не могла усидеть спокойно. Анна молча ткнула пальцем в экран своего ноутбука, стоявшего между ними на парте, и Люси перевела взгляд: там шла прямая трансляция соревнований по сёрфингу где-то на другом конце света. Волны были огромными, изумрудно-синими, с белыми шапками пены, и они накатывали на берег с такой мощью, что у девушки перехватило дыхание. А потом она увидела его — молодого парня, который вынырнул из очередной волны первым, оседлал доску и понёсся к берегу, будто это было так же просто, как дышать. У него были пшеничные, кучерявые волосы, развевающиеся на ветру, сбитые в мокрые завитки, и когда он разрезал очередную волну, то выглядел не просто как спортсмен, а как настоящий повелитель этой стихии — лёгкий, сильный и совершенно свободный.

— Это Ник, — зашептала Анна, чуть не подпрыгивая на стуле от возбуждения. — Ты только посмотри на него, боже, какой же он красивый! Он снова выиграл, уже третий раз за сезон, представляешь? И ему всего двадцать два. Говорят, он спит на доске и просыпается только ради волн. Люсь, ну посмотри, какие у него руки!

— Я смотрю, — тихо ответила Люси, но смотрела она не столько на него, сколько на то, как волны принимают сёрфера, как они поднимают его доску и несут к берегу, будто он часть их самих, будто океан узнаёт его и радуется. В груди у неё защемило от тоски по этому синему простору — она почти физически чувствовала запах солёной воды, слышала шум прибоя и ощущала, как песок уходит из-под ног. Ей хотелось быть там, не на трибуне и даже не на доске, а просто внутри этого океана, раствориться в нём без остатка.

— Чем вы заняты! — раздался скрипучий голос преподавателя, который наконец заметил, что они не слушают про его драгоценные ковалентные связи. Девочки разом замолчали, Люси быстро отодвинулась от ноутбука, и в аудитории снова повисла только унылая лекция да скрип мела по доске.

Как только прозвенел звонок, Люси выскочила в коридор, чувствуя, как дышать становится легче, хотя коридор был забит студентами, и все они куда-то спешили, хлопали дверями, смеялись над чем-то в своих компаниях. У огромного окна на первом этаже, где висело мутное солнце, она увидела Эрика. Он стоял, облокотившись о подоконник, широкоплечий, накачанный до такой степени, что шея почти сливалась с трапециевидными мышцами. Волосы у него были коротко стрижены, лицо грубоватое, с тяжёлой челюстью, и взгляд немного туповатый, будто он постоянно решал в уме простой пример, но никак не мог дойти до ответа. Увидев Люси, он расплылся в улыбке, подошёл и небрежно чмокнул её в щёку.

— Слышал, слышал, — протянул Эрик, скрещивая руки на груди, и в его голосе скользнуло что-то ехидное. — Девчонки из группы поддержки рассказали, как ты в душевой русалкой прикидывалась. Стояла мокрая, с ковшом, и заклинания читала. Люсь, ну ты реально чокнутая.

Он громко засмеялся, так, что стоящие рядом обернулись. В его смехе не было злобы, даже не было настоящей насмешки, а было просто тупое, искреннее веселье, будто он смотрел самое смешное видео в интернете. Люси посмотрела на его лицо, на эту широкую, самодовольную улыбку, и ей стало так паршиво на душе, будто кто-то вылил на неё ведро ледяной воды, только теперь уже не с надеждой, а с окончательным пониманием, что даже собственный парень не воспринимает её всерьёз. Коридор гудел вокруг, студенты толкались, швыряли рюкзаки на плечи, кто-то смеялся, кто-то спорил, а девушка стояла посреди этого шума и чувствовала себя совершенно одинокой.

— Это совсем не смешно, Эрик — едва слышно возразила она, но юноша лишь на секунду перевёл взгляд с какой-то привлекательной красотки с бюстом третьего размера на неё, и в его глазах Люси не увидела ни капельки понимания или хотя бы желания понять.

— Ладно, детка, русалка так русалка, делай что хочешь, — он чмокнул её в макушку, и по телу девушки пробежали неприятные мурашки. Она хотела отстраниться, но он не позволил, положив свою широкую ладонь ей на талию. Люси перевела взгляд вниз, на его ладонь, и в груди у неё было пусто, она давно перестала ощущать тех бабочек, что всегда раньше расцветали внутри при его прикосновениях. Эрик был не плохим парнем, но он совсем не интересовался ею, не хотел знать её желания, и наоборот — он был так похож на её мать, что она просто боялась перечить ему, ведь он видел только свои желания, но не её.

Девушка грустно вздохнула и бросила взгляд на окно, но вместо высоких зданий и облаков вновь увидела тот далёкий океан, и на душе у неё стало совсем паршиво. Анна, стоящая рядом, заметила её взгляд и взглядом же спросила: «Что с тобой?», но Люси лишь покачала головой, и взгляд её был таким печальным, что подруга не стала продолжать расспросы.

Эрик тем временем уставился в свой телефон, пробежал глазами по экрану и вдруг расплылся в широкой, почти похабной ухмылке, от которой у Люси внутри что-то неприятно сжалось, а потом резко, не отрываясь от телефона, произнёс:

— Пойдёшь сегодня на вечеринку?

Девушка удивлённо посмотрела на него, даже чуть приоткрыла рот от неожиданности.

— Так она была у вас вчера, — напомнила она, пытаясь поймать его взгляд.

Юноша рассмеялся, мотнув головой, будто она сморозила самую большую глупость на свете.

— И что? У нас середина сезона, мы празднуем, — он пожал плечами.

Люси задумалась, и Анна, стоящая рядом, всем видом показывала, что ей нужно соглашаться, чуть ли не локтем пихала в бок, вытягивая шею и выразительно округляя глаза, но девушка не хотела. Она отрицательно покачала головой, сжав губы в тонкую линию.

— Не смогу, завтра важный тест, мне надо готовиться.

Эрик покачал головой, но его лицо не выглядело печальным, наоборот, он как будто даже обрадовался, что может пойти один и не тащить за собой скучную девушку, которая вечно сидит в углу и смотрит на часы.

— Хорошо, детка, готовься к экзамену, — бросил он с лёгкостью, уже снова утыкаясь в телефон.

Анна рядом грустно сопела, переминаясь с ноги на ногу. Она так хотела тоже иметь парня из волейбольной команды, но Люси почти никогда не соглашалась на вечеринки, чтобы взять её с собой, а если и соглашалась, то находилась там от силы полчаса и уходила обратно в общежитие, корпеть над учебниками. Оценки были для Люси на первом месте, и всё благодаря матери, та не упускала шанса принизить её заслуги, и никогда девушка не получала от неё похвалы, только новые задания и сухие упрёки, от которых опускались руки.

Её мать, Маргарет Норвуд, была выдающимся химиком с мировым именем: она защитила две докторские диссертации, разработала новый метод синтеза органических соединений, который сейчас изучали в ведущих университетах страны, и возглавляла кафедру в том же университете, где училась Люси, так что каждый преподаватель знал, чья она дочь, и ждал от неё таких же блестящих успехов. Маргарет писала статьи в престижные научные журналы, ездила с лекциями за границу, получала гранты и премии, и в научных кругах её имя произносили с глубоким уважением, почти с трепетом, но дома она была просто матерью, которая желала, чтобы дочь пошла по её стопам, и не замечала, что Люси никогда не имела склонности к химии. Чтобы хоть что-то знать и понимать, девушке приходилось учиться больше и усерднее всех: ночёвки над учебниками, бесконечные конспекты, исписанные мелким почерком, дополнительные занятия по вечерам, и всё равно она чувствовала себя самозванкой, которая вот-вот провалится и опозорит фамилию.

Тут же прозвенел звонок, разрезая гул коридора. Анна схватила подругу за руку и потащила за собой, потому что их следующий преподаватель, старая ведьма с вечно поджатыми губами, терпеть не могла опозданий и могла запросто не пустить в аудиторию. Люси позволила себя увести, но на секунду обернулась и заметила, что Эрик всё так же смотрит в телефон и улыбается, и в груди у неё назрело что-то странное. Она всё же бросила ему через плечо, уже почти теряясь в толпе студентов:

— Увидимся завтра?

Он даже не поднял головы, пальцы быстро бегали по экрану, высвечивая чьи-то сообщения, и он лишь сухо ответил, не глядя:

— Да, да, да.

Девушка почувствовала, как внутри всё сжимается от обиды, но Анна уже тащила её в сторону новой аудитории, цокая каблуками по кафельному полу и что-то быстро болтая про конспекты и домашние задания.

А вечером, когда за окном стемнело и общежитие наполнилось тихим гулом голосов из соседних комнат, Люси сидела за столом с учебником по органической химии, раскрытым на главе про ароматические соединения. Напротив неё на кровати спала соседка, свернувшись калачиком под одеялом и тихо посапывая, и единственным источником света была маленькая настольная лампа с жёлтым абажуром, от которого на конспекты ложились мягкие, уютные тени. Люси уже второй час пыталась запомнить формулы бензольных колец, но в голову лезло всё что угодно, кроме химии: и ухмылка Эрика, уткнувшегося в телефон, и смех тех девчонок в душевой, и далёкий океан, который она, наверное, никогда не увидит. Она устало потёрла глаза, чувствуя, как веки наливаются тяжестью, и уже собиралась перевернуть страницу, когда дверь в её комнату настежь распахнулась.

— Ты что, с ума сошла? — прошипела Люси, оборачиваясь и прижимая руку к груди, но это была Анна — раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с охапкой одежды в руках, похожей на маленькое, цветное облако из топов, юбок и блестящих тканей.

— Собирайся, мы идём на вечеринку, — заявила подруга без всяких предисловий, кидая наряды на Люсину кровать прямо поверх конспектов. — Я больше не могу смотреть, как ты тут сидишь и киснешь над своей химией. Ты вся зелёная уже, как эти твои бензольные кольца.

— Аня, у меня завтра тест, — устало возразила Люси, но подруга уже рылась в её шкафу, вытаскивая какие-то вешалки и критически их осматривая, поджимая губы.

— Тест будет и послезавтра, и через неделю, а жизнь — один раз. Ты видела свои глаза? Ты похожа на привидение, честное слово. Давай, вставай, я сама тебя переодену, если не хочешь.

Анна вытащила чёрное, короткое платье, которое Люси купила ещё год назад и ни разу не надела, повертела его перед собой и довольно кивнула.

— Вот это то, что надо. И туфли мои возьмёшь, у меня там новые, на низком каблуке, чтобы ты не хромала как старая бабка. И косметику я принесла, даже тени с блёстками, представляешь?

Люси попыталась возразить ещё раз, но Анна уже стаскивала с неё домашнюю, растянутую кофту, командовала, чтобы поднимала руки, и через пять минут девушка стояла посреди комнаты в чёрном платье, которое облегало её худую фигуру и делало её почти взрослой, а не просто вечно испуганной студенткой.

Анна довольно отступила на шаг, сложила руки на груди и сказала:

— Вот теперь ты похожа на человека. Давай, спать будешь завтра, а сегодня мы идём отрываться, я тоже хочу познакомиться с кем-то, — заявила, сверкая глазами.

Люси скептически посмотрела на неё, обхватив себя руками за плечи, и спросила устало, почти безразлично:

— Зачем?

Хоть она и встречалась с Эриком, но не чувствовала себя с ним счастливой, нужной или любимой, ничего, будто была лишь его дополнением, красивой деталью, которую можно поставить на полку и вспоминать только когда удобно. Она задумчиво прикусила губу, чувствуя, как внутри борются желание остаться и странное, почти забытое любопытство, но Анна не отставала, уже протягивая ей туфли и подталкивая к зеркалу.

— Пойдём просто ради меня пожалуйста, — жалобно произнесла подруга, сложив руки на груди и выпятив нижнюю губу, как обиженный ребёнок.

Люси приподняла глаза к потолку, тяжело выдохнула, чувствуя, как внутри борются усталость и нежелание спорить, и бросила взгляд на часы. Время показывало двенадцать, стрелки замерли, будто тоже устали за этот бесконечный день.

— Там уже всё закончилось, вечеринка начиналась в десять, — сказала она, надеясь, что этот довод сработает.

Анна рассмеялась звонко и легко, и её рыжие кудряшки запрыгали вокруг лица.

— Ты чего? Сейчас только всё началось!

Девушка покачала головой и перевела взгляд на фотографию, что стояла на тумбочке в простой деревянной рамке. Там они с Эриком счастливо улыбались, обнявшись на фоне какого-то парка, и солнце золотило их волосы. Она подумала с горечью, от которой заныло где-то под рёбрами: «Что я за плохая девушка, что даже не могу поддержать своего парня».

— Хорошо, — в итоге согласилась она, подошла к тумбочке, взяла в руки флакон любимых духов, которые берегла только для самых важных встреч, и пшикнула на запястья, сначала на левое, потом на правое. В комнате мгновенно расцвёл морской аромат — солёный, свежий, с нотками чего-то далёкого и манящего, будто они резко оказались у воды, и девушка на секунду закрыла глаза, вбирая этот запах в себя всей грудью.

Анна радостно закричала, но Люси быстро прижала палец к губам и грозно прошипела:

— Тццц.

Она покосилась на свою соседку, та недовольно перевернулась в кровати, натянула одеяло на уши, что-то пробормотала во сне и затихла.

— Она спит, не переживай, — шепнула Анна, хватая её за руку своей горячей ладонью и таща к выходу, даже не дав Люси как следует поправить платье.

Они выскользнули из общежития в тёплую ночь, полную звёзд и влажного ветра, который тут же растрепал им волосы, и пошли по узкой тропинке за кампус — туда, где начинался старый сосновый лес. Люси знала это место: студенты часто устраивали там вечеринки на поляне у заброшенного кострища, подальше от глаз охраны и преподавателей, которые делали вид, что ничего не знают. Ещё издалека было слышно, как гремит музыка с глухими басами, от которых вибрировало в груди и хотелось то ли бежать обратно, то ли, наоборот, идти быстрее. Воздух пах дымом костра и дешёвым алкоголем, и чем ближе они подходили, тем громче становились голоса, смех, чьи-то пьяные выкрики.

Поляна в лесу оказалась залита оранжевым светом большого костра, который метался в импровизированной яме из камней, подбрасывая к небу снопы искр. Вокруг было полно народу: кто-то сидел на бревнах, тесно прижавшись друг к другу и целуясь так, будто никого вокруг не существовало. Кто-то танцевал прямо на траве, раскинув руки в стороны и покачиваясь в такт медленной музыке, льющейся из чьей-то портативной колонки. Парень в мятой футболке пытался открыть бутылку зубами, рядом с ним девушка с распущенными волосами звонко хохотала, запрокинув голову к звёздам. Чуть в стороне трое волейболистов пили пиво прямо из горла и громко обсуждали чью-то подачу, чередуя слова грубыми шутками, от которых некоторые проходящие девушки краснели, а другие закатывали глаза.

Люси и Анна остановились на краю поляны. Анна сразу же встала на цыпочки, вытянув шею, и начала шарить глазами по лицам в поисках Эрика.

— Где же он? — прокричала она сквозь музыку, но Люси уже и сама пыталась разглядеть своего парня среди этих танцующих, целующихся, пьющих и курящих фигур, которые плясали в неверном свете костра.

Среди сосен мелькали тени, кто-то уходил в темноту обнявшись, раздавался приглушённый шёпот и смешки, и девушка чувствовала, как внутри неё нарастает тревога. Они обошли почти всю поляну, лавируя между парами и компаниями, заглянули к самому костру, где самые смелые подносили руки к огню и тут же отдёргивали, но Эрика нигде не было, только незнакомые или полузнакомые лица, которые даже не смотрели в её сторону.

Люси почувствовала, что ей нужно в туалет. Она шепнула Анне, что сейчас вернётся, и, не дожидаясь ответа, свернула в сторону от поляны, в чащу леса, где было темно и тихо и где, как ей казалось, никто не увидит её неловкости. Она отошла подальше за высокие сосны, уже почти не слыша музыку, присела на корточки у толстого ствола, который пах смолой и сырой землёй, и тут вдруг сквозь шорох веток и собственное смущение услышала знакомый низкий голос, который она узнала бы из тысячи.

Эрик стоял в пяти шагах от неё, прижав к сосне ту самую блондинку из душевой, Кристи, её серебристое платье было задрано почти до пояса, а его широкие ладони лежали на её бёдрах, и они целовались так жадно и громко, будто снимались в каком-то дешёвом фильме. Люси замерла. Сердце сначала упало, а потом бешено забилось в горле, перехватывая дыхание. На глазах выступили слёзы, они текли по щекам, и она даже не пыталась их вытирать, а просто развернулась и побежала обратно, не чуя под собой ног, спотыкаясь о корни и ветки, которые хлестали её по голым ногам.

Она промчалась мимо поляны, не глядя по сторонам, и Анна, которая как раз искала её взглядом, увидела это бледное, мокрое лицо и крикнула ей вслед:

— Что случилось? Люси! Стой!

Но Люси не остановилась, она бежала, не разбирая дороги, обратно в общежитие, влетела в комнату, хлопнула дверью так, что задребезжало стекло, и скинула с себя чёрное платье прямо на пол, оставшись в одном белье. Её тело дрожало, плечи ходили ходуном, а слёзы всё текли и текли, капая на конспекты. Она открыла ноутбук, дрожащими пальцами ввела пароль, и в груди у неё была пустота — не боль даже, а какая-то выжженная обида, смешанная с диким стыдом. Ей было обидно, что Эрик мог выбрать любую, но выбрал именно ту девчонку, которая всегда доставала её, которая смеялась над ней в душевой, которая смотрела на неё свысока и считала жалкой.