Сердце из горного камня

Лиза резко повернулась ко мне. Её серые глаза сверкнули такой отчаянной, гордой и обжигающей силой, что мой внутренний дракон окончательно затих, признавая свое поражение перед этой хрупкой девчонкой.

— А как же ты, Арам? — прошептала она, и в её голосе была такая концентрация боли, что у меня перехватило дыхание. — Ты ведь сам сказал... за кулисами... что я единственная, рядом с кем твой огонь затихает. Что я твоя прохлада. Как ты будешь жить в этой своей бетонной тюрьме с Карине, зная, что твой внутренний пожар выжигает тебя до костей каждую ночь? Ты ведь просто превратишься в мертвый горный камень, Арам. В тот самый булыжник, о котором я говорила.

— Пусть так, — я сжал зубы, чувствуя, как ожоги на ладони разорвались, и по коже потекла тонкая струйка горячей крови. — Лучше я буду мертвым камнем, чем сожгу тебя, Рыжая. Это моя судьба. Мой долг перед родом. Ваагняны не ломаются под чужой волей. Мы держим удар.

В салоне машины снова воцарилась тишина. Метель за окном бушевала так неистово, словно пыталась похоронить наш «Порше» под тоннами ледяного крошева, стереть саму память о том, что двое людей из абсолютно разных вселенных сидели здесь, согревая друг друга дыханием.

Лиза медленно потянулась к ручке двери.

— Открой двери, Арам. Мне пора ехать в общежитие.

Я молча нажал кнопку на панели. Замки щелкнули с глухим, окончательным звуком. Лиза взяла свою сумку, перекинула её через плечо и повернулась ко мне в последний раз. Она протянула руку и мягко, едва касаясь, провела подушечками пальцев по моей щеке. Её прохлада оставила на моей коже невидимый, но вечный след.

— Прощай, мой горный принц, — тихо сказала она. — Спасибо за тепло. Я никогда его не забуду. Даже когда наступят самые сильные морозы.

Она толкнула дверь и вышла наружу. Ледяной ветер мгновенно ворвался в салон, унося остатки аромата сандала и ландышей, закружил хлопья снега на кожаных сиденьях. Лиза быстро пошла прочь вдоль проспекта, её хрупкий силуэт в темно-зеленом шарфе стремительно растворялся в белой, непроницаемой извести сибирского тумана.

Я остался один в пустой машине.

Мой телефон на пассажирском сиденье снова замигал — отец звонил в четвертый раз. Я медленно протянул руку, взял аппарат и нажал кнопку ответа, поднося трубку к уху.

— Да, отец, — мой голос прозвучал абсолютно спокойно, ровно и холодно. Без единой эмоции. Как у настоящего, мертвого горного камня. — Я еду домой. Завтра в полдень я буду в «Арарате». Помолвка состоится. Род Ваагнян сделает свой главный шаг.

Я отключил связь, включил первую передачу и нажал на газ. Матовый «Порше» плавно сорвался с места, унося меня в темноту загородного шоссе, навстречу моему идеальному, богатому и абсолютно пустому будущему. Первая часть нашей истории была окончена. Плотина была построена, стены залиты бетоном, а искры загнаны глубоко под землю. Но где-то там, впереди, в тумане древних армянских мифов и скрытых ущелий, нас обоих уже ждало настоящее, грандиозное темное этно-фэнтези, против которого не устоит ни одна бетонная стена в мире.