Полная версия
Покрепче сжав лайт-стики, юноша с победной ухмылкой вывел перед монитором голограмму билета.
— «Амариллис Линнэй» и «Илекс Венеум»... — отчеканила система, сканируя экран. Мгновение — и монитор загорелся зеленым. — Добро пожаловать. Ваша трибуна — одна тысяча пятьдесят девятая. Славься, розовая Богиня.
Амариллис с благодарностью махнул сцепленными в замок руками и потянул за собой подругу, проходя через открывшийся телепорт к трибуне.
Трибуна оказалась небольшой и походила на капсулу. Илекс тут же с тяжелым вздохом приземлилась на единственный диван, а Амариллис подскочил к ограждению, покрытому защитным голографическим стеклом — до начала концерта его не открывали во избежание шума.
Амариллис, перевешиваясь через ограждение, походил на яркого попугайчика на жердочке. Его вкус в одежде сливался со стилями других фанатов стримерши — почти все были одеты во что-то неформальное, ведь виртуальная вселенная позволяла экспериментировать с внешним видом смелее, чем реальная жизнь. Но даже с такими возможностями Амариллис не чувствовал себя гением дизайна — в создании аватаров для виртуалки его фантазия ограничивалась мемами и шутками рядом сидящих друзей.
По факту Амариллис выглядел как бродяжка — разорванные на коленях черные джинсы и ало-черная кофта, сползающая по плечам. Под глазами потекла тушь, а яркий зеленый взгляд то и дело косился на девушку, смотрящую на появившиеся голографические иконки браслета. Одета она была не так вычурно, как ее друг — короткие шорты, топик и укороченная толстовка, а длинные черные волосы то и дело норовили прикрыть лицо.
— Ты мне объясни вот что… — деловито начала Илекс, свернув все окна и скрестив руки на груди, слегка ссутулившись. — Значит, денег на еду у нас нет, а на билеты — пожалуйста. Как тебе объяснить-то, каким трудом деньги зарабатываются… И чем она тебе вообще нравится?
— Она клево разбирается в музыке! — воспрял Амариллис, облокотившись о перила и загибая один палец. — И это только первое! Она сама песни пишет, столько всего знает, такая креативная, и… муза! Мой источник вдохновения.
Но Илекс такой монолог не впечатлил.
— Ами, давай смотреть правде в глаза. Она та еще скандальница, все ее концерты — сплошь и поперек провокация для новостных сайтов, лишь бы на слуху держаться.
— Ну а кто в наше время получает внимание не скандалами? — невозмутимо пожал плечами юноша. — Мне кажется-я, не так важно, как она получила такую популярность… главное это то, какие эмоции это приносит!
— Это все розовые сопли, не более.
Но Амариллис лишь развел руками, ни на секунду не расстроившись — на всякое творчество найдется свой фанат. А на каждого невыносимого рокера — своя терпеливая подруга.
Рассматривая огоньки других капсул, чуть ли не прилипая к стеклу, Амариллис запоминал образы. На удивление, публика собралась неоднородная — от милых девушек, ждущих выступления кумира всей своей жизни, до грузных мужчин, которым бы не помешало заняться собой.
— Ты мне должен будешь за такую жертву, — вновь подала голос Илекс, облокотившись о перила рядом с Амариллисом. Тот притянул ее ближе, обняв за плечо, и расплылся в лучезарной улыбке:
— Да ладно тебе, не такой уж и противный концерт будет! Другим нашим ребятам нравились песни Тииф, мы же даже некоторые мотивы под себя использовали, помнишь? Нам еще за эти песни особенно много денег кидали.
— Так это было три года назад, Ами. Тренды меняются быстрее.
И Амариллис уставился на мониторы, левитирующие вокруг сцены. Сейчас на них крутили рекламу с розовой девушкой-кошкой Тииф — та самая певица, которую так обожал Амариллис. Причин, почему она так отталкивала Илекс, было множество, и Амариллис это понимал — у подруги был упрямый характер, и открытость певицы ее раздражала. Амариллис не пытался ее переубедить, но где-то внутри себя беспокоился — не хотелось, чтобы концерт доставил Илекс лишь дискомфорт.
Тииф была нежной девушкой — аккуратной, лишь слегка недотягивающей до «идеальных» параметров. Этот идеал был выстроен не Амариллисом — для рыжеволосого разгильдяя розовая богиня была настоящим эталоном творчества и музыки, но общепринятые рамки считали, что и в росте, и в весе, и в характере, и в уме есть определенные «идеальные» параметры. Всему городу приходилось жить с этим. Пока городские красотки стремились достичь невидимого идеала, лепя из себя куклу, которая понравится всем, Тииф заставляла обращать на себя внимание по другой причине.
Ее голос был нежным, как колыбельная матери.
— Не хочется омрачнять тебе радость, но…
Амариллис, застывший в собственных размышлениях, обернулся на Илекс. Девушка покачивалась из стороны в сторону – она всегда так делала, когда хотела отвлечься от надоедливых мыслей.
— Нам с тобой, кажись, надо будет искать новое место для хранения музыкальных инструментов, да и для жилья тоже… — хмуро добавила Илекс и вновь уставилась в разноцветные голограммы.
— Почему? Мы же ничего не нарушаем! Фургон стоит на месте, как и стоял, да и на той парковке уже лет сто никто не парковался.
— Возможно. Но коммуналку я не плачу уже который месяц, если ты за все это время не удосужился посмотреть. У нас денег хватает только на еду, заплати я по долгам — мы подохли бы у первой мусорки. Да и фургон этот… электричество-то мы заимствуем у заправки – а он мне, гад, зарплату понизил. И, походу, волкодавам письмо отправил… — и Илекс, вздохнув, облокотилась о поручни, сложив на них руки.
— Волкодавы прям таки свободны, чтобы его жалобы разбирать? У них же там, вроде, облава на облаве! По новостям предупреждения постоянно крутят…
— На нас время найдется, я уверена.
Новость и правда была как гром среди ясного неба — и Амариллис вместе с Илекс погрузился в размышления.
Фургон, в котором они жили, был замечательным домом для их небольшой компании. Он достался им без проблем — хозяин заправки сказал, что владелец этого фургона оставил его тут и уехал, ведь многие водители оставляли свои машины заправщику на запчасти. Пара договоренностей — и у двух закадычных друзей появился хоть и маленький, но постоянный дом. В этом же фургончике хранились музыкальные инструменты их прошлой рок-группы, целые воспоминания их жизни — яркие и захватывающие, такие, которые Амариллис желал помнить всегда. Придвинувшись ближе к подруге, он устроил локоть на ее плече, сохраняя полную невозмутимость:
— Так... а чего ты не попросила помочь? Ты ведь знаешь, ты только скажи – я на работу вторую устроюсь! — и он потрепал Илекс по макушке. — Мне для тебя ничего не жалко, честно-честно!
Но Илекс скинула его руку с себя.
— Амариллис, тебе бы с основной работы не уходить раньше времени, сваливая на меня свою работу, за которую мне, между прочим, не доплачивают… а пение в подземках – это не работа.
Жестокая правда уколола острее иглы, но Амариллис не стал с ней спорить — в отличие от Илекс, он и правда был полным бездельником.
Илекс работала онлайн — на заказ в фотошопе, писала биты, а по ночам обслуживала стоящую рядом заправку. Все свои хоть и не самые большие деньги она вкладывала в долги, в развивающие курсы для них обоих, и в продукты, цены на которые с каждым месяцем взлетали выше небес. Илекс даже задумывалась о том, чтобы перейти на дешевые пищевые картриджи.
А Амариллис? А Амариллис жил так, как жизнь укажет — работал на полставки на той же заправке, брал от жизни максимум и даже то, что она ему не предлагала.
— В общем, вероятно скоро правоохранительные органы завалятся в нашу машинку и упекут меня и тебя за неуплату налогов, уклонение от платежей и работу без официально оформленного индивидуального предпринимательства. Мило, да? Сорян, конечно, что сейчас решила об этом сказать. До тебя просто не достучаться обычно, — монотонно бормотала Илекс, и заметив, как от удивления у Амариллиса глаза на лоб полезли, добавила. — …старик с парковки даже это знает, ага. Все распиздел.
— Звучит отвратительно… — недоуменно потупил взгляд парень. Не хотелось расстраиваться прямо перед долгожданным концертом, но и оставлять подругу в печали тоже желания не было.
Для Амариллиса все это не было такой уж и большой проблемой — он надеялся, что просто получится решить все разговорами, как он решал уже более двадцати лет. С улыбкой приобняв Илекс за плечи, он ободряюще похлопал ее по спине:
— Ладно, не дрейфь, перекантуемся как-нибудь! А столичным волкодавам я тебя не отдам, в обезьяннике скучно будет сидеть без меня!
— А ты в обезьяннике был? — не смогла сдержать смешка Илекс, на что Амариллис тут же приободрился, заметив мелкую перемену ее настроения.
— Я был невиновен, честно-честно! Бывали моменты в жизни-и, когда заходишь не в ту дверь, и-
И внезапно трибуны взревели, увидев, как неон волнами проносится по сфере в такт музыке.
— Начинается! — с восторгом вскрикнул Амариллис. — Ил, договорим попозже, хорошо?
Илекс молча кивнула, отгоняя нахлынувшую злость. С Амариллисом было тяжело говорить на серьезные темы — молодой человек ни на чем не пытался заострить внимание.
— Если забудешь — придушу… Смотри давай, а то пропустишь все. Любитель послушных розовых девочек…
Амариллис притворно цокнул, повторяя манеру Илекс. Их трибуна, несмотря на номер, находилась недалеко от сцены, но на мониторах картинка была более ясной — и он увидел, как посреди широкого танцевального пространства, пиксель за пикселем, появился восхитительный, наполненный божественностью силуэт.
Розовая Богиня прибыла!
Вспыхнул свет множества неоновых огоньков — и теплый свет, мешаясь с розовыми лучами ярких голографических лент, принялся вальсировать с ними в медленном танце. Рука грациозной девы-кошки взмыла ввысь, крепко держа микрофон — и словно по немому зову над сценой расплылась сияющая голубая полоса, омывшая трибуны и спустившаяся вниз, к сцене. Сверкнуло сияние — и пелена размылась как водная гладь, по которой поползли светящиеся голографические рыбы. Они виляли между пальцев тех, кто старался дотронуться до невесомой дымки сквозь раскрывшиеся окна капсул и плыли к сцене, где миловидная дева уже поднесла микрофон к губам.
А когда она запела — в пелене появился призрачный кит.
Большой, но такой невесомый и утонченный, точно сшитый из множества ручных нитей — Амариллис читал, что кит был искусственным интеллектом, созданным по желанию певицы, а его тело — миллионы комментариев ее фанатов. Всплеском нырнув меж толпы и исчезнув в ней, кит вынырнул на следующем пригорке водной тропы, и рыбки радостно принялись виться вокруг него. Тииф, перешагивая через них с предельной осторожностью, прикрыла глаза, отдавшись свободному падению у края сцены — и на свою спину ее поймал прозрачный кит.
Всплеском мощных плавников он удержал деву на своей спине и аккуратным, сильным толчком помог ей взмыть над сценой, в море розовых огней. Розовая кошка ловко вскочила на появившуюся медузу и присела на нее, как на пуфике. Медуза понесла ее вдоль водной тропы, позволяя деве касаться искусственной, но такой запоминающейся красоты.
Медуза промчалась мимо капсульных трибун — и зрители взревели от грациозности и красоты кошачьей дивы. Амариллис смотрел на приближающуюся певицу с восхищением — Тииф в его глазах была настоящей богиней, но не такой, какой ее видели остальные. Он не видел в ней порока и разврата: она была гением музыки, той, для кого написание песен — плевое дело. Она была кумиром, которого он желал увидеть и чью ладонь хотел пожать в знак благодарности — как вдруг заметил перед собой ее улыбчивое личико.
Сама богиня снизошла к нему и тянула свою руку.
Сидевшая рядом Илекс была готова умереть от стыда за своего смущенного друга. Она цокнула, глядя, как Амариллис, аккуратно взяв женскую руку в свою, раскрыл рот, желая что-то сказать — но Тииф лишь коснулась пальчиком его губ, незаметно мотнув головой, не прекращая пение. Ее улыбка плавила юношу также, как сахар плавится от поднесенной спички — и он, выдохнув, усевшись на диван, ощущая, как сердце пытается вырваться из груди.
Илекс закатила глаза.
— Ты сейчас выглядишь ничуть не лучше всех пузатых мужчин в топиках с ее именем, — заметила она, и Амариллис затряс головой, сбрасывая с себя пелену, оставшуюся после касания розовой кошки. Удивительно, как эта красавица могла приковывать внимание своей харизмой.
— Ты правда так думаешь? — вторил Амариллис, но в голове не было и капли сомнения. — Не па-арься, Илекс, я же не со зла! Ты же помнишь, как Тииф повлияла на мое становление, как артиста — я думаю, что это нормально, что она для меня, ну… ну как любая рок-группа для тебя!
— Я, в отличие от некоторых, розовые сопли не слушаю.
— Не ври, я видел твой пле йлист.
И Илекс не нашлась с ответом.
Медуза доставила Тииф на сцену — и розовая кошка элегантно ступила на поверхность, взмахнув руками. На ярком припеве Тииф юркнула внутрь, сквозь водную призму, и водяной взрыв разнесся по всем трибунам, окатив зрителей голографической водой — а на сцене вновь стояла Тииф, но ее короткую юбочку сменило длинное платье с глубоким декольте. Его шлейф струился, как мирная река, и в нем точно живые блестки плескались мальки. Розовая Богиня покрутилась, демонстрируя фанатам утонченный наряд, топнула ножкой — и гетры рассыпались искорками, собравшись пикселями в атласные ленты, оплетающие кошачьи лапки.
Легкий взмах руками и королевский поклон на последней ноте — и толпа взорвалась восторгом, ликуя и помахивая лайт-стиками. А Тииф, лучезарно улыбаясь и чуть устало дыша, выпрямилась вновь — шоу должно продолжать! И шоу продолжилось, вот только если Амариллис смотрел его, не отводя глаза, Илекс задремала на поручнях уже на второй песне.
Амариллис отсчитывал песни до самого яркого момента. Этот концерт был коллабом двух гениев музыки — и во время третьей песни, когда Тииф подошла к краю сцены, вновь намереваясь грациозно «упасть в бездну», ее подхватил чарующей красоты ангел, в вальсе подняв девушку в воздух. Утонченная белоснежная рубашка, брюки и дорогие украшения — а дополняли аристократичный образ нежное пшеничное каре и огромные, переливающиеся неоном крылья, на миг затмившие весь свет. Амариллис был готов поклясться, что этот ангел — Розмарин, легенда среди элитного населения, звезда, сотворившая свою сцену в небесах.
Розмарин, вальсируя с Тииф, пел с ней в дуэте ее же песни, исполняя чудесные партии. Мужчина-фанат в капсуле рядом с капсулой Амариллиса даже начал рыдать от счастья, да так громко, что Амариллис отступил к сонной Илекс.
И в самый разгар горячего вальса раздался ужасный машинный скрип — и неестественно механический голос системы донесся из-под купола сферы:
«…Уважаемые посетители, убедительная просьба отключиться из системы виртуальной реальности для плановой перезагрузки. Ваш данные могут быть украдены хакерами…»
— Серьезно?! Сейчас?! — донесся сквозь динамики резкий голос Тииф. Девушка быстро вырвалась из чужих объятий и недовольно покосилась куда-то вверх, под купол их большого стадиона, покуда светловласый ангел скучающе опустил взгляд в пол. — Милочка моя, нельзя как-то попозже решить эту проблему? Мои милые гости заплатили деньги за концерт, я не смогу заново подгрузить все отсканированные билеты! Выход из виртуалки — выход с моего концерта!
Розовый хвост кошки раздраженно дрожал, словно был готов оторваться от нее в любой момент и сбежать в поисках помощи. Тииф обернулась вновь, окидывая взглядом затихшую толпу.
— Котята, не беспокойтесь, мы сейчас все решим! — мурлыкнула она как ни в чем не бывало. — Только не отключайтесь, нас ждет еще большое шоу, мурр-мяу! Вас же не сломят временные трудности, я права? Не сломят, вы у меня умницы!
Однако компьютер продолжал вторить одно и то же.
«…Уважаемые посетители, просьба не пренебрегать помощью и покинуть вселенную «Эфир» немедленно. Будет произведена экстренная перезагрузка»
Илекс вопросительно покосилась на Амариллиса. Поняв, что тот наконец-то оторвал свой взгляд от сцены, девушка отметила, что ни один человек из других капсул не пропал. Никто не вышел несмотря на предупреждение?
— Давай отключаться, — вздохнула она и потянулась к браслету, но Амариллис поймал ее руку, состроив самое невинное личико из всех, которые когда-либо делал.
— Прямо сейчас?.. Ну Илекс, я не думаю, что перезагрузка будет прямо сейчас! Обычно так лишь пугают, а мы вот выйдем — и все, обратно доступа уже не будет! И-Ил, это единственные билеты, я всю удачу на них в лотерейку спустил! У нас нет денег на новые билеты, ну пожалуйста!
— С тобой черт ногу сломит! — выругалась Илекс, вырывая руку из хватки юноши. — Тебе же сказали, отключайся — или аккаунт удалят. Тогда ты не то, что билеты купить не сможешь — ты даже издалека на свою кошку любимую не посмотришь!
— Да никто же не отключается, смысл паниковать? — парировал Амариллис и неосознанно сжал запястье сильнее. — Одни мы тут ссыкуны, что ли? Да ничего с нами не случится, ты ведь знаешь. Тут постоянно запускают плановые проверки — и ничего, все живы, здоровы! Почему в этот раз все должно быть по-другому?! Ил, один раз в жизни у тебя что-то прошу!
Ответом ему стало шипение девушки:
— Не ври, это не первый раз! Ты как был упрямым козлом, таким им и остался — нихера не вырос, — и она лягнула Амариллиса по коленям.
Жуткий удар разразил стадион — купол сферы раскололся на тысячи пикселей, осыпаясь и исчезая в бездне под сценой. Пиксели, попавшие на зрителей, растворялись на их кропотливо собранных аватарах, уничтожая все подчистую. Битые пиксели забивались в чувствительные места аватаров, прятались во внутренних настройках, зависали и бились током изнутри: пиксели, попавшие в головные настройки, становились проблемой для безвольного аватара.
Фанаты вопили от боли. Амариллис, не обращая внимания на больное колено, быстро стянул Илекс к полу, накрывая ее собой — кое-как справившись с дрожащими руками, он принялся искать на браслете панель выхода из симуляции. В душе выла тревога — почему он сразу не послушал ее? Это был не первый раз, когда чуйка подруги была в тысячу раз лучше чуйки рыжего разгильдяя!
Внезапно купол затянулся — и мгновенно покрылся зависающей темной материей. Та, сползая по стенам, поползла к оставшимся капсулам, жаля ноги зрителей и стирая текстуры, превращая аватары в обезличенные болванки. Все стадионы опустели, и остались только те, кто не мог уйти из-за зависнувшей программы или аватара — такие лагающие текстуры пугали еще больше из-за нечеловеческих искаженных криков.
Они кричали так, будто их резали наживую.
— Ну давай ж-же!.. — рявкнул на браслет Амариллис, сконнектив свое устройство с устройством подруги. Материя стерла крышу их капсулы и битый пиксель попал ему на спину, прожигая в аватаре дыру — Амариллис еле сдержал рвущийся из горла болезненный рев.
Илекс, закрывая голову руками, подняла прищуренный взгляд на дрожащий купол — и застыла, глядя на огромные розовые глаза титана, подглядывающего за агонией. Раздался очередной треск, полетели искры — и когтистые пальцы принялись рвать трибуны пополам.
В этот момент браслеты одобрительно пискнули — и все вокруг смолкло.
**
Амариллис распахнул глаза, тяжело дыша. Над ним возвышался серый потолок фургона.
Было тихо — шумела неисправная лампа, то и дело мигая, умоляя владельцев себя починить. Тикали настольные часы — такие в городе были редкостью, ведь все предпочитали электронные будильники и модный модерн, и эта развалюха стоила куда дешевле своих современных братьев. Осев на кровати, Амариллис вытер мокрый лоб и коснулся своей спины — шрама или крови он не почувствовал, лишь фантомное ощущение жжения щекотало кожу.
Илекс рядом не было. Амариллис подумал, что, возможно, оклемался от виртуальной реальности чуть позже, чем она — однажды он прочитал на форуме, что такое бывает, если с аватаром проблемы. Внимательно осмотрев себя, Амариллис не увидел никакой яркой рокерской одежды — лишь темно-бежевую водолазку, которую носил и в холод, и в жару. Протерев лицо руками, чтобы согнать жар с лица, он поднялся с дряхлого дивана и наскоро накинул на плечи кожаную куртку, висящую на стуле, который каждый день боролся за свое существование, стоя на трех ножках.
Короткий взгляд на часы — скоро должна была начаться его рабочая смена. Получается, что он проспал больше двенадцати часов с последнего захода в сеть.
В фургончике было много старья, но чисто и убрано. Диван был притащен со свалки — Амариллис и Илекс отмывали его под дождем десятью кусками хозяйственного мыла. Конечно, после этого он стал вонять еще сильнее и его пришлось отдать в химчистку, но зато они хотя бы пытались! Со свалки было принесено много вещей, ведь новая стоила так дорого, что денег на еду банально не оставалось.
Заглянув в маленькую кухню, юноша заметил сидящую на столешнице Илекс. Девушка, одетая в мужские боксеры, как в шорты, с недовольным взглядом печатала что-то на голограмме браслета. По ее плечу сползала широкая футболка — в ней Амариллис узнал свою. Довольно улыбнувшись, словно пару мгновений назад не произошел кошмар и виртуальный «Эфир» не разрушился у них на глазах, парень подошел ближе, намереваясь толкнуть подружку в плечо и подколоть на тему прошедшего ужаса.
Но внезапно в дверь постучали.
Илекс вмиг насторожилась и свернула все голограммные иконки.
— Выключи, — коротко буркнула она, и Амариллис быстро выключил лампу на столе. Кухня погрузилась во мрак, и лишь больная лампа в гостиной продолжала мигать, зазывая новых гостей и жалуясь им на непутевых хозяев.
Стук повторился.
— Ты чего? — шепотом переспросил у подруги Амариллис, но Илекс лишь покачала головой, медленно соскользнув со столешницы.
— Я говорила, что волкодавы придут… Сделай вид, что тебя здесь нет — не хватало мне еще и за тебя объясняться, — прошипела она, а сама на цыпочках подошла ко входной двери.
Сложив руки на груди, она вытянулась и посмотрела в глазок. Стук снова повторился — на сей раз громче и настырнее, точно неизвестный за дверью уже начал терять терпение. Илекс насупилась, отступила назад и быстро вернулась к Амариллису.
— Бери сумку и улепетывай отсюда. Сделаем вид, что я живу одна, — и Илекс быстро достала из раковины одну из двух чашек, стоявших в ней, и пихнула ее в холодильник, закрыв какими-то банками с сомнительным содержанием.
— Реально волкодавы? — шепотом уточнил Амариллис, на что Илекс закатила глаза, зная, что парень не умел складывать факты друг с другом.
— Только одна, — пояснила она и оценила обстановку кухни, выглянув сквозь жалюзи на улицу. — …и кто-то в машине неподалеку. Вылези через окно в ванной, тебя не заметят. Встретимся на смене, там и поговорим.
— Слушай, ты уверена? — начал было Амариллис, обеспокоенно коснувшись ее плеча. — Я могу притвориться просто твоим другом, а не сожителем! Вот как раз человеком с заправки, я думаю будет неплохо!
Но прежде, чем он успел договорить, Илекс шлепнула его по щеке, приводя в чувства. Удар был не сильным, но щека неприятно заныла — но Амариллис привык к такому. Илекс часто приводила его в чувства силой.
— Меньше всего мне сейчас хочется разбираться с проблемами, которые мне создаст твоя маленькая страусиная голова! — зашипела она. — Раз в Эфире меня не слушал, то хотя бы здесь изволь!
И Амариллис не стал спорить с ней. Юркнув в гостиную, он перекинул через плечо уже собранную сумку и быстро скрылся в ванной комнате.
Ванная комната была очень маленькой и тесной. В узком пространстве еле умещалась душевая кабинка, которой давно никто не пользовался, раковина и несколько полочек, заваленных пустыми упаковками шампуней и бальзамов. Даже унитаза не было — дружно было решено пользоваться тем, что стоит на заправке. Окно здесь закрывали металлические занавески, ведь изначально в фургоне не было оборудованной ванной, а окна были везде. Как только Амариллис поднял жалюзи, он услышал, как Илекс открывает дверь — и женский голос вежливо представился — «Цикламен Хелдр».
Окошко было небольшим, но достаточным, чтобы Амариллис вылез наружу. Сначала он поспешно выкинул на улицу свою сумку — в их районе постоянно шел дождь, поэтому сумка шлепнулась прямо в лужу под фургоном. Умело сгруппировавшись, Амариллис следом вылез через окно, ступив на мокрый асфальт.