Переплетая вечность. Цена памяти

Я машинально потянулась к ним и тут же остановилась.

Память ударила рывком.

Машина. Голос Меган.

Укол.

Я резко отдёрнула руку и прижала ладонь к шее. Кожа была чувствительной, но следа почти не осталось.

— Нет... — прошептала я. — Два похищения за несколько дней — это перебор даже для фантастических фильмов, не говоря уже о моей жизни.

Я попыталась восстановить цепочку событий, но мысли рассыпались. Было ощущение, что кто-то намеренно вырвал из неё несколько звеньев.

Дверь открылась беззвучно, и я вздрогнула всем телом. Мужчина вошёл осторожно, будто боялся напугать. На секунду остановился у порога, глядя на меня так, словно проверял действительно ли я здесь, действительно ли жива.

Рафаил.

Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, рубашка смята, рукава закатаны небрежно. Но взгляд был всё тем же. Тёплым, сосредоточенным, болезненно внимательным.

— Это становится плохой традицией, — сказал он негромко. — Постоянно вытаскивать тебя из чужих рук.

Я смотрела на него, не в силах сразу заговорить. Вместо страха, который должен был быть, я почувствовала что-то другое. Облегчение. Глупое, неуместное, но такое сильное, что оно почти причиняло боль.

— Где я? — спросила я наконец.

Он подошёл ближе, но не спешил. Каждый его шаг был осторожным, выверенным.

— Маленькая гостиница у трассы, — ответил он. — Не самое уютное место, но пока безопасное.

— Ты... — я сглотнула. — Ты снова меня спас?

Он сел на край кровати, не касаясь меня, но достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло его тела. Его присутствие успокаивало против воли — мой организм узнавал его раньше разума.

— Как голова? — спросил он.

— Шумит, — призналась я.

Он потянулся к столу, взял чашку, проверил её рукой.

— Горячий, — сказал он и протянул мне чай. — Пей маленькими глотками.

Я взяла чашку. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и он не отдёрнул руку сразу. Потом осторожно, почти невесомо, заправил выбившийся локон мне за ухо. Этот жест хоть и был слишком интимным, но казался таким привычным.

Я замерла.

— Ты... — начала я и замолчала. — Я ничего не понимаю.

— Я знаю, — сказал он.

— Кто меня похитил? — слова выходили с трудом. — Почему Меган? При чём тут доктор Ричардс?

Он отвёл глаза, словно это было труднее всего — смотреть на меня именно сейчас.

— Ты в опасности, — сказал он.

— Ты так говоришь каждый раз, — я сжала чашку в руках.

— Тебе надо уехать, — устало произнёс мужчина. — Я помогу всё устроить.

— Уехать куда? — произнесла я шёпотом. — И почему я должна тебе верить?

— Потому что времени становится всё меньше, — ответил он.

— Нет, — я помотала головой. — Я никуда не поеду, пока ты всё не объяснишь. И мы вызовем полицию.

Он долго молчал. Потом устало вздохнул, подошёл к столу и взял мой ноутбук.

— В момент аварии, — сказал он, не оборачиваясь, — ты умерла.

Комната сжалась и шум в голове усилился.

— Что... — я не смогла договорить.

Он вернулся ко мне, сел ближе.

— Клиническая смерть, — продолжил он спокойно. — Сердце остановилось. Дыхание тоже.

— Мне говорили... — прошептала я.

— Тебе говорили то, что позволяло жить дальше, — мягко сказал он.

Он включил видео.

Запись была дрожащей, снятой на телефон. Шум дороги. Чьи-то голоса. Я увидела себя — неподвижную, лежащую на асфальте. Кто-то кричал, чтобы вызвали скорую. Кто-то говорил, что «уже поздно».

В кадре мелькнули цифры времени.

— Вот здесь, — Рафаил указал пальцем. — За четыре минуты до приезда скорой.

Я видела, как моё тело вздрагивает. Как грудь судорожно поднимается. Кто-то вскрикивает.

— Сердце запустилось само, — сказал он. — Без реанимации. Без вмешательства.

У меня задрожали руки.

— Это это бывает, — прошептала я. — Редко, но

— Бывает, — согласился он. — Но не так.

Он пролистал дальше. Остановился на стоп-кадре.

— Они называют это аномалией, — сказал он.

— Кто они?

— Лаборатория, — ответил он. — Частная. Очень хорошо финансируемая. Они изучают людей, которые возвращаются.

Я смотрела на экран, не в силах оторваться.

— И Меган? — спросила я. — И тот врач?

Он посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден, и пролистал запись дальше — машинально, будто забыл, что я всё ещё смотрю.

Кадры сменялись рывками: суета, голоса, кто-то на заднем плане плакал. Потом изображение дёрнулось, и я увидела себя снова. Лежащую на асфальте, неподвижную.

— Хватит, — сказал он вдруг и потянул ноутбук к себе. — Это лишнее.

Но было уже поздно. Я заметила движение у края кадра.

— Подожди, — сказала я и наклонилась ближе.

Он замер. Его пальцы сжались на корпусе ноутбука, но он не отключил запись.

На видео рядом с моим телом появился человек. Не медик и не случайный прохожий. Он двигался иначе — слишком уверенно, слишком целенаправленно. Присел рядом, наклонился ко мне, заслоняя камеру спиной.

— Кто это? — спросила я, уже зная ответ.

Рафаил выдохнул и попытался убрать компьютер.

— Эшли, не нужно...

Я резко выхватила его из рук. Он не сопротивлялся. Даже не попытался.

Пальцы дрожали, когда я поставила запись на паузу и увеличила изображение. Качество было плохим — смазанные контуры, искажённый свет фонарей. Но этого оказалось достаточно.

Силуэт, линия плеч, наклон головы. Лицо — размытое, но узнаваемое. Я медленно подняла на него глаза.

— Это был ты?

Вопрос прозвучал тише, чем я ожидала. Почти спокойно.

Он смотрел на меня долго. В его взгляде не было попытки соврать, только усталость и что-то похожее на вину.

— Да, — сказал он наконец.

— Ты был там, — произнесла я, чувствуя, как слова оседают где-то глубоко. — В момент, когда я

— Да, — устало повторил Рафаил.

Я снова посмотрела на экран. На человека, склонившегося над моим телом. Надо мной.

— Значит, ты был со мной, — сказала я.

Он приблизился, осторожно, боясь меня спугнуть, и я почувствовала его горячее дыхание рядом со мной.

— Я всегда был рядом, — сказал он тихо. — Просто не всегда так, как ты могла бы это помнить.

Мне стало страшно. Но сквозь этот страх, вопреки ему, я чувствовала странное, тёплое спокойствие.

Если он был там — в тот момент, когда всё оборвалось, когда я лежала на холодном асфальте и мир уже не ждал от меня дыхания, значит, даже смерть не была пустотой. И возможно, то, что вернуло меня обратно, было не случайностью — а чьим-то решением остаться рядом.

Я медленно подняла на него глаза. Слёзы уже стояли в них — я чувствовала это, но не пыталась остановить. В этот момент мне было всё равно, как я выгляжу. Всё внутри дрожало, меня словно вывернули наизнанку.

— Ты... — голос сорвался сразу. Я сглотнула и попробовала снова. — Ты спас меня?

Он отвёл взгляд мгновенно. Это движение было слишком знакомым — как у человека, который знает ответ, но не имеет права его произнести.

— Эшли — начал он.

— Нет, — я помотала головой. — Посмотри на меня. Скажи.

Он молчал.

— Это не так просто, — сказал он наконец.

— Мне плевать, просто это или нет! — мой голос дрогнул, сорвался, почти перешёл в крик. — Я должна знать!

Рафаил вздрогнул, будто я ударила его.

Тишина растянулась, стала вязкой, невыносимой. Потом он медленно выдохнул — так, словно сдавался не мне, а чему-то гораздо большему.

— Да, — сказал он. — Я спас тебя.

— Как? — спросила я сразу. — Как, Рафаил?

Я уже не пыталась сдерживать слёзы.

— Я видела запись. Ты не делал ничего. Ни массажа сердца, ни дыхания. Ты просто был рядом.

Он закрыл глаза. Его лицо изменилось, на нём проступила боль, которую он слишком долго прятал. Он провёл рукой по волосам, сжал переносицу.

— Этого я не могу объяснить, — сказал он глухо.

— Почему?

Он посмотрел на меня. В его взгляде было слишком много всего сразу — вины, усталости, страха и чего-то ещё, гораздо глубже.

— Потому что тогда тебе придётся жить с этим знанием, — сказал он. — А я не уверен, что имею право на это.

— Да что со всеми вами не так?! — закричала я, и мой голос отозвался эхом по комнате. — Почему вы решаете, что лучше меня знаете, как я должна жить? Что должна помнить, а что нет?

— Эшли... — он протянул ко мне руку в попытке успокоить.

— Нет! — заорала я и вскочила с кровати.

Не чувствуя ног, я побрела в ванную. Закрыла дверь, проверила замок дважды, включила воду на полную, чтобы заглушить всё: мысли, страх, собственное дыхание.

Я сползла по двери на пол, обхватила колени руками и заплакала.

Тихо не получилось. Слёзы лились сами — горячие, неконтролируемые. Я зажимала рот ладонью, но тело всё равно дрожало. Мир, в котором я жила, рассыпался окончательно, и на его месте оставалась пугающая пустота, наполненная вопросами без ответов.

Сквозь шум воды я всё равно знала, что он не ушёл. По другую сторону двери Рафаил сел на пол. Я чувствовала это почти физически, как чувствуют присутствие человека в темноте.

Он был там. И почему-то это было единственным, что удерживало меня от окончательного падения.

Я вышла не сразу. Сначала выключила воду, потом просто стояла, упираясь лбом в холодную плитку, пока дрожь не стала тише.

Когда открыла дверь, свет из комнаты резанул глаза. Рафаил сидел там же, где я его и чувствовала, — у стены рядом с ванной. Не под самой дверью, не слишком близко. Оставляя мне пространство даже сейчас.

Он поднялся сразу, но шаг вперёд не сделал.

— Ты... — начал он и тут же остановился, переформулировал. — Ты как? Голова не кружится?

Я помотала головой. Волосы были влажные, кожа на лице стянута от холодной воды.

— Хочешь сесть? — спросил он.

— Я уже сидела, — ответила я ровно.

Он кивнул, принимая это как отказ, и замолчал. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Я видела, как он напряжён — не внешне, а глубже, в плечах, в том, как он держит руки, будто готов в любой момент подхватить или отступить.

— Я никуда не уеду, — сказала я сухо.

Он моргнул.

— Эшли...

— Нет, — я подняла руку. — Дай договорить. Я не собираюсь прятаться, менять города, имена, стирать себя по кускам, потому что кому-то так удобнее.

Он медленно выдохнул, потер лоб.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

— Вот именно, — я посмотрела ему в глаза. — Я не понимаю. И это самая большая проблема.

Рафаил шагнул ближе, но тут же остановился, словно вспомнил обещание держать дистанцию.

— Они не играют честно, — сказал он сухо. — Это не что-то, с чем можно бороться открыто. Они похищают людей, Эшли.

— Это я уже поняла, — спокойно ответила я. — Дважды.

Он дёрнулся.

— Чего ты хочешь добиться? — спросил он после паузы.

— Я хочу выбирать, — сказала я. — А не просыпаться в чужих комнатах с таблетками на салфетке.

Он закрыл глаза на секунду. Когда открыл — в них было то же самое выражение, что и раньше. То, от которого у меня сжималось что-то в груди, даже если я не могла вспомнить почему.

— Это слишком опасно, — холодно сказал он и вдруг осёкся.

Я видела момент, когда он понял, что сейчас скажет дальше. И понял, что не имеет на это права.

— Скажи это, — попросила я с лёгкой усмешкой. — Скажи, что ты снова знаешь лучше.

Он молчал.

— Вот именно, — я кивнула. — Я всё равно буду этим заниматься. С тобой или без тебя. Я найду лабораторию и всё выясню.

Его челюсть напряглась.

— Я не отпущу тебя одну, — сказал он жёстко. — И не потеряю снова.

Слово «снова» повисло в воздухе.

— Значит, уже терял? — спросила я.

Он не ответил. Но и не отвернулся.

— Хорошо, — сказала я после паузы. — Тогда давай не будем делать вид, что это первый раз.

Он сел за стол, провёл ладонью по поверхности, приводя мысли в порядок.

— Начинать нужно не с них, — сказал он. — А с тебя.

— Я так и думала.

— Доктор Ричардс, — продолжил он. — Он не верхушка. Скорее исполнитель. Но у него может быть доступ к первичным данным. Можем начать с него.

Я напряглась.

— Мы можем поехать к нему в клинику, — сказала я, — Но я не уверена, что он всё еще там будет после после всего произошедшего. Он же понимает, что я видела его в машине.

— Мне кажется, есть один человек, который может знать, где он, — произнёс он тихо. — Но тебе не понравится

— Меган?

Он кивнул.

— Возможно, она думает, что защищает тебя. И если мы подойдём правильно... — он замолчал. — Она может заговорить.

Тишина снова стала плотной.

— Значит, план такой, — сказала я, заставляя голос звучать твёрдо. — Мы начинаем с Меган. Потом Ричардс. Потом всё остальное. Без побегов.

Я посмотрела на Рафаила внимательно и добавила:

— И без решений за моей спиной.

Он встал и поднял руки, как будто сдаваясь.

— И без героизма, — добавил он. — Ты не обязана справляться с этим одна.

Я посмотрела на него.

— Но я ведь не одна? — уточнила я, внимательно глядя ему прямо в глаза.

— Ты никогда не была одна, — ответил он.

В этот момент — несмотря на страх, на пустоты в памяти — я поняла одну вещь совершенно ясно: что бы ни было между нами раньше, это было не случайно. И оно ещё не закончено.

— Тебе нужно поспать, — сказал он наконец.

В его голосе не было приказа. Скорее осторожная забота, как будто он боялся, что одно неверное слово снова разрушит хрупкое равновесие.

Я помотала головой.

— Я не хочу. И даже не думай меня заставлять.

Он посмотрел на меня дольше обычного. Не оценивающе, а прислушиваясь, не к словам, а к тому, что за ними.

— Я почти забыл, какая ты упрямая, — вздохнул он. — Тогда пойдём.

— Куда? — нахмурилась я.

Он уже отвернулся, накидывая куртку, не ответив на мой вопрос.

— Хотя нет, тебе лучше остаться здесь, — добавил он весело.

Я вспыхнула. То ли от очередного запрета, то ли от того, что меня только что переиграли на моём же поле.

Нас окутала прохлада ночи. Воздух был влажный, пах асфальтом и чем-то зелёным, ночным. Парковка у гостиницы была пустой. Рафаил открыл мне дверь машины спокойным, выверенным жестом и, только когда сел за руль, я заметила напряжение.