Переплетая вечность. Цена памяти

Крупные буквы, оптимистичные цвета:

Бесплатное обследование. Современные методики, индивидуальный подход.

— Серьёзно? Снова эта дурацкая реклама? — пробормотала я.

Я даже не помнила, когда в последний раз оставляла где-то свои контакты, но листовки клиники появлялись у меня в ящике с завидной регулярностью.

Уже в квартире я сняла пальто, разулась и остановилась посреди коридора, прислушиваясь к тишине. Фраза Меган не выходила из головы.

Это может быть больно. Для всех.

Кому может быть больно от того, что мои воспоминания ко мне вернутся? И что же такого произошло в прошлом

Я прошла на кухню, достала из ящика новый флакон таблеток и поставила рядом со старым. Два пластиковых цилиндра с одинаковыми этикетками, обещающими стабильность.

Я взяла новый флакон в руки, повертела. Если они помогают, то почему мне так страшно их пить? И если они безопасны — почему каждый раз после них мир становится чуть менее живым?

Я вспомнила звуки скрипки, свет из окна, голос, зовущий меня по имени.

И то, как врач сказал: «Поверьте, нет».

— Они же помогали мне раньше, — сказала я вслух, сама не зная, кому. — Врач бы не выписал их без необходимости.

Я открыла оба флакона, высыпала таблетки на ладонь и принялась рассматривать, будто видела их впервые. Белые, одинаковые, безликие.

Несколько минут я просто стояла посреди комнаты, пытаясь понять, что чувствую. Потом подошла к мусорному ведру и, не давая себе времени передумать, выкинула таблетки. Флаконы полетели следом, пластик глухо ударился о дно.

Я смотрела на мусор, чувствуя странное облегчение и страх одновременно. Я не знала, что именно вернётся ко мне без этих таблеток, но впервые за долгое время это был мой выбор. И где-то глубоко внутри я была уверена: если память найдёт дорогу обратно — она придёт не одна.

Глава 5. Близко к краю

Ночь прошла плохо. Я проснулась ещё до будильника. Комната была тёмной и привычной, но сердце билось так, словно я только что спасалась бегством. Прислушиваясь к тишине, я лежала неподвижно и пыталась ухватить хотя бы обрывок сна.

Ничего.

Мне снились кошмары. Это ощущалось всем телом: тяжестью в груди, напряжением в плечах, странной пустотой в голове. Но сами сны ускользнули, растворились, как только я открыла глаза, оставив после себя неприятное послевкусие, будто я видела что-то важное и мне не позволили это удержать.

«Эффект отмены», — сказала я себе, вспоминая институтские лекции. Я повторила его несколько раз, пока не почувствовала, что дыхание становится ровнее.

О таблетках, а точнее, об их отсутствии в моей жизни, я решила никому не говорить. Особенно Меган. Я слишком хорошо представляла её реакцию: сначала обеспокоенность, потом мягкие, правильные слова, а потом — клиника, врач, коррекция, возвращение под контроль.

Мне нужно было прийти в себя самостоятельно. Нужно было вернуть контроль над своей жизнью.

Я собиралась медленно, машинально. Душ, одежда, кофе, который я так и не допила. В зеркале на меня смотрело лицо с чуть потускневшими глазами — не больное, но настороженное, как будто я всё время чего-то ждала.

На работу ехать не хотелось. Мысль о замкнутом пространстве машины вдруг показалась невыносимой, и я решила пройтись пешком, а заодно и проветрить голову.

Улица встретила меня прохладой. Утро было ясным, но ещё сонным: редкие машины, люди с наушниками, открывающиеся витрины. Я шла, стараясь чувствовать каждый шаг, каждый вдох. Движение действительно помогало — мысли постепенно успокаивались, тревога отступала. Я почти поверила, что день будет обычным.

— Эшли?

Голос прозвучал так, словно был совсем рядом.

Я остановилась так резко, что сердце снова рухнуло куда-то вниз. Передо мной стоял мужчина — чуть сбоку, не преграждая дорогу. В руках он держал небольшую аптечку, и этого оказалось достаточно, чтобы память болезненно дёрнулась.

— Мы уже встречались, — сказал он с улыбкой. — Вы столкнулись с велосипедистом, и я по счастливой случайности оказался рядом.

Я узнала его сразу. Не по лицу — по ощущению. По тому, как в груди что-то сжалось.

— Да, точно, — ответила я, помедлив. — Спасибо вам ещё раз за помощь.

— Я рад, что вы в порядке, — сказал он, внимательно глядя на меня. — Кстати, как вы себя чувствуете?

Вопрос прозвучал заботливо, чересчур интимно.

— Нормально, — сказала я и тут же поймала себя на желании сделать шаг назад.

Он был слишком приятным. Слишком внимательным. Его улыбка была выверенной, голос мягким, движения спокойными. Как будто он заранее знал, как именно нужно себя вести, чтобы не вызвать сопротивления.

— Я увидел вас чуть дальше по улице и решил, что стоит убедиться, что вы в порядке, — добавил он. — Но не решался подойти. Боялся, что вы меня не узнаете.

Это должно было показаться неловким, может быть, даже милым. Но вместо этого я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Мне пора, — сказала я торопливо.

— Я тут подумал, — он чуть наклонил голову. — Может быть, мне, как вашему спасителю, полагается чашечка кофе. Тут есть отличное кафе за углом.

— Нет, — ответила я резче, чем собиралась.

Мужчина сделал шаг ближе.

— Вы выглядите уставшей, — сказал он. — Иногда нужно позволить себе паузу.

В этот момент я снова услышала голос где-то глубоко: «Поворачивай налево на оживлённую улицу. И беги».

У меня перехватило дыхание.

— Мне правда нужно идти, — сказала я быстро. — Хорошего дня.

Я развернулась.

Его рука сомкнулась на моём запястье. Сильная, уверенная. Меня резко притянули назад, и я почувствовала, как к лицу прижимают ткань. Запах был сладковатым, чужим, вызывающим тошноту. Я попыталась вяло сопротивляться, но не смогла.

Мир качнулся. Я дёрнулась из последних сил, попыталась закричать, но звук застрял где-то в горле. Ноги стали ватными.

«Беги», — сказал голос в последний раз перед тем, как тьма накрыла меня с головой.

Память возвращалась рваными кадрами.

Чёрный минивэн. Холодный металл.

Чужие руки.

Смазанные лица, без деталей. Мужчины в чёрном. Запах резины и бензина.

Я кричала. Или мне казалось, что кричала.

— Эшли!!

Имя прорезало шум, как нож.

Он появился внезапно — тот самый мужчина из кабинета. Его лицо было совсем другим: жёстким, сосредоточенным, злым. Он двигался быстро. Удар. Крик. Кто-то падает.

Снова моё имя. И потом пустота.

Я очнулась резко, вдохнув воздух так жадно, будто только что вынырнула из-под воды. Первое, что я увидела, — потолок своей спальни. Лампа, тень от шторы. Я была дома.

Я медленно повернула голову, боясь увидеть что-то чужое. Он сидел рядом с кроватью. Мужчина, который приходил ко мне на сеанс. Его плечи были напряжены, взгляд внимательный.

— Ты проснулась, — сказал он негромко и почти коснулся моего лица, но тут же одёрнул руку.

Его голос был знакомым и почему-то успокаивающим.

— Ты в безопасности, — добавил он, когда я попыталась пошевелиться. — Всё закончилось.

Я хотела спросить слишком многое. Что произошло, кто он, откуда он меня знает, почему он здесь. Но вместо этого я вдруг почувствовала усталость — глубокую, до костей.

— Я здесь, — повторил он, отвечая на невысказанный вопрос. — Отдыхай, теперь всё будет хорошо.

И вопреки здравому смыслу, мой затуманенный разум ему поверил.

Когда я открыла глаза в следующий раз, за окном было темно. Я медленно приподнялась на локтях, голова гудела, простыня была мокрая от пота.

Он сразу заметил движение.

— Не спеши, — сказал он приглушённо. — У тебя может кружиться голова.

— Где... — голос сорвался, и мне пришлось прочистить горло. — Где я?

Он нахмурился. Не удивлённо, скорее встревоженно.

— У себя дома.

— Откуда ты знаешь, где я живу? — спросила я испуганно.

Вопрос повис между нами, острый и прямой.

Он не отвернулся.

— Ты сама сказала адрес, — ответил он после короткой паузы. — Уже в машине. Ты была не в себе.

— В какой машине?

Он вздохнул, будто готовился к этому разговору.

— Я вытащил тебя из минивэна. Ты не сопротивлялась, но... — он запнулся. — Они тебя чем-то усыпили.

Я сжала пальцы в кулак.

— Кто «они»?

— Я как раз хотел спросить тебя о том же, — сказал он. — Ты их знаешь?

Я помотала головой. Движение отозвалось тупой болью в висках.

— Нет. Но... — я замялась, не зная, стоит ли ему рассказывать. — Пару дней назад один из них настойчиво пытался увезти меня. Говорил о какой-то клинике.

Мужчина напрягся.

— О клинике? — переспросил он.

— Да. Я столкнулась с велосипедистом, и мужчина появился словно из ниоткуда.

Он опустил голову и провёл рукой по лицу, стирая усталость.

— Значит, они ускорились, — пробормотал он еле слышно.

— Что?

— Ничего, — он тут же посмотрел на меня. — Просто это многое объясняет.

— Что объясняет? — спросила я.

Он снова сделал паузу.

— Скажи, — начал он мягко, — ты помнишь момент, когда потеряла сознание?

Я вспомнила ткань. Запах. Голос.

— Частично.

— Этого достаточно, — сказал он. — Тебе повезло.

— Повезло? — я не удержалась от нервного смешка. — Меня похитили.

— Но не увезли, — спокойно ответил он. — И ты здесь.

— Благодаря тебе? — уточнила я.

— Да.

— Почему?

Он посмотрел на меня внимательно, будто выбирая версию, которую можно сказать вслух.

— Потому что я оказался рядом, — пожал плечами он. — И потому что не смог пройти мимо.

— Ты слишком вовремя оказался рядом, — сказала я язвительно.

Он кивнул, принимая упрёк.

— Я понимаю, как это звучит.

— Тогда объясни, — сказала я, — кто ты такой.

Он чуть улыбнулся — устало, без флирта.

— Рафаил, — сказал он. — Просто Рафаил.

— Просто Рафаил, — повторила я. — Который сначала приходит ко мне в качестве пациента, потом дерётся с группой мужчин, знает мой адрес и сидит у моей кровати.

— Когда ты так это формулируешь, — он хмыкнул, — это звучит хуже, чем есть на самом деле.

— Тогда сделай, чтобы звучало лучше.

Он сел удобнее, опёрся локтями о колени.

— Скажем так, я работаю в сфере безопасности, — начал он медленно. — Частной. Иногда нас нанимают сопровождать людей, иногда наоборот, следить, чтобы их не забрали против воли.

— Кто тебя нанял? — спросила я.

— В этот раз никто.

Я прищурилась.

— Очень убедительно.

— Я знал, что ты это скажешь, — он не обиделся. — Слушай, я видел, как за тобой следят. Не один день. Сегодня понял, что они перешли границу.

— Откуда ты меня знаешь? — спросила я тихо.

Этот вопрос был важнее всех остальных.

Он замолчал. Комната наполнилась тиканьем часов и шумом города за окном.

— Мы пересекались раньше, — сказал он наконец неуверенно. — До аварии.

У меня перехватило дыхание.

— Пересекались — это как?

— Не близко, — быстро добавил он. — Не так, как ты сейчас подумала.

Ложь. Я почувствовала её кожей.

— Тогда почему ты смотришь на меня так, словно боишься, что я исчезну? — спросила я.

Он сжал челюсть.

— Потому что ты только что пережила нападение, — ответил мужчина. — Это нормально.

— Нет, — я помотала головой. — Ты смотришь так, будто уже терял меня.

Рафаил не ответил сразу. Когда он заговорил, голос был ниже.

— Иногда люди знают друг друга больше, чем помнят, — сказал он. — Память — не единственное, что остаётся.

Внутри меня что-то дрогнуло.

— Ты говорил, что любишь меня? — спросила я внезапно.

Он вздрогнул. Совсем немного.

— Что? Конечно, нет, — сказал он слишком быстро. — Я этого не говорил.

Но и не сказал «нет» так, как говорят правду.

— Ты что-то сделал со мной? — спросила я. — С моей памятью.

Тишина стала почти невыносимой.

— Я сделал всё, чтобы ты выжила. После аварии, — сказал он наконец. — И чтобы ты могла жить дальше.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который я могу дать сейчас.

Я закрыла глаза на секунду. Когда открыла, он всё ещё был здесь.

— Рафаил, — сказала я. — Если ты врёшь мне...

— Я знаю, — ответил он. — И я приму любые последствия, когда придёт время.

— А сейчас?

— Сейчас тебе нужно быть осторожной, — сказал он. — И не доверять никому без необходимости.

— Даже тебе?

Он посмотрел прямо на меня:

— Особенно мне.

Эта фраза испугала меня больше всего. Я хотела задать еще тысячи вопросов — про аварию, про то, что было до. Но силы предательски покидали меня.

Мужчина заметил это, беззвучно опустился на постель рядом со мной и легонько коснулся моей руки.

— Поспи ещё немного, Эшли, — сказал он мягко и его голос зазвучал убаюкивающе. — А потом мы всё обсудим.

— Обещаешь? — сонно спросила я.

Он кивнул, и я снова провалилась в сон.

Сон был неглубоким, тревожным. Я несколько раз выныривала на поверхность, слыша приглушённые звуки: шаги, шорох ткани, тихий вздох. Иногда мне казалось, что кто-то сидит рядом, иногда, что я снова в машине, и потолок надо мной слишком низкий. Но каждый раз меня удерживал всё тот же запах — луговые цветы, тёплый, невозможный для города. Он словно говорил: ты не одна.

Я проснулась окончательно, когда за окном стало светлее. Комната была залита бледным утренним светом. Я сразу поняла, что он всё ещё здесь — по изменившемуся воздуху, по ощущению чужого присутствия, которое невозможно спутать с предметом или тенью.

Он стоял у окна, спиной ко мне. Пальто небрежно лежало на краю дивана, рукава рубашки закатаны. Он выглядел так, будто провёл ночь без сна.

— Ты должен уйти, — сказала я прежде, чем успела подумать.

Он обернулся не сразу.

— Я знаю.

— Тогда почему ты всё ещё здесь?

Он смотрел на меня долго, внимательно, словно проверяя, действительно ли я проснулась.

— Потому что это небезопасно, — сказал Рафаил наконец.

— Для меня? — спросила я.

— Да.

Я села, подтянув колени к себе.

— Ты не имеешь права быть здесь, — сказала я тише. — Ты даже не объяснил, кто ты.

— Я объяснил достаточно, — ответил он спокойно.

— Нет, — возразила я. — Ты объяснил удобно.

Он усмехнулся, но в этом не было веселья.

— Иногда это одно и то же.

Между нами повисла пауза. Я чувствовала, как внутри поднимается раздражение — не резкое, а вязкое, упрямое.

— Ты знаешь обо мне больше, чем говоришь, — сказала я. — И ты это не отрицаешь.

— Я отрицаю лишь то, что тебе сейчас полезно знать всё сразу.

— Полезно для кого? — спросила я. — Для тебя?

Он снова замолчал. Подошёл ближе, но остановился, не нарушая границ.

— Я не должен был вмешиваться, — сказал он тихо. — Не должен был привозить тебя сюда, а тем более оставаться рядом с тобой так долго.

— Тогда зачем ты это сделал?

— Потому что альтернатива была хуже.

— Для меня?

— Для тебя, — подтвердил он. — И для меня тоже.

Это признание прозвучало слишком честно.

— Ты боишься, — сказала я вдруг, цепляясь за самое очевидное.

Он поднял глаза.

— Да.

— Чего?

Он открыл рот, собираясь ответить, но вместо этого шумно выдохнул.

— Что ты вспомнишь не то, — сказал он. — Или вспомнишь слишком рано.

— Что я вспомню? — надавила я.

— То, что заставит тебя или меня снова сделать выбор, — сказал он и, помедлив, добавил. — А я не уверен, что имею право ещё раз быть его частью.

Слово снова резануло слух.

— Ты уже делал за меня выбор, — озвучила я вслух свою догадку.

Он не стал отрицать.

— Я сделал то, что считал единственно возможным.

— И это разрушило мою память?

— Это сохранило тебе жизнь, — ответил он жёстче, чем раньше, потом смягчился. — Остальное было побочным эффектом.

— Побочным эффектом? — мои щёки пылали. — Серьёзно?

Я отвернулась, чувствуя, как по телу поднимается холод.

— Ты не должен был решать за меня, — сказала я спокойнее.

— Я знаю, — сказал он шёпотом. — Поэтому я здесь. И поэтому мне нельзя здесь оставаться.

Он взял пальто, задержался на секунду, словно хотел сказать что-то ещё, но передумал.

— Они могут вернуться, — сказал он вместо этого. — Если с тобой попытаются вступить в контакт незнакомые люди или что-то в их поведении будет казаться странным, ты уходишь. Сразу. Поняла?

— А если это будешь ты? — спросила я, не сдерживая сарказма.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Тогда ты уходишь еще быстрее.

Рафаил направился к двери, но на пороге остановился.

— Ты правда ничего не помнишь обо мне? — спросил он, не оборачиваясь.

Я на секунду зажмурилась. Скрипка. Окно. Силуэт.

— Нет, — сказала я.

Он нервно кивнул.

— Тогда, возможно, у нас ещё есть шанс сделать всё правильно, — сказал он и добавил уже тише: — Если ты мне этого не запретишь.

Дверь закрылась. Я осталась одна — с тишиной, запахом цветов и странным ощущением, будто из моей жизни только что ушёл человек, который никогда не должен был в неё возвращаться. Или никогда не должен был из неё уходить.

Ещё несколько минут я сидела неподвижно, прежде чем потянуться к телефону. Экран загорелся ослепительно ярко, резанув по глазам, и я машинально прищурилась. Пропущенные вызовы: администратор клиники — три раза подряд. Меган. Снова Меган. Ещё раз администратор. Сообщения я даже не стала открывать. Одних имён было достаточно, чтобы понять: моё отсутствие заметили, и это уже вызывает вопросы.

На мгновение мне захотелось выключить телефон и оставить его на тумбочке. Сделать вид, что мир может подождать. Что если я просто полежу ещё немного, всё само встанет на свои места. Но это было бы ложью.

Самым разумным казалось вернуться туда, где всё ещё существовали правила. В клинику. В расписание, в кабинеты, в знакомый порядок вещей. Если я продолжу жить как обычно, возможно, и жизнь снова станет обычной.

Я быстро оделась. В зеркале мелькнуло моё отражение — собранное, слишком спокойное для человека, которого накануне пытались похитить. Я задержала взгляд на своих глазах, словно ожидала, что они выдадут что-то лишнее. Ничего.

В клинике было непривычно тихо. Меган стояла у входа в холл. Она увидела меня сразу — её плечи дёрнулись, будто она ждала. Подруга пошла мне навстречу быстро, слишком решительно.

— Наконец-то, — сказала она. — Где ты была?

Её голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение.

— Дома, — ответила я. — Кое-что случилось.

— Что именно? — подруга смотрела прямо на меня, не моргая.

— Давай не здесь, — шёпотом сказала я, осматриваясь по сторонам.

Мы прошли в ближайший свободный кабинет. Меган закрыла дверь, повернула замок — жест привычный, рабочий, но сейчас он показался мне странным.

Я рассказала ей о нападении. О мужчине с аптечкой, о дороге, о минивэне и провалах в памяти. Подбирала слова осторожно, будто шла по тонкому льду. Имя Рафаила я не произнесла ни разу. Даже в мыслях старалась обходить его стороной.

Меган слушала молча. Чем дальше я говорила, тем жёстче становились её черты. Она скрестила руки на груди, потом разжала пальцы, словно боролась с желанием что-то сломать.

— Это уже слишком, — сказала она, когда я замолчала. — Я позвоню знакомому в полиции, и мы всё выясним.

— Хорошо, — сказала я, хотя это «выясним» прозвучало неубедительно.

— Но не сегодня, — добавила она после короткой паузы. — Сегодня тебе нужно уехать.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Уехать?

— Ко мне. Точнее, к моим родителям в соседний город, — она говорила быстро, не давая мне вставить слово. — Ты перенервничала и тебе нужна смена обстановки. Да и я давно собиралась их навестить.

— Меган, я не уверена, что...

— Я уже договорилась с директором, — перебила она. — У тебя внеплановый отпуск. Клиентов предупредили.

— Ты что сделала? — спросила я медленно.

— Всё, что нужно, — ответила она и впервые за весь разговор отвела взгляд. — Поверь, так будет лучше.

Слова прозвучали до боли знакомо.

Я сомневалась. Чувствовала это сомнение почти физически — где-то под рёбрами, тяжёлым комком. Но усталость была сильнее. И если быть честной, мне хотелось исчезнуть хотя бы на пару дней.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Поедем.

Меган шумно выдохнула.

Дома я собрала небольшую сумку. Пару смен одежды, ноутбук, зарядку, документы. Я задержалась у кухонного стола, глядя на пустое место, где раньше стояли флаконы с таблетками.

«Ты делаешь всё правильно», — сказала я себе.

Меган заехала за мной в девять. Я плюхнулась на заднее сиденье старого седана в надежде поспать по дороге — усталость не отпускала меня.

Подруга всю дорогу улыбалась, старалась выглядеть непринуждённой, но я замечала детали: как часто она смотрит в зеркало, как крепко держит руль, как резко реагирует на любой звук.

Мы выехали за город. Свет фар выхватывал куски дороги, деревья, указатели. Я смотрела в окно, пытаясь расслабиться.

Через некоторое время я поняла, что дорога мне незнакома.

— Мы свернули не туда, — сказала я.

— Всё нормально, — ответила Меган поспешно. — С нами поедет мой друг. Мы его заберём и сразу поедем дальше.

— Какой друг? — спросила я.

Она на секунду замялась.

— Ты его знаешь, — сказала она и впервые за всё время не пыталась улыбнуться. — В каком-то смысле.

Машина остановилась. Задняя дверь открылась, и в салон проник холодный воздух. Кто-то сел рядом со мной. Резкий запах ударил в нос раньше, чем я успела повернуться.

Я обернулась.

Это был доктор Ричардс. Его лицо было спокойным, почти доброжелательным.

— Добрый вечер, Эшли, — сказал он так, словно мы встретились случайно.

Я медленно посмотрела на Меган.

— Ты не говорила, что вы друзья, — сказала я изумлённо.

— Прости, — ответила она, не глядя на меня. — Так будет лучше.

— Что? — спросила я.

Она не ответила.

Я почувствовала укол в шею — резкий, профессиональный. Даже не боль, скорее давление. Я попыталась отпрянуть, но тело уже начало предавать меня.

— Всё хорошо, — сказал доктор спокойно. — Просто расслабься.

Мир поплыл.

Последнее, что я увидела, — отражение Меган в зеркале заднего вида. Её губы дрожали, а в глазах стояли слёзы.

Глава 6. Хрупкая близость

Сознание возвращалось слоями: сначала запах — простой, нейтральный, гостиничный, с примесью дешёвого кофе. Потом звук — далёкий гул машин, приглушённый стеклом. И только потом свет, пробившийся сквозь тонкие шторы и мягко легший на потолок.

Я открыла глаза.

Где я?

Я резко села, и мир тут же качнулся. В висках вспыхнула боль — не острая, а тяжёлая, тянущая. Стиснув зубы, я переждала, пока она немного отступит, и только потом осмотрелась.

Маленькая гостиничная комнатка, узкая кровать, потёртый ковёр. Старый шкаф с зеркалом, которое отражало слишком много света. Стол у окна. На нём стоял поднос: чашка с чаем, тосты, маленькая упаковка масла, яблоко. Всё выглядело продуманным, заботливым. Рядом две таблетки, выложенные на салфетке.