Протокол Мира Часть 1

— Отдыхайте. Буквально через минуту к вашему столику подойдёт андроид-помощник, чтобы принять заказ. Если в меню окажется что-то незнакомое, он обязательно подскажет вам состав и поможет определиться с выбором блюд. Приятного вечера.

Лукас, как истинный джентльмен, предупредительно помог девушке присесть в мягкое кресло, а затем устроился сам, прямо напротив неё.

— Элидочка, так как мы с вами за этот насыщенный день действительно очень проголодались, давайте закажем что-нибудь по-настоящему вкусное и сытное, — мягко улыбнулся Лукас, протягивая Элиде раскрытый буклет с меню и беря второй для себя.

Они оба углубились в изучение футуристических названий блюд. Со стороны было заметно, что молодым людям раньше не так уж часто приходилось бывать в столь изысканных заведениях, и они с лёгким любопытством рассматривали мерцающие страницы.

Наконец к их столику бесшумно подошла официантка, созданная в образе очаровательной, миловидной девушки-андроида. Её глаза приветливо мигнули мягким лазурным светом:

— Здравствуйте! Добро пожаловать в наше уютное гнёздышко. Я осмелюсь предположить, глядя на ваши сомнения, что вы немного затрудняетесь с выбором. Расскажите, что именно вы предпочитаете, и я с радостью порекомендую вам лучшие шедевры из нашего меню. Более того, если у вас есть особые пожелания, наши шеф-повара могут приготовить для вас любое блюдо, которое вы предложите сами, даже если его нет в нашем основном списке.

Лукас с весёлой улыбкой взглянул на Элиду, а затем повернулся к андроиду:

— Да, нам действительно довольно трудно определиться. Если честно, мы с моей девушкой просто невероятно голодные!

Переведя любящий, восхищённый взгляд на спутницу, парень галантно сделал жест рукой, уступая ей право первого выбора.

Пока Элида слегка прикусывала губу, внимательно изучая состав блюд на мерцающих страницах буклета, Лукас просто не мог отвести от неё глаз. В тёплом, приглушённом свете уютной кабинки она выглядела настолько прекрасной, что у него перехватывало дыхание. Парень заворожённо любовался каждым её движением: тем, как изящно локоны соскальзывали на её открытые ключицы, как таинственно вспыхивала звезда Винеи на её шее и с какой милой, детской сосредоточенностью она вчитывалась в меню. В этот момент он окончательно понял, что готов сидеть вот так напротив неё целую вечность, просто слушая её голос.

Наконец Элида подняла свои ясные тёмно-серые лучистые глаза на официантку и мягко ответила:

— Знаете, я, пожалуй, выберу ваше традиционное блюдо «Корет». Только у меня будет небольшая просьба: положите туда поменьше жгучего горького перца — буквально самую малость для аромата, и, пожалуйста, полностью исключите из состава плоды «Тахона». К нему подайте фирменный «Веланийский соус» на пряных травах и порцию хрустящей жареной рыбы «Кангу». Ещё, если можно, принесите свежий воздушный хлеб «Нейва» и ваш лёгкий суп «Дентч». А на десерт... — девушка мечтательно, предвкушающе улыбнулась, — вот этот пирог с сочными лесными ягодами «Ланилии» и кружечку горячего, ароматного Тина-Торави. У меня всё.

Андроид-помощница ювелирно зафиксировала весь этот внушительный список в своей цифровой матрице, её глаза согласно мигнули, и она приветливо повернулась к парню.

Элида с весёлой, озорной искоркой в глазах посмотрела на своего спутника через стол:

— Теперь ваша очередь, Лукас. Посмотрим, насколько вы голодны!

Лукас с лёгким, приятным удивлением и весёлой улыбкой посмотрел на свою спутницу, искренне поражённый её уверенностью. Повернувшись к андроиду, парень уверенно произнёс:

— Знаете, мне, пожалуй, принесите всё то же самое. Только вместо лёгкого супа я выберу более сытный суп «Ролес», обыкновенный веланийский хлеб — две порции, точно такой же ягодный пирог и чашечку горячего Тина-Ванрау. Ещё добавьте к нашему заказу вазу со свежими фруктами в ассортименте и — Лукас заговорщически, тепло подмигнул Элиде, — вот эту бутылочку игристого вина «Навэла» и два бокала к нему. У меня всё.

Лицо официантки озарилось тёплой улыбкой, а лазурные глаза приветливо мигнули:

— Прекрасный выбор. Буквально через несколько минут ваш заказ будет полностью готов и доставлен к столу. Отдыхайте.

Девушка-андроид вежливо поклонилась и бесшумно покинула их уединённую кабинку, оставив молодых людей в приятной, обволакивающей тишине.

Лукас заговорил первым, глядя на Элиду мягким, восхищённым и любящим взглядом:

— Элида, я просто в приятном шоке! Если честно, я сначала подумал, что нам сейчас придётся полчаса сбивчиво объяснять официантке, чего мы вообще хотим. А вы так невероятно быстро и легко сориентировались во всех этих сложных футуристических названиях в меню! Я бы точно запутался, начал расспрашивать, из чего сделан каждый ингредиент, и не факт, что в итоге заказал бы то, что действительно хотел. Вы меня просто спасли.

Элида, находясь в мягком, обволакивающем свете гирлянд, с нежной и очень тёплой улыбкой на лице ответила:

— Никакого особого секрета здесь нет. — Элида слегка опустила ресницы, она подсознательным жестом трепетно поправили на шее кулон звезды Винеи, и в её голосе зазвучали мягкие ностальгические нотки. — Давно, ещё в детстве, когда мой папа возвращался из очередной длительной командировки, он всегда старался по возможности сводить нас с мамой в хороший ресторан или уютное кафе. С искренним увлечением объяснял нам, что это за редкие блюда в меню, из каких ингредиентов они состоят и как их правильно сочетать. Мама у меня тоже очень любила готовить и многому меня научила. Вот, собственно, и весь мой секрет.

Лукас понимающе, ласково улыбнулся, чувствуя, как его восхищение этой удивительной девушкой растёт с каждой секундой:

— Ну, теперь всё окончательно встало на свои места. Ваш отец — это ведь директор Рован? Во всяком случае, он сегодня с такой неприкрытой гордостью представил нам вас именно как свою дочку.

В ту же секунду тёплая, романтическая атмосфера в кабинке словно с треском разбилась на мелкие осколки. В ясных тёмно-серых, лучистых глазах Элиды внезапно заблестели крупные, искренние слёзы.

Лукас мгновенно осёкся, буквально похолодев от ужаса. Поняв, что невольно и со всего размаху наступил на какую-то страшную, кровоточащую душевную мозоль, он лихорадочно подался вперёд через стол, готовый бережно поймать её дрожащие ладони, и принялся горячо, сбивчиво извиняться:

— Элидочка... милая, извините меня, пожалуйста! Если я сказал что-то не то, умоляю, простите меня! Не обижайтесь, я совершенно, видит небо, не хотел вас ранить!

Элида тихонько смахнула скатившуюся по щеке слезу, отчаянно стараясь сдержать подступивший к горлу удушливый комок. Она крепче сжала отцовский кулон, словно ища у него защиты. В её надломившемся, тихом голосе отчётливо слышались горькое расстройство и глубокая, застарелая душевная боль:

— Да нет, всё в порядке, Лукас... Не переживайте так, вы совершенно ни в чём не виноваты, — Элида сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить дрожь в голосе. — Мой настоящий, родной папа погиб при выполнении последнего боевого задания, когда я была ещё совсем маленькой девочкой. Он был военным офицером. А профессор Рован — он, если можно так выразиться, мой названый отец. Во всяком случае, он сам предложил мне стать им. Рован ведь досконально знает личные дела и трагические судьбы семей всех своих сотрудников. Наверное, он просто хотел оказать мне искреннюю моральную поддержку, чтобы я не чувствовала себя одинокой в его масштабном проекте. Сейчас он для меня действительно как самый родной, настоящий папа, и я бесконечно благодарна ему за эту теплоту.

Лукас молча поднялся из-за стола, тихо подошёл к Элиде и плавно опустился перед ней на одно колено. Он бережно, словно хрупкую драгоценность, взял её ладонь в свои тёплые руки и нежно прикоснулся к ней губами.

— Элидочка, Солнышко моё... — Лукас мягко заглянул в её заплаканные, ясные тёмно-серые глаза. Свободной рукой он аккуратно взял со стола белоснежную салфетку и бережно помог убрать покатившиеся по щекам слёзы. — Пожалуйста, не расстраивайтесь так. Ваш родной отец был великим человеком, и он, без всякого сомнения, сейчас смотрит на вас из вечного сияния небес и безгранично гордится своей любимой, умной, потрясающе красивой и милой доченькой. У вас теперь есть наш замечательный директор Рован, который всегда защитит и поддержит вас в трудную минуту. И вот теперь я тоже появился в твоей жизни.

Парень смущённо, но очень искренне, с безграничной нежностью улыбнулся:

— Я обещаю всегда быть рядом с вами, Элида. Стать вашим самым верным, самым лучшим другом, поддерживать во всём и оберегать от любых невзгод. Навсегда.

Элида замерла, до глубины души потрясённая такой силой чувств, искренностью и заботой. Боль в её груди утихла, а сердце забилось спокойнее и ровнее. Она ласково улыбнулась сквозь тающие слёзы и уже хотела сказать что-то в ответ, но именно в этот трогательный миг раздвижные двери кабинки бесшумно разошлись. Внутрь плавно вошла андроид-официантка, везя перед собой изящную хромированную тележку с их роскошным гастрономическим заказом.

Лукас медлено поднялся с колена, на прощание ещё раз нежно прикоснувшись губами к бархатистой коже руки своей спутницы, и с улыбкой вернулся на своё место. Атмосфера вновь наполнилась предвкушением уютного, сказочного вечера.

— Ну что же, мы полностью готовы приступить к ужину, — с улыбкой обратился он к роботу и вежливо помог девушке-андроиду переставить дымящиеся, источающие умопомрачительный аромат блюда с тележки на глянцевый столик.

— Спасибо вам огромное за помощь, — приветливо отозвалась девушка андроид, и её глаза задорно мигнули лазурным светом. — Желаю вам самого приятного аппетита! Если вы пожелаете заказать что-нибудь ещё, я всегда к вашим услугам.

Официантка грациозно поклонилась и бесшумно покинула кабинку, закрыв за собой створки дверей и вновь оставив пару в уединённом, окутанном мягким светом гирлянд полумраке.

Лукас мягко и тепло посмотрел на Элиду, стараясь окончательно прогнать остатки её печали.

— Элидочка, — нежно произнёс он. — Вы не против, если мы сначала нальём по бокалу этого игристого вина, чтобы немного разрядить нашу грустную атмосферу?

Элида ласково улыбнулась ему в ответ, и в глубине её тёмных глаз снова зажглись весёлые искорки. Она согласно кивнула и тихо ответила:

— Я совсем не против, Лукас. Давайте... давайте наконец вернёмся из этого грустного прошлого в наш сегодняшний вечер.

Лукас понимающе кивнул, взял прохладную тёмную бутылку вина «Навэла» и максимально аккуратно, стараясь не напугать девушку громким хлопком и не пролить ни единой капли, потянул пробку. Раздался негромкий хлопок и из горлышка с тихим, благородным шипением вырвался лёгкий прозрачный пар, и салон кабинки наполнился тонким, утончённым ароматом.

Лукас аккуратно, стараясь не пролить ни единой капли, разлил золотистое игристое вино «Навэла» по изящным бокалам. Мелкие пузырьки с тихим шипением заиграли на свету, отражая грани благородного стекла. Парень с галантным поклоном протянул один бокал своей великолепной спутнице, а второй взял сам, после чего торжественно поднялся во весь рост.

— Элидочка, разрешите мне первым произнести тост в этот знаменательный вечер, — Лукас мягко посмотрел прямо в её тёмно-серые, сияющие глаза. — Я хочу поднять эти бокалы из горного хрусталя, наполненные прекрасным и благородным напитком, за вас, Элида. За самую красивую, обворожительную, милую и любимую мою девушку на всей Авенте. Я всем сердцем хочу, чтобы вы были по-настоящему счастливы, и чтобы отныне каждую секунду вашей жизни рядом с вами находился преданный, любящий вас человек. Пусть вас всегда окружают только самые надёжные, верные друзья. Я обещаю сделать всё, чтобы ваши прекрасные глаза больше никогда не знали слёз, а сердце — тревог, грусти и одиночества. Будьте всегда столь же прекрасны и ослепительны, и пусть никакие невзгоды никогда не коснутся вас. За вашу улыбку, Элида!

Они тихонько, со звенящим хрустальным прикосновением стукнулись бокалами. Элида, нежно улыбаясь, сделала первый глоток и стала медленно пить вино, стараясь распробовать незнакомый напиток. По её лицу и лёгкому прищуру Лукас сразу понял, что девушка совсем не является любительницей спиртного, что лишь добавило её образу особого, скромного очарования. Сам парень тоже не спеша отпивал «Навэлу», наслаждаясь её тонким фруктовым послевкусием и интимной атмосферой момента.

Наконец бокалы опустились. Элида, всё так же ласково улыбаясь, бережно поставила хрусталь на стол и застенчиво обратилась к своему спутнику:

— Спасибо вам огромное, дорогой Лукас, за такие потрясающие, тёплые слова. Моё сердце согрелось. Давайте договоримся: следующий тост обязательно будет мой! А теперь давайте наконец-то немного поедим, а то аромат от этих шедевров стоит просто умопомрачительный. Приятного вам аппетита!

— Конечно, Элидочка! — с готовностью отозвался счастливый Лукас, галантно пододвигая поближе к ней тарелку с «Коретом». — Наконец-то мы приступим к этому долгожданному ужину. Вам тоже самого приятного аппетита!

Они с огромным удовольствием принялись за еду. Лукас впервые в своей жизни пробовал легендарный «Корет» и, съев несколько ложек, с искренней, восхищённой улыбкой обратился к девушке:

— Какое же это замечательное и потрясающе вкусное блюдо, Элида! Я раньше никогда ничего подобного не пробовал. С виду оно похоже на наш обыкновенный рассыпчатый рис с нежнейшим мясом, но богатство вкуса просто невероятное!

Элида довольно улыбнулась, искренне польщённая его бурной реакцией, и охотно пустилась в объяснения:

— Да, основа здесь — рис, хотя и не совсем обыкновенный. Он долго томится по особому старинному рецепту с добавлением целого букета специй, среди которых есть очень редкие травы, произрастающие всего в двух или трёх местах на Авенте. Но главный секрет — это свежее, тающее во рту мясо молодого барашка, которое перед подачей долго маринуется по секретной технологии. Я сегодня специально попросила поваров не класть в порцию плоды «Тахона». Дело в том, что у них весьма специфический, резкий вкус, который нравится далеко не всем. Мне, во всяком случае, он совершенно не по душе. В принципе, если вы плоды «Тахона» ещё никогда не пробовали, можете как-нибудь купить их отдельно в лавке и оценить, но будьте осторожны — пробуйте совсем помаленьку. А сейчас добавьте в тарелку немного заказанного нами «Веланийского соуса», так будет ещё сочнее и вкуснее!

Лукас взял ложечку, зачерпнул густого ароматного соуса на пряных травах и добавил его в дымящийся «Корет». Отправив следующую порцию в рот, парень от абсолютного блаженства даже зажмурил глаза. Вкус превзошёл все его ожидания.

— Невероятно... — восторженно выдохнул Лукас, с наслаждением прожевав очередную порцию. — Вы абсолютно правы, Элида! Этот соус делает вкус «Корета» просто божественным, раскрывая его совершенно по-новому!

После «Корета» , молодые люди с любопытством принялись за остальные блюда. Лукас подвинул к себе горячего, густого супа «Ролес», который пах копчёностями и дикими травами, и с первым же глотком понял, что этот суп идеально насыщает после тяжёлого дня. Элида тем временем аккуратно пробовала свой лёгкий, прозрачный суп «Дентч», изящно отламывая кусочки от воздушного, ещё тёплого хлеба «Нейва». Они с удовольствием делились друг с другом хрустящей жареной рыбой «Кангу», чей нежный вкус отлично сочетался с пряным соусом. Немного поев и весело обсудив необычные гастрономические тонкости веланийской кухни, молодые люди почувствовали, как между ними окончательно растаяли последние капли стеснения и неловкости.

Элида, лукаво прищурившись, посмотрела Лукасу прямо в глаза и с озорной, чарующей улыбкой произнесла:

— Ну что же, милый Лукас, теперь наступила моя очередь произнести тост!

Парень радостно кивнул, взял прохладную тёмную бутылку и снова налил в хрустальные бокалы искрящееся вино, заворожённо любуясь каждым движением своей спутницы. Девушка бережно взяла тонкую стеклянную ножку бокала и невероятно грациозно, очень элегантно приподнялась со своего стула.

— Дорогой Лукас, — её нежный голос в уютном полумраке кабинки звучал искренне и проникновенно. — Я бы хотела поднять этот бокал за нашу с вами удивительную встречу, которая, кажется, была предрешена самими звёздами. За этот тихий, уютный городок Артон, ставший для нас началом чего-то грандиозного, и за всех наших ребят, с которыми нам плечом к плечу предстоит работать над проектом. За нашего прекрасного, мудрого и доброго директора Рована, давшего нам этот шанс. И, конечно же за нашу новую жизнь и за вас, милый Лукас. За вашу доброту, чуткость и за этот незабываемый вечер!

Они одновременно поднесли благородный хрусталь к губам и стали медленно, заворожённо глядя друг на друга и наслаждаясь тонким фруктовым букетом, пить игристое вино. Их взгляды встретились, и в этот миг между ними протянулась невидимая, прочная нить.

Когда бокалы снова мягко опустились на белоснежную скатерть, Элида, заметно осмелев от тёплой атмосферы вечера, обратилась к своему спутнику:

— Лукас, вы теперь знаете обо мне и моей жизни очень много сокровенного, а я о вас — до сих пор почти совсем ничего. Если это, конечно, не секрет, расскажите мне что-нибудь о себе? Каким было ваше детство, о чём вы мечтаете и как вообще решились связать свою жизнь с проектом «Надежда»?

Лукас мягко, немного смущённо улыбнулся.

— Знаете, Элида... Вообще-то в моей жизни никогда и ни от кого не было никаких секретов. Во всяком случае, до того самого дня, пока я не встретился с профессором Рованом. Но этот главный секрет для вас — совсем не тайна, ведь мы теперь вместе будем работать над проектом «Надежда». Так что, получается, от вас у меня просто физически не может быть вообще никаких секретов!

Парень открыто и весело улыбнулся, сам поражаясь тому, как забавно и закрученно выразил свою мысль. Элида в ответ тоже задорно прищурилась и, не сдержавшись, тихонько рассмеялась:

— Ой, Лукас! Ну вы и мастер рассказывать секреты о себе!

Лукас, тоже немного посмеявшись вместе с ней, пододвинул к себе чашечку горячего, дымящегося Тина-Ванрау, сделал один медленный, согревающий глоток, собираясь с мыслями, и продолжил:

— Элидочка, я безумно рад, что смог вас немного развеселить, хотя, честное слово, это вышло совершенно случайно. Ну что же, продолжу о себе, раз пообещал.

Элида поудобнее устроилась, грациозно подпёрла подбородок ладонью и приготовилась внимательно слушать, ловя каждое слово своего спутника. Её ясные тёмно-серые глаза светились неподдельным, глубоким интересом.

— Родился я в небольшом шахтёрском городке Дестоне, который расположен у самого подножия гор Торота — это на западе Велании, — заговорил Лукас, и его взгляд стал задумчивым. — Мои предки в большинстве своём так или иначе из поколения в поколение были связаны с тяжёлыми, изнурительными работами в забоях. Там добывают торитановую руду. Это всегда был невероятно вредный, опасный физический труд, пропитанный каменной пылью. Многие мужчины, работающие в тех мрачных подземных лабиринтах, не доживали и до шестидесяти лет. В их числе были и мой дед, и мой отец. Они оба ушли из жизни, даже не успев дожить до пятидесяти шести.

Взгляд Лукаса на секунду стал далёким, устремлённым в далёкое прошлое, словно он снова оказался среди холодных ветров родного городка:

— Я тоже пошёл по их стопам и начал работать непосредственно в забоях шахты, когда мне исполнилось всего шестнадцать лет. Нашей семье тогда просто очень нужны были деньги на дорогие лекарства для отца и мамы. Папа, превозмогая боль, всё ещё продолжал спускаться под землю, но каждый рабочий день давался ему всё труднее и труднее. Я по своей глупости и наивной молодости свято верил, что смогу заработать много-много денег и обязательно вылечу родителей. Но это, увы, были всего лишь красивые, несбыточные юношесткие мечты. Когда мне исполнилось девятнадцать, папы не стало. А ещё через год, сгорев от тяжёлой болезни и от невыносимой разлуки с отцом, умерла и моя мама. Они... они очень сильно, преданно и так нежно всю свою жизнь друг друга любили, что мама просто не смогла больше жить в этом мире без него, она ушла за ним.

У Элиды от этой трагической истории сочувственно и трепетно дрогнули губы. В её тёмно-серых глазах, ещё не просохших от слёз, отразилась такая глубокая буря понимания и боли, что слова стали лишними. Она мягко, едва ощутимо протянула свою ладонь через стол и осторожно накрыла ею руку Лукаса, согревая её своим теплом. Это было безмолвное, но самое сильное проявление её поддержки и зарождающегося доверия. Лукас благоговейно замер, чувствуя, как её нежное прикосновение мгновенно исцеляет старые шрамы в его измученной душе.

Лукас аккуратно, с бесконечной нежностью взял изящную ладонь Элиды, бережно поднёс к своим губам и прикоснулся к её тёплой коже лёгким поцелуем.

— Спасибо вам огромное за поддержку, Элидочка, — парень мягко, с глубокой признательностью улыбнулся девушке и тихо продолжил свой рассказ: — Оставшись один в этом огромном мире, я впал в полное отчаяние. Чтобы хоть как-то заглушить эту разрывающую сердце боль, я решил с головой уйти в тяжёлую, изнурительную работу. Практически неделями я вообще не выходил на поверхность из шахт, брал дополнительные смены. Если говорить начистоту, я просто не хотел больше жить. Я решил сжечь свой организм и как можно скорее уйти вслед за своими самыми родными людьми. Этот кошмар продолжался долгих три года.

Лукас тепло посмотрел на замершую, сопереживающую ему Элиду, и его голос приобрёл глубокие ноты искреннего уважения:

— Наверное, так бы оно в итоге и случилось, если бы не один человек. Наш начальник смены Лиган Ковет, который приходился двоюродным братом моему покойному отцу, вовремя догадался, что со мной происходит. Он, можно сказать, силой вытащил меня за шиворот на поверхность и привёз в мой опустевший дом.

Парень мысленно вспомнил суровый, обветренный образ своего спасителя:

— «Лукас, — сказал он мне тогда, крепко положив тяжёлую руку на моё плечо. — Я прекрасно понимаю и разделяю твою душевную боль. Я тоже безумно любил твоего отца. И я даже открою тебе один секрет: в глубокой молодости я сам был до безумия влюблён в твою маму. Но она всем сердцем любила только моего брата, да и он дышать без неё не мог, поэтому я отступил ради их счастья. Мне тоже невероятно больно и тоскливо от того, что их больше нет с нами. Но это, мой дорогой племянник, вовсе не значит, что теперь ты должен лечь в сырую землю вслед за ними».

На его мужественном, покрытом глубокими морщинами лице тогда появилась слабая, очень добрая улыбка.

— «Что я скажу твоим родителям, Лукас, когда придёт мой собственный черёд присоединиться к ним в ином мире? — тихо спросил он. — Что я хладнокровно и безучастно смотрел на то, как заживо гробит себя их единственный сын, и пальцем не пошевелил, чтобы помочь ему? Ну уж нет! Поэтому сегодня я приглашаю тебя к нам на праздничный семейный ужин. Тем более есть замечательный повод — у моей жены сегодня день рождения. И никогда больше не смей забывать: наша семья — это и твоя семья тоже! И это ещё далеко не всё, парень. Я взял на себя смелость, подключил все свои связи и возможности и записал тебя на обучение в Высшую инженерную школу горного дела. Я очень хорошо помню, как в детстве ты часами возился с электроникой, конструировал какие-то невероятные схемы и макеты механизмов. Я ещё тогда был искренне впечатлён твоим талантом. Если честно, я всегда думал, что ты пойдёшь учиться именно по этому профилю, но я безгранично уважаю твой выбор — ты пожертвовал мечтой, потому что искренне и очень сильно хотел помочь родителям в трудный час. Теперь пришло время исполнить твою мечту».

— Дядя Лиган тогда крепко сжал моё плечо и продолжил, — Лукас тепло улыбнулся, его голос теперь звучал ровно и уверенно. — «Уже через неделю ты отправляешься учиться на инженера горного дела в нашу прекрасную столицу, в город Велая. Тебя там уже ждут. Я лично и наше руководство предприятия, которое официально направило тебя в Высшую школу, возлагаем на тебя колоссальные надежды. Пока ты эти три года не вылезал из-под земли, оплакивая своё горе, здесь, на поверхности, произошёл просто фантастический, взрывной рост технического прогресса во всех областях Велании. И ты, как опытный практик, который знает горное дело не понаслышке, а изнутри, сможешь применить свой уникальный опыт. В общем, Лукас, мы все — все наши люди, работающие на тяжелейших рудниках, — искренне просим тебя отучиться и помочь нам создать простые, и надёжные современные механизмы, которые облегчат труд шахтёров и спасут сотни жизней. Денег, которые ты заработал, не вылезая из забоя сутками, тебе с лихвой хватит на всё время учёбы. К тому же я всегда поддержу тебя и материально, и морально».

Лукас сделал глоток горячего Тина-Ванрау, и на его лице отразилась мягкая ностальгия: