Неизбежность Вейри

Мистер Вестерли приподнял бровь, оценивая её появление, и слегка кивнул в знак приветствия. Павел поспешил навстречу.

— Юлия, добрый вечер! - чуть не опрокинув бокал, выпалил впечатлённый Павел — Очень рад вас видеть. Простите за папку — только что из офиса, не успел заехать домой.

Юля улыбнулась вежливо и сдержанно, так, как учили на уроках этикета ещё в детстве.

— Ничего страшного, - она села, раскрывая меню. — Приятно познакомиться.

— О, я много слышал о Вас! - Павел улыбнулся, но улыбка вышла немного натянутой. — Вы увлекаетесь скалолазанием? Впечатляет.

— Да, это помогает держать эмоциональный баланс - кивнула Юля. А папа был доволен примерным поведением дочери.

Разговор пошёл о погоде, Москве, планах на лето. Павел рассказывал о работе в офисе отца, о квартальных отчётах, прогнозах роста рынка — сухо, поделовому, но с явным желанием произвести впечатление. Юля кивала, вежливо улыбалась, но в глазах читалась отстранённость.

И тут, словно по волшебству, у их столика возник Владимир.

— Юля? Какими судьбами? - его улыбка была искренней, а взгляд — чуть насмешливым. — О, простите, не помешал?

— Вовсе нет, - Юля изобразила радость. — Познакомьтесь, это Владимир, мой друг и товарищ по скалолазному клубу. Володя, это Павел Вестерли и его отец Роберт Генрихович.

Владимир пожал руки мужчинам:

— Рад познакомиться. Кстати, Юля, ты помнишь тот маршрут на «Скале ветров»? Мы вчера с ребятами все-таки его прошли. Твой рекорд побит. Три часа висели на вертикальной стене, ветер такой, что чуть не сдуло! А потом спуск, и тут главное рассчитать момент, когда отпустить страховку...

Павел слегка напрягся, но попытался поддержать разговор:

— Ээ... да, наверное, это очень... экстремально.

— Ещё бы! - воодушевился Владимир. — А в прошлый раз мы пробовали новый маршрут. Там такой козырёк, что без правильной техники точно сорвёшься. Мы даже верёвки меняли на ходу, старые не выдерживали нагрузки!

Павел нервно улыбнулся. Отец Юли, до этого молча наблюдавший за беседой, вдруг оживился:

— А знаете, - вставил он, — в гонках тоже важна техника. Однажды я на треке чуть не вылетел на повороте — ветер, дождь, видимость ноль. Но я почувствовал машину, понял момент...

— Вот-вот! - подхватил Владимир. — Это как у нас: ты либо чувствуешь стену, либо нет. У нас инструктор говорит: «Если сомневаешься — не лезь».

— Да-да, - Павел нервно поправил галстук. — Очень интересно, конечно, но... знаете, я, пожалуй, оставлю вас ненадолго. Нужно срочно проверить один отчёт — кажется, я забыл отправить важное письмо клиенту.

Он встал, слегка поклонился:

— Юлия, было очень приятно познакомиться. Надеюсь, мы ещё увидимся... когда у меня будет больше времени.

— Конечно, Павел, - улыбнулась Юля. — Всего доброго.

Павел быстро направился к выходу, чуть ли не бегом. Отец Юли проводил его недоумённым взглядом, потом повернулся к Юле:

— Юля, ты опять... - начал было Максим Игоревич, но она перебила его:

— Ну что, пап, - спокойно ответила Юля. — Я ничего не делала и не выдумывала, я такая, какая есть. Ну не притворяться же мне с ним, в самом деле. Мне не интересны квартальные отчёты и биржевые сводки — это не моя стихия, а ему не интересны мои увлечения.

— Позвольте мне прояснить ситуацию, - голос Роберта Генриховича звучал ровно и рассудительно. — Думаю, мы все понимаем, что произошло. Наши дети замечательные молодые люди, но, похоже, их жизненные приоритеты и интересы слишком разнятся.

Максим Игоревич нахмурился:

— Роберт Генрихович, я приношу извинения за поведение дочери...

— Никаких извинений, - Вестерли поднял ладонь в успокаивающем жесте. — Напротив, я восхищаюсь её искренностью. В наше время это редкое качество, - Роберт Генрихович улыбнулся, — Что ж, предлагаю тост за наше будущее сотрудничество — без какихлибо дополнительных условий.

Он поднял бокал. Максим Игоревич, после короткого колебания, последовал его примеру. Виктория Андреевна и Юля присоединились к тосту. Владимир, стоявший рядом, тоже взял бокал с минералкой:

— За успех проекта! - произнёс он.

Когда ужин подходил к концу, Роберт Генрихович произнёс:

— Знаете, я даже рад, что всё сложилось именно так. Теперь мы можем строить отношения на честности и взаимном уважении.

Максим Игоревич пожал ему руку:

— Полностью согласен.

Юля почувствовала, как напряжение, сковывавшее её весь вечер, наконец отпустило. Она посмотрела на мать, и та подмигнула ей в ответ без слов, но так, что стало ясно: всё хорошо. Она была довольна: ей удалось сыграть по своим правилам — не нарушив приличий, не поссорившись с родителями и сохранив верность себе.

finita la commedia— «комедия окончена».

6. Объект Ю7: Необычный паттерн

Быстро приняв душ, Юлия натянула джинсы и футболку с логотипом МГТУ, схватила рюкзак и выбежала из квартиры. Утренний город дышал прохладой и свежестью, но она почти не замечала этого. Все ее мысли были там, в лаборатории, где ждали недоделанные расчёты.

Медцентр предприятия встретил её стерильной чистотой и запахом антисептиков. Просторный холл с панорамными окнами, мягкие кресла вдоль стен, на стойке регистрации — приветливая сотрудница в светлоголубом халате.

— Юлия Вольская, стажёр отдела аэродинамики, - представилась Юлия.

— Да-да, вас уже ждут, - улыбнулась та, протягивая пропуск. — Третий этаж, кабинет 307. Доктор Раум Эдуард Валерьевич проведёт осмотр.

Поднимаясь на лифте, Юлия разглядывала сотрудников в белых халатах, снующих по коридорам. Всё здесь дышало профессионализмом и порядком. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять лёгкое волнение: «Всего лишь формальность. Пройду за полчаса и вернусь к расчётам».

Доктор встретил её у двери кабинета. Он был высокий, с пронзительно-серыми глазами и сдержанной улыбкой. Его белый халат сидел безупречно, а пальцы, когда он листал карту, двигались с какой-то особой точностью, будто каждое движение было выверено годами практики.

— Добрый день, Юлия, - его голос звучал ровно, профессионально. — Проходите, присаживайтесь. Стандартный осмотр после первого месяца стажировки. Ничего пугающего.

Кабинет был светлым, с панорамным окном, выходящим на территорию предприятия. На стенах висели сертификаты и дипломы в рамках, на столе стоял планшет с мерцающим экраном. Всё выглядело привычно: тонометр, стетоскоп, набор для забора крови.

Осмотр начался с обычных процедур: измерение давления, ЭКГ, стандартные вопросы о самочувствии. Юлия отвечала машинально, думая о том, какие поправки внести во вчерашние расчёты. Но потом доктор предложил пройти несколько дополнительных тестов. Как он объяснил Юле, для научной программы предприятия по изучению адаптации молодых специалистов.

— Сейчас возьмём ещё один образец крови, - сказал Эдуард, ловко накладывая жгут. — И сделаем экспресс-анализ на биомаркеры стресса. У нас новая методика, очень точная.

Юля не задумываясь послушно протянула руку. Игла вошла почти незаметно. Доктор внимательно следил за показаниями на экране, где бежали графики и формулы. Что-то в них привлекло его внимание. Юля в этом ничего не понимала, но видела, как линия на графике дрогнула, затем резко выровнялась, образовав необычный паттерн. Доктор едва заметно нахмурился, сделал пометку в планшете, но ничего не сказал.

— Эдуард Валерьевич, что-то не так? – распереживалась Юля

— Всё отлично, - улыбнулся он. — Можете возвращаться к работе. Результаты отправим в отдел кадров.

Когда Юлия вышла из кабинета, Эдуард задержался у сканера. Он увеличил фрагмент графика на экране, вглядываясь в причудливую вязь линий и цифр. Сочетание генетических маркеров, высветившееся перед ним, выглядело необычно. Он на мгновение замер, забыв обо всём вокруг. Такое сочетание было редким, почти невозможным для обычного человека: какие- то фрагменты выстраивались в последовательность, которую он видел лишь однажды, во время обучения в Эларии.

«Интересно», — подумал он, чувствуя, как внутри просыпается давно забытое волнение. Пальцы быстро пробежались по сенсорной панели, сохраняя данные в зашифрованный архив: глубоко, под слоями протоколов и паролей, куда не добраться без специального доступа. Но тревожить правителя Эларии пока не стал. Слишком мало информации, слишком много «если».

Доктор откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику. Он знал, что работники и стажеры АО «ВПК НПО машиностроения» регулярно проходят медосмотры, по установленному графику. Юля должна будет прийти снова примерно через полтора года. Этого времени будет достаточно, чтобы введённый им сегодня препарат проявил себя, если его подозрения подтвердятся. Крошечная микрокапсула, незаметно внедрённая под кожу вместе с обычным забором крови должна была запустить тонкую цепочку биохимических реакций, которые проявят себя, высвечивая скрытые маркеры совместимости, либо их отсутствие.

Он закрыл архив, стёр следы активности и ещё раз окинул взглядом кабинет. Всё выглядело привычно: стерильная чистота, ровное гудение аппаратуры. Доктор отметил про себя: «Объект Ю-7. Начать наблюдение». И улыбнулся, едва заметно, почти неуловимо.

Полтора года пролетели незаметно. Юлия погрузилась в работу, участвовала в проектах, оттачивала навыки. Она почти забыла о том первом осмотре — пока не пришло уведомление о плановом медосмотре. Приказ есть приказ: плановый медосмотр обязателен для всех. Юля снова стояла перед дверью кабинета 307.

— Проходите, Юлия, - Эдуард встретил её всё той же сдержанной улыбкой. — Сегодня у нас расширенная программа.

Под видом анализа предрасположенности к профессиональным заболеваниям

Эдуард проверял генетический профиль.

Тонкий зонд коснулся кожи на запястье, оставив едва заметную точку. Юлия едва почувствовала прикосновение, а на экране уже замелькали цепочки ДНК, как разноцветные линии, складывающиеся в узоры, понятные только доктору. Эдуард внимательно следил за данными, изредка кивая, будто сверяясь с внутренними критериями.

Юля молча наблюдала за процессом.

Затем последовал тест на иммунный ответ. Капля реагента легла на кожу предплечья, и датчики тут же зафиксировали едва уловимое изменение температуры. Это был микроскопический всплеск, который обычный врач даже не заметил бы. Но аппаратура была настроена на иное: она ловила тончайшие реакции, записывала их в память, сопоставляла с эталоном.

Далее он проверял гормональный баланс. Игла вошла почти незаметно, забрав несколько капель крови для расширенного анализа. Доктор наблюдал за показаниями, время от времени делая пометки в планшете. Его взгляд задерживался на определённых строках, а брови его чуть приподнимались от удовлетворения результатами.

И наконец, биохимическая совместимость. Юлия почувствовала лёгкий укол на сгибе локтя, а через мгновение экран сканера засветился мягким голубым светом. Это был хороший знак: реакция шла именно так, как рассчитывал Эдуард. Микрочипы, имитирующие взаимодействие с неизвестным биоматериалом, подтвердили то, что он подозревал ещё полтора года назад.

— Ваши показатели стабильны, - произнёс доктор, скрывая волнение за привычной интонацией.

— Спасибо, доктор. До свидания, - вежливо попрощалась Юля

Когда она вышла он активировал передачу данных в Эларию.

«Объект Ю7 демонстрирует полное совпадение по ключевым маркерам».

Вечером того же дня в тронном зале Эларии Верон Крон получал отчет по отобранным кандидаткам, в том числе и по данным Юли. Рядом стояли советники и специалисты по подбору. Голограмма перед ними показывала трёхмерную модель генетического кода, переливающуюся всеми оттенками синего и золотого.

— Объект Ю7 превосходит всех, - произнёс главный советник, указывая на графики. —на своей планете она никто, простолюдинка. Но ее иммунная система, генетический профиль, гормональный баланс — всё идеально подходит. Даже лучше, чем у отобранных четырех принцесс с соседних планет.

— На сколько я знаю, на Земле нет единоличного правления. Ладно. А принцесса Аэлисса с планеты Сариэль. У нее какие показатели?

—принцесса на втором месте по совместимости среди всех кандидаток, но ее показатели очень далеки от показателей девушки с Земли. Раньше мы никогда не интересовались этой планетой, видимо зря. Доктор Элиан совершенно случайно выявил девушку. Он вообще проводил работы по другому проекту. Если большинство земных девушек с такими показателями, мы легко решим нашу демографическую проблему.

Верон Крон кивнул, его взгляд задержался на изображении Юлии — сосредоточенное лицо во время теста, лёгкая испарина на виске, упрямый изгиб губ.

— Инициируйте протокол «Звёздные врата», - распорядился Верон. — Нужно проверить ее еще на физические и когнитивные показатели. Жители Земли очень хрупкие для Эларии, мы должны понимать, что не зря тратим столько ресурсов. Если девушка подойдет устроим отбор. Датчики и графики это одно, но жена моего сына должна вести себя достойно.

— Слушаюсь Вас, повелитель. В ближайшее время организую дополнительные исследования, - доложил доктор. Ему было так приятно, что его имя еще не забыто в Эларии. Хотя он сам уже полностью свыкся со своим новым именем Эдуард.

Новость о проекте «Звёздные врата» взорвала предприятие. Разработка малых космических аппаратов нового поколения, возможно даже и участие в международной миссии. Юля не могла поверить своему счастью, когда её имя появилось в списке кандидатов.

перед финальным отбором — срочный медосмотр.

— Но я же только что прошла плановый медосмотр. Разве этого недостаточно?

— Вольская, ты что вздумала перечить начальству? Не хочешь мы тебя заменим, желающих много на твое место.

— Нет конечно, я завтра же пройду медосмотр, извините.

Теперь тесты были комплексными, охватывающими все аспекты:

Все началось с физических нагрузок: беговая дорожка с имитацией перегрузок, тесты на выносливость и координацию. Юлия бежала, чувствуя, как мышцы наливаются тяжестью, а датчики фиксировали каждый удар сердца, каждый вдох. Никогда она еще так не уставала. Она еле стояла на ногах. Когда ее посадили в кресло она прикрыла глаза.

Затем под видом «проверки устойчивости к космическому излучению» ей ввели микродозу реагента. Кожа на предплечье слегка зачесалась, а на экране замигали символы, складываясь в идеальную картину совпадения. Следом — кожный тест с микродозами другого вещества (якобы для «оценки аллергического статуса»).

Юля уже мечтала сбежать из этого кабинета, но сказали, что это еще не все. Впереди самое сложное задание.

Он начал нейрокогнитивные исследования: сканирование мозга в состоянии покоя и под нагрузкой, тесты на скорость принятия решений в стрессовых условиях. Задачки решать для нее не проблема. Перед глазами мелькали голографические фигуры, которые нужно было мысленно вращать и сопоставлять, а датчики отслеживали активность нейронов.

Юля была просто выжата как лимон она даже не обратила внимание что включена онлайн конференция. В углу появился логотип Эларии и имя «Верон Крон». Доктор произнёс в микрофон:

— Объект-Ю7 показывает полное совпадение по всем параметрам биологической совместимости. Физические и когнитивные показатели — на уровне элиты.

Юля отключилась и не слышала всего диалога. Одно она поняла точно: «она прошла».

На следующий день, Юля шла по коридору предприятия, представляя, как завтра получит допуск к проекту «Звёздные врата». В голове кружились мысли о расчётах, траекториях, материалах... Она улыбнулась, чувствуя прилив сил.

В кармане завибрировал телефон, пришло сообщение от Владимира: «Ну что, прошла свою инквизицию? Завтра на скалодром? Надо отпраздновать!» Юлия улыбнулась и набрала ответ: «Прошла. И кажется, меня возьмут в "Звёздные врата". Встретимся в шесть!»

Небо над городом казалось особенно близким, будто манило её за собой, обещая тайны, о которых она пока даже не подозревала. Она ещё не знала, что совсем скоро её ждёт путь к звёздам, но не тот, о котором она мечтала.

Паттерн (от англ. pattern — «шаблон», «образец») — это повторяющаяся закономерность или характерный рисунок в каких-либо данных.

7. Элария: бремя Дарена

Под светом Астеса, жёлто-оранжевого светила, что сияет чуть ярче и крупнее земного Солнца, раскинулась Элария — мир, удивительно похожий на Землю, но шагнувший дальше в развитии технологий.

Дарен Крон шёл по широкому проспекту мегаполиса, едва замечая красоту вокруг. Его шаги были размеренны, но в глазах читалась тревога: «Ещё один цикл без решения и Элария потеряет шанс на возрождение», - думал он.

Высокий, атлетически сложенный, он двигался с грацией хищника, знающего цену каждому своему шагу. Широкие плечи, чётко очерченные мышцы рук и спины, лёгкая пружинистость походки, будто он в любой момент готов сорваться в прыжок или уклониться от невидимой угрозы. В его серо-стальных глазах иногда появляется едва уловимый серебристый отблеск — древняя метка крови Кронов, наследие рода, веками правившего Эларией. В моменты гнева или сосредоточенности этот отблеск становился ярче, словно внутри него пробуждается древняя сила, готовая вырваться наружу.

По проспектам неспешно прогуливались элариане: ктото погружён в голографические схемы, ктото любуется отражением Астеса в зеркальных фасадах. Деревья с глянцевыми листьями шелестели, а над головами бесшумно скользили аэрокары: не на бензине с ревущими двигателями, а на магнитной подушке или за счёт компактных термоядерных ячеек. Их плавные траектории выписывают в небе изящные дуги, ни разу не пересекаясь: система автопилота просчитывает маршруты с безупречной точностью.

Дарен невольно засмотрелся на одну из машин: «Когда-то я мечтал просто летать», - мелькнуло в голове, - «Теперь же каждый маршрут — обязанность».

Он остановился у края тротуара, его взгляд скользнул на запястье. Тонкий браслет с мерцающими символами показывал: до конца Зенара оставалось всего несколько тактов.

Время в Эларии измеряется иначе. Период от восхода до восхода Астеса делится на Лучезар, Зенар, Сумрак и Нокт, а ритмы жизни задают риты, такты и миги, отсчитываемые по пульсации особых кристаллов, добываемых в горных районах. Они мерцают разным цветом в такт эфирному фону, словно живые сердца мира.

Эта точность — творение рук элариан, но есть на Эларии и другая, изначальная точность: ритм природы, повторяющийся каждые 118 циклов. Зар пробуждает природу от зимнего сна: первые ручьи сбегают по склонам, а на ветках набухают почки. Рейн окутывает земли ароматами цветущих садов, наполняя воздух запахом разнотравья, миндаля и цитрусовых. Торн дарит щедрый урожай. В его время поля золотятся колосьями, а сады ломятся от плодов. А Кел погружает мир в холод, покой и тишину — снег укрывает леса и города. В период, когда Кел вступает в свои права, даже аэрокары двигаются как-то медленнее, будто подчиняясь всеобщему замедлению жизни.

Так же неизменно, как и смена фаз, каждый раз, когда наступает Нокт, небо озаряется мягким серебристым сиянием Селы, большой луны, и изредка — тревожным красноватым отблеском Вейр, меньшей луны, появляющейся раз в три септара . С её восходом меняется сам ритм планеты: в морях бушуют мощные приливы, а в воздухе словно сгущается особая энергия, которую учёные назвали «эфирным фоном». Он не позволяет творить чудеса по взмаху руки, но влияет на технологии и природу, как гравитация или магнитное поле.

В этот момент его коммуникатор издал короткий тревожный сигнал: на дисплее замерцали символы нестабильности эфира. Дарен нахмурился, такие сбои обычно усиливались перед появлением Вейр.

Взгляд Дарена скользнул к горизонту, где за чертой мегаполиса темнели очертания горного хребта. За ним, в сотнях километров отсюда, находился опасный Красный лес — место, куда никто из горожан не решался заходить без крайней необходимости.

Он вспомнил рассказы охотников. Как за одну ночь лес преображается: сначала нежно-коралловый, потом алый, затем тёмно-багровый, пока не превращается в колышущееся море кроваво-красных оттенков. Это не просто смена пигментации: растения активируют симбиотические связи с эфирным полем, накапливая энергию. Вместе с этим изменением выходят на охоту вейрлисы — хищники, чья физиология синхронизирована с циклом Вейр. Их шерсть отливает металлическим блеском, а глаза светятся тусклым жёлто-оранжевым светом — словно маленькие отражения самого Астеса.

«Они не просто звери», - размышлял Дарен. «Они — часть системы. Как кристаллы, отсчитывающие ритмы. Как приливы, бушующие с восходом Вейр. И я тоже часть этой системы», - осознал Дарен. «Если вейрлисы чувствуют Вейр за сотни километров, то я из рода Крон, должен почувствовать, кто станет ключом к возрождению Эларии».

С этой мыслью он решительно направился к башне.

Высоко на вершине горы сверкала Аксис Башня — резиденция рода Крон. Её гладкие поверхности из самовосстанавливающегося композита переливались оттенками стали и серебра, украшенные неоновыми линиями цианового цвета, складывающимися в сложные геометрические узоры. Эти линии не просто декор, они служат индикаторами состояния систем башни, транслируя потоки данных в реальном времени: то разгораясь ярче, то затухая в такт дыханию планеты.

Три массивные башни стабилизатора обрамляют центральный шпиль, устремлённый к небу. Их вершины венчают гравитационные антенны, улавливающие сигналы со всех уголков Эларии и за её пределами.

Внутри пространство дышит роскошью и технологиями: стены залов трансформируются в интерактивные панели по одному жесту, а мебель подстраивается под анатомию пользователя. Умные системы регулируют освещение и температуру с учётом биоритмов эларианина, создавая ощущение не холодного прогресса, а заботливого, почти живого пространства.

Дарен замедлил шаг, глядя на башню. «Скоро предстоит принять решение, которое изменит всё.»

Вход в башню представлял собой голографический шлюз, реагирующий на биометрические данные и нейрокоды членов рода Крон. При приближении Дарена шлюз плавно растворился, открывая доступ внутрь. Пол перед входом - не просто поверхность, а интерактивный дисплей, отображающий карту Эларии с отметками о перемещениях.

Жилые покои семьи Крон сочетали роскошь и функциональность. Здесь технологии служили не только практическим целям, но и эстетическим: световые потоки создавали иллюзию звёздного неба, переливаясь, как далёкие галактики, а климат-системы поддерживали идеальный микроклимат: едва уловимый аромат цветущих деревьев смешивался с чистым, свежим воздухом.

Обсерватория на вершине башни была заполнена оптическими сенсорами и квантовыми телескопами. Отсюда открывался доступ к основной базе данных Эларии: от древних легенд до новейших научных открытий. Сквозь огромные линзы древних телескопов можно было увидеть не только звёзды, но и тонкие нити магических потоков, пронизывающих реальность.

Глубоко в недрах Аксис Башни, за лабиринтом защитных барьеров и чарами древних магов, скрывалась сокровищница — сердце богатства всей Эларии. Но Дарен прошёл мимо. Он знал, что там дальше будут тяжёлые двери, испещрённые рунами защиты. Они скрывают три зала сокровищницы.

Первый зал залит мягким голубоватым светом. Здесь хранятся луминары: отчеканенные диски из вечного луминита. Ими расплачиваются в городах, одаривают в знак почтения. Рядом лежат весты — мелкие серые монеты из тенелита с перламутровыми прожилками. Основа повседневного оборота.

Во втором зале, на постаменте из чёрного обсидиана, виден кусок необработанного луминита с яркими вкраплениями астралита. Его грани ловили свет и рассыпали радужные блики. Такими самородками оплачивают только крупные покупки: замки, древние артефакты и прочее. Их ценность определяется не весом, а редкостью узора.

Третий зал кажется пустым, но за невидимым барьером, мерцает голографический дисплей. Здесь богатства уже не груды металла, а цифры в защищённых реестрах. Доступ открывается по нейрокоду, переводы мгновенны через порталы гильдий.

Сокровищница не просто хранит — она управляет. И за всем этим, как незримый дирижёр, стоял род Крон.

Дарен вошёл в обсерваторию. Лира Крон - его мать, изучала голограмму древнего пророчества. Его строки мерцали в полутьме, словно напоминая о забытых временах:

«Когда в домах элариан дети перестанут рождаться, а магия — течь по жилам, явится та, что пробудит Сердце Эларии. В ней — ключ. Лишь с ней наследник Кронов пробудит древнюю магию. Их союз станет мостом между мирами, а потомство — началом новой эры, и возродится сила Эларии».

— Мама, - Дарен подошёл ближе, стараясь унять внутреннюю злость. — Ты веришь в это? В пророчество?

Лира подняла глаза. В них читалась надежда, смешанная с тревогой.

— Верю, - тихо ответила она. — Иначе зачем бы мы всё это хранили?