Черная Принцесса: История Розы. Часть 2

И я. Поняла. Все!..

Мои пять минут «в коме» там – обернулись пятью днями и «здесь». Я, и вполне же, могла «поехать колпаком» и остаться!.. Не вернуться. Но, спустя час, с моего же возвращения, непосредственно и в тело, на радость и шок, одновременно, персонала больницы, всего и… понемногу, мне сказали, что, и буквально, час назад – скончался мой отец. Скон-чал-ся!.. В… «Минеральных водах». И… над. А я же – и «в рубашке-то»… родилась: здесь. Внизу, да… В Минеральных… винах. Вот, и думай теперь, после и всего этого: что и все же это было и что, черт побери-подери, да и на самом деле, значит?.. Сон? Или явь?.. И что: хуже? А что и… лучше? Если и до этого – я прочно не видела: кошмаров. Да они и не снятся… уже: «просто так». От какого «числа» и он? И… Самое-то главное!.. Где. Мой. Отец?! Он – жив? Он же – не?..

Папа!..

****

– И замолчала… – Усмехнулся Женя. В то же время, как сама София, встряхнув головой и сморгнув наваждение, уставилась на него: почти также, хоть и с чуть большей уже силой, сжимая книгу. Затем, проверив по зеркалу и заднего же все вида Карину, как и убедившись, что они еще не приехали, изъяла из середины, исписанного строчками и меж них, «друга», заранее вырванный и свернутый вдвое, белый листок, в мелкую голубую клетку: и положила его поверх твердой сиреневой обложки. Вновь «крепя» листы, между собой, резинкой снаружи: какой-то контроль и такой же порядок, пусть, ее успокаивало!

– Кхм. Да, прости! Жень, я… хотела спросить: Ты… давно… с «отцом» общался?

– Довольно-таки… – Перевел на нее удивленный взгляд парень, а затем – и на листок: но спрашивать, пока и предусмотрительно, не стал. Оставив это заметкой – на задворках: ехать же еще – по утренним пробкам; как раз – все и узнает. – А причем тут?..

– Я вчера – отправила ему письмо!.. – Так и не дала договорить ему девушка, взяв в руки листок и… сжав его по краям, не «открывая». И да, он так же и тоже – был весь исписан!.. Так же: как и все остальные листы… в ежедневнике. Но и почему-то – удостоился: куда большего внимания. Большего ее внимания!.. Раз был еще – и вырван. И да, не «одним из первых». Ведь и до этого, него.., но она и редко кого: лишала ее и их же «насиженных мест»; только черкала и малевала. «Замазывала» и… Заклеивала. Но!.. Не вырывала. Значит и, правда, стоил внимания. И «особого»: стоило сказать, не забыв. Но и пока – только она сама знала: почему. Женя же – лишь и также все мог: строить догадки и тешиться надеждой – узнать тоже; и желательно же все – от нее. – Сожгла его – в камине: выпустив пеплом и рассеяв… под облака, смешав с воздухом. Как ты и учил… Помнишь?

– Да-а… – Протянул темноволосый, так и не поняв, да и не понимая же все: к чему же его сестра и клонит; но и скрупулезно дожидаясь завершения ей – ее же мысли.

– Он – не ответил. – Взглянула на него серьезно брюнетка и тут же отвела взгляд. – Никак. Ни одного знака – не подал!.. Я даже, впервые, да и в принципе, «пожалела»: а уже и потом – о том, что потратила тот шанс на встречу. Когда мы с Александром к нему пришли. А после и, вовсе, начала сомневаться: во всем!.. Даже и в том: была ли она – настоящей и насущной – эта встреча. Такой, какой… казалась! И каким же – казал-ся: он.

– Ты – спрашиваешь или утверждаешь?.. – Изогнул правую бровь Женя, «играючи», по привычке, и поджимая-то левую: но и все больше, при этом, путаясь и… «не понимая»: к чему она ведет и при-ведет, и тут же все ли, по итогу. – Если «первое», то меня там не было: и я не смогу тебе ничего об этом сказать; ни согласиться, ни опровергнуть. А если «второе»!.. С чего бы? И что ты ему еще такого там написала, что ему и стоило бы, прям, если уж и не «требуемо», сразу же среагировать?..

– Все!.. – Грубо резанула она, заставив его даже подскочить немного на месте и тут же попытаться перестроиться к обочине, чтобы успокоиться и успокоить ее: но она, вмиг, пресекла все эти его попытки – оттолкнув его ногу с тормоза; и развернув его же руки – обратно, «в положение». – Прости… Прости меня, Жень, но мы не будем отходить от маршрута: не при каких обстоятельствах; и ни под каким предлогом!.. И да. Ты сейчас и, вполне, резонно – можешь и посчитаешь меня: параноиком. Но… Я не верю – в совпадения: как и в случайное же стечение… чего-либо. Особенно!.. – Затем сглотнула и плотно сжала веки на секунду, чтобы после резко их раскрыть и уставиться – на не менее испуганного, пораженного, всем и сразу, брата. – Когда меня, и раз от разу, посещают… какие-то непонятные сны. «Непонятные», да. Но и… Такие!.. Что: до ужаса. «До трясучки»… правдоподобные!.. Что я: не только просыпаюсь в холодном поту, но и… в горячих слезах. А еще, кажется, время от времени – душа «кровит»… Но и не от того, что я там вижу, а что я делать и сделать, там и с тем, тем-и, ничего могу! Потому, что не знаю: что «правда», а что… нет. Что сон, а что и… явь!.. Что быль, а что… и не «быль». Меня, будто, раздирает. Буквально!.. И… Мне – страшно. Мне очень страшно! Временами даже, кажется, что я… окончательно и бесповоротно… сойду с ума! Слечу с катушек. И!.. Все.

– Софи!.. – Постарался вырвать руки Женя, но остался в ее «хватке».

– Не перебивай!.. Пожалуйста… – Прошептала она, уже и не просто моля, а умоляя. – Это – ужасно выглядит, и «слышится», я знаю!.. Воспринимается – тоже: не из лучших. Вообще, никак: скорее всего. Но… Прос-то!.. Поверь – мне. Знаю. Зна-ю!.. – Прервала она его вновь и такие же очередные попытки открыть рот и сказать, хоть что-то, но и в противовес, как и-ли оправдание: согласиться или опровергнуть. – Это – сложно!.. Но, кажется, это – тот самый момент: когда судьба – сама ставит меня на колени и подставляет дуло пистолета к виску, требуя, да, именно «требуя», да и не «хоть», а что-то уже и с этим всем, со всем, сделать и самой; пока этого и также все не сделала она. И я – «сделала». Я – написала… Не «сказала»!.. – Тут уже он не сдержался и метнул-таки в нее – свой строгий взгляд, но и промолчал: возвращая тот затем вновь на дорогу и стараясь теперь – лишь не терять, ни полосу движения, ни машины перед собой, как и за собой, ожидая лишь и возможности-то высказаться. – Да!.. Прости, еще раз. Но мне – трудно, трудно говорить… это. Да и вообще!.. «В принципе». Переживая и… перемирая, буквально, заново: и все же это. А уж и говорить… «Повторять»… Карина – в курсе. Как и… Егор!.. – На это же уже и его все темные брови – только взметнулись вверх, в удивлении и полном непонимании, неприятии-принятии… всего: да, вот и только, вновь же все – без «подкрепления»; что ведь и еще хуже, ведь и… как фак-т. – Прос-ти… В который уже раз. Да! Порой – это: не заставишь вылезти… А порой!.. Не «заткнешь». Не заставишь: и заткнуться… Не остановишь, как… поток. И пусть, конечно, как и всегда: не «прямым текстом». «Витиевато» и… Как-то же все… «междустрочно». Но!.. Я сожгла – и не один лист, так что… Если и не по тексту, то по эмоциям и чувствам, по моим и ощущениям – он должен понять: что… это и… кто, как это и… каково!.. Все «тексты» – у меня остались: выписанными через «кальку» или… электронными копиями. Сканами!.. Сброшенными – на компьютер Ника и… отправленными на твою почту. На всякий… случай!.. Все – там. По-жа-луйс-та!.. – И «обрубила» же его уж и которую также попытку – вставить, хотя бы, и слово – на корню, боясь, даже и под конец, сбиться: что-то забыть и, вдруг, не сказать. – Просто – согласись: сейчас. И все. Мне тоже – не нравится, что происходит: с моей головой!.. Что происходит и в ней. Но… Чтобы ни происходило – просто знай, что… Я – пыталась: сохранить это; и справиться – сама! Как могла… Побыть и сильной!.. Попробовать себя – в самостоятельности и… самодостаточности; ответственности… своей. Хотя бы – за это… За что-то и… кого-то. За себя и… «свое»! Глупо и… тупо, да! Дура и… идиотка! Все – я. И ошибка – тоже: я. Ошиб-лась же также – я. В который уже раз и… кряду, а? Но – и я же не могла более быть: на твоей шее или… чьей бы то ни было. Опять же, да, прости, но и это же все – стоило того. Пусть мы и пришли, по итогу, к тому: к чему пришли и… Черт!.. С чего, кого и начали-то, по сути.

– Ты… меня пугаешь, София!.. – Проворчал зло парень, держа себя, из последних сил, чтобы грубо не отпихнуть ее и не сделать так, как хочет он: остановиться и нормально поговорить. А и чего хуже – не бросить руль и не забить на управление: посреди дорожного полотна и потока машин! А что делать, если только так, и таким лишь образом, походу, «путем жертв», сможет уж это сделать. – К чему? К чему – мы пришли?!

– К этому!.. – Подняла, вдруг, листок она и, свернув его еще пару раз, всунула тот ему же – во внутренний карман куртки. – Остальное – найдешь на почте; или у Никиты. Как я уже и сказала… раньше. И нет, я – не пугаю!.. Пока. Я – предупреждаю. «Пугала» бы – если бы знала: что и к чему идет; и кто и… к чему, кому может и… при-дет. Я же – не знаю. Не… до конца… знаю. Но и!.. Все – описала. Все свои чувства и… эмоции. Все и ощущения. Сны… Сон!.. «Сегодняшний» же и… кряду. И, думаю, лишившись «ловца снов»: это только – начало… Но!.. Если… – И Женя вновь напрягся, скрипнув зубами. – Еще раз. Если!.. Если что-то, все же, да и кто-то, случится – ты не найдешь, да, все и… там: как с этим справиться. Но, может, найдешь, хотя бы, «подсказки»: из настоящего… в прошлое. Потому что пока и для меня же все лично – это все: ворох, всего же… и сразу. Но и если клубок начнет разворачиваться и раскручиваться – ты сможешь зацепиться и… проследить цепочку событий. Найдешь и путь!.. Правильный и… верный путь! Сможешь и пройти его: от начала… до конца. И, может, даже… По итогу!.. Найдешь – и… меня.

– Тебя?!.. – Тут уже и сама София подорвалась к нему, с сиденья, и обхватила за плечи, прижимаясь ближе: и стараясь «спрятать» – от «вернувшейся» к ним, но и, все еще, в наушниках, Карины. И ее зоркого глаза! Редко же что и когда – могло укрыться, а и, особенно, «на расстоянии метра», как сейчас! Но и успокаивать – еще и ее, от ее же все и иногда, прямо-таки, «параноидальных сдвигов по фазе», брюнетке было ни к чему, да и незачем: очень жирно же и с перебором же уже будет, с «горкой»… Всего же, все же, и понемногу: как хорошего, так и… плохого. – А ты – где будешь?.. – Как не унял, так и не унимал свой разгоряченно-разъяренный тон-пыл он, пыша углями – направо и налево.

– Знать бы… – Прошептала его сестра, стараясь, хотя бы, пусть и «только», но и выглядеть уж спокойно.

– Вы, наконец-то, поговорили!.. Молодцы! – Крикнула им через музыку шатенка. – Рада – за вас! Песня закончится – и я присоединюсь к вам. Ну… К обсуждению!..

– Коне-е-ечно… – Улыбнулась ей в ответ брюнетка и развернулась к брату: но и только уже – с уголками губ вниз. – Ты поймешь лучше, когда прочтешь – все и сам: что слушал и слышал; от меня или… нет, да… или нет. Но и от корки до корки!.. Все, что ты говорил на парковке, правда. Ты же это и так – уже знаешь!.. Как и все. Но и подкрепи же ее – фактами из записей: и… сохрани их! Я слишком много – «светила» этой книжкой и собой с ней, чтобы… Если и не броситься, впрямь, и уже прямо в глаза, то вызвать подозрения и… сомнения. «Засветиться» и… По-крупному!.. Боюсь, что и письмо – могло попасть: не в те руки. И не дойти… просто!.. А если оно – так, то и кто-то еще знает: что я, да и «в принципе», знаю… И может предполагать, что уже знаю-т – и все. Все, кто… вокруг. Я же, даже не подставляя тебя под удар, принципиально: нечаянно – подставляю!.. – И, зарывшись лицом в его темные волосы, вдохнула его и их запах, оставляя затем и свой легкий поцелуй – на его макушке. – Я до последнего – не хотела этого. «Не хотела» – говорить, держа в голове: и тебя, Полину и… вашего ребенка. Вас всех и… Втроем! Я не хотела… и не могла допустить, чтобы тебе приходилось утаивать и врать: волноваться самому и… волновать ее. Но получается уже – так: как получается! Я «нашлась» – на той стадии, где… мне нужно, уходя: прощаться и с… любым. И если не говорить правду, в очередной же все раз, так как это будет еще сумбурней и непонятней, чем могло бы быть... и есть, на самом деле, то сказать: где ее можно найти. Найди – ее!.. Найди и меня…

И, только ощутив, как похолодело правое предплечье, а, вместе с тем, стал мокрым и рукав плаща, только тогда она уже заметила – и соленые дорожки на его щеках: а затем – и на ткани. Которые, видимо, еще до последнего держались, как и сам Женя: раз тот так и не проронил ни звука и… никак, ничем себя не выдал! Но предательская влага – вновь исполнила свое «предназначение» – и предала, излившись: всеми же его эмоциями и чувствами, всеми и ощущениями, что он держал в себе… так долго до и.., вот, опять…

– Почему, даже и уже находясь рядом, я чувствую, что и вновь теряю тебя, Соф?!.. – Спросил горько и опечаленно он, мельком утирая слезы – своей правой рукой; левую же – все также держа на руле. – «Обретал» ли и хоть когда? И вообще!.. Ты – есть?.. А я?..

– Прости… меня!.. – Выдохнула она в его макушку, тут же и «сжимаясь» вся: как внутри, так и снаружи. Нужно было – держаться! Ведь и если уже не он, то она, она еще должна была держаться: держать и вы-держать этот… весь костяк и «крест», вывезти и их. Как-то, да, и, опять же все, но: вывезти. – Прости, что не сказала и раньше. И сказала – так, не сказав и толком… ничего. Кучей малой и… какой-то сборной солянкой!.. С винегретом. Я бы и сказала тебя все – сейчас. Сказала бы: и по приезду из университета!.. Но… Не подкрепив это и ничем стоящим?.. А ты и так уже – на пределе. Представь, что будет, когда и все это – окажется правдой. Если бы у меня и была такая возможность – я бы тоже подождала и, может, еще и «дождалась». Но и что-то мне уже подсказывает, что… шанса и такого – мне не представится: и возможности же, как и таковой, не будет. Не предвидится. Я не скажу, что: возможно, не приеду… Или!.. Не скажу, что: не появляюсь! Что и пропаду. Или… Или меня, вообще, похитят!.. – И, вновь же почувствовав, как брат, медленно, но верно, вместе и с ней же самой, сжимается, будто, и исчезая, готовый скрючиться, уменьшиться и… раствориться: она сжала его еще сильнее и прижалась сама же крепче к нему, чтобы дать понять, что она – здесь; и он – здесь. Что они оба – здесь: еще, вместе; и все также – пока, в порядке… Ведь и если «сейчас», то, может, и в дальнейшем!.. – Не знаю… Нет! Так и я – «кликать» не буду. Но, как и слезы, предательское же «шестое чувство» – так и долбит, так и просится, чтобы его услышали и… поняли. Приняли: во внимание!.. Ты знаешь, что и его у меня – не было: никогда. Да я и не верила – в него. Но… Поверь уж, хотя бы, и ты. И прими!.. Просто: пока, но во внимание. Это может оказаться бредом и… Сплошным же ведь: бредом! Но… И если бы я не попыталась сейчас… Не отдав тебе это и не сказав: где и что найти, в случае чего… Я бы точно – себе этого никогда не простила. И, вот!.. Как я и никогда же не прощу себе: молчания! Отсутствие прощания – не простила бы и вдвойне. Да и что там!.. Втройне. Нет… Я уже – не прощаюсь, но… И не обнадеживаю. Держи и это на задворках, ладно?..

– Я не могу – тебя спрятать?.. – Уточнил, все-таки и еще раз, парень: быстрым и повторным движением, своей правой руки, стерев остатки влаги с лица и вернув ее тут же на руль; будто ничего и не было. – Увезти!.. К чертям… на куличики-кулички же. Чертово же: и «колено». Подальше от… И кто бы это ни был. Ангелы? Демоны?!..

– Нет!.. – Покачала головой София, вновь оставляя легкий поцелуй в его волосах: но и вплетая в них – не только его, а еще и немного своей сиреневой сирени после дождя; да и не только в них, а и во всю напряженно-разожженную атмосферу – вокруг них. – Ты нужен – здесь. Ты же и уже: под присмотром. И да!.. Как и мы… все. Под контролем и… «вопросом». На и их карандаше!.. Но и… все же. Если: не я и не ты!.. Тогда: Полина. И!.. Это – не «альтернатива». Ни разу же: и не «вариант»! Совершенно!.. – И Женя же – тут же нахмурился и дернул плечами: не столько и стараясь – от нее отстраниться, сколько отстранить ее и от ее же все мыслей. – Я тоже – нет; и ты – прав! И никто: не. Но и согласись: не худший… Учитывая, что и меня-то, в случае чего, не так жалко, правда?

– Вот, что есть, то есть!.. – Фыркнул он и подпрыгнул на месте: не больно, но сильно придясь – в ее же подбородок. О чем тут же свидетельствовал – и тихий стон боли: но и было же, как и он, «заслуженно»; так что – и она промолчала. – Как ты там себя называла?.. Повторяй – почаще. Постоянно!.. Не заставляй только нас и мозоли же на языке зарабатывать – этим, ладно? С ума она – сходит!.. «С катушек слетает»! Уже – слетела, мать! И я тебе сам даже – об этом как-то говорил. Куда – дальше-то: и больше?!..

– Ты – понял меня, Жень!.. – «Спустилась» на его правое плечо брюнетка, легко приобнимая того за шею и не мешая: как ему же самому, так и управлению машиной. – Кровь – потекла: и акулы – выехали по следу. Фигня?.. Да. Но и как никогда же все – подходит. И да, уж лучше поймать их – на мне и меня, чем и на ком-кого бы то ни было. Как говорится: «Я заварила – я и разварю»… Я – и «съем»! На мне же началось – на мне должно… и закончится. С твоей же все стороны – я прошу лишь, как и прежде, брата-джентльмена: который пропустит девушку вперед!.. Ну, и брата-ублюдка, который, опять же, пропустит вперед, а затем, захлопнув за ней и перед собой, выпроводив остальных ранее и оставшись внутри, закроет оставшихся, всех, в одном месте и… Там уже – не «мультики»; и не для детей… Не подеритесь только: когда будите на пятерых делить!..

– Чего не обещаю – того не обещаю!.. – Хмыкнул темноволосый, после чего съехал на асфальтированную дорогу, ведущую во двор, к университету, и припарковался у ворот. Потом дождался, пока Карина выйдет и первой, забрав и «свою» кислоту, и обнял Софию в ответ: оставаясь сидеть – так; немного еще; в тишине и молчании. Прерываемых, разве что, сбито-тяжелым дыханием и обоих: будто и каждый пробежал кросс – «человеком». И если не внешне, то внутренне – точно! Так еще и пару-тройку… сотен… кругов сердцем и отдельно намотав. И… И, впрямь, уже «горящей сиренью»! Благо, это и «сорняк»: еще поборется. – Я услышал – тебя: и принял – к сведению… – Проговорил затем спокойно он, пока не открывая глаз, но продолжая держать сестру в крепких объятиях. – Но это не значит, что я во все поверил: и принял также все – за чистую монету. Так как, как и ты, не видел же еще и этого… всего: и не проверил теории – практикой. Но!.. Я буду – начеку. Да!.. Это я тебе – могу обещать: точно. И по-обещаю… Обещаю!.. Но и тут же, как и прежде, запрещаю тебе – жертвовать собой. Но и ты уже, как и ранее, не слушаешь и не послушаешь меня: и делаешь-сделаешь все – по-своему!.. – Грустно усмехнулся он, но и не отчаянно уже, а скорее принимая, и в этом, поражение. – Поэтому я уже, как и также все, найду тебя: где бы ты ни была. И чтобы потом или в процессе: ты мне ни говорила! Я не глух – сейчас: но глух – потом. И если в первом случае: с не – сердце, а без – разум; то во втором – наоборот. Уж прости и ты, но я плачу: той же монетой и... самоуправством!

– Спасибо… – Прошептала София, тесно-тесно прижавшись к брату и… стараясь не сорваться: на хрипы и-ли всхлипы. Эмоции ж, прямо-таки, уже и сами – просились наружу! А чувства – хотели излиться и… Пролиться – всеми же ее и ощущениями, сразу.

– И не думай даже прощаться, поняла?! – Не спросил, а и скорее даже потребовал это от нее он: ожидая неукоснительного подчинения, хотя бы, в этом. – Я еще не отчитал вас друг за друга: тебя – за Егора, а и его, в свою очередь, за тебя. И за вас: вместе взятых!

– О да!.. Если и стоит за что-то и кого-то, и из-за чего-то и кого-то, жить, то для и ради этого: чтобы мне «прилетело» – за то, чему даже и названия, и не пока, в принципе, ведь и адекватно-нормального, нет! – Фыркнула брюнетка, отстранившись и, все же, утерев слезы: можно, уже можно… Она же – его видела: пусть увидит и он. – Тем более!

– А его – и не будет! – Закатил глаза парень, щелкая сестру по носу, указательным и большим, пальцами правой руки; а левыми – и по лбу. – Вы же оба – неадекваты: еще те! Что он, что и… ты. И это – еще бабка надвое сказала: кто и по-более. Спорю: не он!..

– Дурак!.. – Стукнула теперь уже и его, в ответ, хоть и достаточно легко, при этом, небольшим, в сравнении же все и с его же, кулачком, своей левой руки, она: но и сразу же попала – в «медвежий капкан»… из его же рук; придясь ровно и прямо затем – лицом к лицу. – Ну, Же-е-ень!.. Не заставляй меня рыдать – еще и при всех. Я ж – не остановлюсь!

– Я. Найду. Тебя! – Прижался теперь он и губами – к ее же лбу, меняясь: что взглядом и в себе, что и речью же снаружи; с веселости на строгость. – Что бы ни случилось и… что бы ни произошло. При любом раскладе!.. Даже и, тем более, если ты сама – этого и затем не захочешь. И мне будет – глубоко плевать: кто встанет на моем пути!.. – И София дернулась, чтобы после еще подлезть к нему и если ничего не сказать, то видеть: но вновь, теперь уже и сама, была осажена им; как и крепким, сильным его захватом. Где уже и он приподнялся, водрузив свою голову на ее: принижая саму ее и «подсбивая» ее пыл. – Плевать: совершенно!.. С твоей же стороны – на нем: не оказаться! И это не значит, совершенно, что я не буду, еще и специально, под горячую руку, искать и находить и нашу, «с тобой», мать. Как и не означает, и не отрицает, что я и без всего, так, ее, как и сам, ловить не стану! Просто… Не мешай и мне! И все. Мы договорились?..